Вейла

      Безлунная ночь покрыла Речные земли чёрной, мрачной пеленой. Громкое уханье ушастых сов из яблоневого сада разносилось по округе. Зелёный Зубец мощным бурлящим потоком нёсся вниз, служа непреодолимой преградой для путников, желающих попасть на другую сторону. Вой одинокого лютоволка, запертого на псарне, гулким эхом гулял между крепких башен. Близнецы, лишённые яркого полуденного света, казались столь уродливыми, сколь крепкими и неприступными являлись в действительности вопреки всей приземистости постройки. Удивительно схожие замки, расположенные по оба берега мутно-зелёной реки, погрузились в непроглядный мрак, лишь в редких окнах лучились одинокие огни. По коридорам верхних этажей Водяной башни, вдали от суеты Большого зала, изредка проскальзывали служанки и стражники, заблаговременно получившие особое распоряжение от лорда Переправы.       Асмодея осторожно отворила массивную дверь, наслаждаясь тишиной хорошо смазанных петель. Она выглянула в проём, убеждаясь в отсутствии лишних глаз и ушей. Накануне отец пообещал обеспечить ей беспрепятственный проход к королю, не поднимая лишнего шума и волнений среди домочадцев и прислуги. Вновь осмотревшись, южанка все же решилась покинуть комнату и, притворив за собой дубовое полотно, сделала первые шаги навстречу безоблачному будущему. Фрей мягкой поступью двигалась по серому камню, выстилающему стены и потолок коридора. Длинный и пустынный, он вызывал беспокойство, тугим узлом скручивающееся в животе. Она, словно преступница, кралась по родительскому замку, шарахаясь от танцующих теней лампад, через раз разрывающих царивший сумрак бархатным жёлтым светом. Огонёк под мутным стеклом извивался иноземной танцовщицей в ярком одеянии.       Воровато оглядываясь леди пересекла очередную развилку, но неожиданный женский смех, раздавшийся поблизости, заставил панику бурным потоком захлестнуть Асмодею с головой, вынудив немедля искать защиту в спасительной тьме. Сердце неистово стучало в груди, мучительно ударяясь о рёбра. Аккуратно выглянув из-за поворота, погружённого в таинственную мглу, девушка увидела служанку, весьма недвусмысленно заигрывающую с идущем подле стражником. Парочка мило ворковала, изредка прерываясь на вульгарные ласки, грозящие стремительно перетечь в публичное соитие. Но довольно скоро они свернули в коридор, из коего совсем недавно вышла Асмодея, и продолжили свой увлекательнейший путь. Фрей грязно выругалась, стараясь сохранить в памяти лица зарвавшейся прислуги, искривлённые мрачными тенями, дабы после сурово наказать за перенесённый испуг. Осмотревшись и убедившись в отсутствии новых случайных гостей, южанка отстранилась от стылой стены, с коей практически слилась за столь короткое время, и двинулась дальше, силясь не пропустить нужный поворот.       Новое платье из дорогой ткани приятно холодило кожу. Гладкий синий шёлк, льнущий к телу, не подходил для зябких ночей, всё чаще приходящих с Севера, но подобные мелочи не заботили её. Какая разница, что холод медленно проникал в кости сквозь тонкое одеяние, если в нём она выглядела обворожительно? Отец не поскупился на подарок, что было ему весьма несвойственно. Однако он выделил Асмодею из многочисленных потомков, дал шанс на небывалую доселе возможность. Не развяжи Робб Старк войну, появился бы у неё шанс стать первой королевой, вышедшей из дома Фреев? О, нет, никогда. Их род насчитывал всего лишь шестисотлетнюю историю, вызывая одно презрение у более древних и благородных домов, считавших лордов Переправы мерзкими выскочками и гнусными сборщиками пошлин. Даже их сюзерен, лорд Хостер, не проявлял должного уважения к одному из своих самых могущественных вассалов, располагающего армией в разы превосходящей Талли, и даже наградил того в насмешку позорным прозвищем «Запоздалый» иль, как говаривал народ, «Покойный». А теперь Асмодея заимела не просто возможность породниться со Старками, некогда Хранителями Севера. Она могла стать королевой, следовало лишь соблазнить короля.       В конце коридора замаячила заветная дверь. Ключ к безграничным возможностям. Стража, приставленная к временным королевским покоям, отсутствовала, следуя приказу лорда Переправы. Он подарил Асмодее время беспрепятственно проникнуть в обитель Робба Старка. Однако ускользающие неуловимыми песчинками мгновения подходили к концу, вскоре они должны были вернуться и продолжить нести рыцарский обет. Унеся в могилу воспоминания о грядущих событиях. Девушка остановилась в нескольких шагах от крепкой дубовой двери, увитой металлическим узором. Торопливо осмотрев искусно расшитое серебром платье, Фрей сдвинула вниз декольте, обнажая округлые холмики высокой груди, пощипала щеки, придавая им приятный румянец. Глубоко вздохнув и обтерев вспотевшие ладони о мягкую ткань, Асмодея робко постучала о древо, опустила голову вниз, сцепив пальцы на животе, и приняла наипокорнейший вид в ожидании ответа с той стороны. За тяжёлыми шагами, приближающимися к ней, последовал лязг отворяемого замка и скрип плохо смазанных петель. Тепло протопленной комнаты обдало жаром зарумянившиеся щёки и шею, за этим последовал холодный порыв ветра, проникший сквозь приоткрытое окно.       Леди изучала взглядом камень под его чёрными кожаными сапогами, начищенными до блеска, отмечая мелкие трещинки, тянущиеся по серым плитам, затёртым справа и слева в местах, где обычно стояла стража, охраняя покой важных господ. Южанка аккуратно скользнула глазами вверх, проходя по тёмным шерстяным штанам, белоснежной шёлковой рубашке, достигая лица. Воздуха в раз стало меньше, дыхание перехватило, выпуская из груди протяжный свистящий звук. Он был красив. В тёмных медных волосах играли блики лампад, как солнечные лучи на блестящей и переливающейся чешуе форели, резвящийся в водах Трезубца, осеннее золото прокралось в коротко стриженную бороду, а глубокие синие глаза мерцали усталостью и тревогой. Короли тоже люди, и человеческое им не оказалось чуждо.       — Ваше величество, прошу прощения за беспокойство в столь поздний час. — Она склонилась в реверансе глубже положенного, демонстрируя природную одарённость, подчёркнутую приспущенной тканью и тугим корсетом. — Меня послали помочь вам во время вечернего туалета.       — Я уже отпустил всех слуг. Мне более не требуется чужая помощь.       Дверное полотно колыхнулось и заскрежетало, начав закрываться. Леди содрогнулась всем телом, ощущая ускользающий шанс на лучшую жизнь.       Мысли в хаотичном порядке замелькали в голове, призывая задеревеневшее тело сделать хотя бы что-то. И южанка, поддавшись мимолётному порыву, упала на шершавый пол, пряча лицо в ладонях, худые плечи сотрясали настоящие рыдания, вызванные резкой болью в пострадавших коленях. Горячие слёзы обжигали ланиты, скапливались на сомкнутых руках, в глазах неприятно пощипывало. Асмодея пыталась всхлипывать громче, подражая принцессам из баллад, запертым в высоких башнях в ожидании принца, извечно спасающего их из плена. Мимоходом, вознося сердечные молитвы Семерым. Она надеялась, что подобное поведение не спугнёт короля. Многие мужчины не выносили женских слёз, желая видеть лишь счастливые улыбки. Однако до девушки доходили слухи о чести и благородстве Робба Старка, и Асмодея надеялась сыграть на них, дабы получить желаемое.       — Прошу вас, Ваше величество, милорд обещал жестоко наказать меня, если я не исполню приказ! — Отнимая руки, Фрей постаралась побольнее ущипнуть себя за ланиты, вызвав ещё больше слёз, застывших мутной пеленой в глазах. Она тихо хлюпнула носом втягивая воздух, плечи мелко подрагивали.       — Я поговорю с ним, тебе нечего бояться. — Он подал руку, помогая ей подняться с колен.       Жар его тела обжёг кончики пальцев, когда они соприкоснулись. Леди слышала рассказы о холодных северянах, поэтому и представить не могла, что ощутит горячие дорнийские пески. Остатки влаги, высвобожденные из плена ладоней, обильно потекли дальше вниз по шее и в ложбинку между грудей.       — Вы не знаете милорда, Ваше величество. — Увлечённая вверх королём, Асмодея вновь стояла на ногах, но руку не отняла, продолжая касаться его. Их взгляды пересеклись, в синих омутах загорелась искра интереса. Фрей первая прервала их контакт, делая шаг назад, разрывая желанную, необходимую, как глоток свежего воздуха связь. — Но я не хочу вам более досаждать, ещё раз нижайше извиняюсь за беспокойство и моё недостойное поведение.       Асмодея попятилась, молча вознося молитву Семерым, упрашивая их направить мужчину вслед за ней, распалить огонь в его сердце и чреслах, дабы она могла исполнить своё предназначение. Однако с каждым шагом леди оказывалась всё дальше от горячо лелеемой мечты, надежда гасла, зарождая в душе печаль и горькую досаду. Чудесное платье делалось ненавистнее, словно развевающийся белый флаг, молящий о вынужденной капитуляции. Холодный воздух становился острее, безжалостными ударами терзая оголённую кожу, живительное тепло более не доставало до неё. И когда душащее отчаяние почти подкралось к ней, шепча жестокие слова, пронзающие гордость и разрушающие достоинство, Асмодея услышала тихий, но властный голос короля, проливающий луч надежды на иссохшие поля. В таком тоне приказывали слугам, но никак не зазывали понравившихся леди. Однако Фрей хватило и того.       — Входи. — Она замерла, изучая мужчину, застывшего рядом с полузакрытой дверью. Свет лампад в покоях мягко подсвечивал высокую фигуру, очерчивая широкие плечи, крепкий торс и сильные ноги.       Король отодвинулся, открывая узкую брешь между собой и проёмом. Южанка двинулась к нему, словно ненароком задевая грудью, удачно приподнятой корсетом и туго обтянутой мягкой тканью.       — Ваша милость не знает границ, я никогда этого не забуду, Ваше величество. — Она бросила мимолётный взгляд на покои.       В камине мерцал огонь, пощёлкивая и потрескивая, красно-оранжевое пламя вздымалось вверх, даря умиротворяющее тепло. Однако по полу сквозили зябкие потоки, доносящиеся из приоткрытого окна. Балдахин висел нетронутый, открывая вид на широкую кровать, снабжённую мехами, согревающими даже в самые холодные ночи. На резном столе с крепкими ножками в виде башен покоился графин с вином. Отец обещал, что сегодня у Робба Старка окажется крепкое дорнийское, тёмное, как кровь и сладкое, как смерть. Оно должно было помочь королю быстрее польститься на женские прелести, столь вовремя оказавшиеся рядом.       — Можешь остаться здесь, пока я принимаю ванну, — Робб Старк двинулся мимо неё, вызывая приступ раздражения, окропляющий язык желанием высказать северянину определённо дерзкие мысли, касательно его холодности, — а после уйдёшь и скажешь лорду Фрею, что выполнила приказ.       — Да, Ваше величество. Благодарю вас. — Она поклонилась, смотря в спину уходящему мужчине, уже полностью игнорирующему стороннее присутствие.       До сего момента Асмодея и представить не могла, сколь сложно окажется провести ночь с Роббом Старком. Она не раз становилась молчаливой свидетельницей особо близких встреч слуг, стражников, немногочисленных гостей и даже родичей, порой не стесняющихся предаваться любви в незапертых, но пустынных комнатах или вне их стен. Та же Уолда Светлая, постоянно бегающая в покои Уолдера Чёрного, ничуть не стесняясь последствий и предубеждений. Неужели на сей раз проблема заключалась исключительно в ней? Что было не так? Чем не угодила королю? Среди потомков лорда Переправы Асмодея считалась одной из немногих, одарённых миловидной, если не сказать очаровательной, внешностью, так в чём же дело? Возможно, он предпочитал мужчин? Сколь же странным человеком казался Робб Старк. Леди хотелось закричать, застучать ногами от досады, переполняющей до самых краёв. Но она не рискнула, продолжая хранить молчание и вслушиваться в шелест одежды, доносящийся из ванны.       Фрей стиснула зубы, шумно выдыхая через нос. Отец доверил ей важнейшее поручение, способное перевернуть судьбу всего рода. Она не могла провалиться, ибо вскоре король собирался отбыть на Запад во владения Тайвина Ланнистера, дабы нанести сокрушительный удар семейству королевы Серсеи и перекрыть неиссякаемый золотой поток, льющийся в Королевскую Гавань. Асмодея не особо разбиралась в политике, но отец желал заключить брак со Старками до момента выдвижения войск на Юг, ибо неизвестно, что могло взбрести в голову Молодого Волка там, далеко от клятв и обязательств в окружении местных красавиц.       Девушка выжидала, готовясь к новому куда более рисковому шагу. Она взяла со стола графин и один из двух стеклянных кубков с серебряной ножкой в форме двух башен, соединённых по кругу мостом, и подошла к неплотно притворённой двери, вслушиваясь в происходящее внутри. Уловив ухом звонкий плеск воды, Асмодея помедлила, собираясь с силами, дабы побеспокоить уединение короля. Предсказать реакцию холодного, как зимняя стужа, мужчины было сложно. Неожиданно она задумалась, всегда ли он походил на землю, коей правил, или раньше в его душе царила весна. Девушка глубоко вздохнула и легонько толкнула дверь, проникая в заполненное кремовым паром помещение.       Первым в глаза бросились твёрдые, напрягшиеся за мгновение мышцы на спине, обтянутые молочной кожей, крепкие руки, лежащие на краях бадьи. Он услышал её, резко повернулся, словно всегда готовый к внезапной атаке противника. Водная гладь шелохнулась, выплёскиваясь крупными каплями на пол. Потемневшие глаза блеснули хищным блеском, напоминая лютоволка, томящегося за пределами башни. Фрей видела верного спутника короля лишь однажды, но страх, пропитавший тело в тот день, остался с ней навсегда, вызывая дрожь от одного упоминания страшного зверя.       — Прошу прощения, Ваше величество, я хотела помочь вам обмыться и расслабиться в знак моей глубочайшей признательности за ваше милосердие, а также я принесла вино. Я слышала, что оно сладкое, как лето, и чудесным образом облегчает даже самую тяжкую ношу. — Девушка сделала осторожный шаг вперёд, молясь не услышать возражений и гневных окриков.       Мужчина молчал, настороженно следя за ней. Асмодея наполнила кубок до краёв, любуясь багряной жидкостью, полностью поглотившей тусклый свет, попавший на неё.       Она протянула чашу, как протягивают руку в клетку к дремлющему зверю: робко, с почтением, уповая на чудо. Король принял дар, пригубляя напиток. Фрей так и замерла с графином в руках, восхищённая открывающимся зрелищем: упругий плоский живот, покрытый скользящими вниз каплями, рыжие волосы, покрывающие грудь. Однако дальше её взгляд не зашёл, северянин отвернулся, вновь облокачиваясь спиной на край бадьи, оставляя Асмодею томиться в раздумьях, понял ли он, кто виновник румянца, обагрившего щёки. Отложив кувшин в сторону, она взяла влажную ткань и, намылив, заскользила по телу мужчины. Шея, плечи, правая рука, затем левая. Девушка тёрла твёрдую грудь, ловя на себе брошенные вскользь заинтересованные взгляды. На его высоких скулах заиграла краска, а вино в кубке всё быстрее пустело. Южанка могла лишь гадать о причинах, побудивших реакцию в Роббе Старке. Горячая вода? Вино? Нежные женские руки?       Асмодея отложила ткань отважившись на вопиющую дерзость из всех доселе совершенных. Двинувшись в сторону покоящегося неподалёку сосуда с жидким летом, девушка намеренно выбрала путь, проходивший по обильно смоченным водой плитам. Крупные лужи опасно поблёскивали, освещённые колеблющимися светочами.       Сейчас или никогда.       Шаг, вздох, толчок, крик. Она летела назад, сжавшись всем телом и молясь о мягком приземлении. Подобная авантюра грозила закончиться сломанной шеей или куда хуже — провалом, но то был единственный способ побудить короля на ответные действия, чудесным образом возникший в голове. Да и разве корона не стоила мимолётной боли?       Под коленями обожгло, левое плечо нестерпимо заныло, ладони, коими она пыталась уцепиться в момент полёта, саднили от встречи с деревянной бадьёй. Прелестное новое платье насквозь промокло и неприятно липло к коже. Однако голова, к величайшей радости, осталась цела, избежав губительного столкновения. Проворные, закалённые войной руки, наделённые потрясающей реакцией, спасли её, удержав в нескольких дюймах от края. Мужчина оказался непозволительно близко, в иной ситуации подобное сочли бы попиранием чести и достоинства леди. Асмодея чувствовала горячее дыхание, отдающее виноградной сладостью на лице, мозолистые пальцы, вплетающиеся в густой загривок. Фрей приблизилась к грани дозволенного, к точке невозврата, но лишь северянин мог позволить преодолеть последний оплот целомудрия. Секунды тянулись неприемлемо долго, затянутый корсет казался куда более удушающим, нежели мгновение назад. Он медлил, словно сомневался. Однако южанка видела тьму возбуждения, степенно сгущающуюся в сапфировых глазах. Асмодея сдалась первой поддаваясь вперёд.       Корона могла принадлежать лишь ей.       Его губы оказались сладкими и обветренными с глубокой трещиной в правом уголке. Северянин, будто этого и дожидался. Он притянул Асмодею к себе, вынуждая оседлать свои бёдра, и углубил доселе невинный поцелуй. Чужой влажный язык проскользнул сквозь приоткрытые губы. Рёбра мучительно скрипнули под натиском волчьей хватки. Ноги, пострадавшие во время падения, саднило от резкой смены позы. Но то лишь мелочи не достойные внимания. Она обхватила его за шею в попытке ответить на пылкие ласки. Фрей издала первый невольный стон, сотканный из смеси возбуждения и страха: вставший член короля коснулся под водой её живота, до сих пор заключённого в томительный плен одежд. Нетерпеливые пальцы скользнули вниз по талии, обхватывая разбухшую от жидкости шнуровку корсета в попытках развязать, а обжигающие губы продолжили путь, переходя на обнажённую шею. Девушка закусила губу, душа зарождающийся в груди смех: Робб с остервенением пытался управиться с сидевшей второй кожей одеждой, но раз за разом терпел неудачу, всё сильнее затягивая крепкий узел.       — Давайте я помогу, Ваше величество, — прошептала она королю, обжигая ухо прерывистым дыханием. Маленькая ладонь легка поверх его.       — Робб. Я хочу слышать своё имя на твоих устах, поэтому сегодня зови меня Робб, — сбивчивый шелест щекотал кожу где-то на уровне ключицы.       Она попыталась развязать упрямую тесёмку, попутно ощущая град поцелуев, осыпающих шею и доступную часть декольте. Однако мужчина с завидным упорством стремился расширить её, оттягивая мокрое платье вниз. Асмодея проклинала неподатливое одеяние, некогда дарившее радость от самой мысли об обладании им. Промокший шнурок не поддавался, и девушке удалось лишь несколько расслабить его, облегчая собственную участь.       — Вам придётся вызволить меня, Робб, ибо над корсетом более не властна я. — Король согласно кивнул и немедля встал, увлекая южанку за собой.       Они стремительно покинули бадью, а после ванную. Мужчина вёл Асмодею за собой, не забывая пылко касаться раскрытых припухших губ и бёдер под отяжелевшим платьем. Девушка быстро перебирала ногами, пытаясь поспевать за широкими шагами Старка, вскользь сбрасывая вымокшие туфли. Стопы коснулись холодных шершавых плит, обдавая тело табуном неприятных мурашек, заставляющих дрогнуть. Мужчина остановился лишь подле кровати. Он подхватил подол платья и потянул наверх, вынуждая девушку подстроиться под торопливые движения. Грубый рывок, едва слышный треск ткани, болезненная судорога в области лопаток, и Асмодея ощутила живительную свободу. Однако первый вдох полной грудью оказался и последним. Робб обхватил южанку за талию и увлёк на ложе. Звериный мех защекотал кожу, но она не успела сосредоточиться на этом ощущении. Северянин, словно пытаясь заполнить всё пространство вокруг, навис сверху. Мгновение, и Асмодея вновь ощутила жадные обветренные губы, таранящие нежную кожу. Они царапали выступающую ключицу, маленькие бледные соски, впалый живот, тазовые кости. Короткая борода, щекочущаяся в местах соприкосновения, неожиданно сильно волновала неискушённую плоть.       Первый стон огласил комнату жемчужным переливом. Король Севера лежал у её ног: зрелище, возбуждающее во сто крат более предшествующих ласк. Раскрыв пальцами девственное лоно, Робб медленно, дразняще изучал девушку языком. Асмодея чувствовала, как он проникал внутрь, раздвигая узкие стенки, а после выскальзывал, касаясь особо чувствительного места выше. Южанка неожиданно выгнулась, стоило мужчине уделить несколько больше внимания выделяющемуся необычайной чувствительностью бугорку. Она громко застонала, в уголках глаз скопилась влага.       Внезапно Фрей вспомнила наказ отца, велевшего не стесняться и как следует оглушить Старка и всех людей, уже находящихся за дверью, дабы они не ворвались в ненужный момент и не пустили насмарку весь план. Девушка покраснела, покрываясь пунцовым налётом. Лорд Переправы — последний человек, о ком она желала думать, находясь в руках опьянённого желанием мужчины. Однако палец Робба, внезапно проникший в раскрытое лоно, грубо вырвал южанку из сонма смущающих в момент близости воспоминаний. Очередной вскрик огласил комнату, Фрей чувствовала, как другая рука Старка удерживала отведённое в сторону бедро. Длинный палец быстро проникал и выскальзывал из неё, даря новые странные ощущения, сопровождаемые шумными постанываниями. Стыд постепенно отходил на второй план, уступая место низменной похоти.       Внезапно король отстранился, возвышаясь могучей горой, зарождая в сердце испуг, страх быть покинутой, но возбуждение, нахлынувшее на мужчину, по-видимому, требовало решительных действий. Стоящий член подрагивал, на розовой головке выделилась жемчужная капля приковывающая внимание, отдающая странным, диким дурманящим ощущением внизу живота. Робб вновь склонился к ней, располагая рельефный торс между широко разведённых бёдер. Их губы встретились, соединяясь в необузданном танце. Фрей, уже испившая наслаждения из золотого источника, отвечала с не меньшим пылом. Влажные ладони обжигали грудь, бесцеремонно сминая, возбуждённые соски горели и покалывали, откликаясь на грубые терзания пальцев.       Обхватив узкие бёдра руками, мужчина подтянул Фрей к себе. Она почувствовала перекатывающиеся под гладкой кожей литые мышцы в момент пленительного соприкосновения. Холодный пот мелкими бисеринками побежал по лбу, стремительно стекая к стучащим вискам. Девушка замерла в ожидании, гадая о причинах промедления, однако внезапное давление, возникшее между ног, выбило из головы лишние мысли. Девственное лоно постепенно растягивала крупная головка. Старк терпеливо, медленно проникал в южанку, будто стараясь не стать причиной новой порции боли. Однако ему это не удалось. Плавный толчок, и Асмодея закричала, громко, до неприятной рези. Его имя, сладкое и запретное для простого люда, жгло горло. Северянин растягивал изнутри, заполнял собой. Непонятное чувство охватило тело. Фрей не было хорошо или плохо, было странно.       Так вот, что значило делить ложе с мужчиной.       Робб дал южанке время свыкнуться с новыми ощущениями, расслабиться и полностью принять его, а после стал двигаться. Плавно, медленно, боясь причинить боль. Первые фрикции не приносили удовольствия, лишь зудящее жжение внутри, постепенно стихающее, перерастающее в неясное возбуждение, заставляющее желать больше с каждым толчком. Неподвижные доселе бёдра стали подстраиваться под мужчину, овладевшего юным телом. Асмодея кричала его имя на грани помешательства, охватывающего каждую конечность мириадами покалываний, шептала, словно сокровенную молитву, возносимую незримым Старым богам Севера. Размашистые шлепки разносились раскатистым эхом по покоям. По его лбу прошла испарина, оставляя мелкие, точно свежие росинки, капли пота. С губ срывались отрывистые низкие стоны. Мозолистые от долгих тренировок с мечом, а после и кровопролитных сражений, ладони крепко сжимали округлые бёдра, грозя оставить крупные синяки.       Король замер, а после Асмодея удивительным образом обнаружила себя сидящей на Роббе, как на ретивом жеребце. Его руки переместились выше на талию и ягодицы желая контролировать и направлять неумелые движения девушки. Южанка закричала от внезапно усилившегося чувства наполнения, словно член мужчины увеличился в размерах. Синие, подёрнутые пеленой вожделения глаза взирали на неё снизу вверх, даже так демонстрируя широкую пропасть между их положениями. Лёгкий шлепок подстегнул девушку начать самостоятельные движения под чутким руководством. Фрей торопливо приподнялась, но, по-видимому, слишком высоко, и член выскользнул с громким чавканьем. Асмодея зарделась ещё больше, ожидая, пока Робб вновь проникнет в неё. Кончики ушей предательски алели. Король же, словно в назидание, резким толчком заполнил опустевшее лоно. На сей раз южанке показалось, что она не просто кричит, а визжит не в силах выдержать и принять дикий, почти звериный напор. Более мужчина не допускал самостоятельности, лично руководя процессом. Он опускал и приподнимал Фрей руками, удерживающими тонкий стан.       Старк остановился, прекращая несдержанные, рваные фрикции, а после поднялся, принимая сидячее положение. Он коснулся пальцами женских губ, бережно провёл по лицу, попутно смахивая прилипшие ко лбу тёмные волосы. Король ластился, словно собака, желающая тепла хозяина, и девушка с превеликой радостью готова была одарить его. Мягко отвечая на поцелуй, одной рукой Асмодея гладила сырые, потяжелевшие после ванны, кудри, водя второй по литым мышцам спины, игнорируя тянущую тупую боль в заполненном лоне. Всё во имя короля. Слабый толчок сорвал с губ томный стон. Внезапная смена положения, и она вновь ощутила позвоночником мягкость королевских перин, заключённая под крупным мужским телом. Он и в самом деле соответствовал гигантскому лютоволку, изображённому на стягах, полностью покрывая её, пряча от целого мира. Его имя новой молитвой вырвалось из приоткрытого рта. Последние толчки, и горячее семя хлынуло внутрь, срывая прощальный надрывный вскрик. Закалённая плоть показалась совсем свинцовой, стоило обладателю по-хозяйски разлечься на Фрей, крадя последние крупицы воздуха. Мышцы разведённых бёдер ныли, но Асмодея молчала, боясь потревожить покой короля. Да и, лёжа на спине, больше шансов понести ребёнка, так говорили все знакомые женщины.       Громкий шум прервал умиротворение сплетённой на мехах пары, железная дверь отворилась, с силой ударяясь о стену, и в комнату ввалилось несколько человек главным из коих, несомненно, являлся сам лорд Переправы, опирающийся на одного из сыновей и искусную резную трость. Старк мгновенно среагировал, разворачиваясь и по привычке пытаясь нащупать меч на обнажённом боку. Мужчина окинул гневным взглядом незваных гостей, заявившихся в сей поздний час. Асмодея почувствовала румянец, вновь приливший к ланитам. Она слышала, со сколь явным чавканьем Робб покинул её тело, возможно, и от пришельцев это не укрылось. Фрей поспешно схватила один из тяжёлых мехов, прижимая к груди, дабы скрыть смущающую наготу, уже оценённую парочкой сальных взглядов, брошенных дражайшими родственниками и стражей. Южанка поёжилась без разгорячённого тела рядом, ощутив прохладный ветер, проникший сквозь приоткрытое окно.       Хриплый, каркающий голос лорда Фрея, облачённого далеко не в ночной наряд, нарушил напряжённую тишину, заполненную шумным дыханием и позвякиванием солдатских доспехов. Гулкий вой лютоволка послышался за окном, так и оставшись без ответа собратьев, лишь шумный лай собачьей своры вторил ему.       — Извиняемся, Ваша светлость, просто даже я услышал крики, доносящиеся отсюда, и подумал, что на вас напали в моём замке и режут, вот и поспешил на подмогу, а это оказывается, моя дочурка… Хотя с виду такая скромница. — Он расплылся в неприятной усмешке, демонстрируя промежутки в редких зубах.       — Покиньте мои покои. Сейчас же! — процедил сквозь стиснутую челюсть король. Асмодея видела сжавшиеся в ярости кулаки и молила Семерых, чтобы гнев Робба пал лишь на других, обойдя её стороной.       — Всенепременно, вот только нужно уладить один вопрос, — лорд Переправы скользнул мутными слезящимися глазами по паре, замершей на кровати с явными следами предшествующего соития, — вы обещали жениться на моей Рослин, а что я вижу сейчас? Уже кувыркаетесь с другой, тоже моей, но всё же… Как намерены действовать дальше? Мои девки не будут плодить бастардов, даже королевских. Да и с ней теперь что прикажете делать, дрянью этакой? Порчена уже. Высокий лорд не возьмёт такую, а за конюха какого-нибудь иль за межевого рыцаря сам не отдам. Жалко её, дуру, личиком-то вышла, жаль мозгами Семеро обделили.       Повисло тревожное молчание. Фрей выжидающе замер, как и Робб. Она видела, перекатывающиеся под молочной кожей напряжённые мышцы. Король размышлял, по-видимому, ошарашенный сложившийся ситуацией, девушка ведь намеренно забыла упомянуть о своём весьма близком родстве с лордом Переправы. Король даже не стремился прикрыть наготу, позволяя другим любоваться и завидовать телу Воина, а после он повернулся к ней. Синие глаза Талли встретились с её, в них медленно загоралось понимание и осознание произошедшего. Однако Асмодею это уже не волновало. Девушка прикусила губу, давя лезущую на лицо глупую улыбку. Она почти королева.       Королева Севера Асмодея Старк.