Silent cry

— Знаешь, когда я тебя впервые встретил, ты был таким потерянным, словно корабль без компаса, дрейфующий по бушующему морю. Небо, затянутое серыми тучами, сливалось с морской гладью далеко на горизонте. Ветер, окутывая гостей своими ласками, заставлял подрагивать на особо сильных порывах. Двое парней сидели на песке, взгляд глаз, пропитанный грустью и глубокой печалью, был направлен на беспокойную воду. Словно, сама природа передавала настроение молодых людей. Беззлобный смешок разрезал унылую атмосферу, заставив сидящего рядом парня вздрогнуть от неожиданности и повернуть голову в сторону собеседника: — И давно ты стал поэтом? — парень также повернул голову в сторону друга посмотрев на его лицо. — С сегодняшнего дня — непринужденно передёрнул плечами Минхо подняв взгляд к пролетающей над ними чайке — А что насчёт тебя? — А что насчёт меня? — Феликс приподнял брови в вопросе — Я в поэты не       аписывался. — Я имею в виду, что ты подумал обо мне при первой встрече? — закатывая глаза пояснил Минхо, переместив взгляд на исхудавшее лицо. — Хм — Феликс издал задумчивый хмык, уходя в глубины воспоминания — Так и не вспомнишь, какая была наша первая встреча? Небо затянуто низкими, свинцовыми тучами, которые, казалось, вот-вот прольются на землю холодным, липким дождем. Солнце пряталось за этими тучами, словно стыдясь своей немощи. Ветер, пронизанный холодом, бесцельно носился по улицам, срывая с деревьев последние пожелтевшие листья, закручивая их в вихревую пляску. В воздухе витал влажный, тяжелый аромат, смесь сырости и гниющих листьев. Даже птицы, обычно щебетавшие в это время года, молчали, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Мир замер в ожидании, погруженный в мрачный и беспросветный туман. Ли Минхо словно был олицетворением этого мрачного пейзажа, его темные волосы подхватывал ветер, хмурая складка, пролегающая между бровями, придавала его острым, выразительным чертам лица флер аристократичности. Его фигура была статной, взгляд устремлён в пустоту. Он казался затерянным в собственных мыслях, словно мира вокруг него больше не существовало. В мрачном небе показался слабый лучик солнца, но даже его легкого света хватило, чтобы выбить Ли из раздумий. Словно почувствовав тепло, Минхо поднял взгляд и увидел худощавого, потерянного паренька, что стоял в одиночестве беспокойно оглядываясь по сторонам, словно высматривал кого-то. Он не знал, что его беспокоило, но солнечный луч, словно взяв его за руку потянул в сторону парня. Хотелось предложить помощь, поддержать его. Не заметив, как, Минхо уже стоял напротив молодого человека. Тот, почувствовав тучу накрывшую его поднял голову встретившись с хмурым взглядом с крохами интереса на самом дне. — Вам чем-то помочь? — паренек отошёл от него на пол шага с озадаченным выражением лица. — Мне кажется, это тебе нужна помощь — прошелестел незнакомец или это было легкое дуновения ветерка? — Мне? — лицо солнца исказилось в еще большем непонимании — у меня все в… — Тебе, ты стоишь один, оглядываешься по сторонам, словно высматриваешь кого-то — сильный порыв ветра ударяет по парням заставляя их пошатнуться. — А… — озадаченно молчит парень, чье лицо покрывает россыпь веснушек, будто и правда был поцелован солнцем — Ох, эм… я жду тут кое-кого, моего друга, он задерживается. Все в порядке, вы можете не беспокоиться. — В таком случае, не лучше ли подождать внутри университета? Похоже скоро пойдет дождь, или ты хочешь намокнуть пока ждешь своего приятеля? — повернувшись спиной брюнет поплыл в сторону входа, около которого уже толпились студенты. Не успев сделать шаг, на парня налетел его друг, что казалось придет уже к началу пары. Солнечный мальчик посмотрел в сторону уходящего парня, но его как будто унес сильный порыв ветра. С неба посыпались капли, подхватив бурно рассказывающего друга, они побежали ко входу в здание. — Ах, да. Мне казалось, что ты меня изобьешь, уж очень хмурое и серьезное выражение лица у тебя было — не успев договорить в плечо прилетает удар кулаком и от неожиданности парень заваливается на мокрый песок заливаясь безмятежным смехом. — Ээй, Ёнбок-а, ты и правда так подумал? — Ли посмотрел на хохочущего парня и принялся трясти его за плечи — Ёнбока-а — Ха-ха-ха, нет — в перерывах между смехом бормотал парень — Нет, но я очень удивился, когда увидел тебя перед собой, я просто не ожидал этого. Перестань меня уже трясти. Протянув руки, Феликс повалил сидящего рядом парня на песок. Окружённые криками чаек, смехом из далеких ресторанов, шумом волн, каждый погрузился в свои мысли. — Спасибо, что ты со мной сегодня… - Минхо не понимающе повернул голову в сторону Феликса — В каком смысле? — Когда я узнал обо всем, я был зол, опустошен… — продолжал Ли словно ветер не доносит до него слов другого человека — Я бы хотел извиниться перед тобой Минхо. — Извиниться? За что ты хочешь извиниться? — брови сомкнулись на переносице показывая непонимание собеседника. — Извиниться… за то, что сразу не сказал тебе — судорожно вдохнул, словно кислород резко перестал поступать — Что скрывал на протяжении многих месяцев, что довел до крайности… Прости меня. Мир рухнул. Это было не то слово, чтобы описать то, что произошло внутри. Словно кто-то включил режим быстрой перемотки фильма жизни, и все, что было до этого момента, превратилось в расплывчатые кадры. Сначала пришла пустота, глубокая и холодная, как бездна. Потом — удар волной отрицания. «Это не может быть правдой», — пронеслось в голове. Но голос врача, спокойный и бесстрастный, как приговор, разрушил иллюзию. — Вы меня слышите? Господин Ли? — голос врача доносился словно под толщей воды, далеко, глухо. — Нет… — слабый шепот словно шелест листьев в лёгком порыве ветра — Не может быть… Вы точно уверены? Может вы перепроверите? — Молодой человек, к сожалению, вы обратились достаточно поздно, опухоль поразила значительную часть ваших легких — принялся в очередной раз объяснять доктор, словно перед ним неразумное существо — Феликс, я бы мог предложить вам химиотерапию, но она будет бессмысленна, если бы вы обратились к нам намного раньше, мы бы неменд… — Доктор… — монолог доктора был прерван, заставив того обратить внимание на пациента — Скажите, сколько мне осталось, доктор? — молодой человек, что когда-то сиял словно луч солнца, спустившийся на землю, сейчас был похож на жалкую тень, пустую оболочку, что некогда была самой яркой звездой, поднял глаза, что были пусты, будто жизнь покинула их. Затянувшаяся игра в гляделки была прервана порывом ветра из приоткрытого окна. Глубоко вдохнув, доктор подал голос: — Не больше 3 лет. Мы можем предложить вам лечение, которое позволит вам прожить на год, два дольше. Детский смех, доносящийся из открытого окна, веселый шелест листьев, переговоры птиц, были словно издевательством, насмешкой, над короткой, смешной жизнью студента второкурсника. — Мой вам совет господин Ли, проживите оставшиеся годы легко, сделайте то, о чем давно мечтали, проведите это время со своими близкими, дорогими людьми. — легко ему говорить, подумалось, не ему осталось жить какие-то жалкие три года. Молча поднявшись, Ли вышел из кабинета, не бросив на прощание ни слова. Дойдя до глухого переулка, Феликс прислонился к стене дав волю эмоциям. За отрицанием пришла паника, дикая и неконтролируемая. Хотелось кричать, бить кулаками по стенам, просто исчезнуть. Смерть, раньше отдаленная и абстрактная, внезапно стала угрожающе близкой. Затем грянул шторм из вопросов «Почему я?», «Что я сделал не так?», «Как я буду жить?». Ответы не находились, и это только усиливало отчаяние. В конце концов, на волне отчаяния, пришла печаль. Глубокая, всепроникающая, как море. Печаль о несбывшихся мечтах, о непрожитой жизни, о любви, которую больше не смогут увидеть глаза. Слезы крупным градом сыпались из глаз, Ли сполз по стене и опёрся на нее спиной. Безысходность накрыла с головой, еще вчера он веселился с друзьями в каком-то баре, строил планы, мечтал увидеть мир, а сегодня узнает о своем конце. Невозможно принять свою смерть, как и невозможно ее предугадать. Как сообщить об этом близким, а стоит ли вообще? Будет ли им легче от знания этого или лучше это будет неожиданным ударом. Но в этой печали было что-то еще. Слабый лучик света, который пробивался сквозь темные тучи. Желание жить, хотя бы еще немного. В из кармана послышалась мелодия телефона, что и стало этим лучом, пробившим затянувшееся серыми тучами небо. И, возможно, найти в себе силы принять то, что невозможно изменить, поможет хмурый, тяжелый взгляд. — Каждый раз, когда я собирался наложить на себя руки, меня останавливали твои звонки. Словно ты чувствовал все, что происходит со мной — Феликс наконец перевел взгляд на лежащего рядом человека — Спасибо тебе Минхо, и прости, что узнал обо всем самый последний. — Ёнбок-а. — выдохнул Минхо, почувствовав, как защипало в носу. — Спасибо тебе за эти пять лет прекрасной дружбы — Феликс улыбнулся своей самой солнечной улыбкой, сощурив глаза как будто в глаза ударил резкий свет, а может он просто хотел скрыть глубокую печаль своих глаз. — Феликс… — Давай еще помолчим немного — сказал Ли устремив взор в небо. Ключ провернулся в замке с глухим щелчком, и дверь, как будто вздохнув, открылась. Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим, едва слышимым сопением. Свет, проникающий из узкого окна, едва пробивался сквозь густую завесу пыли, висевшую в воздухе, как туман. Холод проник в кости и обернулся ледяной рукой вокруг сердца. Он включил свет, и комната, словно проснувшись от долгого сна, задрожала от слабых лучей. На стенах висели воспоминания, когда-то яркие и жизнерадостные, а теперь поблекшие, как старые фото. Он медленно прошел по комнате, замечая, как пыль легла на всё: на книги на полке, на столик у кровати, на растение в горшке, которое когда-то было пышным, а теперь вяло тянулось к свету. Он подошёл к кровати. Там, под одеялом, лежало его солнце. Лицо его было бледным, осунувшимся, с темными кругами, а некогда яркие веснушки стали похожи на грязные пятна. Он кашлял, слабо и мучительно. Раньше он был полным жизни и энергии, а теперь его тело было слабым и измотанным. Минхо присел рядом с кроватью, взял руку Феликса в свою. Она была холодной и худой. Он почувствовал свою беспомощность, свою неспособность изменить ситуацию. Он хотел бы сделать что-нибудь, но не знал, что. В этой комнате было много тишины, много печали и одиночества. Он не видел своего друга уже месяц, тот постоянно ссылался на какие-то дела, не появлялся в на встречах, знакомые неопределенно пожимали плечами, Минхо решил, что стоит наведаться к тому домой. — Минхо-я?.. — послышался слабый шелест, Ли посмотрел в слегка приоткрытые глаза — Что ты здесь делаешь?.. — Пришел убедиться, что ты еще жив — легкий смех, перерос в сильный кашель, в глазах Минхо читалось беспокойство. — А ты, как всегда, остер на язык — выдавил из себя Феликс криво улыбнувшись — Как видишь, еще жив. — Вижу, ничего не хочешь мне сказать? — Феликс изучал лицо напротив, на котором читалось ожидание ответа. — Помоги мне подняться, пожалуйста — протянул вторую руку Феликс — Угощу тебя чаем. Кухня была похожа на застывший кадр из черно-белого фильма. Желтый свет давил на глаза, некогда светлая кухня стала похожа на омерзительную сцену из ужастика. Даже занавески на окне — когда-то чисто белые — поблекли и скромно прятались от мира, словно стыдясь своего унылого вида. В центре этого мрачного пейзажа стоял стол. Он был громадным и неуклюжим, нелепо выглядящий на фоне всего помещения. О присутствии в комнате жизни свидетельствовали две чашки, наполненные горячим кипятком, отдаленно напоминающим чай. Два парня сидели напротив друг друга, их лица были уставшими и безжизненными. Их позы говорили о том, что они не хотели быть в этом месте, но куда им деваться? Один из них смотрел в пустоту, погруженный в свои мысли. Другой бездумно стучал по столу пальцами, словно пытаясь извлечь из него хоть какой-то звук, изучал человека напротив. Ли Феликса сложно было назвать полноценным человеком, нездорово худой, болезненно бледный, он терялся на фоне безжизненной кухни. Некогда светлые волосы были закрашены в черный, будто солнце, которое олицетворял этот человек, потухло навсегда. Темные круги под глазами свидетельствовали о недосыпе, Минхо даже стало неудобно, что он выдернул друга из нужного ему сна. Обстановка в кухне была не просто унылой. Она была удушающей, словно ее пропитала невидимая печаль. Не хотелось быть в этом месте, не хотелось дышать этим воздухом, не хотелось чувствовать эту неуютную атмосферу безнадёжности. -Так, что с тобой? — вопрос прозвучал резко, нарушая тишину, заставляя Феликса слегка вздрогнуть. Со стороны Ли послышался тяжёлый выдох, казалось, он выпустил весь воздух из легких разом: -Ничего серьёзного, слегка приболел. Не переживай, у меня все в порядке, Минхо. -Не ври мне — грубо прервали его, как сильный порыв ветра — Я знаю когда ты врешь, что с тобой происходит? Солнечный мальчик стыдливо опустил голову, закусив губу. Челка прикрыл его глаза, в которых начали собираться слезы. Комната снова погрузилась в молчание, нарушаемое лишь дождем, барабанящим по крышам. -Я правда болен, но далеко не простудой — подал голос Феликс, взгляд Минхо пытался уловить эмоции на лице напротив. Было видно, как собеседнику тяжело дается говорить, ком в горле давил, затрудняя дыхание — У меня… у меня последняя стадия опухали легких, Минхо. Слова прозвучали как гром. Мир вокруг него замер. Словно кто-то нажал на кнопку паузы, и все звуки, все движения, все мысли остановились. Ли уставился на Феликса, словно видел его впервые. Ёнбок все не поднимал голову, так и уставившись в поверхность стола. Слова эхом отзывались в его голове, не хотя проникать в сознание. «Последняя стадия». Минхо попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он просто сидел и смотрел на своего друга, не в силах понять, что происходит. В его голове вспыхивали фрагменты их прошлого: веселые вечера, шутки, задушевные беседы, общие мечты. Все это теперь казалось нереальным, как прошлое из другого мира. Он чувствовал нечто невыносимое: смесь шока, отчаяния, беспомощности. Хотелось кричать, плакать, бить кулаками по столу. Но он просто сидел, словно окаменелый, не в силах ничего сделать. — То есть, как?.. — наконец выдавил из себя Минхо. Вздрогнув от грохота, источником которого стал стук по столу. — Вот так! Так! — закричал Феликс, вскакивая на ноги, стул с неприятным скрипом проехался по полу, его глаза были мокрыми от слез, они стекали по впалым щекам встречаясь на кончике подбородка. В раздражении Ли повернулся к окну, не выдержав зрительного контакта. Рассказать о подобном самому близкому человеку было невыносимо. Из угнетающей, атмосфера стала просто невыносимой, комната словно потемнела в несколько раз, холод пробирал до костей. Молчание снова затянулось, с каждой секундой нахождение в квартире становилось все невыносимей и невыносимей. Нервы натягивались как струна, готовая порваться в любой момент. Еще секунда и, кажется, произойдет масштабный взрыв. — И как долго тебе осталось?.. — тихо подал голос Минхо. Он поднял взгляд на Феликса, чьи плечи подрагивали в беззвучном рыдании. — Около месяца… — Почему не сказал раньше?.. — Почему? — всхлип казался оглушительным — А как я должен был это сказать? «Привет, Минхо, я болен неизлечимой болезнью, а в остальном все нормально.» Так? Это не поболтать о планах на вечер, Минхо. У меня остался месяц, несчастные тридцать дней. Все три года я просто выживаю, я уже не живу, просто существую. Я просто устал каждый раз просыпаться от раздирающего горло кашля. — Ты молчал три года? — глаза Минхо расширились от удивления — Как я раньше не заметил… — Ли спрятал лицо в ладонях не в силах смотреть на фигуру возле окна. — …Минхо. — Феликс повернулся к другу, тот отнял руки от лица, подняв глаза. В свете окна тело Феликса выглядело совсем прозрачным, казалось, что он светится. Он улыбнулся своей солнечной улыбкой, был похож на ангела, которого не заслуживает весь мир. Словно заворожённый, Минхо смотрел во все глаза на ангела, посетившего его на этой богом забытой кухне — Не вени себя ни в чём, Минхо. Проживи счастливую жизнь, за нас двоих. Минхо смотрел на профиль своего личного солнца, на ветру развивались темные волосы, глаза жадно впитывали знакомы черты, стараясь как можно больше запомнить, отложить в памяти. Веки Феликса были прикрыты, лицо было расслабленным, безмятежным. Словно тот задремал усыпленный морским ветерком и колыбелью волн. Минхо протянул руку, едва касаясь волос, бровей, очерчивал скулы, но Феликс оставался неподвижным. — Ёнбок-а?.. — тихо сорвалось с губ, в носу защипало сильней, в горле скопился ком. — Ёнбок. — снова позвал Минхо, фарфоровая скульптура так и продолжила неподвижно лежать, только ветер подхватывал пряди волос играясь с ними. Упали первые капли дождя, море разбушевалось сильней, ветер разгонял песок по всему пляжу. Далекие компании, шум проезжающих машин, смех, голоса затухали на фоне буйства природы. А может это все происходило в душе одного человека, чьи рыдания слились в оркестре стихии. Он продолжал трясти бездыханное тело, срываясь на крик, прося, умоляя, остаться, забрать с собой. Грудь болела от переизбытка эмоций, а может из-за удушающих рыданий. Кислорода не хватало, дождь становился только сильней, буйство стихии становилось только сильней, словно сама природа горевала по ушедшему солнцу, любезно скрывая два тела от посторонних глаз. — Не оставляй меня Феликс… я без тебя не смогу… не бросай меня в это одиночество снова… Сегодня умер Ли Феликс. Сегодня кто-то навсегда лишился своего солнца, своего тепла. Мы стали друг для друга солнцем, но своё солнце я потерял, растворяясь в каплях холодного дождя, на берегу бушующего моря, как моя разбитая душа. И теперь, стоя на этом бесконечном берегу, я только и могу, что смотреть в пустоту горизонта, где когда-то сияло моё солнце, и чувствовать, как каждая волна уносит с собой осколки моей разрубленной души. Сердце тяжелое, как камень, брошенный в морскую глубину, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь вновь увидеть свет, который освещал мою жизнь.