Limitations / look around , look around

С рождением второго ребенка все определенно изменилось. Утахиме ожидала, что жизнь будет наполнена бесконечными препятствиями, но появление Нами в этом мире словно ознаменовало начало новой эпохи . На горизонте появилось еще одно поколение. Это не мешало ее мужу вести себя как полный ребенок. Тем не менее, в груди Утахиме расцвело тепло.  Ее муж. Трудно было поверить, что она действительно вышла замуж за Годжо Сатору. Конечно, на это у них ушло двое детей, помимо многих лет танцев вокруг друг друга и отказа кому-либо объяснять свои отношения, но факт был высечен на камне, и Сатору получал слишком большое удовольствие, хвастаясь этим. - Она наконец-то только моя, и теперь она не сможет сбежать от меня, — любил шутить Сатору, как будто она не была у него много лет. Теперь Утахиме была замужней женщиной и больше не считалась позором в глазах общества. - Откуда у него до сих пор столько энергии в свои сорок? - ворчала ее спутница. Утахиме лениво взглянула на молодую женщину , - Ему около тридцати. Как будто ей нужно было напоминать, что она приближается к повороту . Когда ей осталось всего несколько лет до сорока. Она уже слышала, как Сатору дразнил ее по поводу того, что он женился на старушке. Он ни за что не позволит ей пережить свое сорокалетие. Ее единственным утешением было то, что Мэй Мэй ударит первой, хотя ее подруга, вероятно, много лет спустя будет притворяться, будто ей за тридцать. - Он все еще невероятно энергичен. - Это пригодится детям, — мягко заметила Утахиме. — Да, и видимо, в постели. Что бы ни случилось, Нобара всегда будет немного грубоватой. Эта была одна из причин, почему она так нравилась Утахиме. В каком-то смысле она напоминала ей времена, когда она была ее возраста и моложе. Она прошла через слишком много ада в слишком молодом возрасте , вкусила смерть гораздо ближе, чем большинство других, и выжила, чтобы рассказать эту душераздирающую историю. В отличие от Утахиме, Нобара больше десяти лет не ходила вокруг да около, чтобы быть с человеком, которого любила. Это было замечательно, хотя и немного глупо, но Утахиме не могла судить Нобару слишком строго. По крайней мере, она не потратила бесчисленные годы на то, чтобы барахтаться в половинчатых отношениях, и не провела свои двадцатые годы в ловушке абсурдно глупых вещей: «включайся-снова-выключайся». Нет, Нобара точно знала, чего и кого она хочет, поэтому никто особо не удивился, когда она и Фушигуро Мегуми поженились. Утахиме была искренне рада за них. И Нобара, и Мегуми прошли через многое, теряя семью и друзей, наблюдая, как мир рушится вокруг них, и их тела и души почти буквально были украдены у них. Связь между ними лежала глубже, чем те отношения на поверхностном уровне, которые они изображали с остальным миром. В конце концов, именно благодаря неожиданному появлению Нобары и ее технике резонанса душа Мегуми была спасена от одержимости Сукуны. Это было очень давно, и это было далеко от той жизни, которой они жили сейчас. Вместо битв не на жизнь, а на смерть с проклятиями, их самой большой борьбой было убедить своих маленьких детей есть сбалансированное питание. Это действительно было довольно масштабное изменение. Иногда, как бы странно это ни было, Утахиме сейчас больше всего боролась с этим аспектом своей жизни. Вина Выжившей закралась в ее разум, вместе с неуверенностью в том, что она подвела так много людей, и ей придется задаваться вопросом, нормально ли быть такой счастливой. - Хочешь выпить? — спросила Нобара. Утахиме улыбнулась. - Очень хочу. Она любила свою семью слишком сильно, чтобы задаваться вопросом, какой была бы ее жизнь без них. Возможно, было странно открывать пиво с бывшей студенткой, но, несмотря на свою молодость, Нобара теперь была взрослой женщиной, одновременно женой и матерью. Ее дочери Каори было чуть больше девяти месяцев, она на три месяца старше Нами. Утахиме понравилась идея, что две девочки вырастут вместе. Она могла бы сказать, что это был счастливый случай, если бы не знала правды. В тот момент, когда Мегуми сказал Сатору, что они с Нобарой подумывают о том, чтобы попытаться завести ребенка, эта идея зародилась и в голове Сатору. Он не мог отпустить это, и Утахиме тоже не могла отрицать этого желания. Она забыла принять противозачаточные средства, а потом… Ну, больше она их не принимала. Нами была не столько счастливой случайностью, сколько запланированной, в отличие от Кадзуи. Говоря о ее мальчике… Кадзуя больше не был ребенком, хотя это не мешало Утахиме видеть в нем ребенка. Пока его отец лежал в траве и позволял обеим девочкам заползать на него сверху, Кадзуя сидел в стороне, настороженно наблюдая за махинациями. На нем были солнцезащитные очки, сделанные специально для него. Она волновалась, что будет трудно убедить его надеть их, поскольку у ее мальчика была выраженная черта упрямства, но они помогали справиться с головными болями, поэтому он не особо упрямился . Ей было немного грустно при мысли о том, что его мир потускнел на всю оставшуюся жизнь, но потом она ловила его улыбку, и ее нахлынула волна облегчения. Даже с такими же темными волосами, как у нее, он был очень похож на своего отца. Это дало ей надежду. Возможно, сейчас, когда они имеют дело с его проклятыми приемами, все еще немного тяжело, но они разберутся. Сатору был полон решимости помочь своему сыну ориентироваться в мире так, как никто не мог ему помочь. - Как он поживает? — спросила Нобара, выставив подбородок в сторону Кадзуи. — Лучше, — сказала Утахиме . Нобара хихикнула. - Годжо будет трудным ребенком. - Я уверена, что это гораздо проще, чем то, с чем пришлось столкнуться матери Сатору , — отметила Утахиме. - Боги, я даже не хочу этого представлять. Он смешон . Утахиме улыбнулась. Нобара не ошиблась в этом отношении, но это не помешало ей полюбить Сатору. Ему удалось проникнуть в ее сердце, вероятно еще когда они были подростками. Когда она впервые увидела наследника клана Годжо, она не могла не подумать о том, каким красивым он был, даже будучи подростком. Он был почти неземным, ярче чем все, что она когда-либо видела, с невыразимой силой, исходящей от него, и потрясающими голубыми глазами, которые впились в нее, когда он заметил, что она смотрит на него с другой стороны территории кампуса. Это была ужасная ошибка, о которой она сожалела на следующий день, когда он появился перед ней у торговых автоматов и доказал, почему ей никогда не следует судить о книге по ее обложке. С того дня он стал постоянной занозой в ее боку, не позволяя ей забыть его. С того дня мало что изменилось. Он даже бросил ей ту же самодовольную ухмылку сейчас, когда заметил, как она смотрит, как он поднимает их дочь над головой. Глупый красивый ублюдок. Она любила его. Нобара покосилась на нее. — Ты ведь не думаешь о том, чтобы завести еще одного ребенка, не так ли? Утахиме покачала головой. — Думаю, двух достаточно. - Может быть, ты захочешь сказать ему это, — сказала ей Нобара. -Мегуми начинает вести себя так, будто у него никогда раньше не было секса. Короткий смешок вырвался у Утахиме прежде, чем она успела прервать его, прижав бутылку пива к губам. Ей хотелось бы думать, что, будучи взрослыми людьми за тридцать, они с Сатору были выше этого, но Нобара была не первой, кто поднял этот вопрос. Сатору всегда нравилось находиться в ее пространстве и быть рядом с ней, но теперь, когда они по-настоящему поженились, все изменилось. Когда они были моложе, это раздражало ее, затем нервировало, но сейчас она не могла отрицать, что это ей нравится. Теперь, когда в их отношениях ничего не мешало (включая их собственную гордость и эго), его публичная привязанность к ней не знала границ, хотя он, вероятно, мог бы охладить ее с помощью сексуальных намеков. - Как он может так неловко относиться к сексу после того, как вы двое потратили столько времени, пытаясь зачать ребенка? — поддразнила Утахиме. - Сатору сказал, что он тщательно отслеживал все – календарь, будильник, всё. Вы двое всё время занимались сексом. Судя по всему, у Нобары тоже был предел того, сколько она могла выдержать, потому что она покраснела и дико жестикулировала. - Это… Это другое. Поначалу нам было очень трудно, и я так беспокоилась, что со мной что-то не так, поэтому мы сделали все, что могли,- Увидев мягкую улыбку на лице Утахиме, она фыркнула и опустила плечи. - Знаешь, в конце концов, ты не лучше Годжо. - Мы не такие разные, как мне бы хотелось, — призналась Утахиме. Вздохнув, Нобара выглянул во двор, наблюдая, как Мегуми изо всех сил пытается не оттолкнуть Сатору с дороги, когда второй мужчина решил позволить Каори спуститься с горки. Возможно, она была слишком маленькой для этого, но тут был Сатору, заявивший: - Это испытание огнем! Утахиме подавила собственный вздох. В этом заключалась суть родительских обязанностей, но ему не обязательно было говорить об этом так нахально. Он знал, что это взъерошит перья Мегуми, и вероятно, в этом и был смысл. Однако, когда он оглянулся на Нобару, она не покачала головой, поэтому Мегуми отступил и смотрел, как Каори спускается с горки – не без некоторой помощи, конечно. В конце концов, Сатору удержал ее маленькие ручки и медленно повел ее вниз по горке. Как только Каори благополучно вернулась в руки Мегуми, Сатору наклонился, чтобы поднять Нами, которая сидела на одной из его ног и сжимала горстями его штанину. — Твоя очередь, малышка. В отличие от Каори, которая корчилась и издавала тихие протестующие звуки, Нами довольно счастливо хихикала, размахивая руками. Она была еще больше похожа на Сатору, чем Кадзуя, ее волосы были такими же белоснежными, а кожа такой же светлой, как и у него. Она была почти вся Сатору с примесью Утахиме – торчащая прядь черных волос и один карий глаз, идущий вдоль ее голубого глаза – но у нее определенно был его темперамент. Сатору держал ее за руки, как и Каори, но позволил ей быстрее спуститься с горки. Она взволнованно взвизгнула, даже когда чуть не упала назад и ударилась головой, а затем Сатору поднял ее высоко в воздух, ее волосы ярко светились в солнечном свете. - Не буду врать, все равно странно видеть, насколько хорошо Годжо ладит с детьми, — сказала Нобара. — Я имею в виду, я знаю, что временами у него менталитет человека, но я до сих пор помню, когда Кадзуя был ребенком. Утахиме слегка поморщилась. — Да, ну тогда все было по-другому. Мы не могли бы стать теми, кем являемся сейчас, не без некоторых трудностей, и что ж… Кадзуя не облегчил ему задачу. Нобара ухмыльнулась. -Маменькин сынок. Он был. Утахиме это нравилось, хотя это означало, что иногда ей не удавалось побыть в одиночестве ни секунды. Те месяцы, когда он жил в Токио с Сатору, пока она была беременна, были тяжелыми для них обоих. Впервые она испытала то же, что и Сатору – чувство вины за потерянное время, пустоту его отсутствия и боль отвержения. После многих лет постоянного пребывания с ним Утахиме была растроена тем, что он воспринимал этт как отказ от него, даже если это было совсем не так, особенно в сочетании с новой беременностью. Были неприятные моменты, когда Утахиме думала, что Сатору было легче, чем ей – он все еще мог гулять по всему миру, ложиться спать, когда захочет, и у него не было малыша, цепляющегося за него двадцать четыре часа в сутки – но после того когда Кадзуя впервые отказался пожелать ей спокойной ночи, когда она позвонила ему, чтобы поговорить, она осознала правду. Сатору оказался даже сильнее, чем она думала. Как ему удавалось справляться с этим в течение трех лет. - Мама? Утахиме моргнула, отвлеченная от своих мыслей настойчивым дерганием за рукав. Как и ожидалось, Кадзуя был рядом с ней. Даже не спрашивая, она знала, что он хотел забраться к ней на колени, чтобы она могла обнять его, но прежде чем он успел это сделать, пара рук обхватила его и унесла прочь. — И куда, по-твоему, ты направляешься, малыш? — игриво спросил Сатору. Кадзуя метался гораздо резче, чем его младшая сестра в руках отца. -Мои очки! - Он изо всех сил старался не дать им упасть с лица, пока Сатору носился по двору. -Папа! Положи меня! — Нет, теперь ты с нами, — сказал Сатору. - Но.. — Дай твоей маме немного времени для отдыха, ладно? Она все время остается с нами, детьми. Опустив Кадзую обратно на землю, Сатору подмигнул Утахиме через плечо. Тем временем ее сын смотрел на нее со смесью отчаяния и предательства, как будто не мог поверить, что она позволила отцу схватить его и вот так утащить от себя. Трудно было не улыбнуться этой мелодраме, особенно когда она знала, что ему действительно нравилось, когда Сатору играл с ним. Она так любила Кадзую и скучала по нему больше всего на свете, когда он жил в Токио, но также было приятно иметь подкрепление, чтобы он не был все время в ее пространстве. Боги знали, как трудно было просто спокойно принять душ или сходить в туалет. Дело даже не в том, что она была ему нужна во всем. Большую часть времени ему было приятно сидеть рядом с ней или просто находиться в комнате, пока он рисовал, играл со своими игрушками или смотрел телевизор. Учитывая все обстоятельства, Кадзуя был очень хорошим мальчиком, поэтому она не могла слишком расстраиваться из-за того, что он всегда желал ее. Она могла бы расстроиться из-за того, что уже было очевидно, что Нами предпочитает Сатору, но это помогло уравнять отношения между ними. Честно говоря, она была счастлива, что их дочь казалась папиной дочкой, хотя бы потому, что Сатору это безумно нравилось. Его лицо светилось всякий раз, когда Нами тянулась к нему, и Утахиме чувствовала себя такой глупой и мягкой внутри, когда она заходила в гостиную и обнаруживала ее спящей у него на груди, пока он просматривал документы или просматривал свой телефон. - Как Мегуми справляется с отцовством? — спросила Утахиме. - Он так обо всем беспокоится, — фыркнул Нобара. - Можно подумать, что он носил ее десять месяцев, учитывая то, как он всегда с ней суетится. Утахиме рассмеялась. -Ревнивый? - Нет, — ответил Нобара. - Мне просто хотелось бы, чтобы он, знаете ли, немного расслабился. Меньше всего мне нужно услышать, как он говорит о том, что все на свете может навредить нашему ребенку. Все представляет собой угрозу. - Это мило, — настаивала Утахиме. - Поначалу, конечно, но теперь я воочию слышу, как комод может раздавить ребенка, если он не прикреплен к стене. Нобара фыркнула и покачала головой. -Вы даже не представляете, как сильно он отреагировал, когда на прошлой неделе у нее поднялась легкая температура. Знаете, у нее режутся зубки, так что это совершенно нормально. Мне пришлось отговорить его отвезти ее в больницу. Мы остановились на Секо. Утахиме рассмеялась. - Я уверена, что Секо была в восторге. - Она только усугубила ситуацию, — фыркнул Нобара. - Она чертовски хорошо знала, что в этом нет ничего серьезного, но провела почти пятнадцать минут, рассматривая Каори и просто издавая эти небольшие задумчивые звуки. Я думала, что Мегуми упадет в обморок к концу. — Ну, ей нужно где-нибудь развлечься. - Да, я знаю . Нобара закатила глаза. — Она сказала, что с Каори в десять раз легче твоих детей, так что, по крайней мере, это так. - Знаешь, я не педиатр, — невозмутимо заявила она на днях, глядя на Нами после того, как малышка упала с кровати от волнения, увидев Сатору. Однако Утахиме знала правду. Сёко была рада видеть детей и помочь с беременностью. Она имела дело с жизнью, а не с постоянным шквалом смерти, дети нарушали монотонность ее дней. Конечно, она могла бы их немного разлучить. Утахиме, возможно, немного всполошилась, когда узнала, что Кадзуя красился в углу морга, пока Сёко проводила вскрытие. Какую бы нормальную жизнь они ни пытались дать своим детям, невозможно было избежать того, насколько странным был их мир. Она допила только половину напитка, когда к ним подошел Сатору, сопровождаемый Нами. — Думаю, кто-то голоден. — Ты или ребенок? - Утахиме была невозмутима. Уголки губ Сатору тронула улыбка, в глазах появился игривый блеск. — Я имею в виду, я бы тоже не прочь перекусить, когда она закончит. - Фу! Валовой! - воскликнул Нобара. Мегуми подел к ним сзади, нахмурив брови. - Что то случилось ? - Годжо серьезно только что пошутил насчет своей лактации… — Хватит, — резко вмешалась Утахиме, румянец залил ее лицо. Пока Нобара и Мегуми корчили рожи, Сатору хихикал, ни капельки не стыдясь. Отложив свой напиток, она забрала у него Нами, бросив на него укоряющий взгляд, но он только продолжал ухмыляться. Честно говоря, он был таким смешным. - Идиот. Сатору взмахнул рукой в ​​воздухе, сверкая золотым обручальным кольцом на пальце. - Я твой идиот. Ты подписала документы, Химэ. — Собираюсь разорвать его, когда вернемся домой, — пробормотала Утахиме, поднимаясь со стула. — Я спрятал оригиналы документов, на всякий случай, — парировал Сатору. - От меня не избавиться. Она не могла так долго сохранять свое раздражение, особенно когда Сатору наклонился, чтобы нежно поцеловать ее в лоб, и нежно провел рукой по голове Нами. Этот засранец чертовски хорошо знал, насколько она слаба, когда он вел себя как любящий отец и муж. Ей действительно придется принимать противозачаточные средства, если они не хотят иметь еще одного ребенка. Теперь, когда она выздоровела они словно вернулись в свои двадцать с небольшим, за исключением того, что они вспыхивали из-за самых элементарных вещей. - Куда ты идешь? – спросил Кадзуя с маленькой игровой площадки, где он послушно катал Каори на детских качелях. — Собираюсь покормить твою сестру, — объяснила Утахиме. - Я скоро вернусь. Кадзуя сжал губы и нахмурился, понимая, что время кормления — это то, что он не должен прерывать. - Хорошо. — Ему действительно нравится Утахиме больше, чем ты да, — сказал Мегуми. - Неудивительно, — добавила Нобара. Сатору мог бы обидеться или даже расстроиться из-за их комментариев, но вместо этого он продолжил ухмыляться и спросил: -Знаешь, кого он мне иногда напоминает? Мегуми наклонил голову. - Кого? — Тебя, — щебетал Сатору, взъерошивая волосы Мегуми, как будто он был ребенком, а не взрослым мужчиной лет двадцати с женой и ребенком. Однако Мегуми все еще хмурился, безуспешно пытаясь отбросить руку Сатору, пока он смеялся. -Тогда ты был таким капризным, маленьким паршивцем. - Он был таким даже в старшей школе, — отметила Нобара. — О нет, в детстве он был гораздо хуже, — заявил Сатору. - Честно говоря, это было довольно забавно. - Как могло быть хуже? — потребовал Нобара. - Он и сейчас все еще задумчивый сварливый человек! Мегуми нахмурилась. - Я не такой. - Ты прямо сейчас такой! — настаивала Нобара, указывая на него. — Расслабься, малыш, — сказал Сатору, постукивая его по плечу. - Не нужно так сильно волноваться. - Я не… Утахиме покачала головой и вернулась внутрь, их ссоры были приглушены дверью. Это была всего лишь шутка: у Нобары и Сатору была дурная привычка раздражать друг друга. Они были похожи друг на друга больше, чем Нобара хотела признавать, и это, должно быть, свело Мегуми с ума, когда он это осознал. Это не мешало ему любить Нобару всей душой. Она видела, как он смотрел на нее сейчас, когда Нобара не обращала на это внимания, словно она была всем его миром. Он любил ее. Она помогла ему снова стать человеком. Когда Утахиме устроилась в гостевой спальне, Нами издала звук, который подозрительно напоминал какую-то версию отца. — Нет, это просто мама, — тихо сказала Утахиме, раздеваясь ровно настолько, чтобы обнажить грудь. Не то чтобы Нами стала жаловаться, когда начала есть. Ее дети ели так же, как Сатору, как будто в мире не хватало еды. К счастью, ее похоже, на данный момент было достаточно. Утахиме улыбнулась про себя, закрыв глаза и прислушиваясь к слабым звукам смеха, доносившимся издалека, сквозь звуки сосания дочери. Да, этого было более чем достаточно.