Дом там, где твои зубы вонзаются, любимый

Эдвард Мейсон Каллен был вампиром. Это означало, что ему не нужно было есть, спать или даже мыться, хотя у него был роскошный душ по причинам, которые Белла не могла понять. Вместо еды для поддержания жизни он пил кровь. Не из стакана или через соломинку, а непосредственно из живых и дышащих существ. За исключением того, что Эдвард держался подальше от живых и дышащих существ, которые были людьми, когда это касалось пищи. Он решил, что животные и дикая природа были более подходящим выбором, учитывая его моральные устои. В общем, он не убивал людей. По крайней мере, не намеренно. Вся семья Эдварда была вампирами и все они придерживались этого рациона. Их глаза были потустороннего золотистого цвета, что, по-видимому, было полностью связано с их питанием. Как объяснил Эдвард, если бы они придерживались естественной человеческой диеты - их глаза были бы ярко-красными. Всё это было абсурдно и Белла знала, что будет вспоминать об этом абсурде всю оставшуюся жизнь. Она сидела в лекционном зале с Эдвардом Мейсоном Калленом - вампиром. Около тридцати других студентов сидели рядом с ними, их внимание было сосредоточено на профессоре впереди. В Форксе был хороший день и, к тому же, пятница. Белла рассуждала о том, что на самом деле никто из этих тридцати людей не хотел присутствовать в этом месте в данный момент. Поэтому это, вероятно, была прекрасная возможность сосредоточиться на вампире рядом с ней. Она понимала, что в последнее время ей очень нравилось это делать, потому что, если говорить честно, на Эдварда было очень тяжело не смотреть. — Знаешь, она никогда этого не говорила, — тихо сказал ей Эдвард, а потом взгляд его золотистых глаз упал на неё, — Мария Антуанетта. Белла не знала. Она только лишь смотрела на его губы и пришла в себя вскоре после того, как он снова посмотрел на неё. — Что именно? «Пусть едят пирожные»? Глаза Эдварда снова сфокусировались на профессоре, который продолжал свою лекцию о французской революции. — Нет доказательств того, что она говорила это, — пробормотал Эдвард, — можно подумать, что профессор не проводил ни одного исследования касательно этой темы... — Похоже на то, — быстро согласилась Белла, снова заглядывая в свой рабочий лист. — «Qu'ils mangent de la brioche» — теория, которая более вероятна, — прошептал Эдвард, наклонившись к ней, — да, возможно она сказала «Пусть едят бриоши». Но всё ещё нет неопровержимых доказательств. Он был так близко к её уху, что она отчётливо могла видеть мурашки на коже её предплечий. — Может тебе стоит занять его место? Будешь учить нас всех. Уголок его рта дёрнулся. — Скорее всего, ты мог бы преподавать весь этот урок на французском, — добавила она. И это было правдой. Белла знала, что Эдвард говорил более чем на пятнадцати языках, что всё ещё звучало невероятно. Она добилась того, что второй уголок дёрнулся и наконец показалась его небольшая великолепная улыбка. Белла уставилась на него. Опять. Казалось, это было единственное, что она делала весь этот урок. Будучи хорошей ученицей, Белла была далеко не в восторге от себя. Но какая-то её часть оправдывала эту ситуацию тем, что история была единственным предметом, который она делила вместе с Эдвардом. История 202¹ в одном из филиалов Peninsula College², находящимся в городе Форкс, заканчивалась в четыре часа дня каждые понедельник, среду и пятницу. Сегодня, как только профессор закончил лекцию, Эдвард положил свой лист поверх работы Беллы и далее сдал преподавателю, когда они уже выходили из аудитории. — Я не понимаю зачем ты делаешь это, — сказала Белла, после того как помахала на прощание другим знакомым лицам в классе. — Что именно? — спросил Эдвард. — Ходишь в колледж. — Образование важно, Белла. — он дразняще улыбнулся ей. Белла была полностью согласна с ним. Она планировала получить диплом младшего специалиста³, сэкономив деньги, а потом перевестись в университет с четырьмя годами обучения и впоследствии получить степень бакалавра. Это был тот план, который она обсуждала со всеми своими наставниками в старших классах и для неё это было очень важно, если не первостепенно. Но сейчас Белла уже не была так уверена в этом. Эдвард Мейсон Каллен изменил всё. — Ты молчишь, — отметил он, когда они вышли из здания и взору открылся тихий облачный день, — о чём ты думаешь? Это было ещё кое-что, что нужно было знать о нём. Эдвард Мейсон Каллен был совершеннен как вампир. Но он заслужил отдельную степень совершенства в силу своей одарённой способности читать мысли. Белла смотрела на его губы, великолепной формы по всем стандартам красоты, и думала только о том, что природа не должна допускать столько совершенства в одном человеке существе. Это неправильно. Эдвард умел читать мысли, и, в дополнении с его вампирским слухом, ни один человек никогда не мог скрыть от него что-либо. Кроме Беллы. У Беллы был своего рода иммунитет, который всё ещё был для неё непонятен. Но к сожалению этот иммунитет был не ко всем особенностям Эдварда. Он мог предсказать, насколько она голодна лишь по восхитительным призывам её желудка и легко прочитать характер испытываемой ею эмоции по биению её сердца. Но разум был для него недоступен. И как же это успокаивало. Чем больше Белла сближалась с Эдвардом, тем более беззащитной она себя чувствовала. Она была почти уверена, что Эдвард знал её менструальные циклы с точностью до часа, и это не по-детски беспокоило. Но её мысли? Она не знала, что делала бы, если бы и это не могла от него скрыть. Нельзя было сказать, что она делала это специально. Однажды в странном порыве отчаяния Эдвард попросил её попытаться открыть разум. Белла не была уверена в том, что действительно понимает, что это значит, но она сделала всё, что могла. Она попыталась. И потерпела неудачу. Белла оставалась загадкой для Эдварда и она продолжала держать секреты своего разума при себе. Часть неё, к которой он никогда не получит доступа. В конце концов, у неё, как у человека, должна была быть хоть одна привилегия. — Белла? — он надавил. Ему не нравилась тишина. Она довольно быстро поняла это. Эдвард привык к постоянному шуму человеческих размышлений, желаний, бессмысленному бреду и повседневным тревогам. Когда они оставались одни, Эдвард становился беспокойным в тишине. — Я просто думаю о том, когда же тебе всё же надоест этот нескончаемый цикл домашних заданий, стенограмм, зачётов и неточных лекций. Тебе же не нужно ничего из этого. Он открыл перед ней пассажирскую дверь своей машины. — По крайней мере, это не старшая школа. Белла скользнула на сиденье и посмотрела на него. — Ну теперь я точно могу с тобой согласиться.