Эти славные ребята

      Сначала, дорогие друзья, предлагаю вместо традиционного очернения героев, сделать маленькое «пандан» о том, почему вселенная Гарри Поттера — это такой бесконечный конвейер тем «а на самом деле этот якобы хороший персонаж — плохой».       Естественно, я стою на том, что ни Дамблдор, ни Хагрид, ни мистер и миссис Уизли, ни профессор Люпин и Сириус — про темные стороны которых мы так любим поговорить, не задумывались не то, что плохими, а в принципе сильно неоднозначными личностями.       «Гарри Поттер» с самого начала и до конца — это тексты определенного рода, и в плане повествования они устроены фольклорным образом: каждый персонаж равняется своему функционалу, своей роли в сюжете. Неоднозначных персонажей, по авторской задумке, в саге совсем немного, и эта неоднозначность, опять же, строго привязана к потребности продвигать повествование дальше по сюжетным рельсам. Если искать сравнения внутри истории английской же литературы, то так устроен, к примеру, англосаксонский эпос, тот же «Беовульф», прости, господи.       Откуда же появился такой странный дамбигадный диссонанс? Почему очень многие читатели с возрастом посмотрели на магическую Британию, как на антиутопию, и Воландеморт здесь совсем ни при чем?       Дело в том, что книги создавались сначала в одном жанре, а затем, по мере и взросления читателя, и, что очень важно, появления новых литературных трендов, ставших популярными среди молодежи, жанровая составляющая стала меняться. Грубо говоря, сначала «ГП» это «Мэлори Тауэрс», «Мио, мой Мио» и «Маленькая ведьма», украшенные смехо-приемами Терри Пратчетта — это то, что нравилось целевой аудитории, что ее цепляло и заставляло чувствовать удовлетворение, вызывало приятные ассоциации.       Далее, по мере того, как сменялись тренды в мире детской и подростковой литературы, Гарри и его друзья оказались в мире янгл-эдалт-антиутопии: это такое место, где ответственные взрослые и общественные институты частично бессильны или же коррумпированы, и только подростки могут свергнуть диктатуру и спасти мир/свою страну/свое общество. Такая жанровая перестройка — большая сложность сама по себе.       Вторая большая сложность была чисто внешняя. Книги создавались «в режиме реального времени»: задумки наперед представляли собой некоторый визуал, например «закончить надо сценой на вокзале, где у взрослого Гарри все хорошо», а не схему сюжетных ходов на книги и книги вперед, хотя, если верить на слово, существовали подобные схемы «назад во времени». Книги писались одновременно с кинофраншизой, одновременно с развивающейся семимильными шагами коммерцализацией мира, они должны были выходить точно в срок и выгодно продавать весь тот огромный перечень товаров и услуг, что оказался на них завязан — от этого зависела работа и прибыль огромного количества людей, а не только одного капиталиста.       Держа в уме все это, трудно предъявить к «Гарри Поттеру» такие же требования, как, скажем, к «Хроникам Амбера», у которых одна книга уходила в печать, когда несколько следующих уже лежали на авторском столе в черновом варианте. И то у Желязного были, и даже с финальными правками остались сюжетные тупики и не стреляющие отсылки.       Добавить сюда то, какое огромное внимание и давление оказывалось со стороны буквально всех медиа, что для писательницы не всегда делало работу проще. Принимать во внимание нужно и ограниченность времени и авторского опыта, который, за предоставленный писательнице срок, ей приходилось получать самостоятельно без базы специального углубленного образования.       Суммируя все это, можно себе представить, почему в книгах есть недочеты, неувязки, не продуманные до конца изменения и так далее. Плюс ко всему — мировоззренческая и ценностная разница поколений — того, которое создало, и тех, которые читали «Гарри Поттера»… Разница эта довольно ощутимая, не говоря уже о том, насколько специфична для многих народов англо-саксонская и британская культура, многие моральные положения которой в наших культурах нежелательны или даже неприемлемы, здесь я таки могу сказать немножечко и за бывший СССР, и немножечко за Ближневосточный менталитет.       Но появлением «Дамбигадов», «Уизлигадов», «Волдигудов» и прочих новых друзей, родившихся уже в фаноне, фанатской интерпретации мира саги, мы обязаны во многом совсем не Роулинг, не создателям фильмов и не рекламщикам ГП-мерча.       Думаю, все мы помним, а иной раз видим и по сей день, как огромное количество специалистов, включая высокопрофессиональных педагогов, психологов, профессоров гуманитарных и общественных наук давали и дают комментарии о саге, анализировали ее по частям и в целости. И очень многие из них искренне увидели в «Гарри Поттере» и новую Библию с жертвой Иисуса, и вечную и великую историю о добре и зле, и возрождение Артурианы, и многоуровневые философские проблемы, и серьезный разговор о новой культуре детства, и много чего еще — думаю, Роулинг, как матери-создательнице, было и неудобно, и невыгодно их разубеждать.       Есть такой момент — готовьте тухлые овощи и тапки для кидания в меня, — что популярность, теплые детские воспоминания, безумно красивый и интересный сеттинг, долгое и постоянное присутствие какого-либо явления в массовой культуре, через которую оно входит в культуру мировую — все это не делает текст сложнее, чем он был создан автором. Это усложняет только наши о нем, тексте, представления, и вдохновленные ими произведения в дальнейшей цепи культуры.       Для примера — то же самое в свое время произошло с Уилки Коллинзом и «Лунным камнем», с Брэмом Стокером и «Дракулой». В обоих случаях имеется вагон и маленькая тележка сюжетных неувязок, плохих согласований в лоре, банально в механике мира, во внешности и характерах героев, и все это даже редактор мог бы поправить без какого-либо ущерба для сюжета, потому что он был максимально обособлен от других частей текста. Все герои в тренде времени представляли собой точно такой же функционал, а не полноценно-прописанные и детально-проработанные личности, поскольку не писались в рамках психологического реализма. Не они, благодаря реалисточному внутреннему развитию, двигали сюжет, их по сюжету вела авторская воля — и это было нормально в те времена в рамках жанра, это нормально в определенных типах произведений и сейчас.       Просто герои этих книг, даже чисто функциональные, вышли обаятельными за счет попавших в точку черт и подробностей жизни, сеттинг притягивал, давая читателю возможность прикоснуться к чему-то недоступному, чужому и интересному, реклама и коммерцилизация делали свое дело на отлично, а далее появились те же самые усложненные интерпретации, что и в случае с «Гарри Поттером». И это нормально — мнения и восприятие даже массового читателя меняются со временем.       Да, для того, чтобы произведение опустилось на дно сокровищницы мировой литературы, ему не обязательно стоять вровень с «Маятником Фуко» по уровню сложности, глубины и проработки. Там же, в этой же сокровищнице, я напоминаю, находится уже упомянутый «Беовульф» и десятки исландских родовых саг, являющихся безусловной гордостью и культурной торговой маркой своей родины — а, между тем, в плане текста последние мало чем отличаются от показаний потерпевшего в полицейском офисе. Произведению не обязательно быть глубоким, невероятно умным и многогранным, не обязательно быть полностью внутренне-логичным и продуманным до мельчайших деталей, чтобы нравиться нам, поддерживать и вдохновлять нас.       Именно читательская привязанность, следующая за ним популярность, вытекающее из нее влияние на другие произведения — все это точно так же может навсегда вписать литературную работу в анналы — ведь это решается не свыше, богом письменного слова, а нами, людьми, нашими субъективными привязанностями. Но, думается мне, всегда найдется три десятка университетских снобов, которые свято уверены, что не могли полюбить что-то недостаточно умное и глубокое для своего интеллектуального уровня — хотя это «недостаточно», на мой взгляд, весьма умозрительно. И вот здесь на сцену выходят искусственные усложнения интерпретаций…       На десятки профессоров приходит обычный член фан-сообщества и говорит: хорошо, если это реально внутренне-цельный и полностью проработанный мир, значит, я буду задавать к нему соответствующие вопросы, исходя из своего жизненного и интеллектуального опыта. И он задает: в результате Дамблдор и компания иногда оказываются далеко не лучшими людьми, хотя они были задуманы авторкой иначе, да и мир магической Британии предстает иной раз тем еще местечком — рабство, патриархат, национальные стереотипы, дети-солдаты, героизация гражданской войны… Согласитесь, даже при всей традиционности взглядов и при всех минусах старо-британской картины мира, создательница едва ли собиралась прямо сказать именно это. Я не верю, что Роулинг стала бы поддерживать то, что носит маркер «бесчеловечности» для большей части современных европейцев умеренных взглядов.       Вообще, говоря о «Гарри Поттере», я чаще всего говорю о деконструкции текста, а не о тексте самом по себе, об интерпретации «от быта», «от опыта», «от собственных эмоций». Так что, господа хорошие, не спешите оскорбляться и кричать, что Роулинг очернили, а вам плюнули в ваши лучшие детские воспоминания, формирование понятий о добре и зле и другие прекрасные вещи. Это случалось на моей памяти так часто, что теперь пришлось написать, цитируя Довлатова, отдельное «пердисловие».       Я здесь, как и в других текстах о Поттере, поведу разговор о тех самых деконструкциях и интерпретациях, потому что все остальное в саге, если смотреть на текст позитивистки, для меня буквально является именно тем, чем заявлено авторкой, и сказать об этом лично мне нечего. Здесь не будет разговоров о каноне ГП как таковом — только интерпретации ака АУ, фанон и разный опыт чтения на их фоне.       Вас предупредили. Где порт-ключ, вы знаете. И да, неадекваты отправятся в Святого Мунго прежде, чем успеют сказать слово «квиддич».