Эти славные ребята

      Все уже заметили, как я зачастила к повестям Джорджа Мартина о черных и зеленых и соответствующим главам книги «Пламя и кровь», потом меня заинтересовали интервью автора…       И чем больше я вчитывалась во все это, тем больше события предыстории Танца начинали казаться мне все менее и менее логичными. Так, словно это набор совершенно случайных событий, которые вытекают одно из другого не потому, что таков естественный ход вещей, а потому, что сюжет просто должен идти к междоусобной войне по авторскому замыслу.       В главах про закон в мире ПЛиО, про Деймона и Отто я уже говорила о многих своих претензиях к авторской логике. Все это можно суммировать фразой «когда Мартину нужно, персонажи, заявленные как хитрые и умные, начинают без причины жестко тупить».       Есть у меня теория, что автор, вдохновляясь Средневековьем из исторических романов, при этом не всегда понимает, как и что там работало, и вообще редко заходит в поисках информации дальше учебников истории и популярных публикаций. А историей Мартин вдохновлялся однозначно, о чем сам говорил, как в той же «Истории Вестероса» 2023 г.:       «Я всегда стараюсь опираться не только на фэнтезийный канон, но и на историю нашего мира».       И само по себе это неплохо, но закрадывается подозрение, что там, где надо бы продумать лор и четко его прописать, Мартин создает туман условности с ориентацией на «как было в жизни» — ну, в той самой загадочной стране Какраньшии, которая обычно мало общего имеет с историческими реалиями, а потому не может научить сторителлера, как работают причинно-следственные связи.       Пример — Интервью Authors@Google и Westeros.org в 2014 г.:       «Императрица Матильда имела все права на трон и была объявлена наследницей своим отцом, королём Генрихом I, однако ей предпочли Стефана Блуаского лишь потому, что у него был член. Справедливости ради скажу, что Стефан был обаятелен, а Матильда — с дурным нравом, но все же».       Заметьте, это — не разговор про Рейниру с Эйгоном, которые живут в выдуманной лично Мартином вселенной, а суждение автора об истории Англии и оценка определенных исторических событий, в данном случае — главных причин Анархии, междоусобной войны между дочерью и племянником английского короля Генриха I, произошедшей в 12 в. Насколько это суждение верно и основано на изучении материала?       Пункт первый — «Матильда была объявлена наследницей своим отцом». Объявить кого-то законным наследником английского престола можно было только одним способом — наделить титулом «Dominus/Domina Anglorum». Этот титул присваивался в рамках религиозного ритуала, проводимого высшими иерархами церкви: человека провозглашали и благословляли как «господина» или «госпожу англичан». Сделал ли Генрих I для Матильды именно это? Нет, титул Domina она получила вовсе не от отца, а от себя самой при участии лояльного епископа, Генрих к тому моменту уже шесть лет как лежал в могиле. Более того, если король хотел видеть своего ребенка бесспорным наследником с реальными полномочиями, к упомянутому титулу обязательно давался домен — из-за этого у самого сына Матильды в будущем стартует усобица с женой и детьми.       Пункт второй — «Императрица Матильда имела все права на трон». «Права на трон» — в средневековой Англии понятие довольно растяжимое: это не всегда о преемственности в качестве монарха, но также об обладании кровной линии конкретного человека правами на титул или земли. Согласитесь, сказать «Моя дочь Матильда — ваша будущая королева» и «Потомки Матильды должны иметь права на трон» — не одно и то же.       То, что сделал для Матильды ее отец — именно что подчеркнул ее права, а не объявил наследницей. Как все было? У Генриха I погиб единственный законный сын, вторая жена была бесплодна, вся надежда оставалась на вдовую, но вполне еще молодую и здоровую дочь Матильду — последнего законорожденного ребенка. Для принесения клятвы королю о верности Матильде в Вестминстер были созваны бароны и епископы.       Текст клятвы до нас не дошел, только описания из хроник. Вильгельм Малмсберийский — это один из важнейших источников эпохи — писал, что саму Матильду признали будущим сувереном на основании ее королевского происхождения по отцовской и материнской линиям — вот они те самые права. При этом Иоанн Вустерский — свидетель также весьма важный — писал, что клялись не ей лично, а ее будущему законному наследнику мужского пола, еще не родившемуся тогда Генриху II. Повторюсь — не одно и то же.       Давала ли клятва баронов и епископов безоговорочное право на трон и делала ли Матильду наследницей, как об этом говорит Мартин? Нет, потому что       1) Нет титула — нет конфетки.       2) Утверждение коронации законных монархов в те годы оставалось за Папой Римским.       3) Мы не можем с уверенностью 100% сказать, на верность кому там вообще присягали...       У себя дома можно было хоть обкороноваться и тысячу раз помазаться елеями со своим карманным епископом — окончательное решение все равно было за Ватиканом. Генрих I надеялся, что епископы, поклявшиеся ему в будущем короновать его дочь или ее сына, замолвят словечко перед Папой. И да, после смерти короля лояльный епископ таки сьездил в Рим, но Папа Матильду не поддержал.       А поскольку мы все еще в Средневековье с его вассальной культурой, то как только умер сюзерен — в данном случае, король Генрих I, любая клятва ему автоматически аннулировалась, все обещания держались с тех пор не на законе, а на той самой надежде. Так происходило с каждой присягой после смерти адресата, именно поэтому новому королю и феодалу подданные присягали каждый раз заново.       Из этого логично следует, что в случае с Матильдой никто ни у кого никакого права не украл, потому что       1) Его не было как легального факта, а королевская воля сама по себе таковым не являяется.       2) Обязанности соблюдать ту самую волю просто не существовало с тех пор, как король Генрих перестал дышать.       И ничей детородный орган, как бы ни хотелось иным шалунам, не имел к этому отношения — так просто действовала правовая культура, причем не только в Англии и не только с женщинами.       Если бы бароны и епископы по воле короля поклялись напрямую его дочери, эту клятву все равно нельзя было считать железобетонной, т.к. дана она была бы одному человеку по приказу другого, и соблюдаться могла только по воле клявшихся, если они в итоге не признали бы свои слова данными под давлением и не имеющими силы. Это у королей будущего появится шанс протаскивать акты о престолонаследии через Парламент, как законодательный орган, у Генриха I такого Парламента еще нет, есть законосовещательный Большой Совет, и в чем бы тот совет ни клялся и ни божился, силы закона оно не придавало.       Пункт третий — «ей предпочли Стефана Блуаского лишь потому, что у него был член. Справедливости ради скажу, что Стефан был обаятелен».       Член и обаяние, это, бесспорно, весомо. А граждане Лондона потребовали Стефана в короли именно из-за двух этих весьма важных пунктов? Не из-за привилегий, которые Стефан мог им дать? И бароны поддержали его не из-за обширных связей в их среде? Не из-за того, что Матильда, в отличие от Стефана, не являлась англичанкой по культуре и воспитанию, а в Англии бывала редко? Не потому, что она была замужем за анжуйским наследником, врагом государства номер один? Не потому, что наследник Матильды был Плантагенетом, уже по имени ненавистным англичанам после кровопролитных военных конфликтов двух держав?..       Роль церкви, как феодала, поддержавшего Стефана, чей брат был епископом, тут тоже совсем не при чем. И Папское одобрение его коронации, и Папский же отказ Матильде. И расширение т.н. «Анжуйской Империи», и нелюбовь Жоффруа, мужа Матильды, к ее родине, и то, что братья Матильды не успели ни собрать войска, ни призвать сестру в Лондон сразу после смерти отца… все это совершенно неважно. Важны член и обаяние — ну, как на конкурсе «самый сексуальный пожарный для гей-календаря».       На момент смерти отца у Матильды уже было двое законных сыновей, т.е. сразу два человека с мужскими половыми органами — поддержав старшего из них бароны и епископы Англии могли бы соблюсти и традицию, и закон, и присягу разом, и едва ли родные мама с папой восстали бы против коронации своего наследника. Почему бароны и епископы так не поступили? См. «Плантагенеты», «Анжуйская Империя», «Нормандский конфликт».       Если все действительно работало так, как утверждает Мартин, т.е. на уровне «мужское и женское», то стесняюсь спросить — Эдуарда III Английского не хотели видеть королем Франции тоже потому, что у его мамы не было члена?..       Якобы «дурной нрав» Матильды и ее пол едва ли имели решающее значение: будь Матильда даже добрейшей женщиной с большим сюрпризом, ее муж и сын оставались анжуйцами, и до совершеннолетия последнего Жоффруа Плантагенет фактически правил бы Англией, а после него власть навсегда бы перешла к сыну — анжуйцу по духу и крови.       Чтобы последний факт перестал в глазах английских элит ассоциироваться с присшествием Антихриста, потребовались годы междоусобной войны, истощившей страну, а еще солидное приданное Алиеноры Аквитанской, раскол в лагере Стефана и обретение Плантагенетами поддержки английского духовенства.       Есть популярный метод: если сделать персонажам истории гендер-бендер, изменился бы сюжет или нет? Если да, то наверняка в основе его лежит проблема сексизма. Попробуем сами: предположим, есть какой-то наследник или даже готовый монарх-мужчина, чья супруга не устраивает элиты по политическим причинам — стало бы это одной из важнейших причин конфликтов, смут, усобиц?       Да. Как говорится — да вот они, слева направо:       1) Петр I Болгарский, Мария-Ирина Лакапина и «антибогомильские» смуты.       2) Иштван I Святой, Гизелла Баварская и восстание князей-язычников в Венгрии.       3) Мешко II, Рикса Лотарингская и языческая реакция в Польше.       4) Князь Юрий-Болеслав, княгиня Анна-Ядвига и война за галицко-волынское наследство.       5) Генрих VI Плантагенет, Маргарита Анжуйская — ах, опять анжуйцы, кто бы мог подумать — и виток Войн Роз в Англии.       6) Карл VI Валуа, Изабелла Баварская и бургиньоны с арманьяками + наши любимые анжуйцы во Франции.       Мне кажется, или любая ситуация в Средневековье в любом случае становится хуже, если добавить туда анжуйцев — хоть мужчин, хоть женщин?.. В общем, пример английской Анархии не прошел тест гендер-бендером — просто потенциальный правитель, хоть король, хоть королева из враждебной земли и культуры воспринимались однозначной опасностью очень многими людьми.       Мистер Мартин как большой любитель английской истории мог бы найти биографию Генриха II Плантагенета, сына Матильды, и прочитать, что там было у них с женой Алиенорой, и как уже анжуйцы не любили род Пуатье, пытаясь отстранить от реальной власти, и что из этого получилось… Спойлер: такая же междоусобица, только Генрих жену не поддержал, а сделался ее врагом — зачем тонуть вдвоем, если можно топить другого… ох уж эти анжуйцы со своими анжуманиями.       Почему, если бароны опасаются Жоффруа Плантагенета и из-за него не любят свою Матильду — это ущемление женщин, а когда те же бароны не любят своего Генриха VI из-за Маргариты Анжуйской — опять ущемление женщин?.. Вам не кажется, что это не самое логичное заключение?       А теперь обратно к нашим нормандцам. Неужели сторонники традиций не могли отвергать сына Матильды потому, что это создало бы прецедент наследования трона по женской линии? Хотели бы — не поддержали бы Стефана, точно так же имевшего права именно по женской линии.       И если уж говорить о «дурном нраве», то Вильгельм Мальмсберийский пишет о Матильде не совсем это — он называет ее женщиной величественной, достойной, но чересчур требовательной и прямолинейной. Последние пункты вполне могут описывать не характер, а манеру общения, усвоенную Матильдой в Священной Римской Империи, где она росла и была императрицей в своем первом браке.       И если англичане 12 в. имели полное право этого не понимать, не «считывать культурный код», разницу обычаев и т.д., то мы в своем 21 в. логичные выводы делать вполне в состоянии. Про «обаяние» Вильгельм пишет, кстати, насчет Роберта Глостерского, а не Стефана. В любом случае, это частное мнение одного человека о другом, а не причина для избрания монарха.       Может, в Вестеросе политические вопросы и решаются исключительно исходя из того, чей характер лучше, что у кого ниже пояса, кто кому выбил глаз и кто кому родил бастардов. Реальный человек прошлого, увы, был связан в первую очередь такими скучными вещами, как династические противостояния, внешняя политика, роль церкви-феодала, Папство, закон, представительные органы государственного управления…       И прямо к сказанному в интервью: нет, у Матильды не украли право стать королевой, потому что она женщина — этого права у нее и не было, потому что дать его по закону мог только Папа — не папочка. Последний, увы, даже не сделал Матильду кронпринцессой. И еще важный момент:       а) права на престол       б) статус наследника или наследницы       в) легитимная коронация       — не единое целое, а три большие валирийские разницы, которые могут в правовом поле существовать отдельно, а уж тем более в 12 в., когда акты о престолонаследии на коленке не издаются, и нет Парламента, чтобы печать привесить.       Сына Матильды, Генриха II — однозначно мужчину — бароны тоже не хотели видеть королем, потому что он был Плантагенетом, и вместо него поддержали «своего родного» Стефана, и короновали его прямо уполномоченные люди и единственно-законным способом. Из нескольких людей с членами поддержали того, чей инструмент более английский. Более того, среди претендентов на трон рассматривался и сводный брат-бастард Матильды, граф Роберт, но и его в короли не поставили — как же так, член-то был, обаяние было? А что случилось?..       Итого Мартин выдал утверждение из четырех составляющих, три из них неверны, а одно верно лишь вне контекста сказанного. Это буквально иллюстрация фразы «слышал звон, не знает, где он».       И не то, чтобы автора извиняла недоступность «секретных документов» — тот же Вильгельм Мальмсберийский в переводе Поттера вылезает, например, на первой странице гугл-поиска, сборник Gesta Regum Anglo-Normannorum далеко не вчера был выложен на Internet Archive и BHO — может, дед его с HBO перепутал?..              О, Рглор, да даже в статье про Матильду на англоязычной Википедии есть ссылки на источники и литературу, значительную часть которых можно легко найти в интернете, читай — не хочу, а в изданиях хроник даны алфавитные указатели, не надо шерстить 500+ листов источника.       «Про такое было бы скучно читать», — и сам Мартин говорил нечто подобное в подкасте «История Вестероса» в 2023 г.:       «Как я часто говорю в интервью, если я беру для книги какой-то исторический сюжет, то я выкручиваю его на максимум и за максимум. Ну в самом деле, кто захочет прикрутить фитилек в таком деле? «Возьму за основу Крестовые походы, но сделаю их поскромнее и поскучнее». Да никто!».       «Поскольку я пишу фэнтези, а не историческую прозу, я могу не переживать о несоответствии моих книг исторической реальности. Важно лишь, чтобы читать было интересно. А в подлинной истории множество захватывающих сюжетов, которые только выиграют, если выкрутить их на максимум».       Тогда почему тот же Мартин с завидной частотой в интервью поминает Дрюона, который классно писал именно о подобном — о военной истории, дипломатии, бюрократии, церкви, законе и том, как они формировали судьбы отдельных людей и целых народов? Навскидку последний дрюоновский раз у Мартина был все в том же 23 г.:       «Проклятые короли — прекрасное чтение, о проклятии тамплиеров, о конце Филиппа IV Красивого и трех его сыновей, о смене династии Капетингов на Валуа и о начале Столетней войны. Шикарные персонажи, захватывающая история…»       Тут уж или семиконечную звезду снимите, или шоссы наденьте. Не читателю, мне думается, было бы неинтересно о реалистичном обществе читать, а лично автору было и есть неинтересно о нем писать.       То, как Мартин смотрит на средневековую английскую историю прямо показывает, что он не «понимает исторический процесс», а при переносе оного в фентези не «старается вносить изменения» «ради интереса читателей» — он просто не знает средневековых реалий, т.к. сам глубоко ими не интересуется, и логичные причинно-следственные связи в историческом процессе где-то прошли мимо него. Это, я думаю, сильно отразилось на вордбилдинге мира ПЛиО.       «Какие претензии к логике и причинно-следственным связям в мире, где есть драконы?». Как работает вопрос с логикой вообще с такими мирами? У нас есть определенное допущение — скажем, в этом мире существуют драконы, они могут летать, дышать огнем и вырастают до огромных размеров. Мы, как читатели, принимаем это допущение. Но если дракон заявлен крупным существом, едва ли мы примем, например, тот факт, что обученный стрелок с пары метров не попадет в него из арбалета, имитируя имперского штурмовика из Звездных войн.       Если вы постулируете свое творчество в качестве реалистичного фентези, то оно и должно работать как таковое. Если оно все же не работает, потому что вам скучно вникать в подробности устройства государства и общества, как минимум не стоит в интервью многословно проходиться по «налоговой политике Арагорна» — те же требования читатель может предъявить и к вам.       И я сейчас не шучу про налоговую политику, Мартин это сказал в том же интервью, где был разговор про Матильду и Стефана:       «Даже Толкин попался в эту ловушку, а ведь все современное фэнтези началось с него. Итак, Арагорн коронован, страну ожидает процветание, всегда будет урожай, справедливость для всех, а враги будут повержены. Вы никогда не узнаете о буднях правления Арагорна. Какова его налоговая политика? Что он думает о севообороте?»       Рглор твою налево, а что любой персонаж ПЛиО думает о севообороте?.. Про финансовый вопрос вообще надо было молчать, как партизан на допросе, когда вестеросские цены и курс валюты как система не выдерживают вообще никакой критики, а фентезийные клише про стотыщмильенов золотых драконов ухмыляются из каждого угла! В своем время Fat.Raccoon сравнила эту самую мартиновскую систему цен из книг основной саги — нет, не с реальной Средневековой! — а с той, что существует в настолке «Игра Престолов», и вторая однозначно выиграла. Поняли уровень, мои турнирные рыцари лета?       И если описывая, например, дракона автор опирается на литературную традицию и собственную фантазию, то при описании исторических событий, политико-правового контекста, социального строя и пр. он — если хочет «реалистичное» — смотрит на единственный доступный нам пример, человеческую историю. Во всяком случае, так должно было показаться… после пассажа про Арагорна-то.       Средневековье во всем многообразии было у нас только одно, и совершенно точно было лишь одно «английское Средневековье» со всеми своими особенностями. Не хотите, чтобы произведения сравнивали с ним — не притягивайте его в качестве примера в интервью раз за разом.       «Неужели надо писать все именно так, как оно было в истории, до точки?». Нет, есть огромное разнообразие комбинаций сюжетов человеческого прошлого, и даже если в романе они анахроничны реальному Средневековью, то должны быть внутренне-непротиворечивы для вашего собственного мира. Если что-то заявлено определенным образом, оно определенным же образом должно быть развито и раскрыто.       Если вы хотите описать междоусобную войну в своем средневековом фентези-королевстве, где нет сильной церкви и Папства, а у внешнеполитических контекстов самая минимальная роль — не надо основывать вашу усобицу на событиях Анархии, которые без всего вышеперечисленного бы просто не произошли.       Если вы в рамках своего мира не расписываете механизм работы вассальной присяги от и до, не надо строить конфликт вокруг ее соблюдения или несоблюдения — именно так устроены литературные условности. Коли очень хочется, можно подробно и логично расписать, как оно устроено в вашем авторском мире — так, чтобы все придумки работали на сюжетные повороты и не спотыкались сами об себя.       Есть, например, «Столпы Земли» Кена Фоллетта — в рамках этой вселенной Средневековье представлено зачастую максимально штампованным, но поскольку в центре повествования — личные взаимоотношения людей и детективные линии, совершенно универсальные и вневременные, Средневековье является в основном просто ярким сеттингом.       При этом у вымышленного Средневековья Фоллетта есть ясно оговоренные автором законы, которые внутри книг работают четко и одинаково из раза в раз — история непротиворечива в собственных рамках. У Фоллетта идут фоном такая же «своя» английская Анархия, и «своя» охота на ведьм, и «своя» католическая церковь — и если герои с сталкиваются с их проявлениями, то сталкиваются не с мнением автора «как там оно было взаправду», а с продуманным внутрилорным механизмом, работающим на сюжет, и неважно, насколько он неисторичен, если он выполняет поставленные задачи.       Есть миры Дэна Брауна, где существует вымышленная история Античности, Средневековья, религии — и там ровно та же картина: автор прямо и весьма развернуто говорит, что и как было в его альтернативной вселенной, какие у нее правила, исходя из них герои и идут вперед по повествованию, вовлекаются в конфликты, решают задачи.       А тот же Морис Дрюон почти ничего не изобретал — он был большим любителем истории и патриотом Франции, днями мог просиживать в архивах над манускриптами, рассказывающими о ее прошлом, читал много научной литературы, и в результате расширил свое хобби — создал книжную серию, где от себя добавил эмоциональную часть, оживив героев хроник.       Дрюон, опять же, вставил в повествование несколько напряженных детективных арок, которые не произошли, но вполне могли бы произойти в истории Франции описываемого времени: тамплиеры и убийство Ногарэ, убийство Маргариты, отравление Иоанна Посмертного, подмена детей и т.д.       То, что Дрюоновский Ногарэ, в отличие от реального, прожил на пару лет дольше и умер от яда, в «Проклятых королях» ничего не поломало, как и в глобальных исторических процессах, описываемых там, зато читатель получил интересные сцены. Это и есть то, что Мартин назвал «выкрутить» — и сделать это можно, не ломая об колено здравый смысл, не отупляя массу героев, не вредя устройству мира и даже исторический прототип искажая по минимуму.       «Но ведь персонажи должны быть живыми!» — да, должны. Сильный боец может упасть и споткнуться, ученый книжник — ошибиться, и тем трагичнее, чем случайнее. Для этого не обязательны дырявый лор и системный идиотизм, тем паче, если последний не задумывался ключевой чертой героев. Более того, живыми могут быть даже Мэри Сью и Марти Стью, если им даны захватывающие арки развития, внутренние конфликты, которым читатели смогут искренне сопереживать, и т.д.       Мэри и Марти могут жить в интересном мире, раскрывать загадки которого читатели захотят вместе с ними — Дени, Джон и Арья соврать не дадут. Даже персонаж с невероятными способностями, живым умом, добрым сердцем, хорошими друзьями и сюжетной броней из валирийской стали может встречаться с трудностями, происходящими независимо от него — привет, Бран.       Уровень центрального конфликта «мне недоложили сосисок, потому что я младший» или «меня не приняли в игру только потому, что я девочка», конечно, сильно сближает персонажа с целевой аудиторией — если оная это исключительно дети и молодежь из благополучных семей, не державшая в руке ничего тяжелее вилки.       Но и такие люди могут читать и смотреть фентези именно потому, что хотят увидеть нечто иное: другие реалии, другое общество и уникальный опыт, непохожий на их собственный, многие зачастую за этим и обращаются к художественному творчеству — эмоционально пережить то, что им недоступно, посмотреть «а как это, когда все не как у нас».       «Но как сопереживать героям, если все не как у нас — кругом иная культура, политика, экономика и все такое прочее?» Уверяю, базовые человеческие эмоции и реакции с течением столетий никуда не делись, изменялись только контексты их возникновения, переживания и восприятия, и то не везде кардинально.       У самого же Мартина в рассказе «Темным-темно было в туннелях» ничто не мешает сочувствовать подземному дикарю, потерявшему крысу-симбиота, потому что боль от потери дорогого существа знакома абсолютному большинству людей — даже если они не живут в постапокалиптической родоплеменной общине и не эволюционировали до ментального слияния с гигантским грызуном.       И чтобы сочувствовать Матильде нам не обязательно натягивать ее историю на «стеклянный потолок». Эта женщина сама по себе была невероятно интересной личностью — высокообразованной, с выдающимся уровнем книжной и политической культуры, она была волевой, дипломатичной, при этом во многом импульсивной… и при всем при этом – патологически невезучей.       История Матильды — про возвращение человека на «родину», где ему все чужое и все — чужие, про последствий решения, принятого не тобой — она за 13-летнего анжуйца замуж однозначно не собиралась, про умение учиться на своих и чужих ошибках, про роль руководительницы и главы семейства в трудные времена… и много про что еще. И знаете, с кем из созданий Мартина это ее сближает?       Не с книжной Рейнирой, которую полностью переписали для экранизации, вообще ничего не оставив от героини, кроме темы родительства — именно потому, что книжный вариант не вызвал бы ни особого интереса, ни сочувствия широкой публики по мнению шоураннеров, и тут я впервые с ними согласна. История и личность Матильды роднит ее с Дейнерис, которая что в книге, что в сериале понравилась очень и очень многим. То есть вы понимаете, насколько мартиновский максимум проигрывает историческому минимуму в плане привязанностей аудитории?..       Многоликий, храни Императрицу — и научи Джорджа Мартина гуглить.