ошиблись номером.

      В студии было почти пусто, почти все участники рок-группы Линкин Парк разошлись. Теперь, по всей видимости, бывшей рок-группы. Майк, тот самый единственный присутствующий в студии, с горечью вздохнул от этой грустной мысли. После смерти Честера группа стала распадаться. Оно и понятно — как же они будут дальше? Что без Честера, что с новым вокалистом… Хотя нет. Нового, скорее всего не стоит. Они не пытаются заменить умершего.       Да и вообще, как можно было заменить Честера? Другого такого не земле днём с фонарём не сыщешь.       Так, Шинода бы погрузился с головой в неприятные мысли о недавней смерти друга, но вдруг услышал дребезжание, словно вибрацию. — Кто-то из парней телефон оставил что ли? — подумал Майк, идя на звук. Свой телефон был у него в кармане, так что рэпер бы на свой точно не подумал бы.       Наконец, источник дребезжания был найден. И это был даже не телефон кого-то из парней. Это был телефон, который Майк не видел ни у кого из участников группы. Даже у Честера. Устройство лежало экраном вниз, фронтмен группы перевернул его, чтобы осмотреть и оцепенел.       Звонил, мать его за ногу, Честер. Честер Беннингтон.       Шинода никак не мог в это поверить, отрицал до последнего. Ну не мог это быть он! Никак. Он умер, его похоронили, при нём же! Но до единой цифры это был номер Честера. Может это Талинда? У нее вроде есть его номер… И то ли рука Майка так странно дёрнулась, то ли на каком-то подсознательном уровне что-то подтолкнуло его нажать кнопку «Принять». — Алло? — в трубке раздавался голос Честера. Правда слегка приглушенный. У полуяпонца затряслась рука. — Честер?.. — только и выдавил он. Послышались помехи, в трубке повисла тишина. У Майка пронеслась мысль, что это всё, но снова раздался голос друга: — Майк? — Да… да, это я, — слова давались с трудом. В горле встал ком. — Это реально ты? — взволнованно, чуть дрогнувшим голосом произносит Беннингтон. — Честер, как… ты дозвонился? — спросил Майк, стараясь подавить ком в горле. — Ты… ты же… — Тут совершенно пусто. Только вдруг появляется телефонная будка, в ней телефон звонит… — отвечает вокалист. В трубке слышится легкое шипение поверх голоса умершего. — Честер… зачем? — внезапно спрашивает Майк после небольшой паузы. С губ срывается непрошеный всхлип. — Ты о чём? — Зачем ты… наложил на себя руки? — еле договаривает Майк и закрывает рот рукой. В уголках тёмных глаз скапливаются слёзы. — Я… Крис… One More Light… — слова Честера стали перекрывать помехи. — Постой, ты плачешь? Голос Честера тоже подрагивал, казалось, он тоже сейчас сорвётся. Шинода не ответил, тихо всхлипывая сквозь ладонь. Он понимал. Понимал, что больше никогда не увидит своего друга. Никогда не услышит его голоса вживую, никогда не сможет снова коснуться его, увидеть. Он понимал, что сейчас говорит с этим человеком, скорее всего в последний раз. — Прости… прости меня… — тараторит Беннингтон. — Я совершил ошибку. Ни за что, слышишь? Ни за что… пшш … не делай как я! Ты слышишь?!..пшш… Не повторяй моих ошибок! Честер срывается на крик, в его голосе слышатся слёзы. — Да… я… слышу, — еле произносит Майк. — Обещаешь? — дрожа, с легким беспокойством. — Да… обещаю… — еле произносит Шинода. — Живи… пшш… не повторяй… — обрывки фраз Честера раздавались в трубке. — Связь обрыва-…пшш… Остальным привет… я… — Честер? — Я буду в порядке…       Связь окончательно оборвалась и, под монотонные гудки, телефон выключился. Майк попытался включить его снова, но ничего не выходило. Тогда Шинода просто сдался, закрыл лицо руками и дал волю эмоциям. Это всё было так непонятно. Откуда взялся этот телефон? Если Честер ему звонил, то он сейчас в загробном мире или что? Было бы неплохо встретиться с ним там, после смерти вокалиста всё стало намного сложнее… »…ты слышишь?! Не повторяй моих ошибок!» Ещё одна причина жить дальше. Голос умершего и его фразы из телефонного разговора крутились у него в голове, словно заевшая пластинка. Особенно последняя: «…я буду в порядке…»       Майк убрал руки с лица и уставился в стену напротив, выжимая слёзы из покрасневших глаз, которые уже начали болеть. Он прошептал слегка осипшим голосом: — Но… буду ли в порядке я?