О белых драконах и больших птицах

Дом в ночных сумерках – это что-то действительно волшебное и родное. Несмотря на позднее время и тьму расписанных узорами коридоров Лорд сидел на мягком диванчике, скрытый тенью Перекрёстка. На полу перед ним лежало отчетливое очертание оконной крестовины, подсвеченное лунным светом, жаждущим проникнуть в Дом. Тихие шаги в конце коридора заставили его недовольно выдохнуть и прислушаться. Звук шагов нарастал, говоря о том, что кто-то, видно, приближается к нему. И этот кто-то явно хромает, что подтверждали гулкие и цикличные удары тростью. – Доброго вечера, – замечает тот Лорда и любезно здоровается, – не ожидал здесь кого-то застать в столь поздний час. Призрачный, полный вечности взгляд Стервятника показался из темноты, а его фигура наконец стала различима под лунным светом. Лорд лишь кивает на его приветствие. – Присядешь? – Эльфийский король старается не обозначить своей нервозности и достаёт ещё одну сигарету из пачки, чтобы чем-то себя занять. – Благодарю, – в своём тоне отвечает Птица и опускается рядом, пристроив трость к подлокотнику. Они молчат. Стервятник меланхолично опускает подбородок, Лорд курит, явно чем-то озадаченный. – Ты чем-то обеспокоен? – Стервятник не лезет в душу, нет, но в нем трепещет долг поинтересоваться. Да и ведь отношения с Четвертой у него были отнюдь не плохие. Яркие-яркие, цвета ржавчины, янтаря и жухлой листвы одновременно глаза косо смотрят на него, пронзая насквозь. Лорд почти физически ощутил, как от него повеяло холодом, но продолжил молчать, опуская серые глаза в пол. – Ты мне поверишь, если я скажу, что Табаки утверждает, якобы ты мой суженый? – Все же бросает он, и периферическим зрением подмечает, что Стервятник смотрит на него. – Как же, какой дурак не поверит Табаки, – его тон слишком спокоен, это начинает раздражать, но взгляд тот все же отводит, о чем-то задумавшись. Лорд тушит окурок в пепельницу, что стояла на подлокотнике дивана, а после ставит свой локоть рядом, подпирая ладонью подбородок. А когда он поворачивается в сторону собеседника, теряет дар речи. Лорд хмурит брови, его вся эта ситуация начинает сильно раздражать. Стервятник сидит перед ним вполоборота, лицом к лицу, заглядывая в глаза юноши. Белоснежные волосы заправлены за уши и отражают блики луны. Одна из прядей выбивается из-за уха и падает на острое плечо. Лорд не знает, как тот смог настолько бесшумно переместиться с противоположного конца дивана впритык к нему, а его мутный взгляд начинает порядком раздражать. Лорд не любит, когда его разглядывают. – Суженый, говоришь? – Хрипло переспрашивает Стервятник, придерживая его за подбородок и касаясь холодными острыми когтями его мраморной кожи, не давая отвести взгляд и отвернуться. Несмотря на то, что они сидели в кромешной темноте, он отчетливо видел два желтых глаза, что светились, как у кошки. У Лорда не хватает времени возразить что-то язвительное, как тонкие губы легко и не спеша касаются его сухих и бледных. Двое сидели на диване Перекрёстка и целовались. Стервятник, сама тьма, весь облаченный в чёрное, и Лорд, свет и пепел, в своей белоснежной рубашке. Ладони последнего отчего-то задрожали, когда он неохотно и бессильно опустил их на плечи Большой Птицы, потом несмело скользнули к шее, очертили впалые щеки, запутались в волосах. Тонкие пальцы Стервятника поглаживали его затылок, перебирали пшеничные волосы. Они, словно опиум, околдовывали разум. Ни один из них не терпел чужих прикосновений к своим волосам, стоит заметить. Стервятник опускает его затылок на подлокотник, нежно придерживая руками, тем действием сбивая пепельницу на пол. Лорд вздрагивает, распахнув глаза. Стервятник, нависая над ним, мягко улыбается. Он откровенно всматривается в его лицо, зная, как тот этого не любит. – Я могу остановиться, – наклоняется к его уху и шепчет он, будто кто-то может их услышать. – Да делай уже, что делал, – недовольно фыркает Дракон. Сервятнику льстит, что тот все-таки даёт ему полную свободу действий, и тогда он перехватывает его запястья и прижимает друг к другу над головой Дракона. Водит по ним большими пальцами, чувствует выпуклые затянувшиеся шрамы. Смотрит в глаза, хищно, по-собственнически, с прищуром. Целует снова, но без ожидаемой похотливой страсти, наоборот, невесомо, чувственно. Лорд пытается что-то недовольно пробормотать, но ему не дают и сделать глотка свежего воздуха. Кто знает этого Стервятника. Может, он всего-навсего решил его истерзать, воспользовавшись моментом. Он царапает длинными когтями его шею, переплетает пальцы, соединяя ладони, сминает бледные Лордовские губы. А потом терзания внезапно прекращаются. – Все ещё будет, – томно заверяет Стервятник, падая с ним рядом и устраиваясь острым подбородком на его груди, – а сейчас давай просто поспим. Я смертельно устал. Лорд разочарованно-облегченно-недовольно выдыхает, но утыкается в макушку Птицы и прикрывает глаза. Волосы Стервятника пахнут мокрой землей и мятной жвачкой. Лорд чувствует себя драконом, приручившим Большую Птицу.