Колыбельная

Алый рассвет знаменует начало дня, в который суждено пролиться рекам крови День решающей битвы за Речные земли настал. Две армии под знамёнами драконов полностью собраны и почти подошли друг к другу. Сегодня решится судьба Дома Дракона, судьба Семи Королевств. Всё или ничего. Победитель кровью врагов напишет историю, проигравший войдёт в летописи как презренный предатель и узурпатор. Эймонд последний раз проверяет сбрую, когда с плато у густого леса начинают доноситься первые боевые кличи. Трубит рог, возвещая команду всадникам идти в бой. Со стороны Эймонда выстроилась армия противника, - не даром принц три дня провёл в этом клятом лесу, выжидая идеальный момент. Его час настал. Юный всадник ловко забирается на огромную тушу, устраивается в седле, пристёгивает крепления. Теперь он готов: готов выжечь до тла желающих отнять его трон. - Vaa lo, Vhagar. - приказывает он. Громадная туша летающего ящера не шевелится. - Vaa lo, Vhagar! - повторяет всадник куда более громко. Дракон даже не поднимает головы. Эймонд повторяет приказ ещё несколько раз, громко и чётко, сопровождая похлопываниями рукой по спине дракона - никакой реакции нет. Эймонд отстёгивает ремни, выбирается из седла, подходит к морде дракона и толкает её, что есть сил, обоими руками. Дракон не сдвигается ни на миллиметр, не подминает свою огромную голову, не открывает глаза. Заподозрив ужасное, Эймонд, ощущая холодок страха в груди, обнимает закрытую пасть, прижимается к ней ухом, прислушиваясь. Звука дыхания нет. Его старый дракон не дышит. * * * * - А вот и любимый из моих племянников! - громко приветствует Дэймон, когда двое дюжих северян с лёгкостью втаскивают в зал покорного пленника. - Как раз вовремя! Мы тут отмечаем нашу славную победу. Присоединяйся, дорогой родственник! Подчиняясь приказу, седобородые, но не утратившие силы воины тащат Эймонда к главному столу, усаживают на пустующий стул по правую руку от Дэймона. Служанка подносит ему кубок и наполняет его дополна. - Итак, союзники, вассалы, лорды, верные подданные законной королевы Семи Королевств, - продолжает Дэймон, теперь уже обращаясь ко всем собравшимся. - выпьем же за нашу, пусть и не слишком славную, зато лёгкую победу! За дракона, который в бой не явился! - За дракона, который в бой не явился! - яростно ревёт толпа, сталкиваются кубки и сливаются воедино голоса. Сотни рыцарей и лордов собрались на празднество в тронном зале полуразрушенного Харренхолла. Всего неделю назад здесь стояло множество палаток воинов, а сегодня стоят столы и скамьи, и вина льются рекой в честь быстрой победы. Эймонд пьёт не за что-то, ему всё равно; к Неведомому все тосты за этим поганым столом! Принц жадно пьёт вино лишь потому что ему невыносимо хочет пить. Не пил он несколько дней. Сутки принц провалялся в овраге с повреждённой ногой, куда угодил, убегая от преследователей. По крайней мере, первая группа его не нашла. По окончанию битвы лес прочесали, нашли ценного пленника и доставили живой трофей в логово победителя. Гордость не позволила Эймонду что-либо просить у врагов, ещё и Старков. Рыцари со Стены даже между собой не разговаривали, с пленником тем более. Длившаяся почти сутки дорога до Харренхолла прошла в молчании и без остановок. Эймонд измучен. Несколько суток без сна, несколько суток жажды и непрерывной мучительной боли - при падении он повредил ногу, связки правой ноги порваны ниже колена, нога неустойчива и сильно болит. Служанка снова наполняет опустевший кубок пленённого принца. - За моего любимого племянника Эймонда! Рад видеть его живым и наконец-то послушным! - провозглашает новый тост Дэймон. Фантазии и остроумия дяде не занимать. В этом тосте и в бахвальном поведении Дэймона можно прочитать между строк: "Эймонд Таргариен - ничто без своего дракона. Смотрите все, наш враг так жалок и беспомощен, что я спокойно посадил его рядом за стол и он послушно пьёт, что я ему даю." Эймонд снова пьёт, снова не во имя тоста. Только чтобы заглушить жажду и боль, и, возможно, немного забыться. От выпитого натощак крепкого дорнийского вина начинает кружиться голова. Реальность перед глазами плывёт. Эймонд, согнувшись, упирается руками в стол в попытке удержать равновесие. Это замечает Дэймон, продолжает публично смаковать его бессилие: - Прошу меня простить, мой племянник устал! Спою ему колыбельную. Ещё один тост: за славную ночь! Раздаются похабные смешки. Лорды и рыцари сильно навеселе, в обычное время подобный тост посчитали бы неуместным и оскорбительным. Кажется, этим, пьянствующим не первый час, уже всё равно, за что пить. Предложи им кто выпить за здравие короля Эйгона Узурпатора, большинство бы опрокинуло кубок прежде чем возмутиться. Эймонд начинает падать. Его подхватывают сильные руки. * * * * Перед глазами всё плывёт. В кромешной тьме контуры предметов во мраке спальни сливаются воедино, делая реальность похожей на вязкий кошмар, из которого никак не выбраться. Эймонд может различить только то, что прямо перед ним: белую простынь, на краю постели, которую комкают его руки. Ему мучительно жарко. Тяжёлое горячее тело придавило к постели. Чужое горячее дыхание щекочет шею. Горячие руки сжимают его бёдра, горячая мужская плоть толкается меж его ягодиц, то вонзаясь, то отступая. Ощущений слишком много, всё это слишком! Он пытается вырваться, кричит... И открывает глаза в хорошо освещённой комнате. Его тело лежит на спине, чистое и обнажённое. Раненая нога туго перебинтована. Дэймон совсем рядом, но не насилует, как во сне. Он то оставляет на теле Эймонда легчайшие прикосновения, но ненадолго припадает губами, внимательно следя за реакцией. Эймонд не шевелится. Опоённому маковым молочком телу лень совершать лишние движения. Он бы совершил это усилие, напоминай реальность кошмарный сон, но поцелуи и поглаживания, которыми его одаривает дядя, больше похожи на нежные ласки любимой куртизанки Эймонда, за которыми он сам приходил и платил вдвое больше её обычной цены. Эймонд млеет под лаской. - Совсем не сопротивляешься, племянник. - подмечает Дэймон. - Нравится? Глупо отрицать очевидное, но и оставить без ответа все прошлые сарказмы Дэймона, сказанные на пиру, было бы упущением. - Как я могу сопротивляться? Мой дядя слишком хорош в распутстве и даже не берёт за это денег. Дэймон смеётся и придвигается ближе. Под его ласки и поцелуи Эймонд засыпает, погружаясь в спокойный сон без сновидений.