let go of the past

— Милая, не переживай, ты понравишься им, сама же говорила, чистота крови — предрассудки и стереотипность закостенелых волшебников, — передразнивая интонацию возлюбленной, произнёс Скорпиус. — Да я помню, просто всё ещё сомневаюсь в необходимости этого. Ещё и сразу после прибытия... Мы не могли подождать парочку дней? В Австралии сейчас замечательная погода, покатались бы на сёрфах. — Ты же знаешь, отец в каждом письме требует, чтобы я тебя с ними познакомил. — Кивая в знак благодарности швейцару, Скорпиус хотел было пропустить свою девушку вперёд, но вовремя увидел, что погода испортилась. — Чёртов Мэрлин, ну почему сегодня дождь-то. Не выходи на улицу, подожди. Одного движения руки Ирмы хватило, чтобы из шарфа трансфигурировать зонтик. На протяжении трёх лет эта девушка удивляла Скорпиуса своими знаниями практически во всех областях магии. В двадцать один у неё была степень магистра практически по всем направлениям, да даже анимагическая форма есть — выдра. Он обязан познакомить её с родителями, отец будет в восторге. Мистер Морель мечтал, чтобы его сын сам нашёл себе пару, а не следовал традициям чистокровных. Покойный Люциус, наверное, уже от мыслей потомка перевернулся бы в своём гробу. Как бы не восстал инферналом, чтобы утащить нерадивого внучка с собой. Драко не стал утаивать от сына свои грехи, рассказал обо всём. И именно поэтому они были Морель, а не Малфоями — отец взял фамилию супруги. Это был способ уберечь сына от последствий своих юношеских опрометчивых решений. Дойдя до точки аппарации и вырываясь из раздумий, Скорпиус сжал руку своей возлюбленной. Он молча смотрел ей в глаза и ждал её решения. Кивка было достаточно, и вихрь аппарации перенёс их к отдалённо стоящему поместью семьи Морель. Не дожидаясь приглашения, Скорпиус открыл дверь особняка и потянул за собой Ирму. Они хотели застать его родителей в более непринуждённой обстановке, поэтому приехали чуть раньше, — иначе миссис Морель весь вечер переживала бы о каждой мелочи. Постучав в дверь гостиной два раза, он приоткрыл её, заглянул в образовавшуюся щель и лучезарно улыбнулся. — Ну что ж, принимайте гостей. — Скорпиус шире открыл дверь, пропуская Ирму вперёд. — Папа, мама, вы так долго ждали, знакомьтесь, это... — Гермиона? — Мистера Морель будто прошибло током, он попытался сделать шаг, но не смог сдвинуться с места, словно на него наложили Остолбеней. Руки начали дрожать. Его супруга переводила недоумённый взгляд с него на пришедшую гостью. — Пап, ты что-то путаешь, это Ирма. — Скорпиус с недоумением взглянул на возлюбленную и, ощутив её нервозность, сильнее сжал её руку. — Мы так и будем в дверях стоять? — Проходите, конечно, просим к столу, сейчас же попрошу подать обед. — Сомнение в глазах матери не пропало, но она добродушно улыбнулась и произнесла, обращаясь к супругу: — Дорогой, проводишь наших гостей в столовую? Выйдя из ступора, Драко промолвил: — Видимо, я вас перепутал, вы так похожи на мою знакомую. Точно, у неё волосы были кудрявые, — его губы дрогнули в улыбке, — а у вас они прямые и короткие. Точно, спутал, спутал. Скорпи, ты же не забыл дорогу, проводишь мисс или позвать эльфа? Мне нужно отлучиться в кабинет. — Я всего три года назад уехал, а они уже общаются со мной так, будто лишают поместья. Фантастика. Мечта деда сбылась: меня вычеркнули из наследия известной семьи. Скорпиус вновь открыл дверь для Ирмы, и они вместе пошли через анфиладу комнат. Он ощущал тремор руки возлюбленный, удивляясь проявившейся у неё вспышки нервозности. Впервые на его памяти флегматичная Ирма Дэвис так нервничала. — Я чувствую, что ты хочешь что-то спросить. Давай сейчас, мы же договорились сразу решать все проблемы, я не буду ждать вечера. — Почему ты не сказал, что ты сын Драко Малфоя? — Что? Разве ты не говорила, что мир не делится на чёрное и белое и что у некоторых были причины, чтобы стать Пожирателями? Да, я знаю, что мой отец им был, я думал... — Нет, нет. Не в этом дело, просто я думала, что ты бы гордился быть Малфоем. — Отец решил, что его фамилия испортит мне жизнь, поэтому я Морель.

***

Облокотившись головой о стену душа и ощущая стекающие по плечам капли воды, Скорпиус прокручивал в голове прошедший ужин с родителями и своей девушкой и пытался дать ему объективную оценку. Семь из десяти. Если не учитывать, что отец весь вечер неотрывно смотрел на Ирму, а мама нервно улыбалась и сверлила взглядом его, то даже… Нет. Три из десяти, не больше. Закончилось всё тем, что Ирма впервые за вечер — чёрт, за весь вечер — рассмеялась над шуткой Скорпи, а отец в этот же момент резко выпрямился, сухо извинился и удалился. Попытавшись сделать вид, что ничего странного не произошло и отец каждый раз ведёт себя не почтительнее горного тролля, они ещё немного побеседовали на абсолютно бессмысленные темы с миссис Морель и, поддавшись её уговорам переночевать в поместье, решили разместиться в его старой комнате. Ирма продолжала делать вид, что очень рада и совсем не переживает, в то время как Скорпиус вновь и вновь пытался разобраться, в каком момент и почему знакомство пошло к драклу. Именно поэтому он решил отвлечься холодным душем и, стоя под достаточно сильным напором воды, так и не услышал, как хлопнула дверь его старой комнаты.

***

Можно ли любить человека за то, что он одновременно похож и отличается от того, кого нужно забыть? И можно ли отпустить себя и просто любить? Не думать о них, о будущем, просто наслаждать каждой проведённой вместе минутой... Возможно, да, но только если ты не являешься Гермионой Джин Грейнджер — по документам Ирмой Дэвис. Перестать стареть в двадцать один — мечта любой девушки. Но, полностью сменив за двадцать лет уже во второй раз свою личность и разбив сердце не только себе, она лишь стала мечтать об одном: состариться с любимым человеком. И сейчас она шла по тропинке, ведущей в оранжерею, чтобы наконец-то раскрыть все карты. Драко поразительно владел легилименцией и весь вечер предпринимал попытки проникнуть в её голову, но Гермиона Ирма за четыре года отношений с ним научилась его блокировать. И кажется, он всё понял. Это поездка стала её личным эшафотом. Дверь в оранжерею, к удивлению, была не заперта. Видимо, отголоски войны перестали беспокоить его. Ведь уже прошло больше двадцати лет… — Тут даже пахнет как в оранжерее матери, да? Я пытался воссоздать по воспоминаниям. Мистер Морель сидел в плетёном кресле под тенью одного из деревьев. Если бы он не заговорил первым, она бы его и не нашла. — Вы… — Защита в оранжерее настроена так, чтобы пропускать сюда Скорпиуса, Лоран и… Гермиону Джин Грейнджер, не пытайся придумать оправдание. — Я не хотела. — Не отрицаешь? — Нет. Своими короткими ответами они будто перебивали друг друга, не давая возможности чувствам взять власть над ними: Драко мучался от неопределённости, а Гермиона только начала пытаться жить без вины, что как подруга следовала за ней по пятам. — Я ведь ненавидел тебя, ненавидел за то, что дала шанс, за то, что поверила в меня, за то, что ушла, за то, что даже после ухода твой голос звучал в моей голове и уверял, что мне нужно двигаться дальше. — Но ты ведь справился? — Губы дрогнули в улыбке. — Я ненавидел и любил, так возможно? — Скорпиус совсем не похож на тебя, лишь цветом волос. Я не смогла не полюбить его. — Как и меня? — Малфои не делятся? — Малфои не забывают. Они минуту молчали, вспоминая молодость. Драко первый прервал тишину: — Но ещё Малфои заботятся о своих детях и тех, кого любят, поэтому не смей уходить… — Я не уйду. — Гермиона вновь перебила его, пытаясь унять зарождающуюся надежду. — Просто скажи, чем помочь? Гермионе не потребовалось много времени, чтобы рассказать Драко о том, как она получила бессмертие. Они вместе прошли тернистый послевоенный путь: учились ладить друг с другом, когда его сделали её коллегой в Отделе регулирования и контроля за магическими существами — так распорядился суд; смогли стать друзьями, когда за несколько месяцев побывали больше чем в семнадцати совместных командировках; влюбились друг в друга, когда осознали, что никто не понимает их лучше, чем они друг друга. Спустя три года Гермиону пригласили стать невыразимцем, а Драко наконец смог уйти из Министерства и искать себя в других сферах. Буквально в первый месяц интереснейшей работы ей позволили исследовать артефакт, который при первичной проверке оценили как неопасный. Стоило ей раскрыть его — на разгадку потребовалось несколько дней, — как она ощутила необычный прилив сил. Её начальник посчитал, что это очень полезный артефакт, но наказал обследовать Гермиону, чтобы определить, на что именно он влиял: исцелял тело или воздействовал на магическое ядро, или просто восполнял потратившую энергию. Обследование показало не только быстрейшую регенерацию всех имеющихся ссадин и вылечивание болезней, но и полное восстановление всех клеток организма. Кингсли заставил всех привлечённых специалистов дать непреложный обет, дабы они не смогли разгласить информацию, а на Гермиону смотрел с такой жалостью и заботой, отчего она поняла: на этом моменте её жизнь остановилась. Ещё работая в Отделе регулирования и контроля за магическими существами, она сама с жалостью смотрела на вампиров. Иронично. Все попытки вернуть смертность были втуне. Поэтому она и приняла решение уйти молча, не давая людям возможности делить с ней её боль. Выслушав историю до конца, Драко долго молчал, но после от него посыпались вопросы: — Я правильно понимаю, разработка нового артефакта, блокирующего действие этого, не помогла? Кто занимался разработкой? Обращались ли в другие страны? Какие книги вы изучали? Были ли ещё какие-то сопутствующие изменения, на которые стоило бы обратить внимание? Гермиона с привычным спокойствие ответила на все его вопросы, но вина снова нашёптывала: «Ты смогла его уберечь тогда, зачем втягиваешь сейчас?» — Нам нужно рассказать всё Скорпи и Лоран, ты согласна? В ответ лишь был кивок, слов и сил для их озвучивания не осталось. А дальше их ждал очень долгий и мучительный разговор, который помог каждому понять друг друга. Лоран узнала подлинную историю разбитого сердца Драко, Скорпиус раскрыл тайну такого невероятно обширного владения Гермионой магией и наконец-то смог взглянуть на неё совсем с другой стороны. После всем понадобилось немного времени на осмысление и принятие решения, но только в одном никто не сомневался: теперь у Гермионы есть не только она, но и семья, а это значит, что когда-нибудь они найдут решение.