Я всё равно уйду

      Нова почувствовала Присутствие Веспер ещё до того, как перешагнула порог своей роскошной комнаты. Она провела здесь достаточное количество дней и ночей для того, чтобы успеть привязаться даже к неодушевлённым стенам: что уж там говорить о людях, ищущих в них защиту?       — Я знаю, что ты здесь, — проговорила рыжеволосая, закрыв за собой дверь, отчего то, на замок.       Сегодня сила старшей ведьмы была ощутима физически: сердце клокотало в груди, а плохое предчувствие кружило голову ловчей. Присутствие витало в воздухе, неприятно оседая на плечи, и Нова судорожно вздохнула, пытаясь распознать настроение Верховной и причину её взбудораженной энергии.       Блондинка сидела в кресле, что скрывалось в тени неосвещённой комнаты. Благодаря лунному свету рыжеволосая разглядела её руки, мирно покоящиеся на коленях, но лицо оставалось в тени. Эта картина волновала девушку, но она не сказала ни слова: ждала, когда Веспер сама подаст свой бархатный голос.       — Где ты была? — разорвав тишину спросила она, не удосужившись встать.       Нова ничего не ответила. Присутствие этой женщины начинало пугать её своей необузданной силой, но ещё больше ведьму напрягало то, что блондинка даже не старалась это скрыть — она хотела, чтобы Нова ощущала его всем своим телом и продолжала задаваться вопросами о природе его возникновения.       Женщины продолжали оставаться на своих местах, и от этого напряжение в комнате возрастало с каждой секундой. Ловчая понимала, что прямо сейчас Веспер сканирует её своими голубыми глазами, отчего боялась сдвинуться с места. Нова никогда не испытывала страх перед своей начальницей, посему не понимала своих собственных эмоций. Казалось, что с каждым вдохом Веспер её Присутствие увеличивается, и ведьма теряет терпение.       — Что с тобой? — спрашивает рыжеволосая, ощущая покалывание в пальцах, — я почувствовала тебя ещё в коридоре.       — Я кое-чем раздосадована, — честно призналась та, но Нова улавливала в её настроении иные нотки.       — Мне кажется, что ты зла, — предположила та, услышав в другом конце комнаты надрывный смешок.       — Приятно, что за время пребывания в Союзе ты научилась распознавать мои чувства, — Веспер, наконец, встала, и Нова подавила в себе желание сделать один нелепый шаг назад, — где ты была?       Вновь прозвучал этот злополучный вопрос, подразумевающий ответ «гуляла», «была в магазине», «хотела подышать свежим воздухом» или любую другую правду, кроме как «ходила на встречу с твоим потенциальным врагом и рассказала ему всё то, что ты так отчаянно хочешь скрыть от церкви».       Врать не хотелось, особенно после того, как лицо Веспер начало подсвечиваться лунным светом, льющимся из окна. Её черты всегда были прекрасны, но ночная тьма с каждым разом подчеркивала их ярче: острые скулы, пухлые, практически всегда накрашенные красной помадой губы и глубокие небесно-голубые глаза, в которых отражалась либо рябь озёрной воды, либо бесконечно, наивно и глупо влюблённая в неё Нова, стоящая напротив.       — Веспер, что случилось? — опасливо спрашивала она, наблюдая за странным выражением лица ведьмы. Прямо сейчас оно пестрело эмоциями, но одновременно с этим было холодным, непроницаемым. В этом и была вся Верховная: открытая книга с неразгаданным шифром, громкое молчание среди тихих возгласов и плотная дымка, сквозь которую виден лишь силуэт.       — Я пришла сюда не просто так, — наконец продолжила она, медленно продвигаясь ближе к ловчей времени, — вечером, когда ты ушла, я поймала себя на мысли, что мне так сильно хочется тебя поцеловать…       Нова замерла. Голубые линзы в её глазах тут же рассеялись, представляя миру ярко-пламенные, горящие зрачки, рассекающие тёмную комнату своим свечением. На мгновение она подумала, что услышанное — её тайное, скрытое от самой себя желание, галлюцинация или наложенный кем-то эффект, но в следующую секунду Верховная была прямо около неё, буквально придавив ловчую своей рукой и требовательно, но осторожно оттолкнув к стене.       Её дыхание тотчас стало ощущаться где-то на лице рыжеволосой, и ведьма не слышала практически ничего, кроме него и адского стука своего сердца. Всё казалось настолько сюрреалистичным, что хотелось усмехнуться начальнице в губы, которые она через несколько секунд разомкнула.       — Как жаль, что я не целуюсь со шпионками Ватикана, — заключила она, заговорщески улыбаясь краями красных губ.       Взгляд Новы, прикованный ко рту, тотчас оказался напротив уже каменных глаз, которые тщательно скрывали любую эмоцию. Веспер продолжила наблюдать за трясущимися движениями губ ловчей, не поднимая очи ни на сантиметр. Рыжая была в панике, а её трепещущее сердце эхом отдавалось в ушах, норовя кровавыми реками выпрыгнуть из тела. Шпионка понимала, что случись бы это, она не задумываясь подхватила его и отдала в руки Верховной, разрешая вершить судьбу, и ей хотелось, чтобы Веспер понимала степень её молчаливого отчаяния.       Взяв руку блондинки в свою, Нова приложила её к своей груди, прижимая пальцы и мнимо запрещая её убирать. Почувствовав эти неритмичные скачки под своей ладонью, женщина, наконец, подняла взгляд, присматриваясь к адской желтизне глаз напротив. Собираясь что-то сказать, Веспер приоткрыла губы.       — Нет, — внезапно шепнула рыжая, готовая расплакаться, — только не сейчас. Если это всё, что нам уготовано, то замолчи.       — Даже не попытаешься отрицать? — всё же спросила ведьма, и Нова в то же мгновение прильнула ближе к её лицу.       — Пожалуйста, замолчи, — просила она, вдыхая аромат кожи Верховной. Девушка знала, что та пахнет всеми привычной ванилью с примесью какао, но сейчас, помимо этих оттенков, ловчая уловила запах красной помады, вечно располагающейся у той на губах. Она была готова встать на колени, унизиться ещё больше или начать просить, чтобы ощутить не только её запах, но и вкус.       — Нова… — казалось, что женщина желает отстраниться, но тело её говорило об обратном, не отпуская ту от себя и лишь громче выдыхая носом, — мне так обидно.       — Я…       — Обидно, что я так и не смогла поцеловать тебя, — внезапно продолжила Веспер, вновь ощущая под рукой мощные удары сердца ловчей. Другую руку она расположила на талии девушки, удерживая её так, словно та собиралась сбежать.       — Ты веришь в бога? — задала совершенно неразумный вопрос Нова, на который Веспер дала точно такой же неразумный ответ.       — Нет.       — Значит за всё, что я сейчас сделаю, простить меня придётся тебе, а не ему.       Закончив предложение, что рвалось на каждой запятой, Нова прильнула к желанным алым губам, ожидая ярого сопротивления, которого, в итоге, не последовало. Веспер ответила на поцелуй, без всяких церемоний проталкивая свой язык в рот ловчей времени: она крепче прижала её к стене, при этом не оставляя между ними ни одного свободного миллиметра. Руки Новы захватили лицо Верховной в качестве хоть какой-то уверенности в том, что она не сбежит, не уклонится от её прикосновений и продолжит размазывать по её лицу свою вкусную красную помаду, которой рыжая никогда бы не смогла насытиться. Блондинка же больше в требовании, нежели в просьбе, подняла одну ногу Новы, запрокидывая её на свои бёдра и, казалось, невозможно ближе прижимая к себе. Она проводила пальцами по оголённой коже, изучала поверхность и оттягивала это чёртово платье в сторону, когда оно начинало мешать ей наслаждаться чужим телом. Другая рука продолжала покоиться на талии, в некотором стеснении поднимаясь до шеи.       — Не останавливайся, — умоляла Нова, когда Веспер неожиданно для самой себя покрывала поцелуями её ключицу.       — Мне придётся это сделать, — нехотя утверждала она, возвращаясь к жалобному лицу напротив.       — Нет, — чуть ли не вскрикнула ведьма, — только не сейчас. Попозже. Мы разберёмся со всем попозже, а сейчас… поцелуй меня первая.       — Мне больно делать это, — призналась Веспер в своей слабости, опуская глаза.       — Мне тоже, — отозвалась Нова, — но я прошу тебя, подари мне ещё один поцелуй. Сама.       — Если я сделаю это, то остановиться будет намного сложнее.       — Я сама тебя остановлю, — уверяла ведьма, продолжая держать лицо Верховной в своих руках.       — Ты врёшь.       — Я знаю.       Веспер собиралась отойти, но Нова ей не позволяла, прижимая к своему телу. Пусть это выглядит жалко — ей было плевать. В одно мгновение кожа Верховной стала продолжением её собственной, и отрывать её было намного больнее, чем целовать.       — Подумай, — предложила ловчая, убирая от женщины руки, оставляя её одну, — подумай хотя бы минуту, а я закрою глаза, считая шестьдесят секунд. Если ты больше не притронешься ко мне — я приму это. Хорошо?       Веспер кивнула, погружаясь в размышления. Они отпрянули, и теперь никакая из частей тела не касалась друг друга. Нова действительно закрыла глаза, и перед женщиной предстала ведьма, ничем не защищённая, настолько жаждущая прикосновений определённых рук, что прямо сейчас нервно теребила рукав своего платья, попутно облизывая губы.       Один…       Два…       Три…       Четыре…       Её подбородок был испачкан красной помадой, которой Веспер без зазрения совести отметила свою причастность к происходящему. Волосы были слегка взъерошены, а грудная клетка активно вздымалась, пытаясь оправиться от недавних действий Верховной.       Двадцать шесть…       Двадцать семь…       Двадцать восемь…       Перед Веспер стояла девушка: одетая, но обнажённая, чистая, но лживая, своя, но предательница.В ней было так много самых разнообразных «но», что это сбивало женщину с толку, выдавая столь редкое волнение и непонимание собственных чувств. В невыносимом ожидании прикусывая губы, подбородок Новы подрагивал, выдавая подступающие слёзы под закрытыми янтарными глазами. Казалось, будто с каждой секундой она начинала дрожать всё сильнее, подавляя порывы упасть в ноги с мольбой о прощении.       Тридцать девять…       Сорок…       Сорок один…       Сорок два…       Сорок три…       Верховная вдруг осознала свой самый главный смертный грех, за который, она уверена, ей уже уготовано отдельное место в аду: чёртова гордыня не позволяла дотронуться до изнемождённого душой тела, и она заламывала пальцы в желании пересилить саму себя. Женщине было неясно, чего ей хотелось на самом деле: поддаться минутной (?) страсти или прислушаться к самолюбию, в брезгливом жесте вытирая губы от желанных слюней.       Пятьдесят один…       Перед Веспер стояла ведьма, что дни и ночи не спала, разгадывая загадки и предлагая по-настоящему дельные варианты решения. Ведьма, что вступила в Союз Сожжения и посвятила своё время помощи Другим, внеся действительно большой вклад в развитие конечной цели. Ведьма, чьё сердцебиение Веспер слышала даже на расстоянии и могла увидеть пульс, хаотично прыгающий на запястье.       Пятьдесят шесть…       Пятьдесят семь…       Перед Веспер стояла шпионка, посланная Ватиканом с одной только лишь настоящей целью: поспособствовать истреблению Других, подставить свой же вид и помочь церкви, наконец, взять верх в этой вечной борьбе за мнимое равенство. Шпионка, что с самого детства готовилась к выполнению своего навязанного предназначения и была готова на всё ради одобрения отца. Шпионка, что так нагло вторглась в уже давно небьющееся сердце Верховной, обрамляя его ложью, тайной и предательством.       Пятьдесят восемь…       Пятьдесят девять…       Перед Веспер стояла Нова: с дрожащими, желанными губами; с умышленно-размазанной по лицу помадой; с трепещущим перед старшей женщиной искренним сердцем, запятнанным навязанной ложью; с подгибающимися коленями и нервно-трясущимися руками в ожидании вердикта, который Верховная с секунды на секунду должна была объявить.       Но больше всего Веспер поражало лишь одно: в такой ужасающий, меняющий судьбы момент Нова перед ней стоит с открытым сердцем и закрытыми глазами. Она всецело доверяет нынешнему противнику и готова смириться с тем исходом, который он вынесет для неё. В руках старшей ведьмы вполне мог оказаться нож, и если бы она решила втолкнуть его в тело напротив, то ловчая приняла бы этот жест, позволяя себе истечь кровью, что льётся благодаря благоговейным рукам блондинки.       Шестьдесят.       Руки Веспер не сдвинулись с места.       Нова открыла глаза, позволяя накопившимся слезам стечь по сухим щекам. Она поджала губы, стараясь унять вырывающийся рёв, и смиренно кивнула в ответ на вынесенный смертный приговор. Ей всё стало понятно ещё на первой секунде, но внутри продолжал теплиться слабый огонёк надежды на несуществующую в этих стенах удачу, везение или милость. Веспер с настоящим, наконец то искренним сожалением заглянула в её горящие глаза, в сочувствии к ним обеим сузив брови к переносице.       — Хорошо, — вновь кивнула ведьма, — я обещала, что не буду оспаривать твоё решение, поэтому…       — Да пошла ты, — перебила её Верховная, снова прижимая к стене отчаянным поцелуем.       Она понятия не имела, зачем мучила обеих ту бесконечную минуту и почему всё же не смогла сдержаться, глядя на слёзы предательницы её дела, но не сердца. Сейчас она вталкивалась в рот Новы со всей своей могущественной силой, и её былая нежность пропала: Веспер сжала в своих руках рыжие волосы, оттягивая их назад, и настолько глубоко вжалась в тело напротив, что, казалось, им обеим вот-вот станет нечем дышать. Ловчая же схватывала каждый вдох своей Верховной, смело гуляя пальцами по телу ведьмы, чьё Присутствие уже не пугало, а всецело пожирало что внутри, что снаружи.       — Я тебя ненавижу, — сквозь поцелуй твердила Веспер, кусая раскрасневшиеся губы.       — Ты врёшь.       — Я знаю.       Отторгнувшись, старшая напугала младшую. Нова испугалась, что конец всё же настиг их кричащий, испепеляющий всё вокруг личный союз, но Веспер лишь спустила свою руку к раскрытой ладони рыжеволосой, ведя за собой. Подойдя к заправленной кровати, Верховная силой своего Присутствия откинула на неё Нову, чего та совершенно не испугалась. Наоборот, она была заинтригована, впечатлена и удивлена, ожидая дальнейших действий от женщины, что могла прямо сейчас либо всадить ей нож в кровоточащее сердце, либо раздавить всем своим весом и тем спектром эмоций, что таился в её грудине.       Следом забравшись на кровать, Веспер нависла над ловчей времени. Выжидающе оглядывая её, она пыталась прочитать на затемнённом лице мысли, что роились у ведьмы в голове.       — Сделай уже хоть что-нибудь, если это действительно наша первая и последняя ночь, — сказала Нова, разбивая два сердца одновременно.       — Чего ты хочешь? — искренне спрашивала Верховная, отчего-то стараясь исполнить желания девушки.       — Чтобы ты поцеловала меня, — честно отвечала та.       — Я уже сделала это, — слегка вопросительно утверждала блондинка, продолжая нависать над ведьмой.       — Ты думаешь, что мне хватило? — с неким удивлением поинтересовалась рыжеволосая, располагая на своих губах мимолётную улыбку, — я хочу тебя почувствовать. Руками, губами и телом. Я хочу узнать тебя, пока у меня есть такая возможность.       — Я могу её отобрать.       — Теперь я не позволю тебе это сделать, — утвердила Нова, после чего притянула женщину к своим губам, — сделай это.       А Веспер дразнила. Издевалась, будто бы наказывала за всю ту ложь и боль, что она принесла в и без того шаткий Союз Сожжения, но от себя не могла скрыть ту силу, с которой она хотела прильнуть к до сих пор красным губам с размазанной помадой.       Отбросив лишние мысли, Верховная дала себе волю и исполнила практически заветное желание ловчей, целуя в этот раз с былой нежностью, но огоньком страсти. В ней продолжала таиться боль, обида и злость, которая выливалась довольно необычным способом, но преобладающую часть эмоций сейчас занимал трепет, с которым она думала о поцелуях с Новой ранее. Сев на её бёдра, блондинка полностью посвятила себя ей: каждой клеточкой тела, каждой мыслью и движением губ она была поглощена в ловчую времени, влюблённость в которую в планы не входила. Ругать себя она будет позже: сейчас отдастся.       Нова раздевала её неспешно, наслаждаясь видом и ощущением под ладонями. Волосы Верховной, спадающие на лицо, приятно щекотали кожу, и ведьма без зазрения совести вдыхала их запах, запоминая этот тонкий шлейф навсегда. Они понятия не имели, что будет дальше, и сейчас это последнее, что хоть как-то затрагивало их души. Расцветая под долгожданными прикосновениями, девушки наполняли комнату чувствами, которые до этого тщательно, но тем не менее тщетно скрывали друг от друга. Они пропустили сквозь пальцы массу времени, которое не смогут наверстать в полной мере, поэтому сейчас, не расцепляя губы, кричали об упущенном в танце с жизнью и смертью.

***

      Проснувшись с лучами восходящего солнца, больше всего на свете Нова страшилась не обнаружить рядом с собой спящую Верховную ведьму. Открыв глаза, она долго смотрела в потолок и прислушивалась к звукам, одним из которых являлось спокойное дыхание рядом. Ловчая выдохнула, слабо улыбнувшись, и осторожно повернулась к женщине, наблюдая за её умиротворённым выражением лица: расслабленные губы, неуложенные волосы, вздымающиеся плечи и абсолютная нагота, от которой хотелось кричать в подушку. Раньше Нове казалось, что Веспер идеальна во всём, но теперь она в этом уверена: раскрылась вся её ведьмовская натура.       Не удержав свои порывы нежности, рыжеволосая потянулась и невесомо поцеловала ту в нос, отчего блондинка распахнула небесно-голубые глаза.       — Прости, — извинилась младшая, — я старалась не разбудить тебя.       — Кажется, у тебя не вышло, — с улыбкой протянула та, потягиваясь в тёплой постели.       Ловчая с благоговейным трепетом наблюдала за растянувшейся перед ней кошкой, которая совершенно не стеснялась своей обнажённости. Нова, тем временем, лежала под одеялом, скрывая своё тело от ярких солнечных лучей и любопытной пары глаз.       — Ты стесняешься меня? — удивлённо спросила Веспер, выглядя даже несколько обиженной, — ночью от твоего стеснения и следа не осталось.       — Я не стесняюсь! — начала оправдываться рыжая, — просто ночью было темно, а сейчас светло.       — И что? — с усмешкой продолжала допытываться Верховная, подперев голову рукой.       — Отстань, Веспер, — Нова, окончательно смутившись, отвернулась от женщины, продолжая укрываться тонким одеялом.       — Ну повернись, пожалуйста, — просила она, придвигаясь ближе, — если это действительно конец, то я хочу запомнить всю тебя.       У ловчей на мгновение остановилось сердце: заключённая в собственные грёзы и исполнение самых заветных мечт она вовсе забыла о обстоятельствах, в которых они обе находились.       — Нова… — теперь Верховная стала не грациозной независимой кошкой, а маленьким котёнком, прижавшимся к спине ведьмы в надежде почувствовать тепло, — не отворачивайся от меня хотя бы сейчас, — шептала она на ухо, отодвинув рыжие волосы.       Девушка поджала губы, вновь поворачиваясь к женщине. Веспер привстала, скидывая мешающую ткань с кровати и убеждаясь в том, что Нове действительно неловко.       — В чём дело? — напрямую спрашивала она, стараясь не смущать взглядом ещё пуще.       — Я… никогда не считала себя совершенной.       — Разве есть в этом мире хоть кто-то идеальный?       — Ты.       Верховная мягко улыбнулась и вернулась в ту же позу, что принимала раньше.       — У тебя очень красивое тело. Лучшее из всех, что мне удавалось видеть.       — Я сейчас вновь отвернусь, — с угрозой прозвучала ведьма, не зная, куда деть своё розовое лицо.       — Нет, — прервала её та, — не нужно.       Веспер мягким движением поднялась и оседлала бледные бёдра также, как ночью, а после прильнула к губам. Насытиться было невозможно, и чем дольше они продлевали это утро, тем глубже закапывали себя в бездонную яму чувств и безысходности. Тело Верховной было горячим и гладким, а её руки, что уже так привычно лежали на груди, были нежными и, отчасти, собственническими. Сейчас её действия не несли в себе похоть или животное желание, отчего каждое отдавалось под сердцем ноющей, но пока что приятной болью.       — Кто-нибудь из Союза знает? — всё-таки спросила об этом Нова, страшась заглянуть в глаза напротив.       — Нет.       — Почему ты никому не сказала? — удивлённо уточняла девушка.       — Потому что они бы не были к тебе столь терпимы, как я, — Веспер говорила открыто и честно, и Нова с каждой секундой влюблялась в эту женщину всё больше.       Она, сидящая на её бедрах так, будто бы это являлось их ежедневной рутиной, поглощала Нову полностью и целиком, не собираясь делиться даже кусочком. Без доли смущения или недовольства Верховная позволяла ловчей разглядывать своё обнажённое тело, задерживаться взглядом на груди, ключицах и этих невыносимо-идеальных складках на животе или боках. Веспер разрешала ей исследовать себя руками, запоминать расположение каждой родинки с осознанием того, что Нова, наверняка, никогда больше их не увидит. Это шепчущее молчание разливалось в сердцах невольной приятной агонией, и женщина позволила себе опустить взгляд, чтобы наконец рассмотреть тело Новы в утреннем свете.       Ради этого она слезла с её тела, внимательно огибая глазами каждый миллиметр бледной кожи. Этот момент запомнится на всю жизнь вне зависимости оттого, хотят они этого или нет: теперь их связывает тайна, интимная не оттого, что они предстали друг перед другом без одежды, а оттого, что позволили рассмотреть, выучить, потрогать и почувствовать.       — Веспер, я… — хотела что-то сказать Нова, но была нагло перебита чужими губами.       Верховная целовала отчаянно. Так, как умела целовать только она: забирая куски плоти себе и отдавая часть собственного тела, надрывно и нежно одновременно.       — Ничего не говори, — в этот раз просила она, после чего легла на спину, — сядь на меня.       Нова тотчас выполнила её просьбу, из-за интонации походившую на приказ, и внимала каждому вдоху и выдоху. Её сердце буквально кричало о том, насколько идеальной была эта женщина, а пульс выскакивал из-под кожи, выдавая громкое, но внутреннее благоговение.       — Поцелуй меня первая, — попросила та, — но знай, что этот поцелуй станет последним.       — Что? — переспросила рыжеволосая, пытаясь найти в услышанном иной смысл.       — Целуй меня, Нова, — в этот раз произнесённое действительно было приказом.       — Я не буду это делать, — отказалась ловчая, чей взгляд наполнился паникой.       Веспер вздохнула, закрывая глаза.       — Значит наш предыдущий поцелуй был заключительным.       Янтарные глаза наполнились слезами.       — Нет, — отрицала ведьма, — нет, это не так. Ещё рано, многие наверняка даже не проснулись ещё!       — Нова, нам в любом случае придётся это прекратить, — объясняла Верховная, но девушка не хотела её слушать.       — Замолчи, просто замолчи, — твердила она, — у нас ещё есть время. Я поцелую тебя, но ты пообещаешь мне, что это не в последний раз.       Веспер молчала, убивая Нову изнутри. Невыносимо было смотреть на это, невыносимо сидеть на этой женщине и понимать, что следующее прикосновение губ станет для них роковым.       — Вес, — шепнула она, — пожалуйста. Я не готова.       — К этому невозможно подготовиться, но мы обе понимаем, что это конец.       — Нет, — продолжала отрицать, — нет!       Ловчая прильнула к Верховной всем телом, накрывая её грудь своей. Выдыхая той в шею, слёзы сами капнули на светлые волосы. Нова обнимала её крепко и судорожно, чувствуя руки на своей оголённой спине.       — Дай нам хотя бы полчаса, — умоляла рыжая, целуя ключицу женщины.       — Моя милая ловчая времени… — лишь прошептала она в ответ, надеясь на понимание невозможности выполнения просьбы.       — Веспер… — не скрывая рыдала она, ненавидя себя за свою глупость.       — Поцелуй меня, Нова, — продолжала просить Верховная, — иначе я встану и уйду.       Рыжеволосая вытерла скатившиеся слёзы, приняв сидячее положение. Она стеклянными глазами оглядела светлое лицо напротив, а после остановилась на небесно-голубых зрачках, что смотрели прямо на неё. В их взгляде друг на друга читалось многое, но самой яркой тенью в них расположилось вязкое, тянучее и безысходное отчаяние.       — Помни, что этот поцелуй станет последним.       Губы Новы дрожали, когда она приближалась к лицу Веспер. В ней ледяной водой бушевал страх, желание боролось с нежеланием и весь этот вскипячённый коктейль нещадным вихрем обрушился на Верховную в их последнем поцелуе.       Она действовала неспеша, задерживая свой язык в своём же рту. Прикасаясь губами к губам напротив, девушка изучала и отчаянно запоминала каждую прожилку, текстуру и вкус этой чёртовой красной помады, которая до сих пор напоминала о себе остатками с прошедшей ночи. Нова слизывала её языком, чтобы после вторгнуться им в рот Веспер и почувствовать её настоящий вкус. Медленно, тщательно двигаясь, ловчая роняла слёзы на лицо Верховной, оттягивала её губы своими зубами, после чего вновь прикасалась к ним языком. Казалось, что этот поцелуй длится уже несколько десятков минут, но ни одна, ни вторая не могли и не хотели друг от друга отпрянуть.       Он был наполнен внутренними криками, слезами, истериками и самой неподдельной искренностью, которая существует на свете. Каждая мысль была подарена только ей, каждое движение, каждый выдох и вдох совершался для неё, и закончить происходящее было равносильно гибели. Нова почувствовала себя привинченной к искусанным губам, на неё были добровольно надеты кандалы, от которых она могла, но не собиралась избавляться. Этот поцелуй станет напоминанием о том, что отныне и навсегда она принадлежит Верховной ведьме, которая несколько минут назад поставила её перед выбором без выбора.       «Поцелуй меня, иначе я уйду.

А если не поцелую?

      Я всё равно уйду, Нова».       Медленно, нехотя и болезненно отпрянув, ловчая увидела на лице своей Верховной слёзы, что стремительно скатывались по вискам. Она впервые увидела то, как Веспер плачет, и прильнула к её груди в тщетной попытке почувствовать эту женщину вновь, впечатать в своё тело и память её образ, запах, прикосновения и вкус.       — Вставай, Нова, — привычным холодным тоном сказала ведьма, — нам пора.       Ловчая встала с разгорячённого, дрожащего тела, надевая на себя свежую одежду. Справившись с этой задачей неожиданно быстро, она старалась не смотреть на блондинку, так как сердце и без того нещадно истекало кровью и побуждало на многие необдуманные поступки. Но когда Веспер встала перед зеркалом, расчёсывая свои волосы, Нова не смогла спрятать свой взгляд в другой конец комнаты, наблюдая за элегантным, будто бы забывшим обо всём отражении.       Глаза, до этого наполненные нескончаемым отчаянием, в мгновение затмились злостью и непримиримостью, огромным желанием накричать, отчитать и выбросить из головы всё произошедшее. Ловчая испугалась собственных противоречивых эмоций, которые вызывала лишь одна невыносимая ведьма.       — Я не люблю тебя, — вслух сказала Нова в попытке убедить в этом саму себя.       — Ты врёшь, — без сомнений ответила Веспер.       — Я знаю.