Another version of me

Искорка всегда любила выступать на сцене. Быть в самом центре внимания, когда все взгляды обращены в твою сторону — это то, ради чего она выступала. Люди приходят на представление, когда хотят отвлечься от привычности, чтобы погрузиться в ту жизнь, в которой нет места обидам. Искорка жила ради забавы, ведь какая разница насколько другим больно, если твое сердце наполняется безграничной радостью? Но на Пенаконии было невообразимо скучно, настолько, что уныние, спрятанное где-то в глубине души, давало о себе знать. В какой-то степени Мир Грез — все та же сцена, где каждый играет не свою жизнь. Тот, кто несчастлив, тот, кто хочет позабыть о своих проблемах, находит умиротворение во Сне.  Но рано или поздно, даже самое яркое представление заканчивается. И Искорка знает, что когда-нибудь сладким грезам настанет конец. Настанет переломный момент, когда придется вернуться к привычной жизни. Но сможет ли тот, кто уже вкусил столь прекрасный сон, смириться с тем, что он окончен? Искорке бы хотелось посмотреть на то, как разочарование проявляется на чужом лице, как злость и обида захлестывают разум. Все-таки люди — слишком интересные существа. У каждого есть своя история, свои обиды, свои радости. Все это казалось слишком интересным. Искорка любила смотреть на несчастных людей, она забавлялась, когда понимала, насколько же им хуже, чем ей. Искорка видела слишком много разбитых людей и на фоне этого её собственная жизнь казалась намного приятнее. Только вот в мире Грез все были слишком счастливы. Они веселились, словно не знали о своих проблемах в реальности. Улыбки не спадали с их лиц, казалось, что люди стали просто куклами с одной единственной эмоцией: "Радость". Были ли они счастливы? Никто не знает. Но Искорка считала, что нет. Разве можно бежать от реальности, прячась в сладких грезах? Не дышит ли в затылок призрак прошлого? Искорку раздражали все эти люди на улицах, их лица были для нее как омерзительные гримасы. Хотелось подойти к кому-нибудь и спросить: "А почему ты здесь? А долго ли будешь убегать от реальности в этом месте?" Но она не подходила, она уже знала ответ: "Здесь намного лучше, чем в реальности!". Прогуливаясь по улочке, Недотёпа рассматривала товары, аккуратно выложенные на полочках. Её внимание привлек яркий, переливающийся на свету бисер. На фоне серой, неприметной лавки он выглядел по-особенному, даже как-то "вызывающе". Больше всего ей нравился красный цвет, издалека он напоминал кровь, вытекшую из тела. Было в этом цвете нечто "свое". То, что невозможно описать, можно лишь почувствовать. Искорка пошла дальше по улице. Остальные лавки были хоть и яркими и светящимися, но невыносимо скучными. Хотелось подойти к каждой из них и сказать: "Да это же полная безвкусица!". Искорка вздохнула, она любила красивые, яркие вещички, но здесь они казались какими-то не такими. Словно в них не было "жизни", они просто были яркими и все. Мимо пробежали какие-то дети, задорно смеясь. Они остановились у какого-то магазинчика с игрушками. "Ого! Посмотри какие красивые! Давай купим одну для папы!" — сказал ребенок помладше. "Давай лучше себе купим! Папа уже слишком взрослый для игрушек!" Искорка усмехнулась. "Быть слишком взрослым для чего-то" казалось ей дикостью. Если бы ей захотелось, она бы купила себе игрушки или проверила бы что будет, если кинуть петарду в ужасно скучный куст. Искорка всегда искала веселье, даже там, где его быть не должно. Разве можно быть слишком взрослым для забав? Недотепа шла дальше по улице, кажется, она перестала различать лавки между собой. Сплошные цветастые пятна, на которое уже было невыносимо смотреть. Ей показалось, что она уже проходила этот блистающий яркими цветами магазинчик, но обернулась и поняла, что ошиблась. Ее охватило чувство нереальности всего происходящего, казалось, что мир лишается фокуса. Уныние стало наполнять душу, чем больше она смотрела на чересчур яркие цвета Пенаконии, тем меньше она ощущала собственное "я". Искорке показалось, что на секунду ее лишили возможности двигаться, заставив лишь смотреть на одну лавку, а потом на другую, и так до бесконечности. Вдруг Искорка услышала пение, доносящееся откуда-то далеко. Словно не по своей воле, она пошла на звуки музыки, желая выбраться с этой проклятой улицы. Наконец Искорка дошла до источника звука. Люди окружили небольшую сцену, на которой выступала Зарянка. Искорка подняла взгляд на певицу, на секунду Недотепе показалось, словно на этой сцене сейчас выступала не Зарянка, а она, словно на неё люди смотрят с восторженными глазами. Какое-то непонятное ощущение кольнуло сердце. Былое состояние отошло на второй план, Искорка ощутила странный прилив радости в душе. Именно такой, как Зарянка, Недотепа мечтала стать в детстве. Каждую ночь она видела во сне большую сцену, освещенную разноцветными огнями. Этот сон повторялся из ночи в ночь и каждый раз становился все ярче. Огни сцены, восторженные люди — все это было там. И сейчас Искорка будто бы попала в этот сон, но на сцене была Зарянка. И хоть сейчас Недотепа совсем другая и её детская мечта рассеялась под грузом времени, ощущения довольства и удовлетворения заполнили душу. Появилось даже ощущение некоей "завершенности". После выступления Зарянку окружили фанаты, прося то автограф, то фотографию. А Искорка в приподнятом настроении пошла дальше по улице. Даже пестрые лавки стали выглядеть намного привлекательнее. Вскоре усталость от прогулки начала сказываться и Недотепа повернула назад. Она вновь прошла мимо той сцены. Вокруг не было ни души, словно без Зарянки эта улица потеряла всякий смысл. И Искорке неожиданно захотелось подняться на эту сцену. Эта мысль вмиг захватила её разум, и Искорка ощутила собственное бессилие перед своим желанием. Но на сцене уныние вновь стало наполнять душу. Отсутствие людей вокруг вызвало неприятные ощущения внутри. Искорке было бы намного радостнее, даже если бы на нее тыкали пальцем, задорно смеясь. Но вокруг никого не было.  Недотепа спустилась и еще раз огляделась. Вновь никого не было. Некая обида стала все больше разрастаться и Искорка пошла дальше, ускорив шаг. Ей казалось, что впервые за долгое время она ощутила какой-то странный стыд перед людьми, которых тут даже не было. Она вновь прошла мимо лавки с бисером. Казалось, что он стал блистать еще ярче, издали он стал напоминать маленькие драгоценные камни. Искорка решила купить немного, она не знала зачем, но тогда это казалось необходимостью. Это немного подняло её настроение, будто даже стало легче дышать. Мысли беспорядочно сменяли друг друга  и неожиданно в голове возник образ Зарянки. Искорка бы назвала её принцессой. Красивой, яркой, блистающей на сцене принцессой. Возможно, Искорка видела в ней свою не сбывшуюся детскую мечту.  А может Недотепе просто нравилось как Зарянка пела и как её голос отзывался у нее в голове. Но Искорка никогда не позволит этим странным чувствам выйти наружу. У нее есть свой путь, где нет места другим людям. Но в её сердце навсегда останется певица с Пенаконии, которая развеяла чувство опустошенности с её грязной души.  Утром Зарянка обнаружила на пороге небольшую красно-белую коробку, сияющую блестками. Внутри нее был букет роз, сплетенный из бисера, а рядом записка: "От Недотепы в маске" А Искорка была уже где-то далеко. Путь последователей Ахи долгий и трудный. Но лишь пройдя его, человек может познать истинное значение Радости. Она знает это, она знает, что дойдут до конца своего пути. Слишком много она уже лишилась, чтобы повернуть назад. Искорка обернулась, поблизости не было ни единой души. У Недотеп в Масках одна судьба — одиночество, даже в самом людном месте. И нигде им нет места. Словно изгои, они скитаются по галактике, желая стать хоть немного ближе к своему Божеству. Веселись так, словно тебе плевать на чужие судьбы. И пусть никто не узнает про твою одинокую душу. Познай Радость, пока другие ослеплены ненужными чувствами.  Искорка сжала в руках розу. Зарянке она подарила целый букет, а себе взяла лишь маленький цветок. Но даже эта крохотная вещица стала прекрасным напоминанием о несбыточной мечте.  Недотепа взглянула в небо, словно там был сам Эон Радости.  "Да простит меня Аха за эту минутную слабость" И она пошла дальше. Познавать истинную Радость.