Это правда конец?

«Это правда конец?»       Мысли крутятся в голове ураганом. Подумать о чем-то другом просто невозможно. Перед глазами всё расплывается то ли от слёз, то ли от головокружения. Хотя, возможно, это просто медленная, мучительная смерть, после которой от него не останется ни следа. И он готов на эту смерть, лишь бы возлюбленный был жив.       Во время той битвы с котом, когда они с Ёнджуном были на грани смерти, их смогли спасти друзья. Однако после нее Джун начал вести себя очень странно. Он всё хуже мог контролировать свои эмоции и чаще выходил из себя, а также усталость и сонливость постоянно преследовали его. Остальные участники группы тоже заметили изменения в поведении хёна, но списали это на стресс после тяжелого боя, говоря, что через месяц-другой пройдет. Ох, если бы это правда было так…       Однако даже через полгода состояние старшего не улучшилось. Всё время они разрабатывали план по спасению планеты от Дракона Конца. Ёнджун во время их очередного сбора выглядел очень хмурым, а после позвал Гю прогуляться, выбрав очень странное место — поле, находившееся очень далеко от города. На месте, куда Джун его привел, был чем-то красным вычерчен круг со звездой внутри, а на углах стояли медные чаши, внутри которых стояли алые свечи и кусочки кварца. — Ёнджун? Что. что это такое? И зачем ты привел меня сюда?, — произнес тогда Бомгю охрипшим голосом, крепко держа того за руку, и встал рядом с кругом. Джун на это лишь грустно улыбнулся, глазами бегая по лицу напротив, словно пытаясь запомнить все детали. Как будто после этой прогулки они вернутся домой не вместе, как будто старшего больше не будет, как будто… — Гю-я… — начинает тот обречённо, отводя взгляд от чужого лица вниз, из-за чего становится похожим на грустного нашкодившего котенка, — я нашёл способ спасти нас, но этот способ очень. специфичный. Нужно принести в жертву свои способности с помощью особого ритуала, — слова даются ему с трудом, видно, как он нервничает, чуть ли не в кровь кусая губы, и спустя несколько минут всё же с собравшись с силами Ёнджун со вздохом продолжает, — однако есть шанс печального исхода. Бомгю обхватывает руками его щеки, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ёнджун-а… — не найдя слов для поддержки, он притягивает парня к себе и крепко обнимает, заставляя того сделать то же самое и тянет вниз, опускаясь вместе с ним на землю. Зарываясь пальцами в чужие волосы, пытается немного успокоить парня, чтобы прерывистое из-за сильных переживаний дыхание стало хоть немного спокойнее. И Ёнджун, умиротворенный лаской, на пару минут забывает зачем он здесь, пока младший не окликает его уже второй раз. — Ёнджун-и, посмотри на меня пожалуйста, — простит тот. И старший повинуется, снова устремляя свой взгляд в глаза напротив, наклоняет голову, показывая, что он готов слушать, — Ты ведь будешь в порядке? , — повторяет Гю чуть громче, но, не дождавшись ответа, начинает говорить сам. — Чхве Ёнджун, ты же знаешь насколько ты дорог нам. Мы всей командой множество раз говорили об этом, а также о том, что мы должны преодолеть все трудности вместе. Если тебе наплевать на себя, то подумай хотя бы о мемберах, да обо мне в конце концов. Я… очень люблю тебя. Влюбился еще с первой нашей встречи, а сейчас являешься для меня всем. Я очень благодарен судьбе за то, что мы с тобой встретились, ведь, как мне кажется, без тебя моя жизнь была бы в разы хуже. Ты ведь мой человек, помнишь? Мы говорили об этом в шутку, но… все наши разговоры о любви ради забавы никогда ею не являлись. По крайней мере, для меня. А теперь ответь на мой вопрос: Каков шанс печального исхода при проведении ритуала? — Ноль целых, пять десятых процентов, — с каменной уверенностью в голосе произносит Ёнджун, после чего Бомгю с облегчением выдыхает и расслабляется. А у старшего в голове крутится лишь одна мысль. Контролируй эмоции. Гю знает это слишком хорошо, поэтому любая неуверенность сможет быстро распознаться им и он не даст закончить дело, сказав, что лучше для начала обговорить всё с ребятами и уже вместе они придумают другой способ для спасения мира от катастрофы.       Возможно, он будет намного труднее, но «зато все будут живы».       Поэтому, не желая медлить, Ёнджун резко поднимается на ноги, поднимая за собой друга, и заходит в круг. Взяв нож, лежащий в центре, в руку, он заносит его над ладонью для пореза, но резко останавливается, и, подумав о чем-то несколько секунд, всё же проводит по ладони, подставив руку над чашей.       Вдруг по линии вверх устремляется огромная полупрозрачная магическая стена, а Ёнджун, решившись, поднимает глаза, из которых сразу же начинают течь слезы, и смотрит в чужие, такие же мокрые, напротив. — Гю-я, ты — моя любовь. Я тоже влюбился в тебя с первого нашего знакомства. Особенно меня поразили твои глаза, они невероятны. Прости, что я боялся тебе сказать об этом. Прости, за шуточные разговоры о любви. Прости за то, что не осмелился признаться раньше… Из-за моей трусости мы потеряли столько времени, когда уже давно могли быть счастливы друг с другом. Ну а сейчас… береги себя, пожалуйста, и будь счастлив, но уже не со мной, ведь шансов выжить у меня нет. — резко сжав руку в кулак, чтобы кровь текла быстрее, он закрывает глаза и начинает еле слышно читать текст ритуала, после чего стена становится черной и очень плотной, и рассмотреть в ней что-то уже не удается. — Ёнджун! Ёнджун! Ты слышишь меня?! Эй, ответь! , — Бомгю, отойдя от шока, быстро подбегает к ней, начиная колотить руками, будто это может чем-то помочь. Слезы текут еще сильнее, когда он понимает, что Ёнджун соврал про проценты, ведь он ни за что не признается в своем решении пожертвовать собой ради других. Он никогда и никому не скажет о том, как ему тяжело, ведь он самый старший в группе, и, по его мнению, он должен решать все их проблемы один.       От этого осознания начинает сжиматься горло, из-за чего становится невозможно двшать. А Бомгю и не нужен воздух, ему нужен Ёнджун. Живой Ёнджун.       Воздух в легких заканчивается быстро. Так же как и силы на какие либо действия. Поэтому, когда Бомгю уже чуть ли не падает на ноги, барьер исчезает, открывая вид на лежащего на земле парня. Быстро подползя к нему, Гю первым делом ощупывает пульс, смотря в закрытые глаза, и ужасается. — Нет… нет, нет, нет, ни за что, — осипшим голосом тараторит он, снова переходя на крик, — Нет! Как ты мог?! Ты же!.. Ты!.. Не оставляй меня, пожалуйста, Ёнджун. Не надо так! , — от усталости из-за пережитых эмоций Бомгю валится на землю рядом, сворачиваясь калачиком у головы Ёнджуна. Он сверлит взглядом его бездыханное тело, не в силах поверить в произошеднее, пока не слышит крики друзей, а затем не видит, как они, запыхавшиеся, падают радом с телом их хёна и начинают что-то спрашивать. Но Бомгю их уже не слышит. Он попадает в свой мир. В тот, где они с Ёнджуном будут счастливы вместе.