Моя звёздочка, я с тобой

«Надо поторопиться, держатся пока ноги,

Я маленький, как принц — ты принцесса, как Мононоке,

Пахнешь, как аммиак, а в горле моём комок

Не гасят пока маяк, я шёл по нему, как мог.

Птица, лети на юг, неси вести до берегов,

Моя звёздочка, я с тобой, мы — созвездие дураков».

- «Черное сердце» by МУККА & Pyrokinesis

      — Путешественник, пойдем! — голос Паймон раздался где-то за спиной, как всегда бодрый, громкий, горящий неунывающим оптимизмом. И Итэр всегда вставал и шел, каждый чертов раз после очередной оборвавшейся зацепки, каждый раз, когда они упирались в тупик и возвращались в начало — снова этот голос, призывающий идти вперед, и он пытался найти в себе на это силы.       Но сейчас их уже не осталось. Прошло столько лет, столько городов пройдено и столько людей, встреченных на пути, но все без толку, все одинаковое и бесполезное, все всегда ведет к чему-то, что имеет огромное значение для всех, кроме него самого.       Белый цветок в его руках легко дрожал, как и пальцы, что его держали. Сколько так еще будет продолжаться? Сколько тысяч миль придется пройти, чтобы хотя бы увидеть твой силуэт?       — Люмин… — прошептал он, и звук этого имени был единственным, что имело для него значение в этом проклятом чужом мире. Но больше сказать он ничего не смог. Он уже столько раз обращался к своей сестре, разговаривал так, будто она была рядом, будто это могло хоть как-то заполнить пустоту в сердце, но в ответ ему всегда была тишина, а оторванные от сердца слова всегда растворялись в темноте, заполненной одиночеством.       Позади него еще догорал костер, но он сидел спиной к нему, смотря вдаль черной глади озера. Летними ночами было тепло, но его продолжало знобить.       Столько слов уже было сказано. Но теперь все, что он осмеливался произнести, было лишь ее имя.       — Люмин… — голос дрогнул и затих, а по щеке тонкой струйкой стекла собравшаяся в глазах влага.       «Я не знаю, сколько еще я выдержу. Сестра, у меня просто не осталось сил. Пожалуйста, скажи… как мне тебя найти…»       — Ну ты идешь? Паймон хочет на фестиваль!       Он уже так устал. Но надо продолжать идти. Пока ноги способны удержать его, он будет идти. Он должен.       — Конечно, я уже готов! Я думал, ты все еще доедаешь мой овощной суп, — Итэр быстро вытер слезы, вставая и улыбаясь широко, чтобы ком в горле перестал его душить.       — Эй! Паймон не настолько прожорливая! Просто ты мало приготовил! — летающая малышка снова начала яро возмущаться, и Итэр, легко ей улыбнувшись, забросил на спину сумку.       — Пошли, опоздаем на фестиваль, — он привычно потрепал ее по голове и направился в сторону прочь из леса, продолжая слушать недовольное, но вряд ли искреннее ворчание.       Всего лишь еще один фестиваль. Так хочется рвануться вперед и исчезнуть отсюда, сразу отправиться куда-то туда, где найдутся наконец все ответы — но такого места просто не существовало. И Итэр боялся, что ему суждено провести всю жизнь, так его и не найдя.       В пальцах он крепче сжал стебель белого цветка. Еще есть шанс. Завтра он отправится на поиски оставшихся частей пророчества, разгадает шифр, встретится с настоящим Архонтом Фонтейна и вот тогда… тогда, возможно, она скажет что-то, что приведет его…       …в еще один тупик…       Сколько еще он выдержит?..       — Люмин! Люмин!       — Итэр! — белокурая девочка развернулась к нему, держа в руках две шпажки с жареной рыбой, и от исходящего от нее запаха рот наполнялся слюной.       — Смотри, еще две поймал! — ее брат-близнец шел к костру, гордо держа в руке две трепыхающиеся рыбешки, и глаза его сияли таким счастьем, будто не было в этом мире ничего важнее этой рыбы.       — Ты молодец… Осторожно! — Люмин только ахнула, как ее брат, не дойдя пары шагов, зацепился носком сапога за торчащий из земли корень и полетел вниз.       — Ай!       Девочка сочувственно поморщилась, не забыв убрать готовую рыбу подальше от поднявшейся пыли.       — Ну ты как обычно… Сколько же раз говорила смотреть под ноги?       — Прости, — проворчал тот, растирая ушибленное колено. — А, на, — опомнившись, он все же протянул ей пойманную рыбу.       Та уже была вся в пыли, но Люмин лишь легко шевельнула пальцами, и рыбу окутало золотое свечение.       — Эй! — возмутился Итэр. — Мы же договаривались, никакой магии на наших вечерах!       — Прости, — виновато потупилась она, но тут же улыбнулась. — Зато теперь рыба чистая!       Ее смех звонко раздался над потрескивающим костром, разгоняя собравшуюся вокруг темноту леса, и Итэр не заметил, как тоже начал улыбаться.       Ну как он мог на нее злиться. Она его вторая половинка. Единственная звезда, всегда сияющая рядом. Без нее этот мир был бы ужасно тусклым.       И он будет рядом с ней, что бы с ними ни случилось.       Всегда будет рядом. ***       — Не переживай, Архонт Натлана обязательно должна будет что-то знать. К тому же сможем здорово повеселиться, пока будем искать! Люди рассказывают, что она богиня соревнований и игр! А еще…       Итэр не слушал. Раньше он бы обязательно что-то ответил, как-нибудь подшутил бы над Паймон, чтобы поддержать ее, но сейчас выдавить из себя улыбку казалось ему непосильной задачей. Ему было стыдно перед Паймон, но она, к большому сожалению, уже начала к такому привыкать.       Вот и сейчас спустя еще несколько реплик она кинула на него последний грустный взгляд и замолчала.       Они долго шли в тишине, погруженный каждый в свои мысли. И с каждой минутой сердце у Итэра сжималось все сильнее.       «Какие же мы дураки. Сколько столетий провести вместе, чтобы в конце так нелепо потерять друг друга…»       Он проиграл. Дальше все будет так же. Он пройдет еще тысячу городов, и все равно будет в сотне тысяч миль от нее. Как будто бы он гоняется за рассветным туманом, что исчезает, стоит только загореться первым лучам.       «Прости. Я шел за тобой, как мог, но больше я не вынесу. Где бы ты ни была, я надеюсь, что ты не сдашься. Потому что я…»       Он остановился и на ослабевших ногах упал на колени.       «…я больше не могу».       Он зарылся руками в волосы, наклоняясь к земле. Ему хотелось сжаться в комок, спрятаться от всех этих мыслей, но они продолжали давить на него неподъемным грузом.       «Где бы ты ни была, я верю, ты со всем справишься. Ты сможешь пройти свой путь в одиночку. Но я без тебя не могу».       Слезы начали литься из глаз и горло будто сдавили веревкой, не давая произнести ни слова.       Каждый день он думал о ней. Где бы он ни оказался, он думал о том, что сейчас делает его сестра. Чем она занимается, о чем беспокоится? Пытается ли его найти?       Вспоминает ли, как и он, каждый вечер о том, как они когда-то проводили время вместе? Гуляли по побережью, болтая обо всем на свете и собирая всякий блестящий хлам? Прятались от дождя в лесу, потому что возвращаться домой было слишком скучно? Вместе смотрели на небо, считая звезды?..       Рыдания вырывались из горла рваными хрипами; слезы застилали все перед собой, обжигая глаза, без остановки стекая по щекам и падая на землю.       «Я думал, что я верну тебя, но ты просто исчезла. Я потерял тебя. Я обещал быть всегда рядом и все равно потерял тебя…»       — Люмин… — только и смог произнести Итэр, прежде чем горло снова сдавили слезы.       «Ты была моей единственной звездой…»       Солнце уже клонилось к закату. Итэр безучастно смотрел на огонь перед собой, уже не думая ни о чем, не замечая даже взглядов Паймон, которые та украдкой кидала на него, чувствуя необъяснимую вину за то, что ничем не может помочь.       — Ты… — начала она, осторожно нарушив давящую тишину, — если хочешь, ты можешь идти дальше один.       Услышав такое, Итэр внезапно поднял голову, чтобы убедиться в том, что ему не послышалось. Паймон, по обыкновению, висела в полуметре над землей, казалось, опираясь на что-то осязаемое в воздухе, и внимательно смотрела на костер перед собой.       — Что? — переспросил парень, но голос вышел хриплым. — Нет, Паймон, что ты такое…       Он даже выдавил из себя легкую улыбку. Она так отчаянно хотела его подбодрить, но ведь это все совсем не ее проблемы.       — Нет, все в порядке. Паймон не ребенок, который нуждается в опеке. Нам пришло время пойти разными дорогами.       Она подняла на него взгляд, и Итэр вдруг понял, что она и впрямь все решила. Сама.       — Ты не найдешь ее в Натлане, ты это понимаешь. Со всеми Архонтами произошло что-то, что не позволяет им помнить или рассказывать о прошлом Тейвата, и вряд ли в этот раз будет по-другому. Тебе нужно отправиться в Бездну. Там ты найдешь ответы. Не теряй больше времени на это бессмысленное путешествие.       Что-то вдруг дрогнуло у него в сердце. Нет, это была не грусть — надежда, что, возможно, на самом деле еще не все потеряно.       Вести Паймон в Бездну будет опасно, но она права — это единственное место, которое может дать ему ответы.       Они просидели без сна до рассвета, невольно разговорившись, начав обсуждать и прошедшее путешествие, и возможное будущее. Теперь Итэр не боялся о нем говорить. Теперь, он понял, у него есть друг, который никогда его не оставит. И когда он найдет сестру, они с Паймон обязательно встретятся снова.       — Путешественник, — окликнула она, и Итэр, закинув сумку на плечо, оглянулся на нее в последний раз. — Паймон будет ждать, когда снова встретится с тобой. И с ней тоже. ***       — А что насчет голубей? — спросила Люмин, свесив ноги с карниза и весело болтая ими в воздухе.       — Голубей? Это такие, которые с ушками и золотистые?       — Нет, дурень, — его сестра недовольно поджала губы и ткнула пальцем ему в лоб.       — Это даже не птицы. Неужели ты ни об одной летающей птице не слышал?       — С чего это птицы должны летать? Только мы можем покорять небо!       — В других мирах птицы летают, — наставительно и даже с какой-то долей разочарования ответила она.       — Ты слишком много читаешь о других мирах. Неужели задумала улизнуть отсюда? — Итэр придвинулся ближе и наигранно-хитро сузил на нее глаза.       — Во имя всей вселенной, Итэр, и оставить тебя одного?! — она засмеялась и потрепала брата по волосам. Тот отодвинулся, не прекращая улыбаться. — Ты моя вторая звездочка. Мы сильнее, когда держимся вместе.       Итэр поднял голову, смотря на пролетающих в небе белых птиц.       «Ты была права. Птицы и вправду летают», — он невольно улыбнулся от воспоминаний, чувствуя, как тепло становится на сердце.       Он найдет ее, чего бы ему это ни стоило. Сейчас он чувствовал — нет, он знал, что сможет ее найти.       Месяц в дороге пролетел незаметно. Он часто думал о Паймон, о том, как она обустроилась в Натлане, и действительно ли их соревнования разожгут в ней интерес. Хотя, это же Паймон. Даже бабочки разжигают в ней интерес.       До Снежной оставалась еще пара дней пути, а там он найдет способ узнать о том, как попасть в Бездну. Нужно лишь продолжать идти. ***       — Итэр?       На склоне с пожухлой травой вечером было холодно, и Итэр с головой укутался в теплую купленную у бродячего торговца шкуру. С наступлением темноты он уснул почти сразу — в последнее время он спал довольно крепко, но сейчас чей-то легкий голос внезапно пробился сквозь завесу сна.       — Итэр. Вставай.       Итэр. Это его имя. Кто-то зовет его по имени? Но это невозможно. Может быть, он все еще не до конца проснулся.       Приоткрыв один глаз, он нехотя выбрался из своего теплого укрытия.       Перед мутным взором угадывался какой-то светлый силуэт. На фоне звездного ночного неба он показался ему даже слишком светлым.       А потом он открыл глаза, и сердце его тут же застыло.       Эти светлые волосы. Белое короткое платье. Как это?..       — Люмин? — неуверенно спросил он.       Зрение еще не до конца прояснилось, но вот девушка подошла ближе и села напротив него.       Все его нутро будто парализовало холодом. Это в самом деле была она. Его сестра, она наклонилась к нему, но остановилась, побоявшись дотронуться.       — Итэр… — прошептала она, и он увидел, как глаза у нее заблестели от слез.       Не помня себя и не успев толком подумать, он протянул руки и крепко сжал ее в объятиях.       Он смотрел прямо перед собой, не пытаясь сдерживать собственные подступившие слезы и не до конца еще веря в происходящее.       Это была она. Его сестра. Сейчас, так крепко обнимавшая его в ответ, это была она, ее голос, ее родной запах, тепло, уже так давно им позабытое…       Он зажмурился и сильнее прижал ее к себе.       — Столько лет прошло… — тихо, сквозь сдерживаемый плач прошептала она, и Итэр буквально почувствовал, как разрывается его сердце.       — Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — начал он, стараясь говорить четко сквозь стоявший в горле ком. — Я думал, что навсегда потерял тебя. Мне так тебя не хватало, Люмин. Я так боялся…       И вот она, сквозь слезы и все еще не выпуская его из объятий, вдруг тихо рассмеялась.       — Как я могла оставить тебя одного? Я ведь уже говорила, — ответила Люмин, и Итэр уткнулся в ее плечо, зарыдав теперь в голос.       Они нескоро отстранились друг от друга, но когда Люмин наконец заглянула в его глаза, Итэр смог облегченно вздохнуть.       — Это правда ты… — голос его дрожал, как и пальцы, которые он протянул, чтобы осторожно коснуться ее лица. — Сестра, ты… Неужели все это закончилось? …Ты больше не уйдешь? — вдруг спросил он, и от наступившей паузы он почувствовал, как страх сковывает его сердце.       — Пожалуйста, Люмин, скажи, что ты не уйдешь. Теперь все будет хорошо. Мы снова вместе. Прошу тебя, останься со мной… — она продолжала смотреть на него блестящими глазами, и Итэр понял, что слезы снова подступают к его горлу. — Я больше не смогу идти без тебя…       — Итэр, пожалуйста, — ответила она, наконец собрав все свои силы. — Давай не будем говорить об этом. Давай пока не будем.       Она сжала его ладони на своем лице и улыбнулась, смотря ему в глаза.       — Я так счастлива увидеть тебя снова… Как прошло твое путешествие?       Сердце продолжало бешено биться в его груди, когда он смотрел, как в свете костра Люмин весело улыбалась, рассказывая об Архонте Ли Юэ. Итэр старался слушать, но этот стук, казалось, заглушал для него все звуки вокруг.       Но это ничего. Главное, что она рядом, снова рядом с ним и снова улыбается той лучезарной улыбкой, которую он уже столько лет мечтал увидеть.       Итэр до сих пор не мог поверить в это, но она правда сейчас здесь, и они рассказывают друг другу о Тейвате, об этом мире, смеются, смотрят друг на друга, и ему казалось, что он снова вернулся в одно из своих воспоминаний. Только сейчас это не было похоже на сон. Сейчас он был уверен, что все по-настоящему.       — Нет, со мной было то же самое, — ответил Итэр на ее рассказ, и они вместе засмеялись. — Серьезно, он ведет себя буквально как камень.       — Слушай, а ты помнишь, как когда-то тебе пришлось убирать камни с дороги? Мы шли по ущелью, кажется. И иначе дальше было не пройти.       — Во имя вселенной, Люмин! Ты тогда не помогла мне ни с одним и просто стояла, боясь запачкать платье, — ответил он с нарастающим возмущением в голосе. — А когда я закончил, что ты сказала?       Люмин уже громко рассмеялась, но Итэр все равно закончил:       — «Ой, смотри! Там сбоку тропинка, мы могли просто обойти по ней!» — передразнил он, слово в слово вспоминая тот момент, и девушка уже не сдержалась, хватаясь за живот и стирая слезы с глаз.       — Ох, Итэр, но ты так старательно трудился, — сквозь смех сказала она, — мне было жаль отвлекать тебя…       — Ты!..       Но когда он уже готов был сказать что-то задиристое в ответ, слова застряли в горле. Нет, разве он мог? Она была так счастлива сейчас перед ним.       — А Инадзума? — продолжил он, когда Люмин чуть отдышалась. — Ты добралась туда?       — Этот далекий остров? Ох, как же мне не хотелось плыть через весь океан… Путь занял несколько недель, это был сущий кошмар.       — О да, ты всегда ненавидела корабли, — улыбнулся Итэр, закидывая в рот одну из ягод, которые он достал им из сумки. — В детстве ты всегда убегала, стоило тебе заметить, что в порт причаливает корабль. Боялась, что я предложу пробраться туда, и тебе придется согласиться.       — Так ты знал? — искренне удивилась его сестра.       — Конечно! Ты с таких искренним ужасом смотрела на них, что меня так и распирало потащить тебя на один из них. Шутки ради.       — Ох, небеса… — она быстро проглотила остатки ягод и вздрогнула. — Что ж, я рада, что ты сжалился надо мной.       — Весь путь до Инадзумы я думал о тебе, — сказал парень, опустив голову и перебирая ягоды пальцами. — И все это время… Я всегда думал, как же ты сейчас. Все ли с тобой было хорошо…       Повисло долгое молчание, нарушаемое лишь треском костра. А потом Люмин тихо спросила:       — Ты… Ты помнишь что-нибудь из того дня? — она подняла на него голову, и Итэр сильнее сжал пальцы.       — Я помню… помню, что все было в огне, — начал он, и ужасные воспоминания одно за другим начали всплывать в памяти. — Помню, как пытался помочь тебе вытащить кого-то из-под обломков.       Оба замолчали, когда картинка тех событий снова появилась у них перед глазами. Они смогли разобрать тогда обломки, но… вытащили лишь безжизненное тело.       — Все небо словно окрасилось красным. Вокруг была неразбериха, мы пытались эвакуировать жителей, но…       — А потом? — не выдержав воспоминаний, оборвала Люмин.       Он поднял голову и посмотрел на нее.       — Ничего. После этого я очнулся на берегу и увидел Паймон, словно все случившееся было лишь жутким сном.       — Не было, — тихо ответила его сестра и наконец отвела взгляд.       — Верно. Не было.       Они молчали долгое время, но в этом молчании оба словно делили между собой одну общую боль, которая годами грызла их изнутри.       — Давай прогуляемся, — Люмин наконец встала и потянулась, разминая мышцы. — Хочу еще немного полюбоваться Тейватом.       — Что значит «еще немного»? — Итэр поднялся следом, стараясь скрыть возникшую тревогу, но Люмин ему только улыбнулась.       — Пойдем.       До рассвета они гуляли по пустынным равнинам, высматривая в темноте не спящих животных, собирая красивые растения и смотря на чистое ночное небо. Оказалось, Люмин отлично разбирается в флоре и фауне этих мест. А еще научилась отлично плести венки.       Итэр улыбнулся. Раньше ей этого не удавалось.       Ему пришлось отдать ей свою единственную теплую накидку, потому что спустя пару часов прогулки по промерзлой земле Люмин начала заметно дрожать. Но Итэр не чувствовал холода. Ему было не важно, что происходит вокруг — до тех пор, пока его сестра была рядом, он продолжал чувствовать тепло.       Первые лучи восходящего солнца коснулись земли, пока Люмин перебирала собранные цветы в красивый букет.       — Ну вот, получилось просто прекрасно, — наконец заключила она, оглядывая проделанную работу.       Итэр хмыкнул.       — Это уже третий букет. Что ты прикажешь дальше с ними делать? Таскать с собой, пока не увянут?       Люмин обернулась к нему, и, пусть она и улыбалась, теперь Итэр смог разглядеть у нее в глазах спрятанную печаль.       — Дурак, конечно нет, — ответила она тем наставительным тоном, по которому Итэр все это время так скучал. — Но тебе будет достаточно носить с собой только один цветок, — парень непонимающе склонил голову, пока его сестра отложила букет в сторону и потянулась к цветам, заплетенных в своих волосах.       — Это интейват, — пояснила она, протягивая ему нежно-голубой цветок. Итэр взял его, бережно касаясь лепестков, но вдруг понял, что они были застывшими и холодными, словно мертвый камень. — Когда-то в Каэнри’ах их были целые поля… Они были единственным, что появилось в этом мире без ее ведома, и потому Каэнри’ах была уничтожена. Эти цветы — единственное в этом мире, что имеет для нас значение.       — Кто «она»? О чем ты? — тревога начала нарастать у него в груди. Эта беспечная ночь стала подходить к концу, и Итэр чувствовал нутром, что пусть это и не было сном, но с первыми лучами солнца все закончится.       Люмин не ответила на его вопросы, и продолжила, говоря все с той же грустной улыбкой.       — Говорят, что когда ты возвращаешь интейват домой, его лепестки в последний раз становятся мягкими… А потом он обращается в пыль, — она отвела взгляд от цветка в его руках и посмотрела на него.       Итэр чувствовал ее взгляд, но просто не мог заставить себя поднять голову. Что-то внутри говорило ему, что как только он увидит ее глаза, она скажет что-то, за чем действительно появилась здесь. А затем снова исчезнет.       Слезы сами собрались в глазах, когда он все-таки заставил себя посмотрела на нее.       Люмин не плакала. Она улыбалась, будто совсем ничего не изменилось, и отныне все будет хорошо.       Но они оба понимали, что это конец.       — Это мое обещание. Итэр, ты слышишь? Я обещаю тебе. Я освобожу нас и верну наш дом. И тогда, в конце нашего путешествия, мы вместе увидим целое поле этих цветов.       Он не смог ей ответить. Отчаяние сдавливало его сердце тисками, и сейчас он старался изо всех сил, лишь бы не отвести от нее взгляд. Лишь бы запомнить ее улыбку и блестящие золотые глаза. Запомнить, чтобы продержаться до тех пор, пока они не увидятся снова.       Позади Люмин, словно адская тень, рассекшая пространство надвое, появился портал Бездны. Она сделала шаг назад, не сводя с него взгляда, и наконец ее голос дрогнул:       — Я тебе обещаю.       Тень поглотила ее и бесследно растворилась в воздухе, не оставив после себя даже силуэта.       Итэр не шевелился. Слезы сами текли из глаз, но он не отводил взгляда от того места, где мгновение назад стояла его сестра, сильнее сжимая холодный цветок в руках. ***       Вести о том, что Натлан уничтожен, нагнали его только в столице Снежной. После исчезновения Люмин Итэр продолжал идти, решив во что бы то ни стало отыскать Каэнри’ах и то место, что было их настоящим домом. Он не знал, что именно собиралась делать его сестра, но, услышав об уничтожении огненной страны, без раздумий развернулся и направился туда.       Это была она. Без сомнений, это была Люмин.       И она начала действовать.       Когда вместе с Паймон Итэр только направлялся в Натлан, он почувствовал стоявшую там жару уже на границе с Фонтейном.       Сейчас же, пройдя почти половину всех земель Натлана, он не обнаружил ничего, кроме бесконечного холода.       Огненные реки опустели, обратившись пеплом. Ветер тихо задувал по пустынным территориям, и Итэр не смог найти ничего: ни одного намека на жизнь. Даже трава превратилась в безжизненную черную пыль.       В столице повсюду на улицах горами были выстланы трупы тех, кому не посчастливилось оказаться начисто стертыми с лица земли. За прошедший месяц они истлели почти до костей; гнилое мясо еще кое-где оставалось кусками, но пройдет время, и все это бессмысленно исчезнет.       В городе не было ни крыс, ни птиц-падальщиков, ни даже насекомых. Трупы лежали окутанные бесконечной тьмой и холодом, и души тех, кто погиб, навсегда останутся заперты здесь.       Подавив в сердце тревогу, Итэр направился дальше, в обратный путь по уже пройденной дороге, на этот раз встречая на пути только смерть.       «Надеюсь, Паймон успела сбежать».       Фонтейн ждала та же участь, что и Натлан. Безжизненная пустыня, разрушенные до основания дома, которые когда-то поражали своей красотой.       Сердце его болезненно сжалось, когда он проходил мимо остатков театра «Эпиклез». Теперь на его месте была лишь груда обломков, под которыми, он был уверен, погребены сотни трупов.       Фурина наверняка мертва. Земля вся шла трещинами, высушенная насквозь, и вряд ли дождь успел хотя бы коснуться ее. Неужели она смогла уничтожить даже Невилетта?       И остальные… тоже мертвы?       Итэр не хотел думать об этом, но лица всех встреченных им на пути продолжали появляться перед глазами.       Ризли, Шарлотта… Навия, она тоже? А что с Лини и Линетт? Может, хотя бы им удалось спастись…       При мысли о брате с сестрой, Итэр до боли сжал зубы.       «Нет, как же так…»       Он невольно подумал о том, как именно они погибли. Пытались ли они сбежать или остались здесь до конца? Наверняка второе. Наверняка Лини изо всех сил пытался защитить сестру, и в итоге… они умерли, оставшись друг с другом до конца.       Итэр поднял голову и мрачно посмотрел на горизонт, где из зеленых лесов в небо начинали подниматься черные столпы дыма.       — А знаешь, мне нравится этот мир, — сказала Люмин, задумчиво оглядывая сплетенные в темноте цветы. — Его животные, растения, моря, реки, пустыни… Я обошла весь Тейват, и ни разу не переставала восхищаться, насколько удивительны все эти места. Но больше всего… — она на секунду замолчала, стряхивая пыль с лепестков своего венка. Потом подняла на Итэра взгляд, и тот, до сих пор слушавший ее молча, остановился в нерешительности.       Его сестра как-то лукаво сощурилась, в два шага подошла к нему и, не успел парень вздрогнуть, как красивый сине-красный венок оказался на его голове.       — Больше всего я люблю его жителей, — Люмин улыбнулась, заботливо оглядывая брата, и Итэр почувствовал, как по телу разливается тепло. — Все, каждый из тех, кого я встречала, никогда не отказывал мне в помощи. Их души чисты, и пусть некоторые успели сбиться с пути, но в сердцах их остается добро… Я вижу это. Каждый божий раз.       Итэр смотрел в ее глаза и не мог от них оторваться. В них было столько искренности, столько чистоты и такая бесконечная любовь ко всему живому, что казалось еще немного, и это сияние разгонит собой всю сгустившуюся в ночи тьму.       И для него сияние в ее глазах всегда горело ярче любой звезды.       Весь регион Сумеру был в огне. Пожар с немыслимой скоростью распространялся по лесам, пожирая под собой все, заставляя птиц и животных в страхе покидать свой дом.       Пришлось бежать далеко в обход, чтобы обогнать стремительно растущее пламя, успеть добраться до Академии и найти Нахиду, пока не стало слишком поздно.       Но внезапно перед ним на пути мелькнула зеленая тень.       — Во имя Семерых Архонтов, не может быть! — знакомый голос неожиданно вернул Итэра в реальность, и он остановился.       — Мы все думали, она уничтожила тебя, — Тигнари появился перед ним, тяжело дыша, держа лук в правой руке и глядя со сдержанным удивлением в глазах.       — Что происходит? — спросил Итэр, хотя до последнего боялся услышать ответ друга.       — Твоя сестра, — все еще пытаясь отдышаться начал Тигнари. Его уши продолжали нервно дергаться, ловя тысячи новых звуков, наверняка уже слыша крики тех, кто погибает он рук армии Бездны. — Она уничтожила Фонтейн и Натлан, и теперь ее армия сжигает леса. Они уничтожают всех, не только людей. Всех животных, рыб, даже растения — после них остается лишь выжженая пустыня. Такое чувство, что она хочет…       — Уничтожить Тейват, — закончил Итэр и перевел на фенека взгляд. — Она хочет стереть всю жизнь с лица Тейвата.       Чуть помолчав, Тигнари мрачно кивнул.       — Сайно повел Коллеи и других жителей прочь из Сумеру. Нахида с оставшейся армией пытается защитить Академию, но если твоя сестра доберется туда…       «Они все умрут».       — Постой, — окликнул он собравшегося идти Тигнари. — Паймон, ты… Не видел ее?       — Паймон… — начал он, и сердце у Итэра тревожно сжалось. Но то, что фенек сказал дальше, вселило в него внезапную надежду. — Если бы не эта малышка, мы все уже были бы мертвы. Она предупредила Нахиду задолго до того, как был уничтожен Фонтейн: благодаря ей мы успели вывести всех жителей. Сейчас она должно быть уже на полпути к Ли Юэ.       Войско Бездны заполонило собой все видимое пространство: ее воины убивали любого, кто окажется на пути. Они убивали солдат Сумеру, едва ли получая сопротивление, но Итэр не посмел останавливаться, чтобы им помочь.       — Ты должен остановить ее! — крикнул ему Тигнари, пока они с боем пробивались к главным воротам Академии. Итэр проскользнул внутрь, оставляя его защищать вход. — Ты должен!       Отбивая очередной удар воина в черных доспехах, фенек подумал о том, успели ли Сайно и Коллеи пересечь границу.       «Прошу, Сайно. Защити ее», — и с яростным рычанием он кинулся на врага, впиваясь клыками в его открытую шею. ***       Глубоко в недрах Академии, в залах, в которых прежде стояла непоколебимая тишина, эхо теперь разрывалось звуками бушующей борьбы. Темные воины уничтожали солдат, продолжая неумолимо давить их числом; Нахида едва успевала отбрасывать их, но после они напирали уже с новой силой.       Борьба заглушала собой все звуки, но, вопреки логике, среди всего этого хаоса вдруг раздался звонкий стук каблуков.       Войско невольно расступилось перед ней, освобождая путь; Люмин шла, с мрачной решимостью смотря на преемницу Рукхадеваты, что когда-то помогла ей, и меч в ее руках переливался угрожающим блеском.       — Ты можешь убить меня, но тебе ни за что не уничтожить Тейват. Остальные Архонты уже собирают армию, и в этой битве ты будешь уничтожена.       Люмин не ответила. Она крепче сжала рукоять меча и одним движением вогнала его в сердце Архонта.       — Не-е-е-ет!!! — сверху раздался отчаянный крик, и только теперь, казалось, Люмин очнулась и подняла голову.       — Итэр… — неслышно проговорила она, опуская окровавленный меч. В стоящем полумраке никто не мог этого видеть, но глубине ее глаз отразилась бесконечная боль.       — Ты пришел так рано… — тихо сказала Люмин, когда ее брат оказался рядом и в одно мгновение обнажил меч. — Я верну нас домой, но… я хотела успеть, я… так не хотела оставлять на тебя столько страданий.       Меч дрогнул у него в руках, но он лишь обхватил его крепче и направил на сестру.       — Зачем ты это делаешь… Люмин… — он хотел продолжить, но голос его сорвался.       — Я… Я ведь обещала!.. — внезапно громко ответила его сестра и широко улыбнулась: вот только из глаз у нее вдруг бесконтрольно потекли слезы и она уже не смогла сдержать рыданий. — Итэр, я ведь обещала, я верну нас домой!       Она заплакала, продолжая смотреть ему в глаза, и Итэр просто не смог заставить себя двинуться с места.       «Я думала, что смогу», — мысли в ее голове, всегда сдерживаемые, всегда подчиненные одной цели, сейчас вдруг разом обрушились на нее, и от этого словно тысячи острых колей вонзились в сердце. — Но это так тяжело!.. Я поклялась… я дала обещание, что сделаю это… но… о, вселенная… Я так не хочу прощаться!..»       Слезы ручьями текли у нее по щекам, она рыдала, больше не пытаясь скрыть своих чувств, но…       «Я не думала, что это будет так больно…»       — Люмин! Пожалуйста, Люмин, скажи мне, что происходит, и мы вместе справимся с этим. Прошу, я не могу этого вынести, дай мне тебе помочь! — Итэр закричал, сквозь растущую боль и тревогу, но стоило ему сделать лишь шаг в ее сторону, как Люмин внезапно сжала меч.       — Я обещала тебе, что верну нас домой! И я верю, что ты со всем справишься! — она говорила, пытаясь перебороть давившие голос слезы, и Итэр в беспокойстве сделал еще один шаг навстречу. Люмин подняла меч и… перехватила его обратным хватом. — Ведь ты мой единственный брат! — закончила она, улыбнувшись, и в следующий миг острое лезвие пронзило ее грудь.       — Люмин!!!!! — не помня себя от ужаса, Итэр кинулся к сестре, не устоявшей на ногах, и в последний момент подхватил ее ослабшее тело. Он выдернул меч, отчаянно прижимая руки к глубокой ране, но кровь не останавливалась, продолжая горячим потоком заливать собой белоснежную ткань.       — Итэр! — из последних сил она напрягла голос, чтобы утихомирить панику в глазах брата. — Послушай. Я нашла ответ. Нашла, но… — слова давались ей тяжело, но Люмин продолжала, не отводя от Итэра взгляда, — единственный способ разбить ее проклятье, это… пожертвовать жизнью другого.       В отчаянии и полной растерянности Итэр слушал ее тихий голос, и эти слова вдруг как ножом ударили его по сердцу.       — Я пыталась придумать другой путь… но времени уже не осталось. Я не успела. Но… — слеза скатилась с уголка ее глаза, дыхание стало тяжелее, но она все еще продолжала говорить, — …отныне мы всегда будем вместе. Я столько лет ходила по Тейвату, чтобы найти правду, и теперь… теперь ты тоже наконец узнаешь ее.       Последние слова она произнесла почти шепотом, но все еще слабо улыбалась, смотря Итэру в глаза.       — Люмин, нет… прошу тебя, только не это… — его голос оборвался, и он невольно опустил голову, стараясь скрыть слезы. Он не заметил едва возникшего золотого свечения, окутавшего их обоих.       — Я всегда буду с тобой, Итэр, — слабо произнесла она, встречаясь с затуманенным слезами взглядом.       — Не уходи…       — Ведь ты моя вторая звездочка, — она улыбнулась в последний раз, прежде чем силы покинули ее и жизнь в блестящих глазах погасла.       До боли зажмурившись, Итэр склонился к ее телу, крепче прижимая его к себе руками, и лбом коснулся ее лба. Он еще мог почувствовать ее тепло, но с каждой секундой его становилось все меньше.       Когда наконец исчезли и его последние капли, тело в его руках внезапно распалось на тысячи золотых искр, и с давящей болью в груди Итэр сжал державшие пустоту пальцы.       — Путешественник! Ты… — Итэр не знал, сколько времени прошло, прежде чем голос Тигнари эхом раздался за его спиной. — Что произошло?..       Итэр не ответил. Мысли в его голове складывались стройным паззлом, в то время как его чувства превратились в беспорядочный хаос.       Он чувствовал крылья за своей спиной. Он помнил, что когда-то они поднимали его высоко в небо, но теперь он не мог заставить себя даже подняться с земли.       Давно потерянная сила кипела внутри него. Сила, способная разрушать миры и уничтожать богов по щелчку пальцев. Еще тогда, в самом начале, она смогла запечатать ее, но Люмин нашла способ снять это проклятье.       И теперь часть ее силы течет в его жилах.       — Путешественник?..       Наконец Итэр поднялся, стараясь унять бушующие внутри эмоции. Гнев, боль, обида, ненависть — все смешалось в нем одним запутанным клубком, и держать его в себе становилось все сложнее.       — Люмин… Она умерла, — наконец ответил он, до боли сжимая кулаки.       Тигнари замер, глядя на своего друга, но все инстинкты в его теле почему-то начали бить тревогу.       — Так значит… все закончилось?       Итэр промолчал, а потом все-таки поднял на него взгляд, и Тигнари в ужасе застыл.       Парень улыбался, сквозь давящую сердце боль, сквозь текущие по щекам слезы, и в глазах его застыло лишь глубокое отчаяние.       — Все только начинается… — ответил он, и Тигнари невольно попятился. — Вы все… Этот мир… Вам всем суждено умереть.       — Вот черт!.. — воскликнул тот, стрелой пустившись прочь, дальше от этого монстра, дальше от чувства, что заставляет в страхе прятаться от давящей неизмеримой силы. ***       — Мы с тобой те еще придурки, да? — Люмин как-то неловко почесала затылок, переводя на него взгляд.       — Ну-у… — протянул Итэр, оглядывая нанесенный ущерб и стараясь мыслить оптимистично, — если слегка подправить крышу, то вроде и не заметно…       Они смотрели на вдребезги разбитую лавку торговца, ненадолго отошедшего от своего места, в которую они случайно влетели, играя по воздуху в догонялки.       — Эй! Какого черта, опять вы! — раздался разгневанный голос, и брат с сестрой крупно вздрогнули, чтобы потом одновременно расправить крылья и рвануть прочь. — Куда… Люмин! Итэр! — прокричал мужчина, но тех уже и след простыл, и с тяжелым вздохом он лишь перевел усталый взгляд на разрушенную лавку. — Приспичило же небесам вручить силу сильнейших божеств… двум маленьким детям.       Итэр долго невидяще смотрел на цветок в своей руке, прежде чем наконец очнуться и снова бережно заплести его в волосы.       Сумеру был уничтожен. Ли Юэ, Инадзума… Армия Бездны продолжала свой марш, оставляя после себя лишь выжженные дотла земли и горы изувеченных трупов. Спустя невероятно долгое путешествие Итэр наконец-то вернулся в Монштадт: с армией чудищ против ничтожно слабой горстки людей.       — Ты ничем от нее не отличаешься, — сквозь сжатые зубы сказал Архонт Ветра, не обращая внимания на меч, приставленный к его горлу. — Мы помогли вам обоим, но и ты, и твоя сестра… закончили на стороне зла. Ты можешь уничтожить нас, но тебя будет ждать та же участь, что постигла ее.       Как бы он хотел обойтись без крови, но Архонтов, созданных ей, уничтожить могло лишь божественное оружие. Одним взмахом он рассек горло последнему из тех, кто когда-то помог ему двигаться дальше.       Но не успел он убрать меч, как сзади его окликнул до боли родной голос.       — Путешественник…       «Нет. Это выше моих сил, я…» — Итэр обернулся, встречаясь взглядом с большими и блестящими синими глазами.       — Паймон…       — Неужели, — всхлипнула она и впервые за все их время, проведенное вместе, медленно опустилась на землю, — неужели не было другого выхода?..       — Прости… только так… Только так я могу спасти всех.       Он не мог заставить себя дальше смотреть ей в глаза. А потому, спрятав в сторону окровавленный меч, он прошел мимо нее, так и не подняв головы.       — А что… что будет с нами? — окликнула она его прежде, чем парень смог уйти.       Собрав в себе последние силы, он снова обернулся, и на этот раз уже не отводил взгляда.       — Полагаю… вы станете свободны.       — Мы все умрем? — стараясь сдержать дрожь в голосе, спросила Паймон. — От рук этих ужасных чудовищ?..       Итэр не ответил, но внутри него плескалось столько боли и жалости, что Паймон поняла ответ без слов.       — Тогда… можно тогда я попрошу… — сдерживая растущий страх, она продолжала смотреть прямо на него. — Если мне суждено умереть… Можно я умру от твоей руки?..       Услышав это, Итэр вздрогнул, а грудь ему будто сдавило тисками. Паймон впервые обратилась к нему от первого лица.       — Пожалуйста… Я хочу, чтобы это был ты.       Боль язвой расползалась внутри, и он с трудом выставил перед собой руку. Он не должен этого чувствовать. Он знал, что это все лишь иллюзия, фальшивка… Но его чувства были настоящими.       — Путешественник, — окликнула она в последний раз, не обращая внимания на золотое свечение на его ладони, которое постепенно становилось ярче. — Спасибо за то, что спас Паймон.       Итэр слабо шевельнул пальцами, и Паймон распалась мириадами блестящих частиц. ***       Он никогда не виделся с Архонтом Льда. Он почти ничего о ней не слышал, потому что даже в Снежной люди не привыкли болтать.       Сейчас, сидя напротив нее, вопреки собственной божественной силе, он чувствовал перед ней трепет, сравнимый с тем, что чувствует маленький ребенок перед своей матерью.       — Я знала правду, — говорила она, в задумчивости касаясь пальцами губ. Итэр слушал ее, отложив меч в сторону. — Я была той, кто сказала Люмин искать ответы в погибшей Каэнри’ах.       — И там она нашла путь домой.       — Да, — согласно кивнула Царица. — Одинокий белый цветок, чудом переживший разрушительное бедствие. Единственное, что оказалось реальным в этом мире.       Она хмыкнула в разочаровании, но в нем сейчас угадывалось уже давнее смирение.       — Цветок из твоего мира. Настоящего мира, который так бесцеремонно у нас отняли, — она наконец подняла на него взгляд, и Итэр увидел в стеклянных голубых глазах хорошо спрятанную печаль.       — Нелегко тебе пришлось, да? Теперь только тебе по силам освободить нас. Правда, не могу сказать, что хочу этого, — она вдруг улыбнулась. — Я знала, что этот день настанет, но даже теперь продолжаю бояться. Я почему-то привыкла к этой жизни…       Итэр медленно взял в руки меч, поднимаясь. Время пришло.       — Люмин была замечательной. Она любила этот мир почти так же, как свой собственный. — Архонт улыбнулась, подставляя шею под лезвие. — Но больше всех миров, даже вместе взятых — она любила тебя. Она много говорила о тебе, Итэр.       Грусть, отразившаяся в ее глазах, сейчас стала единственным, что спустя месяцы тронуло его уже уставшее сердце.       — Мне жаль, что судьба так жестоко обошлась с вами. ***       Со смерти Люмин прошел уже год. Ровно столько у него заняло уничтожение целого мира.       Селестия оказалась такой же пустышкой, как и все, бывшее под ней. Огромный золотой замок, парящий в небе — абсолютно пустой и холодный.       Но Итэр знал это. Сейчас он шел туда, где все наконец должно закончиться.       Светлый и большой зал, в котором не было ничего, кроме высокого трона.       Она сидела на нем, скрестив ноги, легко опираясь на подлокотник и двумя пальцами касаясь виска.       Белоснежные локоны волос, парящие в воздухе; красный хвост плаща, хранящий в себе звездное небо вероятно одной из порабощенных ею вселенных. И золотые глаза, смотрящие на него сверху вниз вместе со снисходительной улыбкой на лице.       — Малыш… — протянула она, и ее звонкий голос эхом пронесся по пустому залу. — Ну и шуму же ты навел там внизу. Понравилось убивать своих друзей?       — Без этой иллюзии ты больше ничего не сможешь, — проигнорировав ее слова, он сжал в своих руках меч, чувствуя в нем всю тяжесть забранных им жизней. Он знал, что ни одна из них не была настоящей, но с каждым совершенным убийством что-то внутри него все равно безвозвратно погибало.       — Ты правда так думаешь? Будь мне так важен Тейват, неужели я бы не спустилась его спасти? — богиня засмеялась, но Итэр не дрогнул.       — Ты разрушила наш дом. Убила миллионы и заточила их души в фальшивый мир, питаясь их силой, заставляя перерождаться снова и снова…       — Я отлично придумала, правда? И не забудь, что я заперла ваши силы. «Сильнейшие существа Эдема»… всего лишь дети. Неудивительно, что вы не смогли спасти свой собственный мир.       — Но теперь все иначе.       Весь этот путь был проделан ради этого момента. То долгое путешествие, что казалось нескончаемым, здесь и сейчас подойдет к своему концу.       Он не чувствовал страха. Не чувствовал злости, обиды или ненависти, все это время пожиравших его изнутри, словно черви.       В его глазах была только решимость.       Он сжал рукоять меча и рванулся вперед.       «Люмин…» — пронеслось в голове, пока яркое золотое свечение окутывало его от меча и до кончиков крыльев. Пространство вокруг в миг исказилось, покрываясь сеткой красных искрящихся дыр.       «Спасибо, что всегда была рядом». ***       — Эй, Итэр.       Родной голос мягко раздался перед ним, и Итэр открыл глаза.       — Почему мы никогда не бывали здесь раньше? Эти цветы и вправду так прекрасны.       Он сидел на траве, держа в руках нежно-голубой цветок, и смотрел, как тихо покачивались на ветру его лепестки.       — Ты только посмотри! Их здесь целое поле! Знаешь, если бы не это путешествие, мы бы и не подумали, что здесь может расти так много этих цветов, правда?       Теплое солнце освещало поле цветов, и казалось, что они тянутся повсюду до самого горизонта одним белоснежным морем. Но Итэр смотрел только на один.       — Ну брось. Неужели ты расстроился, что мой цветок испарился? Я ведь говорила, что он исчезнет. Это закономерный счастливый конец.       Он наконец поднял голову, посмотрев на пустое поле перед собой.       Здесь было так спокойно. Мир, который отныне навсегда останется под его защитой.       Небо над головой расстилалось глубокой синевой, и ни одно случайное облако не нарушало его умиротворенной красоты. Он уже позабыл, как завораживающе может выглядеть настоящее небо.       «Звезды сегодня будет видно отлично», — невольно пронеслось в голове. Но вряд ли он придет на них посмотреть.       — Ты права, Люмин, — сказал он, поднимая руки к волосам и осторожно вплетая в локоны нежный голубой цветок. — Эти цветы и вправду прекрасны.