Селфхарм

Белая ночь опустилась над городом, ветер гадает на юной листве… Никто не предаст значения бегущему против потока человеку, мало ли какие мысли он преследует. А может какие мысли преследуют ЕГО? Никто не обратит внимания на человека, бегущего против толпы, его слезы сольются с дождём. Его истошный крик заглушат чайки, что тучей нависают над забытом даже самим Богом пляже, отпугивая от этого немного мрачного места любых смельчаков. Никто не увидит, как тот упав на колени истошно закричит, не имея более сил тащить этот груз на себе. Никогда мир не узнает отчего же он кричал, заглушаемый чайками и насколько ему было тяжело в тот момент. Никто не поймет его боли, душевных стенаний и совсем недавно потухшего взгляда. Ну что ж, довольно лирического отступлений, пора бы приоткрыть завесу столь печальной тайны. Слёзы застилают глаза, в то время как капюшон закрывает лицо, дабы ни единая живая душонка не узрела моего полного краха. Бегу против толпы даже не удосуживаясь обратить внимания на тех, кого бессовестно и довольно грубо пихаю или даже сбиваю с ног из-за отчаяния: всё равно. Люди лишь недоуменно оборачиваются, некоторые только что выплевывают нелестные ругательства и дальше углубляются в мысли, пока я убегал от своих и лишь краем уха слышал о том, какой я хам и нахал. Хочется громко орать от отчаяния, словно умалишенный, лишь бы на душе перестали противно и до невозможности больно скрести кошки. Выбегаю за пределы города и не разбирая дороги несусь на давно покинутый и забытый Богом пляж. Он достаточно далеко, чтобы успеть промокнуть до нитки и пару раз больно упасть, сбив колени в кровь. Но меня это не пугает, поэтому, гонимый паникой прибегаю на пляж и истошно ору, всполошив чаек, начавшись беспокойно кричать в унисон со мной, глуша мой, полный болт и отчаяния, что уже давно затаились в моей душе и произрастали там словно колючие розы, делая больно при каждом вздохе. В то время дождь смывал соленые дорожки слез, пока океан успокаивающе шепчет, а чайки дико беснуются из-за человека, посмевшего потревожить их покой. Сорвав голос продолжаю безудержно рыдать, выпуская всё, что сидело так глубоко и так больно впивалось шипами, пока я боялся и не желал оголять ни перед кем свою и без того израненную душу. Наверное, со стороны это выглядит странно, или даже глупо, но никто не видит меня в столь уязвимый момент, за что я безумно благодарен одиночеству. Когда эмоций элементарно не осталось, наконец выдыхаю и поднимаюсь с колен, ощущая жжение от того, что стоял на песке с израненными в кровь коленями. Медленно плетусь домой: уставший от длительного бега, насквозь мокрый и полностью выжатый морально. Стараюсь зайти домой максимально тихо, не привлекая внимания, но ты, видимо, ждал и только я успел снять обувь, как ты уже стоишь возле и судя по всему уже всё понял, осталось лишь убедиться в своих догадках. Я думал, что слезы закончились, однако, как сильно я ошибался. Не встречая ни малейшего сопротивления аккуратно подходишь ближе и говоришь тихо, лишь бы не спугнуть — Ты никогда не убегал из дома в дождь. — И смотришь обезоруживая, заставляя сдаться и признать, что да, что-то случилось. — А ты всегда был таким проницательным? — Уже в слезах спрашиваю, зная, что да, всегда, зря только изводил себя, утаивая от тебя правду. Больше мы не разговариваем, ты лишь заключаешь меня в объятия, в то время как я судорожно вцепляюсь в твою домашнюю футболку и вновь даю волю слезам. Стояли мы так недолго, слёз, как уже было упомянуто совсем не осталось, а это те несчастные 20% воды, что остались во мне из 60 возможных. Ты заботливо относишь меня в ванную и отогреваешь в теплой, граничащей с горячей воде, после этого бережно обрабатывая многострадальные колени, пока я тихо ойкаю и шиплю от не самых приятных в моей жизни ощущений. После ванной даже не спрашивая, хочу ли я того или нет заставляешь совсем немного поесть и после несёшь в спальню, где в теплой и уютной постели накрываешь одеялом и обнимаешь, защищая от всего мира и забирая все страхи и переживания себе, оставляя меня с приятно пустой головой и теплом в душе. Под натиском недавних событий и приятными поглаживаниями тихо рассказываю всё, что так долго тревожило, пока ты внимательно слушаешь, не смея прерывать и после предлагаешь решение, которое я с радостью принимаю и наконец успокаиваюсь окончательно, а душу затапливает безграничной любовью к тебе, поэтому даже не стараясь сдерживать порыв нежности покрываю родное и такое любимое лицо поцелуями-бабочками, под тихий смех и ловлю на себе такой же влюбленный взгляд, за что я безумно благодарен тому, что не одинок…)