Любимый кот

      Клаус вновь лежит в своей кровати. Ночь, по телу бьёт судорга, на лбу холодный пот, и самое главное—ему страшно. Он глубоко вдохнул, как советовал когда-то кот. Паническая атакато такое дерьмо. Выдох. Боже, будь тут сейчас кот, рядышком, то и никакая паника прийти не смеет. Не накосячил бы ещё тогда Рейх..       А кот. А какой он, этот кот? Славный.. Самый лучший, самый рыжий. Нет, не рыжий. Огненный. Тёплый, такой же горячий и уютный, как его голос, серые, полные заботы глаза. Даже щетина у кота казалась мягкой шерстью.       Воспоминание лишь о внешности кота чуть успокоило немца. И без того бледная кожа стала выглядеть чуть живее, а белые, кудрявые волосы не въедаются в лоб от холодного пота. Вот только зелёные, хищные глаза продолжают дрожать, глядя в потолок, пульс бьёт по ушам, а сердце колотится, словно грозится выпрыгнуть из груди.. Надо продолжать вспоминать. Надо дышать.       Веснушки. На вечно загарелой, не свойственно аристократу, коже всегда были солнечные отметинки и большие ладони постоянно неуклиже от смущения пытались стереть тёплый летний поцелуй с парнишеской щеки. Люди не любят, когда коты поют. Но этого кота можно было слушать вечно. Не важно март, июль, или январь. Этот кот пел душевно, легко, ворожаще. Иногда хотелось плакать, а иногда раствориться в его голосе и стать ветром один лишь голос греет душу. Смех. Кот всегда задорно смеялся. Прекраснее н е найдётся животного на свете.       Клаус почти окончательно расслабился. Лёгкая одышка, румянец на щеках и улыбка. Сердце еле строкочет, мозг всё вспоминает голос котика, не свойственно коту, преданный характер. Эту доброту. Ничего. Скоро он вновь увидит своего любимого кота. За окном бомбят автоматы, люди бегают по офису Берлина, а русские уже поднимаются. Гитлер уже сбежал, Клауса не нашли. Ну ничего. Кот знает, где его искать.