Ебашь, Даня!

GSPD –О том, как девочка Алёна стала женщиной. "На заброшенную фабрику игрушек они суваться боялись, если честно. Только вот, никто не знал почему, знали только два человека. Даня и Руслан (да, снова эти двое), остальные же боялись только лишь из-за того, что рыжий громила при хоть малейшем упоминании фабрики начинал трястись как осиновый лист, а Руслан начинал шикать и переводить тему, не без дрожи, конечно. Поэтому никто и не сувался, жизнь дороже была." Жил-был один рыжий мальчик, который был предоставлен сам себе, пока родители горбатились на работе. Он очень любил заброшки, не важно, один или с компашкой. Любил адреналин, свет фонарика, бежать от бомжей. Любил ощущать, что он живой и в чём-то разбирается, ведь по учёбе у него всё было плохо. Мальчик не любил, когда родители пытались его воспитать. Не любил, когда ему готовили то, что он не любит. Не любил ощущать себя нелюбимым. Это всё, конечно, клёво. Но однажды, мальчику пришлось забыть кто он, что он любит и что не любит. Пришлось измениться полностью. Это был конец его личности. Холодный майский ветер был прекрасным, поэтому Даня решил прогуляться по новой заброшке, про которую ему рассказали старшаки с соседнего двора. Это была заброшенная фабрика игрушек. Советская, старая и рухлая фабрика. Наступило семь часов вечера (по-крайней мере так было указано на наручных часах голубоглазого), Кашин взял фонарик и баллончик, надев какие-то кроссовки с рынка, он отправился в путь. Идти было где-то двадцать-двадцать пять минут. Ведь заброшенное здание находилось среди эдакого пролеска. Но вокруг ,говорят, одни деревья и ни одного человека. По дороге туда он успел поздороваться с парой знакомых со двора, и почти уже пришёл, как понял, что оставил кнопочный телефон дома. Теперь он без связи. Даня подумал, что это знак, но всё-таки продолжил идти в глубь леса. Вот и показалось только начинающее заростать здание. Рыжий быстро занырнул в него, и споткнулся о первую же деревяшку. Он достал фонарик и посветил на стены. –мало граффити. – подметил девятилетний мальчик. Послышались шорохи, но это почему-то не смутило Кашина и он продолжил идти, поднимаясь на второй этаж. Пахло тухлятиной. Затхлой тухлятиной. –ничего интересного. – еще раз подметил он и уже собирался нанести какое-нибудь граффити, как его схватили и утащили в самую ближайшую комнату. Дверь закрылась и перед голубоглазым показался сорокавосьмилетний мужчина, на вид чеченец. Он уставил взгляд на мальчика и мерзко заулыбался. –только не надо полицию, пожалуйста! – заумолял рыжий. –ну что ты, котик, не будем мы никакую полицию звать, зачем нам это, правильно? – взял старший младшего за плечи. –правда? – не поверил своим ушам Кашин. – вы же охранник? –да-да, охранник.– неприятная пауза, – но если ты не хочешь в полицию, тогда ты должен кое-что сделать. –всё сделаю! Честно-причестно! – по-детски наивно сказал мальчик. Мужчина поставил его на колени и расстегнул ширинку. – видишь? Ты должен его лизать и сосать. Как чупа-чупс. И тогда никто ничего не узнает, да? – чеченец начал водить своим членом по лицу мальчика. Тот понял, что происходит что-то неладное и встал, пытаясь открыть дверь. – непослушный. – с этими словами старший насильно усадил его обратно и засунул до яиц в рот мальчика свой член. У рыжего начался рвотный рефлекс, но сделать он ничего не мог, ведь его в добавок держали сильной рукой за шею. Слёзы выступили на глазах, но это всё быстро закончилось и в рот вступила вяжущая белая жидкость. На этом мужчина не остановился и начал раздевать мальчика, хотя тот параллельно плакал и выбивался, оставляя ссадины на коленях и синяки от взрослого. Когда чеченец устал слушать его крики, он просто взял первый попавшийся тупой предмет и ударил рыжего этим по голове. Он упал, и взрослому показалось, что он в отключке, но на самом деле, он всё чувствовал и слышал, просто не мог встать. И вот он почувствовал жжение внизу, в анальном отверстии. Чеченец вошёл, сначала головкой, потом серединой члена, а потом и вовсе до шлепка яиц о тело мальчика. Ощущение, будто голубоглазому просто сломали пару костей сразу. Слёзы бесконтрольно и тихо текли, но этого уже старший не видел. Было слышно лишь ритмичные движения, а мальчик ощущал лишь резкие толчки. А другое он уже не чувствовал. Ещё пару толчков и наступило ощущение пустоты и вытекающей из мальчика спермы, смешавшейся с кровью и грязью на полу. Мужчина быстро собрался и ушёл. А Даня так и остался лежать там. 5:47 Кашин открыл глаза, так как через окно на него светил луч солнца. Всё тело предательски болело и было в крайне плохом состоянии. Голова раскалывалась, было немного крови возле неё. Мальчик, осознав что было вчера, просто сел и заплакал. То ли от боли, то ли от понимания всего пиздеца, то ли от всей ситуации впринципе. Теперь Дань стало двое. Один оставался таким же по-детски наивным, а другой смахивал на беспредельно циничный компьютер, который оглядывается по сторонам, прячет в тайне от родителей перцовый баллончик и шокер и почти не выходит из дома. Быстро одевшись он вынырнул из здания и побежал со всей мощи, которая у него была в тот момент. Пробегая через кочки и деревья. Через пару минут он запыхавшись вошёл в пустую квартиру. Витала пыль, окна были закрыты, из-за чего стояла летняя духота. Никого не было. Всем было не до него. Даня зашёл в ванную и осмотрел своё отражение. – это не я. – подвёл итоги мальчик и расплакался. –это не я. Он повторял себе это весь процесс купания, пытаясь мылом оттереть прикосновения того мужика. Главное вести себя так, будто ничего не произошло, да?

***

Шура Кузнецова – Молчи и обнимай меня крепче. –ты очень красивый, чёрт. – Даня закинул Руслана на кровать и их губы затянулись в страстном поцелуе. Они были в одних трусах, Кашин решил, что сможет наконец побороть свой страх и сделать Тушенцову приятно, ведь это был его родной человек. Рыжий освобождает член своего возлюбленного и начинает захватывать головку, пока тот стонет. Середину члена и.. Даня разрыдался от триггеров. Он отодвинулся от Руслана и закрыл лицо руками, закрыв коленями верхнюю часть корпуса. – Дань, ты чего? – быстро надевает трусы обратно брюнет и подсаживается к рыжему, пока тот продолжает плакать. Тушенцов обнимает его, тот потихоньку раскрывается из своей позы, и вот они уже сидят обнявшись, Руслан ждет пока Даня проплачется и расскажет что вообще это всё значит, а у Дани просто ПТСР. –Даня, я рядом, расскажи мне, что случилось? –когда мне было девять. – захлебываясь и шмыгая говорит с надрывом Кашин. – я пошел на заброшенную фабрику. И там меня, – после этого предложение обрывается и рыжий опять срывается на слёзы. – изнасиловали. Тушенцов не был готов к такому, он обомлел, но продолжал обнимать Даню. Руслан – первый человек, кто узнал о том, что тогда на самом деле было на фабрике в тот злополучный вечер. После часовой истерики рыжий отрубился из-за количества мелатонина в организме. А брюнет так и остался сидеть и ,поглаживая рыжие волосы, размышлять об этом всём. 12:49 Руслан курит на балконе яблочный мальборо. Снежинки угрюмо падают на землю, начинается ноябрь. Скоро наступит две тысяче двадцать четвёртый. Но это пока не важно. –доброе утро. – сонным голосом сказал Даня. – можно мне тоже одну? –Что вчера это было? – спросил Тушенцов, поджигая своему возлюбленному никотиновую палочку. –ты не отвернёшься от меня, если я тебе это расскажу? – выдыхая пар спросил в ответ рыжий. –ты дурак? Я никогда и ни в коем случае не отвернусь от тебя. – обжигая сигаретой рот сказал брюнет. – выкладывай. –когда мне было девять, я пошёл один на заброшенную фабрику, и там меня затолкали в какую-то комнату, этот незнакомый мне мужчина заставил делать меня минет, весьма жестокий, а потом раздел, ударил меня железной деталью по голове и изнасиловал. – выпалил голубоглазый, на его щеках показались слёзы. Руслан их утёр больим пальцем, а после обнял его так крепко, что и не снилось. –Дань, я рядом, мы вместе. Не волнуйся, никто больше тебе не навредит. – они так стояли до обморожения конечностей. Поистине веря, что они во всем сами справятся. Вместе. Теперь парню не надо было притворяться одним Даней, который смахивал на беспредельно циничный компьютер. Теперь он может вести себя по-детски наивно с Русланом. Он может быть тем, кем он был до этого. Он мог быть настоящим.