I am fine tnx

      Дождь стучал по стеклам небольшой кофейни. Легкие лучи летнего солнца пробивались через тучи, освещая улицу теплым сиянием, создавая мерцание сквозь призму капель. Воздух был наполнен запахами свежей выпечки и ароматного кофе, что отзывались где-то внутри чанова сердца. В голове застыл тот прекрасный, светлый образ с чарующей улыбкой. Образ человека, которого больше нет.       Из динамиков раздавалась приятная мелодия, являющаяся частью здешнего плейлиста, главной задачей которого было стать чем-то наподобие белого шума и не раздражать посетителей, даже если они планируют сидеть тут круглыми сутками. Шум кофемашины сливался с тихими разговорами окружающих, а колокольчик на двери периодически оповещал о прибытии новых гостей.       Чан любил эту кофейню. Ему нравились запах и атмосфера, нравилось, с какой любовью было обставлено помещение, все эти мелочи в виде печатной машинки на полке или вырезки из старых газет на стенах, посвященные поэзии. Чан ничего не понимал в литературе, но он наслаждался каждой минутой, проведенной в таком месте, где воздух был пропитан нотками пленительной истории и новыми мирами.       Но больше всего Чан любил человека, которого встретил в этой кофейне, показавшего ему, что такое настоящее счастье. — Привет, — раздался голос откуда-то из-за спины, вырывая мужчину из глубин подсознания. — Прости, я опоздал, пробки. — Привет, Минхо, — Чан мягко поприветствовал друга, жестом приглашая сесть за стол. — Я подготовил все документы по новому проекту, взгляни, — Минхо передал Чану увесистую папку с кучей бумаг. — Я схожу за кофе, а то не успел позавтракать. Тебе что-нибудь взять? — Не нужно, спасибо.       Чан совершенно не хотел вникать в материалы по работе, он лишь смотрел в окно, наблюдая за людьми, что отчаянно пытались укрыться от дождя. В памяти возникали картины прошедших дней, которые вернуть уже было невозможно.       Вот он в такой же солнечный день вбегает в эту самую кофейню, прячась от внезапно начавшегося летнего дождя, что закончился еще более внезапно, вот только Чан этого уже не заметил. С того момента он видел лишь юношу, что записывал что-то в свой потрепанный блокнот и убирал за ухо вечно выпадающую прядку белоснежных волос.       Чан долго не решался подойти, он лишь наблюдал за парнем с ослепительной улыбкой и россыпью веснушек, которую так хотелось поцеловать. Чан никогда не считал себя трусом, но голос предательски дрожал, когда он все-таки нашел в себе силы подойти и представиться. Одно смущенное «привет», одна нежная улыбка, адресованная только ему, вызвавшая миллионы мурашек по телу, — этого хватило, чтобы влюбиться.       В тот день Чан узнал только имя, Феликс, и номер, который тут же добавил в избранное. В другой же пригласил на свидание, на выставку импрессионизма. Чан был далек от искусства в целом, его больше интересовали механизмы, роботы и технологии. Но Феликс же казался совершенно другим: изысканным, утонченным, с любовью к прекрасному.       И как же Чан ошибался. Наверное, это свидание можно было назвать и худшим, и лучшим одновременно. Они еще долго вспоминали, как смущенно протащили себя сквозь выставку совершенно непонятных им обоим картин, как боялись оскорбить друг друга своим невежеством и как потом громко смеялись, стоило им выйти из музея и синхронно выдохнуть от облегчения, что «пытка» закончилась.       Пожалуй, их настоящее свидание началось только после этого. Да, Чану определенно стоило сразу выбрать парк аттракционов, а не пытаться строить из себя кого-то умного. Они сорвали голос на американских горках; выиграли главный приз в тире — большого плюшевого мишку, Ликс оказался отличным стрелком; обошли все киоски с уличной едой и различными сладостями, на которые потом не могли смотреть несколько недель. Но завершающей частью их программы было колесо обозрения, где Чан впервые позволил себе коснуться волос Феликса, аккуратно убирая их за ухо, а в ответ получил легкий поцелуй, оставленный на подушечках его пальцев.       У них было еще множество свиданий, они умели говорить друг с другом обо всем и ни о чем, им было так комфортно вместе, они не торопились, словно у них была целая вечность впереди. Чану хотелось узнать все о том, кого он полюбил, и с каждой новой деталью он влюблялся сильнее, хоть и каждый раз думал, что это просто невозможно.       Феликс был великолепен. Он выглядел как настоящий ангел, но при этом оказался тем еще чертенком. И у него был поистине сильный характер, вызывающий в Чане неподдельное восхищение. Казалось, не было ни единого препятствия, способного помешать Феликсу на пути к его мечте стать врачом. Ни изнурительные сессии, ни тысячи книг, что стоило изучить, ни вечно отвлекающий своими приставаниями Чан. Ничего не мешало Ликсу быть лучшим студентом на курсе и получить приглашение для прохождения аспирантуры в Медицинском центре Самсунг.       А Чан гордился своим чертенком. Так гордился, что щемило в груди от одного лишь взгляда на эту самодовольную улыбку, от звука самого прекрасного в мире смеха. Он так любил, так глубоко и безумно был покорен этим ангелом, готов был сражаться против всего мира за их счастье.       Жизнь Чана разделилась на до и после встречи с Ликсом, до и после их поцелуя, признания, первой близости. Они утопали в объятиях друг друга, в тех страстных ночах и волшебных утрах. Они были вместе с того лета; вместе гуляли в парках, раскидывая осенние листья; вместе согревались холодными зимними вечерами, засыпая в обнимку под пуховым одеялом; вместе наблюдали за цветением вишни теплой весной.       Говорят, что любовь живет три года. Чан не верил в эти глупости. Свою третью годовщину они отметили все в той же кофейне, где познакомились и где провели еще множество прекрасных часов. Они должны были быть счастливы вечность. Чан дарил всю свою любовь и всего себя Феликсу и получал в ответ даже больше.       Вообще, Чан никогда не был сентиментальным, не любил все эти красивые жесты, если они были только красивыми и не несли за собой ничего больше, не любил символизм в вещах. По правде говоря, до встречи с Феликсом он даже не видел смысла в запоминании каких-либо дат. Но вот они сидят в их любимом месте, отмечая годовщину, и оба так невозможно увлечены друг другом.       Чан приготовил подарок. И нет, это не было чем-то необычным, дарить подарки Чан очень любил, а тем более радовать своего возлюбленного. Но этот подарок был особенным. Два платиновых кольца, простых, но с гравировкой в виде компаса на внутренней стороне, символизирующего их любовь друг к другу и обещание вместе объездить весь мир. Обещание, которому никогда не суждено было исполниться.       Авария. Все случилось так быстро, что Чан даже не понял. Какой-то пьяный водитель слишком торопился и подрезал их машину на большой скорости. Было достаточно одного небольшого соприкосновения двух металлических конструкций, чтобы машину Чана занесло, перевернуло и вынесло на встречную полосу.       Основной удар пришелся на водительскую сторону. Звон в ушах и яркие вспышки полностью лишали чувства ориентации в пространстве. Агония по всему телу, пульсация в висках и только один вопрос вертелся на подкорке сознания: где Феликс?       А Феликс был рядом. Он что-то говорил, успокаивал и одновременно с этим накладывал жгут на ногу Чана, что была изогнута в неестественном положении, а из бедра торчала кость. Кровь. Так много крови было вокруг, на Чане, на белоснежных волосах Феликса. Алая и горячая, она вытекала из поврежденной конечности, со стремительной скоростью заливая асфальт. Последним, что Чан видел перед тем, как отключился, было обеспокоенное лицо Феликса. Это же был и последний раз, когда Чан видел своего ангела.       Он очнулся в больнице спустя почти две недели после аварии. Травмы были настолько серьезными, что врачи приняли решение ввести Чана в медикаментозную кому, чтобы помочь организму восстановиться. Наверное, стоило назвать чудом, что Чан не лишился ноги в той аварии. Но он так не считал. Он потерял нечто более ценное, за что готов был отдать все на свете.       Травма позвоночника, несовместимая с жизнью. Неоперабельная. Феликс был в сознании, когда они приехали в больницу, пока шла операция Чана. А потом он просто потерял сознание и уже не очнулся. «Так бывает» — сказали врачи. Но такое не должно было случиться с Ликсом, с его Ликсом. Они так много хотели сделать вместе, так много планировали.       Чан не попрощался. Юридически они были друг для друга никем, его мнение никого не интересовало. Чану остался лишь разбитый вдребезги телефон и кольцо с гравировкой компаса на внутренней стороне.       Ему так хотелось вновь услышать родной голос. Чан раз за разом набирал заветный номер, чтобы услышать: «Если это не признание в любви, то просто повесьте трубку и перезвоните позже». И каждый раз он признавался, иногда рассказывал, как прошел его день, а иногда тихо плакал в трубку.       Долгие месяцы заняло физическое восстановление, Чан заново учился ходить. Но он никогда не сможет научиться жить без своего чертенка. В его душе образовалась зияющая пустота, а на сердце кровоточили раны, не желая затягиваться и превращаться в грубые шрамы. Чан жил Феликсом, жил только потому, что Ликс бы этого хотел.       Феликс так любил эту жизнь, он любил жить, радовался каждой минуте, даже если было трудно. И Феликс научил этому Чана. Просто улыбаться новому дню и встречать все испытания с энтузиазмом и волей к победе, и никогда не сдаваться. А Чан просто следовал указаниям своего маленького генерала. Он не мог предать его память. Легкая вибрация от пришедшего сообщения возвратила Чана к реальности. Лишь короткий взгляд на экран телефона заставил сердце мужчины остановиться.

Ликси:

Абонент +82 10 2023 10 02 в зоне действия сети и вновь доступен для звонка.

      Вероятно, Чан слишком долго безмолвно смотрел на сообщение, что не ускользнуло от внимания его друга, что пытался поскорее закончить работу над проектом. — Эй, Чан, что с тобой? — Минхо положил руку на плечо Чана. — Что?.. Прости-прости, я… Я в порядке, — Чан улыбнулся. — Спасибо.       А внутри что-то оборвалось, разбилось. Что-то, что уже не починишь ни принятием, ни временем. Что-то, что и так еле держалось, хватаясь за край обрыва. Сломалось и исчезло. Вместе с номером, который больше не его.