Неоправданная эристика

Что чувствуют многие, когда заходят в неопредолимый тупик? Страх? Волнение? Или обреченность, охватывающая все дыхательные пути, поперек решению? Не совсем. Скорее — — Одиночество. — произносит очень медленно Уран, растянуто, чётко просмаковав длинное слово, вылетевшее из уст тянущимся канатом заторможенности, зарисовывая первые попавшиеся спутники, активно летавшие около Сатурна, и делая жесткие, порванные линии в спешке, штрихуя мелкие тени, тем самым проверяя по нескольку раз схожесть. Он поднимает голову вверх вниз в стремлении зацепить взором ребят, которых подметил для скетча-портрета, но потеряв, удрученно расстраивается, перелистывая листок. Решается нагнуться ниже пояса после прошедшей паузы, предпочтя скрыть закусившую губу от своего же ответа в зимней, как предполагается у людей, морозной куртке, не выдержав расплескавшихся мыслей от одного упоминания словца на хитрую буковку «О», сильно трясшую извилины в сомнении. Сделать вид, что он поправляет водородно-гелиевые берцы с голубой газовой обувкой, у которых текстура, защищающая на случай чрезмерной влаги — точно не озон, но что-то, что приобрело тон исходя с цвета кожи и планетарной поверхности, оторвавшись от рисования — могло бы, пожалуй, сработать, если бы Сатурн не попросил в ту же передышку взглянуть на него, убедившись, что всё под контролем — всё нормально. Хоть и «всё нормально» сказано и выпущено очень преувеличенно.

Так как это абсолютный трёп.

Сложная и додуманная ложь, проповедующая неизвестную весточку в кувшин неопределенности с темой одиночества, которая ни чуточки не покидает. Даже в компании с Кроносом, который, изначально, должен был отвести, расслабить от непокидающей и душной вещи изо дня в день. Развлечь и выбить всю дурь, поместив в комфортную пробирку, внутри которой нет и малейшего намека на это. Но на жалость, «весьма увлекательная» атмосфера, очевидно, не покинет весь корень интереса, пока сам Сатурн, не подозревающий о каком-либо волнении, не насытится ответами. Внезапные разговоры на «душещипательные» темы никогда не ласкали теплым чувством. Сейчас особенно. — И ничего больше? — спрашивает с интересом Сатурн спустя минуты, покачивая ногами в придумывании продолжающих вопросов, свисая на нематериальном стуле, да мельком отвлекается, успокаивая некоторых малых, разговорившихся неподалеку. Извиняется, тихо, для себя безобидно ругнувшись, и заново продолжает вести мысль, взмахивая рукой на окончании фразы. — А как же там... Тревога? Уран неосознанно сжимает задний кончик карандаша, всячески крутя. Отломав конец, раздраженно вздыхает, но посредством сдерживания — убирает лицо нервозности, отвечая. — Я не знаю что это и ничего из того, что ты перечислил, Сат. Отчего и другой ответ не дам. — с более обреченно-спокойной, чем злой интонацией выносит он, пытаясь убрать всю появившуюся зажатость в общении, прикрываясь в конце предложения сомнительным "кха..". Посидев же и не увидев реакции знакомого, тот от ожидания случайно замечает боковым зрением одного из сравнительно успокоившихся спутников. Невольно вспомнив, что недавно Уран уже зарисовывал ту ненаглядную фигурку, перебирает в поиске несколько страниц, убеждаясь в подтвердившейся памяти и берясь за её окончание в доброй воли. Проделывает последний взмах карандашом для полного финиша, забыв про полное отсутствие ластика, и отрывает листок с дневника, протягивая его немного оторопевшему юноше, внимательно наблюдавшему за ним исподтишка. — Бери, малый. Спутник не сразу берет в руки легкий подарок, до конца не осознавая, что его заметили. Когда же правда доходит до центра воздушного мозга, этакий подлетает поближе, со всех сторон оценивая. Убеждается, что планета ничего противного ему не предлагает, и принимает, осторожно благодаря. — Спасибо, мистер Уран. Последний старается выдавить из себя безобидную улыбку. — Без мистер. Считай меня ровесником, парниша. — на свою недостоверную доброжелательность, он видит только кругообразный жест в облике «Ок» и быстро улетевший силуэт, складывая тетрадь обратно. Смиряется, согласившись с ситуацией, болтая карандашом уже от скуки — перепробовав максимум, на что имел сил. Теперь реальность того, что сам Уран так и не научился контактировать с какими-либо спутниками — оправдывается лишь в очередной раз. Некомпетентный из него беседчик.

Хотя и в этом, по правде говоря, он до конца не уверен. Может, дело все же не в этом?

Или.. ?

Голос знакомого врезается в слух. — Ладно, даже если и так, то почему именно одиночество? Из-за того, что ты якоб один, к примеру, потерялся? А если с кем-то в пару? Ледяная планета мычит, отломав еще и грифель, но на это уже просто не обращает внимания, выкинув сжатость. — Тогда я в пару буду чувствовать одиночество. — видит вдумчивый взгляд собеседника, забегая вперед объясниться, — Не, Сатурн, соринка в том, что ты более чем одиноким — себя больше и не почувствуешь ведь, даже если в паре. Представь просто, что выхода нет, и все, что остается тебе делать — это быть на месте после многочисленных попыток найти выход. Ты же поймешь, что это по итогу будет бессмысленно и останешься один, наедине со своими мыслями. — Почему нельзя перед уходом разговаривать с тем, с кем ты потерялся? Облегчится же ноша. Или я не прав? —.. Не думаю? Разве это облегчит ситуацию на самом деле? «Дружище, мы скорее всего, предположительно умрем, но ты не переживай, зато в двоём». Сатурн отводит глаза, пожимая плечами. — В общем-то, я бы так и повел себя. — Тогда подставь себя и Венеру в эту ситуацию. Смешок. Сат виновато усмехается и потирает затылок, переходя на шепот. — Я бы с ним.. Да простит Венера, не решился разговаривать в такой момент, учитывая его.. — взмах руки. — Особенности характера. Уран понимающе кивает, но кое-что смекает, вскользь выдав альтернативный вариант в интерес. — Но если бы был заместо него Юпитер.. Договорив имя одной газовой планеты, он, как и ожидал, получает непонимающий и хмурый взгляд напротив, вцепившийся в него точь-в-точь как рыба на крючок, заставляя лицезреть сокрушенный выдох. — Я не буду на это отвечать, Уран. — отворачивает голову Сат, переместив ноги в более удобное положение. — Да брось, мы оба знаем, что это правда. — произносит Уран в тоне а-ля "А я что, чувак, не прав?", скрещивая руки и освобождаясь от канцелярии. Сидит, смотрит, выжидает, но толкового взамен так совсем и не получает, потому что Сатурн — его милосердный друг — решается проигнорировать стеснительный намёк, априорно отрицая. Отойдя же от не сильного возмущения и сразу же приструнившейся обидчивости, словно бы и никакой заминки не было, тот глядит за спину Урана, задавшись не громким и выделяюще осторожным вопросом: — А где твои? Уран откликается в тот же миг, сводя бровью вверх от непонимания. — Мои? — Спутники. Настала его очередь издавать смешок. — Ты только сейчас заметил? — немного удивленно произносит он, разрушая противоположное любопытство. — Улетели куда-то. Не смог извиниться. Сатурн воздерживается от длиннющего комментария, чувственно бормоча: — Значит не буду лезть. У самого не лучше. Уран благодарит в согласии, поглаживая блокнот. Так и было проведено еще небольшое количество времени, отбросившее заданную тему и прижавшее вплотную к каскаду безмятежности, пока не пришла череда смутных прощаний. Одно из прощаний, при котором Сат напоследок хочет прижать своего приятеля за бок, таки проделывая маневр в медленном содействие, невзначай, молча подмечая призрачный укол в месте соприкосновения. Однако ж, не обратив на это акцент, продолжает держать того до такой силы, пока его самого веточками не шибает резкая прохладная молния. Отдернувшись, он вглядывается в опешившую физиономию. И лишь с помощью движения уже понявшего от произошедшего Урана на одежду — вспоминает, что вся естественная их окружность и поверхность являются оголенной точкой. Огнем, находящемся не только в месте солнечного сплетения, но и на видном участке, отчего тем же ледяным гигантам, таким как Уран, чтобы защитить открытые и небезопасные места — просто-напросто необходимо носить подобно человеку «толстую зимнюю накидку», чем как раз является сверху накинутая, придуманная с помощью аммияка, воды и льда зимняя шубка с шароварами и облачной шапкой, сохраняющие холод в постоянной температуре без каких-либо действующих факторах.

И такие близкие прикосновения возможны в наилучшей безопасности, только если персона будет точно такой же структуры и массы.

И Сатурн знает, что он не входит в этот перечень.

Знает.

Потому и бурно реагирует, искренне извиняясь и снова подходя, но уже стоя на расстоянии вытянутой руки. — Прости-прости! Забыл. Совершенно забыл об этом.. Уран старается отвечать успокаивающе. — Не забивай этим голову. Серьёзно, это я не уследил. — положив принадлежности в малую сумку, закрывает мешковатость, скидывая вину на себя. Делает паузу, смотря на взволнованного гиганта и быстро хлопает по плечу, чтобы не ранить, кидая мимолетное спокойствие. Возвращается в прежнее положение, создавая небольшую заминку. Пора уходить. — Чуть позже увидимся с тобой. Спасибо еще раз за компанию, был рад с тобой посидеть. И не заморачивайся насчёт.. Того. Ладно? Кивок. На это он уже видит слабую, облегченную улыбку и опустившиеся брови. — Угу. Обращайся. — теплит Сат, еле-еле махая в знак недолгой "разлуки". — Удачи, Уран. Названный неуверенно кивает, отдаляясь. *** Подозрения подтвердились. Те самые мысли достигли. Раздумья, колочущие его на протяжение всего времяпровождения с Сатурном — затвердели. И подаренный краткий покой развеялся сразу же. Причём, по иронии судьбы, именно на орбите Нептуна, в ходе периодических размышлений и не стандартной для самого Урана разведки. Загнали в угол как крохотную мышь в клетку с фальшивым сыром, окруженным стаей котов. Оттеснили в самую дальнюю часть, долбя истерической давкой неправильного выбора. Он не смог справиться. Не смог успокоиться, думая только о чужом местонахождении, сыпя без устали напрягающим и отвратительным запахом от пробуждавшегося поведения. Не смог предотвратить одиночество, канавшее, догонявшее за каждым поворотом, закрывавшее постоянно за решёткой и по итогу сославшее в необжитую впадину с необъяснимой глухотой.

Закинувшая одного в беспомощное место.

Бросившая.

Ударившая в слабое звено.

Но не Урана.

Нет.

Уран не тот, кто страдает одиночеством.

Никогда не страдал.

Максимум испытывал изнуренность, капающая на нервы бесячим утомлением — и ни за что сиротливость.

А вот орбита, на которой он стоит, тесно связана с тем, кто на деле это проживал и терпел.

Оттого и вышло переживание, связи с которым Уран впервые начинает за всё свое существование странно дрожать, чувствуя себя барашком на привязи. Не потому, что он один. А.. — ░.░НЕ░.░

░.░Е͝П░.░

░.░П͋Т░.░

░.░ТУ░.░

░.░ӮН░.░

░.░НͅН░.░

Гд͟еͅ-ͅт͝о͠.͘

…Ӧ̄д͝инͅ

???????????Н͡еͅпͅту͝н͠?????????????

Раз раз два два раз два раз два раз два раз два раз два раз раз два два раз два раз два раз два раз два раз два раз раз два два раз два раз два раз два раз два раз два раз раз два два раз два раз два раз два раз два раз два раз раз два два раз два раз два раз два раз два раз два раз раз два два раз два раз два раз два два раз два раз два два три три три три три три три три......... Тр##ррррииии##ииии##ии##ии Руки морского цвета характеризующе начинают неестественно потеть, выпуская через одежду выходящие пары и постепенно отогревая ледяное тело повышающимся жаром. Каждое сделанное движение прерывается на полпути от задуманного, а зрачки сужаются до тоненькой палочки, духовно возясь и тем самым замедляя имеющиеся процессы. Удушье в районе горла навивается во внутрь фантомной и неестественной для планеты болью, приводящая в внезапное напряжение. Окольцеванная вокруг пальцев колкость берет вверх над контролем, заставляя вдоль и поперек ощутить сдавливание. Грудь придавливается по представлению громаздным булыжником, наваливаясь пьяной тягостью, а сильный вакуум берет осиной доминантностью, разрезая думу тупым воображаемым копьем. Внутренняя, беспокойная рана начинает кровоточить нехваткой раскрепощенности.

Всё сковало цепью.

— Что еще.. За.. — Уран не договаривает, останавливается с пустым придыханием, не успев возмутиться. Головокружение бьет по состоянию. Начинает становиться ужасно-жарко и больно до выступающих кристаллов. Вонючий запах застилается копотью мути. ##

» — А как же там.. Тревога? »

» — Я не знаю что это, Сат. »

##

Взади раздаётся голос. Уран трясется сильнее. Ничего из того, чем он владел до этого — не подчиняется, не слушается желаемых указаний. Как же невовремя. Невовремя.

Невовремя.

Невовремя.

— Уран? Ты ли это? — стук раз, — Не ожидал увидеть тебя на своей орбите! Как тебе здесь? — стук два, — Тоже решил найти Гильермо? Как мило! — стук три, — Представь, он решил запропоститься и не сказал куда. — Уран не может ошибиться. Это точно он. — А может, ты здесь по иным причинам? Снова ищешь спутники? Помочь? Или мне не мешать тебе? — улыбается с привычной линией лица ?????????Нептун-Нептун-Нептун????????, неосознанно спадая тембром ниже. Витает долю мгновения на месте, перед тем как зафиксировать взглядом неповорачивающуюся тушу. — Уран? — заинтересованно склоняет голову Неп, щурясь. Он слышит его. — Ты на удивление слишком молчаливый сегодня! — подмечает тот, угукая и для самого себя делая вывод, не спадая улыбчивостью. — Ладненько. Не буду значит мешать. До встречи! О-о. Ну нет. Быть одним Уран не собирается, в отличие от него. Уединение это последнее, что бы хотела увидеть звезда Георга в непроходимой панике и жалкой для него беспомощности. В жаре, неправдиво обнимающей его целиком и полностью с плесневелой развратностью. Взяв волю в кулак и натянув глотку как скрипичную струну, на которой вот-вот заиграет смычок, он произносит тихое и рвавшееся: — Стоп. Космическая секунда. Раз.

Два.

Три.

Нептун неуверенно оглядывается, обескураженно и медленно повторяя услышившее. — Стоп? Боль стеснилась. Уран не может терпеть. — Да, стоп! — грудная клетка активно вздымается, стуча наружу ярым стуком словно о твердое дерево. Поверхность планеты изнутри теплеет с превышающим ускорением, разогревая атмосферу из гелия и водорода. Чувство плавления распространяет за собою таяние ручной одежды и защемление конечностей, а иллюзорная глотка сжимается невыходимым наружу страхом. — Подойди же ты! — срывается, но повернуться не может. Жар накатывает бойным приливом и меткой стрелой, позволяя закрыть веки и упасть в бессилии. — Атас. — темнеет. Левитирование выскальзывает из возможного потенциала. Нептуну дается менее одного моргания, как он оказывается взади и ловит за анемичные плечи. Сжимает их, чтобы Уран не погрузился в невесомый обморок, поправляя и смелее ставя на место, но в результате — значительно труднее, чем предполагалось, ведь сам Уран не может стойко быть в вертикальном положении, максимум в согнутом. Издается хриплый нечленораздельный звук. Неп с высокой осторожностью обходит и анализирует исчезающий с морозного тела верх, непонимающе моргая. Для расстановки творящегося без разрешения подходит и щупает мокрую открывшуюся шею от исчезнувшего шарфа, функционально отодвигаясь в осмыслении и параллельно следя, чтобы ослабевшая его дружеская материя, не дай Солнца, не решилась упасть. Проводит еще раз сверху взором, приблизив голову. Уран вновь чувствует на себе пристальные очи и без пунктирную тесноту, но противиться не получается. Не удаётся. — Тебе жарко? — риторически задает Нептун некстати вопрос, получая только набитый дрожью от недовольства тиск и угрюмо закрытые глаза от тремора в попытке угономить тревогу. Паника не исчезает. — Оо. Так все же, я могу помочь. Хо-ро-шо. — произносит последнее он спокойнее и расслабленнее, соглашаясь с вынесенным решением и с позволения хватаясь за чужое тело. Направляет за собою, садя их обоих на левитированную поверхность орбиты и заставляя "пострадавшего" открыть через темноту и язвенное удушье обзор. Неп вертит, поудобнее посадив, однако, не увидя облегчения в лице напротив, снова берет, но уже поднимая и садя себе на ноги. Пододвигается ближе и отодвигает белоснежные кольца для удобства, дабы протиснуться и обвить голубой торс собственными, еще такими же недавно, как у Урана, ледяными руками, прижимаясь сильнее всем телом и воспроизведя яркие звезды в глазах от смены температур. Ядро из железа, никеля и личная, уплоченная массивная мантия дает ошпаривающий эффект с соприкоснувшимися мерзлым и значительно потеплевшим туловищем. Синие и источающиеся мерзлой аурой ладони кладутся в районе лопаток и голубого планетарного позвоночника, беря на себя горячие пары. Несмотря на то, что Нептун кажется меньше, плотность выстраивается чувствительно выше, что даёт ухватить вдоволь наэлектризованную волну, позволяющую позабыть на момент о головокружении и мраке. Уран шире распахивает зеницы, ощущая льдиное вблизи тело повсюду. Снизу, сзади на спине и спереди около груди. Привычный холод током пробегает по росту, улавливая звуки все четче. В том числе и голос навеселе. — Полежи. — произносит в беспечальном, но все еще проскальзывающем добром и осторожном тоне Нептун, приковав вплотную. Сжимает, вводя в раскалывающую рябь. Водит лазурными ладошками как сказочник, сыпая морозными опилками для остужения. И Уран поддаётся этому чарующему молению. Попросту не находит времени расставить всё по местам, повинуясь и возлагая голову на немного просвечивающуюся куртку Нептуна от своего же жара, вжимаясь и пытаясь найти возможность отойти от блеклого тумана перед собою с горячими болями. От рвоты, растягивающей судороги.

Жарко.

Страшно.

Впервые.

Не хочется чувствовать жар.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет

Нет.

Нет? Рой пчёл ударяется во все участки тела, качая вперёд-назад чесночный ком во рту. Крутится крошечными кубиками, актерствуя схоже высокому пульсу и дурным объедкам с луковым привкусом. Эти мерзкие насекомые внутри, продолжающие стучать-стучать-стучать-стучать, пока в спотевшую спину не приземляется краткий и чуть ли не обжигающий хрустальный поцелуй. Перед глазами внепланово начинает раскрашиваться картинка, сродни наступлению прохладной истомы. Омерзительная сласть уменьшается. Нет. Яд около шеи уползает обратно в отвратительную нору, освобождая официальное царствование разуму. Ладошки, царапающие синюю ветровку — отпускают её. Поглаживания ведутся от хребта до макушки. Мерзлота задавила жар. Нет. Боль рассасывается небольшим ручейком вихревого пластыря в форме холода. Жмуриться пропадает надобность. Не.. Вибрация от постепенно уходящей мигрени сопровождается мурашками. Тошнотворные удары прекращаются. Холод.. Холод.. Холод.

...

Уран остужается.

Он действительно видит исчезающую теплоту, ухватывая скользящие, студеные следы, отдающие азотом. Н-е-в-и-н-н-ы-е. Е-л-е о-щ-у-т-и-м-ы-е. В. Ш-е-ю. .. Проходит как минимум ещё несколько длинных минут, пока Уран обновляется и перезагружается, не выходя из объятий: от, до и вдоль воскрешая ледяные клетки. И лишь до конца придя в трезвость, пытается осмыслить нынешнюю ситуацию после прошедшей паники, фокусируя взгляд, всячески хватаясь за пролетающие мимо ласковые нотки. Переводит взгляд на свои обхватывающие руки и спину, к которой он жжался, устанавливая взаимосвязь. Нептун. Нептун? Поднимая осторожный взор на всячески гладящего его Непа, уже прекратившего близко к нему прикасаться, он встряхивает голоса внутри, постепенно обнаруживая появляющееся смущение. Всплывшее фото с мягкотелым Нептуном развеивается. И вспоминать особо не хочется. Не время.

Пока кое-что не решится.

Уравнивая вернувшееся в заморозку состояние, Уран делает пару роботизированных движений, удостоверившись, что может контролировать собою. Он не знает, сколько точно прошло времени. Сколько они уже в такой позе. Отчего не решается акцентироваться на ощущениях, разливавшиеся правильностью и не желанием отлипать в тесных местах из-за перебранной растерянности. Еле как оттискивается, встречаясь с ласковыми зрачками перед своими. Б-л-и-з-к-о. М-о-р-о-з-н-о. П-р-и-я-т-н-о. — Уран? Ледяная планета не дослушивает и отрывается, объединив появившуюся волю с восстанавливающимся стержнем. Медлительно поднимается, покачиваясь. Подносит пальцы ко лбу, не встречая никакого пота. Снежный, как и прежде. Не успев дать и слова промолвить собеседнику, прочищает горло, нагружаясь с уверенностью заново, желая найти ответы как можно быстрее, только-только прогнав тошноту. — Где ты был? Ступор. Неп туманно пялится, явно не ожидая увидеть заговорившего и подскочившего, буквально ранее страдающего Урана. Хмурится в озадаченности, изучая нынешнюю ситуацию. Отбросив недавние действия, жару, влагу, касания — меняется в настроении, фальшивя. — Я? Где я был? — повторяет задумчиво за ним, кладя палец на губы в обдумывании. Водит глазами, встаёт на ноги, а после разводит руками, — Где бы я мог быть, помимо своей орбиты? — натягивает привычно странные ямочки он, увеличивая дистанцию между Ураном, выпрямляясь с ним в полный рост. — Ответь мне: откуда я могу знать? — обиженно преподносит Уран, приоткрывая рот в нахождении нужных слов. Проскрепя зубами, продолжает, — Ладно. Тогда удосужусь оповестить тебя, что пару дней назад, лично сам, вопреки солнцу, я сбежал со своей линии. Угадаешь, по какой причине? Неп заинтересованно щёлкает веками, съедая вопрос. Такого приятеля ещё не выпадала возможность застичь. — Да чтобы просто найти тебя! — всплеск, — Я, не пойми неправильно, благодарен, что ты сейчас нашёл меня. И я правда рад тебя видеть, готов, без преувеличений, заобнимать, если бы не харкающая несправедливость ко мне же. — маленькое, обвернутое исступлением дрожание бросается в глаза. Нептун замечает злость. — И вот стоит ли оно того? Искать тебя, чтобы снова, как в пятисотый, в следующий раз не найти тебя. В очередной раз! — обида захлестывает проносившееся. Уже не такой смелый взор опускается вниз. — Я чаще Тритона вижу вместо твоей улыбчивой физиономии, хотя Тритон, напомню, является не более чем твоим спутником, с которым я почти не имею связей. — цедит переменами он повышенно, становясь в качающуюся стойку. Голос понижается, — И это не есть нормально. Не есть, ты понимаешь меня? — кличет, не обращая внимания на отсутствие верхней одежды. Скулы сводит от злости. От ушедшей тревоги. От удалившегося жара. От смятения. Уран поднимает голову и встречается с неряшливой запутанностью. — Я.. понимаю? — растянуто говорит Нептун, мимолетно опуская бескрасочную улыбку. Замолкает на цезуре, поймав вопившее недоумение. Направленная на него ярость укладывается в понимании, но как же странно это ощущается.

Злой Уран?

Уран, который всегда тянется к его ауре?

— Просто я ничего не помню, потому и других предположений вынести не могу. Может и заносит куда-то, когда.. — переводит зрачки Неп в чужие, повторно впиваясь зорким видом, однако фразу не заканчивает, прерываясь. Уран успокаивается, выравнивая кольца. Выдержанно ждет продолжения, но вспоминая, что терпение его не вечное, подначивает. — Когда что? Как мне это принять? Нептун все также смотрит, немного дернувшись, да насильно тянет и выставляет милость с безнадёжностью, спрятав руки назад. Лукавит, пряча истинное. — Скажу как есть: я часто чувствую внутри себя пустоту. — плавно вступает он, начиная наделывать круги вокруг Урана, будто вычерчивая незримую полосу, — И представь себе, я нашел идеальный способ избавиться от нее. Не давать и шагу подобраться ко мне ближе, когда даже Гильермо не способен помочь. — наклоняет голову сначала на одно плечо, потом на другое, напевая короткую мелодию. Меняет маршрут, подходя к неподвижному, — Я просто сплю. — резко останавливается перед ним, уставившись. Тыкает в свою щеку, — Вот чувствую намек на тяжесть — и просто вступаю в сон. В до-олгий сон. — ссыпится чересчур курьёзное и поддельное веселье. Надуманная забава, за которой следует выделенная часть. — Оно? Это ты хотел услышать? Уран ошарашенно смотрит, мрачнея от услышанного. Нет. Точно не это. — Нептун, ты что? — Что бы ты сделал на моем месте? — впритык задает вопрос Неп, значительно ближе наклоняясь. Нависает, давя засевшим чувством обреченности. Смешинка проваливается в каньон намеренности разъяснить текущее обсуждение. Уран вступает в атакующий режим. — Я бы для начало поговорил об этом с кем-то. — в недрах льдиной трахеи застревает канцелярский наконечник. Некомфортность растекается смазливыми капельками. — Почему же ты чувствовал неуют, находясь дальше ото всех? Да очевидно потому, что ты привык выносить это один по какой-то причине, и вместо того, чтобы найти меня с тем же Сатурном, ты просто идешь по орбите! По указанию Солнца, у которого в слежке прежде всего Меркурий, нежели ты! — предъявляет он вытяжно претензии, отворачиваясь от потускневшего Непа, утаив свою пылкость с тяжестью подальше. — Мы вроде бы это уже обсуждали, но ты снова притупляешься. Заглушаешь всё что можешь понять и прочувствовать фантазией, обходя легкие пути. И.. Именно из-за этого я нервируюсь. Тяжёлое сипенье. — Цель не в нахождении легкого пути. — отодвигается слабо, но необычайно печальнее и тише Нептун, просучив в начале прикрытное "понял, но.." на конце фразы друга. — Могу ли я следовать другим путям, когда моя главная задача — и есть мое существование? Духота сменяется меланхолией. — Я могу понять, но не оправдать твою позицию, чувак. Сон в таком случае все еще не перестает быть твоим эрзацем из-за того, что он не заменит тебе нехватку общения. Я скучаю, хотя нахожусь ближе всех. — Уран слегка прерывается, так и не повернувшись, — Каменистые прямо компанией собираются каждый раз, а мы даже встретиться не можем. — разочарованно сбивается наконец он, сбавляя интенсивность разговора. — Ты единственный, с кем я похож. Единственный. И не обессудь, но мне побоку на то, что шепелявит Солнце. Даже сейчас, только ты помог мне, хоть и потешно-своеобразно. — речь произносится без паузы и половина не успевает фильтроваться. Последнее сугубо. Нептун округляет заинтересованно глаза, подлетев ближе. — «Своеобразно?» — произносит в желании уточнить, однако от сконфуженного Урана затыкается, понимающе принимая, не заканчивая и отбрасывая подробности, — Иначе я не помог бы, пусть и было странно видеть тебя таким, зная, что ты являешься самым холодным! — вторичная эмоциональность. Неп старается убрать её, — И то, что я мог тебя остудить достаточно интересно и.. По-своему ново? — вопросительно произносит, через время поднимая одну деталь, не увидев никакой противоположной эмоции. — Восстанови верх. Он чувствительный. Уран поворачивает лицо, вопросительно мыкая. Прослушав повторное замечание, склоняет голову вниз к груди, удостоверяясь в исчезнувшей зимней шубе. Акает, переключаясь. — Спасибо. — кидает за напоминание, проведя рукой по грудной клетке, оставляя на себе ледяные узоры и тоненькую пленку. Шапка воссоздаться позже. Нептун глядит, не сворачивая взгляда.

Упоминать объятия будет неумело и неподходяще.

Потом. Все потом.

И все же решает вновь начать как можно тише. — Насчет орбиты. — Уран хватает сбавившийся веселый настрой, оборачиваясь, не сводя глаз, — Я не могу решить по другому это, друг мой. — стыдливо смотрит Неп на «собрата», мотая кистью, — Я привык к этому, долго существую с этим. Одиноко, тихо, ни души помимо спутников, которые все время куда-то отправляются — но для меня это привычно, естественно. И даже после того разговора я не смогу всё мигом решить. Так не бывает. Цык. Цык. Цык. Уран не двигается, не перебивает. Ведь Нептун, спустя такое долгое время — говорит прямо. Без актерства, без завыванья и растянутых ехидных слов. Выскальзывает шанс предъявить факт. Собравшись, он выдаёт: — Естественно сходить с ума из-за этого? Нептун склоняет голову набок, нагинаясь. Чуть ли не соприкасаясь лицом к лицу, выдает повторно шёпотом: — Я уже сошел с ума. Снова лыба, но более обреченная, ведущая за собою в пучину того, что недавно Уран без сомнения произносил в слух.

«Что чувствуют многие, когда заходят в неопредолимый тупик?»

Мелкая вспышка пробегает по телу. Резкая смена и понимание.

Нептун осознавал это еще с начала.

Знал, скрывал.

И молчал.

— Что значит «моя задача — есть мое существование»? — отчаянно проговаривает Уран, перескакивая на другую тему и разгоняя странный взор Нептуна, не обращая внимания на тесность между ними. Как же так произошло? — Проводить миллионы лет на одной орбите — это твоя продолжительность? — В точку! — Да хоть в запятую! Нет, Нептун, я говорю — нет. Ты уходишь от всего в сновидения, избегаешь того, что может сделать тебя более вменяемым. Стараешься не раствориться в сумасшествии на своей орбите. Считай, в своем же доме. — Я не постоянно один, несмотря на всё. Злость берет контроль. — О, конечно. Гильермо. Кусок камня, который ничем не помогает тебе, верно?

И тишина.

Злосчастная, окутывающая в самом высоком пороге неуюта.

— Извини.

Жалкое извинение.

— Я.. Думаю, нам нужно ненадолго попрощаться.

И мягкое, расстроенное прощение.

Которое Урану нужно облапать язвой.

— Решил пойти отоспаться?

Да.

Он только что съязвил со злой гримассой на лице, очернив свое извинение. Это было ошибочное решение, повинующееся режущему негативу. Но Нептун не отвечает. Промалчивается. Уран переводит дух, найдя силу продолжить и спланировать хитрость. — Ладно. А что ты ответишь на то, если я скажу, что мне понравились твои объятия? Нептун поднимает лицо. — Мне тоже! — тихо, но милее говорит он, согнав за мгновение маску сожаления. — Так подойди ко мне. Давай хотя бы на прощание обнимемся. Сделай одолжение как другу. — Уран раскрывает руки для обнимашек, ожидая подходящего момента. Нептун, обмозговав, спустя недоверие соглашается, стремительно подходя и ничего не подозревая. Подходит, точно не ожидав почувствовать резкий толчок назад, приземлившись и облокотившись на руки. Они продолжали стоять на орбите, отчего Неп садится на твердую поверхность. Замечает, как Уран смотрит с легким недовольством — и видит, как тот по итогу аналогично влетает в него. Садится, обнимает и сжимает сначала сзади, а потом одной рукой скручивает его шапку, срывая, хватаясь за лазурные волосы. Не жмет, не тянет, просто пускает пальцы сквозь них. Неп не шевелится, опуская губы. Голова забивается. Теперь они оба чувствуют холод. Ледяной, мерзлый и обтягивающий как их атмосфера. Но Солнца подери, слишком теплый для того, чтобы быть настоящим холодом. Уран, продержавшись так от силы минуту, все же хватается и усиливает натяг, сдаваясь с ситуацией. — Я устал тебе объяснять. Это уже просто яма, Нептун. — давка утяжелилась, — Но почему-то единственное, что тебя волнует, это твое собственное значение в этой системе. Хотя она не настолько важна, как ты сам. Имя, скользнувшее из рта лепечущего, мажется жирными разводами разлившейся подавленности и мягкости. Неп не смеет отталкивать, бегая глазами. Не смеет, опуская макушку. Он не слышит раскаленную речь, не ощущает тревожность или беспросветность в нынешних обстоятельствах. Ничего, кроме какого-то странного удара внутри. Удар, разносивший необычную патоку чувств по всем восприимчивым точкам. Именно там, где сейчас отчаянно прижимается Уран. Там, где должно находиться человеческое сердце.