ГЛАВА 17.
18 марта 2025 г., 01:36
***
Два месяца назад. Отъезд Чонгука в Сеул. – Черт, что я здесь делаю вообще... – выругался Чонгук, поправляя на себе дурацкую кепку, входящую в комплект одежды для гольфа. На нем также красуется белая футболка, идеально обтягивающая и подчеркивающая рельеф его тела. Брюки молочного цвета идеально подчеркивают его упругие бедра, в который раз напоминая как хорош собой гендиректор. Слегка смуглый оттенок его кожи, выделяющийся на фоне светлой одежды олицетворял какую-то своего рода мужественность в гендиректоре в добавок к подкаченному телу. – О! А вот и наши друзья! Сынок, поздоровайся. – Писклявый голос женщины прервал итак напряженную встречу с сыном. С самого начала согласиться на такую бессмысленную затею матери и отчима посетить вместе гольф клуб в единственный выходной казалась Чону до дури отвратительной, однако что-то все же заставило его согласиться на мольбу матери. Видимо Чон на секунду подумал о том, что та могла соскучиться после долгой поездки сына заграницу. Но теперь все встало на свои места – и причина, по которой она час в трубке упрашивала сына, с которым толком не поддерживает связь, встретиться на семейной игре в гольф стала очевидна. Это лишь очередная попытка посвататься с семьей Квонов и их дочерью Соной. Яркое солнце и довольно теплый день показались им вполне подходящими для встречи на поле для гольфа. – Госпожа Чхве, господин Чхве, Чонгук - рады приветствовать вас. Чонгук как всегда в хорошей форме! – Глава семьи Квон тепло поприветствовал мать и отчима Чонгука. – Взаимно господин Квон! – Ох, ну что вы, это ваша Сона прекрасней с каждый днем! Цветет все ярче и ярче! – В своей манере пытается обвалить дешевыми комплиментами Сону мать Чона. У гендиректора аж лицо от отвращения ко всей этой сцене перекосило. Он уже было готов покинуть столь «милую» компанию, но мать подзывает того на пару слов. – Одна игра. И один ужин. – Я не прошу о многом, я вообще ни о чем не просила тебя все эти годы! Будь сыном, давай проведем этот день с семьей Квонов. – Она уже знала, что планировал предпринять гендиректор, от чего решила действовать первой, чтобы добиться своего. – Ни о чем не просила все эти годы? Ахах. – Может потому что бросила меня и жила своей жизнью? – Усмехается Чон и достает зажигалку, которой поджигает сигарету. – Чонгук! – Глаза женщины краснеют, а вена на лбу вздувается от злости. – Вот для чего я вам вдруг резко понадобился сегодня. А я уж было подумал, что мать хочет загладить вину перед сыном и наладить отношения. – Наивный. – Делает глубокую затяжку, подняв голову к верху. – Чонгук, я так рада, что у нас сегодня семейная встреча. – К ним подбегает Сона, встревая в напрчженный разговор матери с сыном. На ней полностью белая униформа для гольфа – козырек с открытой макушкой идеально белого цвета, такая же короткая футболка и мини-юбка с гольфами. Вновь пытается казаться застенчивой милашкой перед родителями. – Что-то мы заболтались, нужно начинать игру! – Все той же притворной улыбкой произносит мать Чона. – Что же, вижу все в сборе, думаю можно начинать. – Отмечает глава семьи Квон. – Прошу прощения, срочные дела появились, буду вынужден вас покинуть. – Чон снимает с себя кепку и уже было собирается покинуть компанию двух семей, как вдруг на его запястье кладут маленькую женскую руку. – Но мы ведь все тут собрались. И все уважаемые занятые люди - твой и мой отцы, наши мамы. И каждый выделил время для этой встречи, а ты хочешь вот так уйти? – В максимально противной манере говорит Сона, строя из себя невинную овечку, от чего гендиректор готов блевать прямо сейчас, но сдерживается. – Чонгук~а, всего одну игру и ужин, м? Я очень хотела с тобой увидеться сегодня... – Эта девушка не знает границ и сделает все, чтобы заполучить свое. Чон убирает ее руку со своей и возвращается на поле. Ему просто нужно продержаться эти чертовы пару часов в компании лицемеров. Разговоры во время игры были одними и теми же – о том, какие идеальные у них дети, как много они добились и как идеально подходят друг другу. Чонгук за все эти пару часов не проронил ни слова, кроме обычных «угу», «ага», «может быть». Каждый его ответ был бунтом на сегодняшнюю подставу матери. Сона, которая всячески вертелась перед ним, в попытках заполучить его внимание делала это настолько очевидно, что только дурак бы не заметил этого. Сначала неловко поднимала мяч в короткой юбке перед гендиректором, затем просила научить его правильно держать клюшку, в моменте стараясь прижаться к его телу своей задней частью. Забавно было наблюдать за этим зрелищем, особенно в присутствии родителей, которые делали вид, что не замечают.***
– О боже, дорогой, а вот на эту посмотри. – Смеется за столом мать Соны, показывая фото, что сделал фотограф на поле во время игры. – Да-да, я здесь будто готовлюсь к Олимпиаде по гольфу. – Точно-точно. Все за столом пытаются поддерживать «теплую» атмосферу, каждый играя свою роль, и лишь одному Чонгуку противно от всего этого спектакля. Чтобы хоть как-то выдержать этот завершающий день ужин, гендиректор подливает себе коньяк, что был представлен на роскошном столе двух семей. Сам не знает, что на него нашло, ведь сегодняшний день далеко не самый худший в его жизни. Но, наверное, то, что благодаря встрече с Лу его жизнь поменялась в лучшую сторону, помогая забыть эту часть его жизни, а сегодня она вновь дала о себе знать. – Что ж, теперь мне точно пора. – Произносит гендиректор, вставая из-за стола. Он слегка пошатывается, так как не ожидал, что коньяк представленный на ужине будет настолько крепким, а выпитая его половина убийственной, даже для такого экспериментатора с алкоголем как Чонгук. – Давай наш водитель подвезет тебя. – Вдруг вместе с ним подрывается и Сона, которая будто ждала этого момента весь вечер. – Не стоит, я вызову такси. – Чон просит выдать ему его черный кожаный бомбер по ходу пытаясь нащупать телефон в своем кармане. – Чонгук, ну правда, не стоит отказываться. Наш водитель подвезет тебя прямо до дома. Нет никаких проблем, мы же почти одна семья. – Так же немного подвыпивший говорит отец Соны. Думать долго не пришлось и спустя некоторое время сонный Чонгук уже сидел на заднем сидении Rolls-Royce семьи Квон. Пока сорока двух градусный коньяк находился в крови гендиректора ему уже было без разницы на все происходящее вокруг. – Возьми воды. Ты много выпил. – Сона протягивает ему бутылку, стоящую у водителя, пока Чон сидит с откинувшейся назад головой и закрытыми глазами. Ему стало лучше после выхода на улицу, поэтому в машине он почти пришел в себя. – Высадите меня у здания компании. – Устало произносит тот и делает пару глотков из бутылки. – Да-да, конечно. Как скажешь, Чонгук~а. – Сона внимательно наблюдает за тем, как пьет Чон и ухмыляется, произнося эти слова. Машина семьи Квон трогается, а через тонированные окна на заднем сидении сменяются пейзажи ночного Сеула. Сона, что не сводит глаз с опьяневшего парня будто хитрая лиса будто выжидает начала охоты. Через несколько минут причина ее действий стала ясна, как день. – Черт, что-то мне совсем плохо... - Чон произносит последнюю фразу держась за голову и его глаза вскоре плотно закрываются, погружая того в глубокий сон. – Сона, если нас закроют из-за твоих игр, тебе конец! – Беспокоясь за вырубившегося гендиректора, протараторил старый знакомый Соны Чжунхо, сидевший все это время за рулем. – Расслабься, это обычная реакция на легкое снотворное в примеси с алкоголем. – Он пол жизни провел на них. Ничего с ним не будет. – Это же преступление, мать твою. – Почесывает затылок мужчина, беспокоясь за себя и судьбу находящегося в отключке гендиректора. – Разве это преступление – бороться за то, что принадлежит тебе? – Сона закусывает нижнюю губу, надменно задавая вопрос водителю. Кое-как донеся тяжелое тело Чона до номера отеля, Чжунхо не переставал оглядываться по сторонам, дабы избежать появления свидетеля их деятельности. – Что ты стоишь?! Помоги мне, не видишь, он тяжеленный, – пытаясь расправить обездвиженное тело гендиректора, приказывает Сона. Девушка начинает раздевать бессознательное тело Чонгука, начав сперва с его куртки, затем перейдя к пуговицам на его рубашке, открывая вид на оголенный торс и по-свойски проводя обеими ладонями по коже парня спускается к брюкам, оставляя гендиректора в белых боксерах и одной цепочке, висящей на его шее. – Ты больше не нужен. Убирайся отсюда. – Сообщает она знакомому, а тот спешно покидает чужой номер. – Что ж, Чонгук~а, сейчас мы немного поиграем, – Ядовито произносит Сона и начинает поправлять свой внешний вид, доставая свой телефон. – Эх, Чонгук, ты всегда так строг и высокомерен по отношению ко мне, но посмотрел бы ты на себя сейчас, – На ее довольном лице появляется злобная улыбка. – Такой беззащитный в моих объятиях. Сона ложится впритык к нему и делает снимки с разных ракурсов со вспышкой.***
На утро гендиректор с дичайшей болью в голове и жуткой тошнотой с трудом раскрывает свои глаза, понимая, что содержимое его желудка вот-вот выйдет наружу. Он спешно бежит в ванную, даже не осознавая, где сейчас находится. – Вот черт, как же раскалывается голова... – Гендиректор хватается за свою голову, стоя над раковиной в ванной комнате под струной холодной воды. Все окружающее сейчас предстает пеленой перед его глазами, а по голове будто ударили тяжелым кирпичом. Добравшись до холодильника, Чонгук хватает бутылку воды и жадно отпивает до конца, оставляя стекающие капли на своей шее. Каждое резкое движение отдаются головокружением и болью в голове гендиректора, и всему виной смесь крепкого алкоголя с лекарствами, о чем он, естественно, не подозревает. – Где я вообще? Это отель? Какого черта я здесь делаю... – Резкие движения заставляют парня скривиться от боли. – М, мой телефон, нужно найти его... – Он возвращается в комнату в поисках своей одежды, где должен был найтись телефон, но вместо этого его взгляд падает на разбросанную одежду и красный женский бюстгальтер, валявшийся у кровати. Гендиректор подходит ближе и берет вещь в руки, прикрывая свой рот одной рукой, выругавшись вслух. – Твою ж мать... – Что за дерь... – не успевает договорить свою мысль, как его прерывает звонок на телефон. Тот быстрым делом достает устройство из кармана своих джинсов и видит высветившийся на экране номер Соны. – Привет, проснулся? Как себя чувствуешь? – Сона? Зачем ты звонишь мне...? – Узнать о твоем самочувствии, раз уж ты не удосужился узнать о моем. – О чем ты, с чего я долже... - Чон громко сглатывает, опасаясь рассказа Соны, хотя и доверяет теперешнему себе. – Я просто подумала, что после вчерашней ночи ты мог бы это сделать, но видимо я ошиблась. – Что? Вчерашней ночи? Сона, не говори пожалуйста загадками, и так херово до невозможности... – Чонгук... Ты правда не помнишь, что вчера было? – Нет, помню лишь как собирался уйти после ужина, сел в машину, а дальше все как в тумане. Как я оказался в отеле? – У гендиректора уже перехватило дыхание, и он со страхом ожидает ответа Соны, смотря на часть нижнего белья, валяющуюся на полу номера. – Что же, мне жаль слышать, что ты не запомнил нашу с тобой ночь, но я все понимаю. Ты много выпил вчера, возможно, ты уже жалеешь о нас с тобой... – Врет в трубку без угрызения совести Сона. – Не ври мне, Сона. Я знаю тебя как свои пять пальцев. Ты лжешь. – Чонгук переходит на грубый тон, так как наглая ложь девушки перешла все границы. Хоть он и ничего не помнит, но почему-то уверен, что не мог предать Лу вчера ночью, даже будучи в алкогольном опьянении и под снотворным. – Как тебе удобно, Чонгук. Пусть это будет нашей маленькой тайной. – Все еще пытается усомнить парня в своей верности. Не долго думая, Чон надевает свою разбросанную одежду и спешно покидает номер отеля. Перед тем, как направится в офис он решает выяснить волнующую его проблему. – Пожалуйста, господин Чон, вот видеозаписи с камер на вашем этаже в эту ночь. – Пару минут и сотрудник отеля выдает ему маленькое серное устройство, на котором содержится необходимая ему информация. – Благодарю за вашу работу. По приезде на работу Чон открывает свой рабочий компьютер, вставляя флешку, на которой хранится запись с камер. Чон несколько раз пролистывает запись, пытаясь наткнуться на момент, где он заходит в свой номер, и спустя несколько секунд обнаруживает правду, которую так нагло спуталась скрыть от него Сона. На записи видно, как его тело в отключке несет какой-то парень и рядом плетящаяся с ним Сона. А спустя минут пятнадцать Сона уже покидает номер, с ухмылкой листая что-то в своем телефоне. – Так и знал. Что можно было еще ожидать от этой стервы. – Чон встает из-за стола и подходит к окну, попутно набирая звонивший с утра номер. – Что же вы так не осторожны с выбором места, где совершаете свои преступления госпожа Квон Сона? – О чем ты, Чонгук? – Избавься от того, что наснимала в том номере ночью со спящим мной, иначе я лично это сделаю. – Н-не понимаю о ч-чем ты... – Заикаясь произносит та. – Ты все прекрасно поняла. Ты играешь в игры с огнем, Квон Сона. – Ч-Чонгук...Я... – Не хочу больше ни слышать твой голос, не видеть тебя. Избавь меня от себя и не попадайся мне больше на глаза. Гендиректор как маленький мальчик радовался самому себе, что все было подстроено Соной, сам не ожидая от себя такого. Мысль о том, что он мог изменить Лу с этой стервой напугала его до смерти. Тот факт, что он мог своими руками разрушить то, что они вместе построили и впрямь ужасал его. После этого он сразу же захотел отправить Лу сообщение и узнать, как у той дела, но на телефоне уже было видно несколько пропущенных от девушки.
