Соблазни меня

В наполненном запахом свежей еды салоне Ниссана притупившееся было чувство голода проснулось с новой силой до головокружения.  И как оказалось не только у Алины. Потому что Влада, ни говоря ни слова, перед тем, как занять водительское сидение вытащила из багажника пакет с едой и сунула его Алине.  Та и не подумала возражать.  За неимением ножа они по очереди откусывали колбасу прямо от палки, с наслаждением впиваясь зубами в сочную мясную копченость, дополненную тонкими брусничными штрихами. Руки Влады были заняты рулем, и её кормлением руководила Алина: сначала протягивала колбасу, потом, отщипнув от булки хлеба хрустящую корочку, подносила кусочек к её рту. Она забирала его, невольно касаясь влажными губами алининых пальцев, швыряя на кожу поток мурашек. Худи Алины, помимо отпечатков помады на груди и колеса на спине, отметилось ещё и жирными следами собственных пальцев, которыми она, не успев воспользоваться влажной салфеткой, оставила на нем в момент резкого торможения перед очередной «люлькой» - так здесь называли поперечные широкие углубления на дороге. И как только они вошли в квартиру, Влада первым делом заставила Алину переодеться в свою рубашку, а худи закинула в стиральную машинку, заверив Алину в чудодейственности разрекламированной популярными блогерами новинки бытовой химии, обещавшей избавить от всех пятен сразу независимо от их происхождения, видимо вместе с цветом того материла, куда ее наносили. Смирившись с горечью от утраты любимой вещи ещё на стадии отпечатавшегося на спине протектора, Алина беспечно махнула рукой и облачилась в клетчатую рубашку популярного сейчас фасона - с трикотажным капюшоном вместо воротника. Вещь не была только что стираной и хранила запах хозяйки, нотками полынной горечи ворвавшийся в свежесть алининых цветочно-древесных «Тиффани».   «Как в кино: я у неё дома и уже в ее рубашке… А секса-то ведь не было ещё. Ещё… чёрт!» Влада между тем тоже избавилась от вызывающего желание ее трахнуть виктимного образа, переодевшись в шелковое домашнее кимоно. - Ну вот, - гордо распахнула она створки длинного во всю стену встроенного шкафа высотой до потолка.  «Охренеть гардеробчик! - впечатлилась Алина. - Не удивительно, что она не один раз за день одежду меняет!» Но при таких масштабах всё содержимое шкафа можно было разделить на два противоположных типа - либо деловые костюмы в стиле строгого дресс кода, либо наряды с откровенным сексуальным подтекстом. - Как будто твоя жизнь сводится исключительно к походам на работу и свиданиям! - прокомментировала Алина.  - Так оно и есть,  - не стала отрицать Влада, - на остальное время только в отпуске появляется, а отпускной гардероб у меня отдельный ящик занимает в силу его надобности раз в году. Пролистав несколько комплектов, Алина решительно заявила: - Нет. Так не пойдет. Давай меряй всё подряд. - На это сутки уйдут! - поспешно возразила Влада, показывая на часы, - А у меня времени осталось всего ничего, - не могу же я опоздать на первую встречу с родителями жениха!  - Ладно! Попробуем начать по-другому. Кто у него родители? Или ты не в курсе? - Почему же не в курсе? - с некоторой обидой в голосе откликнулась Влада и заметно оживившись продолжила: - В курсе. Я же с детства привыкла в мальчишеских компаниях общаться - с мужчинами на любые темы разговаривать умею. Да и он всегда охотно о себе рассказывает… Его родителям за шестьдесят. Но пенсионерами их назвать язык не повернется. Отец руководит крупным адвокатским бюро на Алтае. Мать судья в отставке. Но без дела тоже не сидит - преподает в универе. Он у них единственный сын. Женат никогда не был. Продолжительных отношений тоже не строил. Так, редкие мимолетные романы. Родители даже какое-то время боялись, что он гей… - она слегка запнулась, видимо опасаясь задеть, но Алина привычно пропустила это мимо ушей, - 37 лет а он до сих пор один. Говорит, обрадовались сильно, когда про меня узнали. Даже наша пятилетняя разница в возрасте их не смутила. А он просто на работе повернутый. Я в его возрасте только судьей стала. А он уже год как зампред городского суда. Здесь у него промежуточный этап. Он на Москву нацелен - на самый верх судебной системы, - с заметной гордостью подчеркнула она. Зачем-то проводя параллель, Алина вспомнила что ей тоже 37. И что меньше двух недель назад ее стремления тоже были сосредоточены, если уж не на столице, то по крайней мере на одном из городов-миллионников, а не как не на должности начальника юротдела службы судебных приставов отдаленного региона. - Ну что ж, - скрыв раздражение от явного панегирика, Алина повернулась к распахнутым дверцам, - надо искать что-то стильное, не совсем строгое, ну и не в кричащих красках… И она принялась по очереди снимать с перекладин тремпеля с одеждой и раскладывать их на кровати. С размером Влады, едва дотягивающем до XS, её рубашка на груди Алины, отличавшейся твердой «эмкой», сошлась с трудом, напрочь сковав свободу плечевого пояса. Алина не стала её застегивать и правилам излишнего приличия предпочла комфорт, справедливо рассудив, что её грудь в закрытом бюстгальтере из плотной непрозрачной ткани женщину на пятом десятке не покоробит. Она не смутилась и даже нарочно не застегнулась и после того, как стала замечать откровенные взгляды Влады, то и дело фиксирующиеся на её груди, которые перехваченные тут же вскидывались к потолку, а на её скулах проступал, ещё сильнее подчеркивая их, яркий румянец. Мурашки сначала брызгами разбежались по всему телу, после собрались в потоки у сосков, толкнув их вперед упругими бугорками. «Осознает ли она, что сейчас флиртует со мной?! Или это её подсознание, переработав мой недавний каминг аут, вызвавший в ней не насаждаемое моральными устоями отторжение, а присущую критическому мышлению заинтересованность, выдает теперь такие реакции, проверяя очевидность ответных поступков?» Память телевизионным экраном воспроизвела, как несколько лет назад она, скролля ленту одного из набравших на КОВИДной волне популярность ресурсов, наткнулась на стрим, освещавший протест жителей крупного дальневосточного города против ареста местного губернатора. Перекрывшая дорожное движение на центральных улицах стихийная толпа насчитывала десятки тысяч человек, в то время как центральный канал устами известного пропагандиста ограничился желчным упоминанием о кучке недовольных прихлебателей, охаяв попытавшихся выступить в поддержку опального губернатора людей «быдлом». Алина поначалу поразилась такой открытой смелости, но после, поразмыслив, списала на браваду обреченных  - дескать, дальше уже всё равно не сошлют. И так Дальний Восток… Теперь, когда она сама оказалась здесь, Алина задумалась о специфике местного менталитета, зародившегося в середине прошлого века в симбиозе пригнанных по этапу инакомыслящих, с наполненной энтузиазмом освоения дикой тундры по комсомольским путевкам молодежью, и стремившихся за «длинным рублем» работяг. Вынужденность совместной деятельности, обусловленная необходимостью выживать в далеких от тепличных условиях Крайнего Севера, ориентирует людей приспосабливаться, примиряясь с любыми чужими особенностями, а значит быть терпимее к этим особенностям, как бы они поначалу не шокировали и какому бы осуждению не подвергались. И Алина уловила иной смысл в ответе Смицкого на её отчаянную реплику: «А поближе совсем ничего нет?!» - «Возможно, там именно тебе будет проще, чем в любом из захолустьев в центре страны!» Перелопатив кучу всего, чем до отказа был забит шкаф, они обе остановились на гармонирующем с болотной зеленью её глаз брючном костюме в Тотал Луке цвета розового золота.   - Да! - восторженно выдохнула Алина, подтвердив то, что Влада уже и сама поняла.  Такой оттенок выводил облик из строгой офисности, а слишком большой вырез жакета она стушевала молочным топом.  Даже рыжий балаяж волос на общем фоне не выглядел вызывающим.  Из аксессуаров Влада добавила длинные серьги, отчего её шея стала выглядеть ещё изящнее. Откровенно любуясь своим отражением, Влада несколько минут крутилась перед зеркалом. А Алина с осознанием того, что окончательно влипла, в очарованности, граничащей с оторопелым шоком, не могла оторвать от неё глаз. - А я все ещё надеюсь на критический взгляд со стороны, - выдернула она Алину из состояния эстетического экстаза. - Ты совершенство! - только и смогла вымолвить Алина. Влада же эйфории ее восторга не разделила и отнеслась к себе самокритично: - Ну серьезно! Мне кажется чего-то не хватает… Нужен ещё какой-то аксессуар. Для завершенности образа! - Давай, включай объективность нашей профессии, - с этими словами она извлекла из глубин шкафа солидных размеров шкатулку с бижутерией и вручила её Алине: - У меня глаз замылился, а ты покопайся - что-то из этого обязательно должно сработать! Алина, убежденная, что лучше уже некуда, не нашла в себе сил отказать и принялась лениво перебирать украшения. - Да чего ты церемонишься! - Влада выхватила из её рук шкатулку и опрокинула её содержимое на кровать - прямо на разбросанную одежду, - вот так удобнее! Алина окинула взглядом великолепие всего это разнообразия. «Да что за кринж! Создавать образ для родителей конкурента!» Но Влада ждала. С надеждой. В стремлении быть идеальной. Даже в том, что, как явно ощущала Алина, подсознательно отвергала. И Алина подчинилась, заставляя себя снова вглядеться в сверкающие аксессуары в поисках того единственного, призванного довести образ до идеального совершенства. И глаза её не подвели - зацепились за знакомую болотность. Она, торопливо расшвыряв пестрящую кучу, выдернула из неё кулон из янтаря редкого зеленоватого оттенка: - Смотри, - подняла она его в вытянутой руке, - как он сочетается с твоими глазами и одновременно не выбивается из общего «лука»! И едва взглянув на него, как и с костюмом они обе поняли, что именно завершит образ, и теперь уже Влада с возгласом: - Да! - не удержалась от восторга. - А я совсем забыла про него, - положив на ладонь, разглядывала она кулон и делилась его историей, - ещё студенткой с компанией брата отправилась в путешествие на летних каникулах по Калининградской области. Заночевали там в поселке каком-то у моря - не помню названия. Старушка одинокая пожалела, приютила нас. А утром кулон мне этот сунула - у тебя, говорит, глаза такого же цвета… Мне он тогда очень понравился, но застежка оказалась неудачной - у самой никак не получается… Алина шагнула к ней и скомандовала: - Повернись! Я помогу справиться! Она остановилась сзади.  Кулон лег точно посередине обнаженного молочным топом выреза. Цепочка, пробежав прохладой розового золота по тонким ключицам, коснулась выступающих позвонков. Пальцы Алины, поправляя застежку, снова и снова нежностью свежего бриза скользили сзади по шее, пробираясь от затылка, таились в ложбинках ключиц.  Спустились на плечи, сжимая их, а по шее шелком скользили уже губы.  Влада шумно выдохнула, наклонилась вперед, отстраняясь и с трудом преодолевая мгновенно откликнувшийся порыв тела: - Ты чего? - выдохнула она, упорствуя в нежелании признать для Алины уже очевидное. - Нитка, - боясь спугнуть, осторожно форсировала Алина неизбежность того, что должно было произойти, - Запуталась в застежке. Показалось, надо убрать… чтоб все было совсем идеально.  - Убрать? - она почти задыхалась от непривычности охватившего ее возбуждения, - Губами?  - Ну прости, - продолжала игру Алина, - руки-то заняты… - Заняты? Чем? - сила вдалбливаемых столетиями в подкорку поколений моральных устоев противилась животным инстинктам тела, которые как и положено последним одерживали верх. - Вот этим, - прошептала Алина. И, расстегнув единственную пуговицу на жакете, накрыла ладонями её грудь, снова и снова касаясь губами шеи, то поднимаясь, то опускаясь кончиком носа по отросшему ежику волос, дыханием щекотала кожу. Её грудь, преодолев препятствие кружев бюстгальтера, в ответ ткнулась в ладони набухшими сосками. - Моя грудь… - вздрогнула она в растерянном изумлении, - я не думала что она так чувствительна: никогда не реагировала на мужские манипуляции, а ты… тебе стоило только дотронуться… В отчаянных попытках сдержаться она с каждой секундой сдавала позиции. - А теперь представь, - Алина кончиками ногтей поиграла с её сосками, через них млечным путем потянув к себе поток мурашек, остановившихся пульсацией внизу живота, - просто представь, что будет, если я дотронусь в других местах… - Если… - А ты предпочитаешь заменить его словом «когда»? - Нет! - волевым усилием она снова сделала попытку отстраниться - скорее отчаянную, чем желаемую. Но Алина не позволила, развернула к себе, поймала её губы в свои и держала поцелуем, пока головокружение от нехватки воздуха у обеих сделалось  невыносимым. - Что ты делаешь? - едва восстановив дыхание, выдавила она. - То, о чем ты так неосторожно попросила. Соблазняю тебя, - вторила ей срывающимся шепотом Алина. - Да как, как это у тебя получается, - едва справившийся с возбуждением от поцелуя голос зазвенел безысходностью. - Это не у меня получается. Это ты так реагируешь… Алина расстегнула брюки, устремляясь рукой по дрогнувшему в предвкушении животу вниз… - Признайся, ты никогда ничего подобного с мужчиной не испытывала… Пальцы коснулись влажных складок. - Не испытывала того, что чувствуешь сейчас со мной… Бастард снова послала всех в пешее эротическое красноречивым рингтоном. «Эта композиция явно для будильника - одно воспоминание о сегодняшнем моменте заставит подскочить с кровати, чтобы заставить её заткнуться!» Едва не разорвав молнию, Влада кинулась к девайсу и вмиг изменившимся голосом - «в актрисы бы ей, а не в юристы!» - ответила на понятно от кого входящий: - Да, Котёна, уже готова. Такси жду. Минут через десять встречайте! И скрывшись за маской абсолютной невозмутимости, обернулась к Алине.  - Машина. Её так и не пригнали ещё, - напомнила Алина в ответ. Влада, пробежавшись по мессенджеру, проинформировала по-деловому: - Возникли проблемы. Решаемые. Через час устранят и подъедут. Жди у меня. Ключи оставь соседям - тем, что справа. Если их не будет дома, не парься. Закинь в тумбочку в прихожке и езжай домой. У нас подъезд на домофоне. «Хренова профессиональная деформация - как будто на кнопку нажимает, переключаясь в секунду! К этому в принципе возможно привыкнуть?!» - Влада! - Алина схватила её запястье, одной ногой переступающую порог, - остановись! Она задержалась, но лишь на то время пока освобождала руку, глянув на Алину как сквозь пустоту, уже погрузившись идеально сформированным образом в новую локацию сватовства. Под давлением внешних обстоятельств она приняла неправильное решение, но вместо того, чтобы признать это и изменить его, все силы направила на убеждение себя в обратном. - Влада! - предприняла Алина последнюю попытку достучаться до её сознания, зажатого в тесной каморке социальных стереотипов, - ты не на работе! Ты сейчас не решение по делу отписываешь, подгоняя аргументы под резолютивку. Ты жизнь свою в угоду общественному мнению ломаешь. Да положи ты на него. Ну осудит кто-то, помуссируют сплетни неделю, а то и того меньше, и перекинутся на следующую жертву. Ты не сделаешь ничего противозаконного, если откажешься от свадьбы! Она выстрелила взглядом, в попытке парировать, но внезапно осеклась с усталой усмешкой: - Да какое тебе дело до меня! Мы знакомы несколько часов… - Нравишься ты мне! - не сдержала гневной досады Алина. - Как женщина? - без капли удивления задала она уточняющий вопрос и, не дожидаясь ответа, а может боясь его услышать, захлопнула дверь. - И как женщина тоже, - с мрачной перспективой призналась Алина сама себе.