Тот случай в ванной

      Стайлз распахивает окно настежь. Вывалившись наружу почти наполовину, он подозрительно оглядывает задний двор. Там темно, тихо и пустынно. На всякий случай Стайлз настороженно зовет: - Питер? Эй. Ты тут?       Если Питер и прячется где-то под кустами, что абсолютно глупо, ведь он взрослый (то есть очень занятой) человек (то есть альфа-оборотень), у которого полно дел (а именно: возмездие, кровавая расплата, месть, возможно, поиск работы где-то между всем этим), словом, если Питер и торчит поблизости, то не отзывается. Это все потому, что он ужасающий говнюк, Стайлз уверен. - Можешь подняться ко мне в комнату? - добавляет он, чувствуя себя полнейшим идиотом, когда разговаривает вот так сам с собой. - Эм. Я бы хотел поговорить с тобой кое о чем.       Это не совсем правда, но технически и не ложь: Стайлз вроде как двойной шпион. И он хорош в стратегиях, у него даже есть парочка подготовленных заранее вопросов для Питера, если тот все же отзовется. Стайлз - Наташа Романофф их небольшой компашки. Да, возможно, он не такой крутой, но у него есть потенциал, понимаете? Несмотря на то что он не так уж искусен во всех этих шпионских штучках, он мог бы вытягивать полезную информацию из Питера, пока тот одурманен сексуальным влечением к нему.       Первые несколько раз Стайлз просто был ошарашен происходящим. Эй, его застали врасплох. У него не было много времени, чтобы между ужасом и оргазмом небрежно вставить, типа, ах да, Питер, пока я не заляпал спермой твою ладонь, не мог бы ты рассказать, почему убил того парня в магазине с дисками, ну знаешь, просто чтобы актуализировать проблему, а то наши с Дереком теории разнятся, а я терпеть не могу, когда Дерек оказывается прав, ну ты, наверное, и сам в курсе, какой он упрямый придурок, вы ведь родственники, кстати, лучше бы тебе поторопиться, потому что я, кажется, вот-вот кончу, а ты никогда не остаешься после, чтобы поболтать, чувак, это грубо, мне нужны обнимашки после такого, понимаешь, эм, о чем мы вообще говорили, э-э, ах да, так что насчет информации.       Ладно, этот мысленный экспромт был отстоем. Обычно (нет) Стайлз лучше справляется с импровизацией на месте (абсолютно нет).       Он также не вполне уверен, почему он двойной шпион, ведь он однозначно играет за лигу хороших парней. Наверное, потому что быть двойным шпионом намного круче, чем быть просто шпионом.       Слушайте, нет ничего зазорного в желании быть крутым.       Стайлз крутой, когда выжидает несколько минут, выглядывая Питера. Он вовсе не торопится, закрывая окно, потому что крутость означает, что ты никогда не суетишься. Ладно, Стайлз несколько спешит, когда падает на живот рядом с ноутбуком, оставленным на кровати. Он все еще крутой. У него крутая невозмутимость на лице, ясно? И если этого мало, плейлист, который он включает, невыносимо крут. Поэтому не должно казаться подозрительным то, насколько громко он включает музыку. То, что его отец на работе, тоже играет Стайлзу на руку - ну какой нормальный подросток не воспользуется возможностью слушать музыку на весь дом, когда он один?       За тем исключением, что Стайлз не остается в спальне, чтобы послушать музыку. Вместо этого он, прихватив с собой наушники и телефон, крадется (с крутым видом) в ванную комнату, где без колебаний выкручивает мощный поток воды в душе. Боже, это шумно. Только тогда Стайлз стаскивает с себя штаны и, усевшись голым задом на опущенную крышку унитаза, вставляет наушники в уши.       Ладно. Ладно, хорошо. Стайлз не крутой. У него вечерний сеанс дрочки, и дом полностью в его распоряжении, а он вынужден торопливо дергать себя за член, сидя на унитазе. И крышка, блин, холодная. Крутые парни так не делают. Крутые парни задумчиво дрочат у себя в кровати, уютно зарывшись в одеяла, и если бы Питер дурацкий Хейл не имел тупой привычки подслушивать, Стайлз был бы очень крутым парнем.       В смысле, да, иногда мысль о подслушивающем Питере заводит. Но иногда Стайлзу в самом деле нужно побыть наедине с собой.       Наедине с собой и этой ужасной, кошмарной, чудесной, восхитительной, крышесносной двадцатиминутной порнушкой, на которую он подсел не так давно.       Стайлз бы не беспокоился об этом так параноидально, если бы не эти отвратительные порнушные реплики, от которых у него пальцы на ногах подворачиваются. И если бы актер не имел тот же дурацкий тембр голоса, что и у Питера Хейла. И если бы тот второй парень, парень, которого трахают, не был таким кареглазым и черноволосым...       Никто, никто никогда не должен узнать об этом.       Сглотнув в предвкушении, Стайлз включает припрятанный в закладках ролик. Он настраивает самую маленькую громкость, но чертова вода грохочет прямо под ухом, и Стайлз ничего не слышит. Раздраженно поморщившись, он увеличивает громкость на несколько делений.       Даже если Питер ошивается где-то возле его дома, настраивая свои локаторы, он все равно ничего не услышит - вот настолько оглушительно у Стайлза колотится сердце.       Господи. Он так сильно подсел на эту порнушку, просто кошмар. - Ладно, папочка, - шепчет Стайлз себе под нос, потому что он нетерпеливый придурок и его рука уже лежит на члене. - Начинай.       Он перематывает неинтересную часть с раздеванием, останавливаясь на том моменте, где порно-Питер обхватывает свои причиндалы. - Ну же, детка, - говорит порно-Питер. - Попроси папин член.       О боже, думает Стайлз с таким священным трепетом, будто не пересматривал этот момент сотню раз на прошлой неделе. - Будь хорошим мальчиком для папы, - говорит порно-Питер, елозя головкой члена по губам порно-Стайлза. - Отсоси папочкин член как следует.       О боже, думает Стайлз. - Мм, - гортанно мычит порно-Питер. - Ты любишь папочкин член, да? - О да, - шепчет себе под нос Стайлз. - Чувак, ты не представляешь. - Черт, детка, - говорит порно-Питер, запихивая член в порно-Стайлза. - Так хорошо для папы. Маленькая узкая папина дырочка. Так узко. Папин хороший мальчик, да? Так хорошо принимает папин член. - Ох, папочка, - стонет порно-Стайлз сквозь агрессивные шлепки кожи об кожу.       О боже, думает Стайлз. Еще раз. - Черт, детка, - повторяет порно-Питер, член крупным планом въезжает в сплошную гладкость и розовость сзади, черт, наверное, удалять волосы с задницы это полный кошмар. - Так хорошо для папы. Маленькая узкая папина дырочка. Так узко. Папин хороший мальчик, да? Так хорошо принимает папин член. - Ох, папочка, - стонет порно-Стайлз.       Твою мать. Почему эта сцена длится всего полминуты? Следующие кадры не такие горячие.       Еще раз. - ..ак узко, - говорит порно-Питер. - Папин хоро...       Черт, нет, надо перемотать чуть раньше. - ...соси папочкин член как следу... - Да нет же, - разочарованно шипит Стайлз, пытаясь поймать нужный тайминг. - Черт, детка, - говорит порно-Питер.       Уфф. Идеально.       Не-порно-Стайлз, тот Стайлз, который сейчас сидит на унитазе и отчаянно дрочит, так близок к оргазму, что это просто смешно. Ему приходится перестать себя касаться на мгновение, чтобы не кончить, потому что его любимая часть - это кончающий в финале порно-Питер, который говорит: - Аа. Оххх. Мм-н, УФФФФ. Мммм-м. Мн.       Слушайте. Да, это не особо информативно. Но это горячо, и Стайлзу ничего не мешает в этот момент представлять, что настоящий Питер кончает с теми же низменными мужскими звуками.       К тому же в самом конце, наблюдая за тем, как порно-Стайлз с гладко выбритыми яйцами (или это был воск? чувак, только не воск) водянисто кончает ему на живот, порно-Питер говорит: - Да-а. Хороший мальчик. Вот так. Кончи для папочки. - Ты закончил? - говорит не-порно-Питер в дверях его ванной комнаты.       Стайлз кричит.       Питер выгибает бровь. Затем с раздражением закатывает глаза, потому что Стайлз кричит, наверное, в течение трех следующих минут, ну простите, что его только что напугали до усрачки. - Чувак! - хрипит Стайлз, наконец-то выдохнувшись. - Какого хрена! Нет, КАКОГО ХРЕНА?!       Питер стоит в дверном проеме с этим своим тупым скептическим лицом. - Это ты мастурбируешь на унитазе под папочкино порно.       Стайлз кричит снова. Он также пытается прикрыться, но его член и сам справляется, втянувшись внутрь тела от испуга. Эй, Стайлз-младший чувствительный, ладно? И очень застенчивый. Питер наблюдает за ним со скучающим видом. - Так ты звал меня для этого? - Ты подслушивал! - обвиняет Стайлз, вскакивая на ноги и пытаясь подтянуть штаны повыше. - Да, - просто говорит Питер.       Охренеть. - Охренеть! - сердито говорит Стайлз, роняя телефон на пол.       Наушники выдергиваются, и, вероятно, Стайлз случайно отмотал пальцем тайминг на ролике, потому что сквозь шумящую воду в душе порно-Питер ужасно громко говорит: - ...ак хорошо для папы, - шлеп-шлеп-шлеп. - Маленькая узкая папина дырочка. Так узко, - шлеп-шлеп-шлеп-шлеп. - Папин хороший мальчик, да? - ШЛЕП. -Так хорошо принимает папин член, - ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП.       Питер выгибает бровь, глядя Стайлзу в глаза. Поскольку у Стайлза есть гордость, он упрямо отвечает на его взгляд, даже если в этот момент у него сползает с лица обуглившаяся от стыда кожа. - Ох, папочка, - стонет порно-Стайлз, и его стон расходится по ванной комнате гребаным вибрирующим эхом. - Это в самом деле ужасно, - комментирует Питер. - Ты заткнешься, блин, или как?! - Мм, детка, - говорит порно-Питер. - Так хорошо для папы. - О нет, Стайлз, - говорит придурок-Питер. - Будь хорошим мальчиком для папы. - Господи боже, Питер! Ну какой же ты говнюк. - Правда? - Питер заходит в ванную, наклонившись к Стайлзу, чтобы выключить воду за его спиной; теперь, когда они на расстоянии, вероятно, дюйма друг от друга, Питер невинно моргает. - Я думал, я твой папочка. - Ты не мой папочка. - Оу. Но ты бы хотел, чтобы я был, да? - Ни за что, чувак. - Хм, - тихо мычит Питер, останавливая его, когда Стайлз хочет выскользнуть и, возможно, выпрыгнуть в ближайшее окно. - Нет, нет, нет, Стайлз. Не будь плохим мальчиком.       Стайлз стонет от разочарования. - Ой, да ладно, прекрати издеваться надо мной. Я честно сделал все, чтобы ты не узнал об этом, а ты взял и приперся ко мне в дом, стоял, блин, под дверями и слушал, как я мастурбирую. Это ужасно криповая хрень, понимаешь? Я ведь не прихожу к тебе домой, когда ты смотришь порно, это нарушение личных границ. Ты вообще в курсе, что такое личные границы?       Питер ничего не отвечает. Когда Стайлз замолкает, они оба смотрят друг на друга, слушая, как порно-Питер кончает.       Стайлз хочет провалиться под землю. Нет, правда. Это ужасно.       Дождавшись, пока порно-Стайлз тоже кончит и проклятый порно-ролик наконец закончится, Питер цокает. - А теперь назови меня правильно.       Стайлз недоуменно моргает. Он вроде как очень сильно отвлечен тем, что Питер все еще держит его за предплечье. - Что? - Ну же, - терпеливым, нежным тоном подталкивает его Питер. - Я не чувак и не Питер. Назови меня правильно, Стайлз.       Ой, да ладно, блин. - Ты, эм, - раздраженно мямлит Стайлз, на самом деле ужасно взволнованный. - Ты. Э-э.       Питер слегка наклоняет подбородок, с ожиданием глядя на него. - Папочка, - очень тихо, скомкано и абсолютно несексуально говорит Стайлз.       Он уже корчит лицо, догадываясь, что - ну конечно - теперь Питер заставит его повторять это до тех пор, пока настоящий отец Стайлза не вернется с работы и не всадит ему дробь прямо между этих альфа-булок, но тот неожиданно удовлетворенно урчит. - Да, верно. А теперь скажи, что хочешь потрогать папочку за член. Хочешь потрогать папочкин член, Стайлз?       Список Антикрутые Вещи, Которые Стайлз Сделал Однажды пополняется, когда он, запинаясь, произносит: - Д-да. Эм. Я хочу потрогать папочку за. Ну. За член.       Да. Антикруто. - Ну-ну, - говорит Питер этим своим укоряющим тоном. - Попроси как следует. - Питер... - Питер одаривает его взглядом, заставив Стайлза сглотнуть. - Папочка. Могу я... потрогать твой член? - Конечно, милый, - мурчит Питер. - Вытащи папин член.       Пауза затягивается. Дразнящее выражение сползает с лица Питера, когда он хмурится. - Стайлз, - говорит он своим обычным размышляю-о-твоем-убийстве голосом. - Я сказал тебе вытащить мой член. - Правда? - искренне удивляется Стайлз. - Чувак! Я думал, ты просто кошмаришь меня, как обычно. Ты реально хочешь, чтобы я сделал это? В смысле, серьезно?       На секунду Питер выглядит таким обреченным, как когда его вконец все достает. - Если я не увижу твои руки на своей ширинке в ближайшие три секунды, то выпущу тебе кишки прямо тут. - Ладно-ладно, я понял, - ворчит Стайлз, с жадностью протягивая руки к ширинке Питера. - Блин, откуда мне знать? Ты никогда не позволял мне трогать тебя в прошлые разы.       Стайлз застывает, когда нос Питера касается его скулы. Дыхание щекочет кожу, когда он говорит: - Ну, теперь у тебя есть мое разрешение. Давай. Потрогай папу.       Чувак, мысленно стонет Стайлз. Это ужасно.       Он все равно возбуждается, потому что Стайлз, вероятно, адреналиновый извращенец.       Питер наседает, и Стайлзу приходится отступить, пока он не вжимается поясницей в острый край. Уперевшись в раковину руками по обе стороны от Стайлза, Питер легко кусает его за щеку, и по какой-то тупой причине Стайлз едва не кончает от этого.       Вероятно, это еще одна вещь, которая входит в его список Антикрутых Вещей. - Оближи руку, Стайлз, - говорит Питер и цокает: - Нет-нет-нет. Не эту. Другую.       Стайлз на мгновение замирает в замешательстве. - Но я не успел помыть ее.       Питер молча вскидывает брови. Стайлз стонет: - Фу. Ты этого и хочешь, да? Чтобы я облизал руку, которой трогал свой член. Чувак, это мерзко. Ты мерзкий.       Питер наклоняется к нему ниже, и это не тот жест, где он, типа, собирается поцеловать его. Это очень угрожающий жест, который записан у Стайлза где-то на подкорке, потому что ему каждый день кто-то угрожает, господи, и он машинально выгибается назад под странным углом, пока его прижатая к раковине поясница не начинает протестовать. Краем глаза Стайлз замечает, как трещины разбегаются по белому фарфору из-под пальцев Питера. - Чувак? - очень тихо спрашивает Питер.       Христос. Никто не должен быть таким убийственно серьезным с торчащим наружу членом. - Э-э, - выдавливает Стайлз. - Папочка. - Что папочка сказал тебе сделать, Стайлз? - Облизать руку. - Ту, которой ты трогал себя за член, - уточняет Питер, потому что он ублюдок. - Но вместо этого ты все еще стоишь и споришь с папой. Хочешь, чтобы я тебя отшлепал?       Ладно. Ладно, да. Помните про список Антикрутых Вещей? Он только что пополнился, потому что, черт возьми, Питер Хейл обещает отшлепать его, твою мать, это горячо.       Питер снова проводит носом по его виску, где стекает капля пота. - Хм, - удовлетворенно мычит он. - Тебя взволновала эта мысль, правда? Как жаль, что сегодня ты не кончишь. - О боже, - сдавленно шепчет Стайлз и, не задумываясь, проводит языком по своей ладони, смачивая ее слюной. - Ну же, Стайлз. Не заставляй папочку ждать.       И вот так Стайлз, зажатый Питером Хейлом в собственной ванной, принимается дрочить ему, скашивая глаза вниз, чтобы хорошенько рассмотреть член, который обжигает ему руку.       Это... это хорошо. Не так странно, как все те картинки, которые Стайлз находил в интернете. Или как все те фантазии, которые у него возникли, потому что он парень с хорошим воображением и неуемным подростковым либидо. У оборотней обычные члены, обычные симпатичные мокрые члены, которые идеально умещаются в руку, как и должно быть. - Черт, Питер, - громко сглатывает Стайлз, не в силах справиться с дрожью в голосе. - Я правда трогаю тебя за член. - О, - отзывается Питер с едва заметно сбившимся дыханием, когда Стайлз делает эту штуку своим кулаком. - Да, милый. Ты в самом деле трогаешь меня.       Он вдруг кладет ладонь поверх руки Стайлза на своем члене. Сжав пальцы, Питер задает более жесткий темп. - Вот так, - шепчет он, не отрывая от лица Стайлза глаз. - Сделай папе приятно. Хочу кончить тебе на футболку. - Ох, - жалко говорит Стайлз, потому что когда Питер весь такой, блин, трахну тебя прямо сейчас, это лишает Стайлза дара речи.       Что немыслимо. И все-таки происходит.       Питер в самом деле кончает ему на футболку, пачкая пальцы. Он не стонет, как порно-Питер, но его верхняя губа задирается, обнажая зубы, и этот момент, когда его дыхание сбивается на долю секунды. Это горячее любых звуков. И ладонь Питера все еще сжимает его руку поверх члена, медленно и вязко поглаживая себя после оргазма. Стайлз не хочет отпускать этот член. Он хочет умереть прямо так. Его ноги трясутся, будто желе.       Он так, так сильно хочет кончить в этот момент, глядя Питеру в лицо. - Питер, - шепчет Стайлз с самым глупым нуждающимся видом в мире. - Поцелуй меня. Пожалуйста.       Питер согласно мычит, наклоняясь. Игнорируя подставленные губы, он прикусывает кожу вдоль челюсти, оставляя после себя горящие щипки. - Может, в следующий раз, - говорит Питер и отстраняется, с довольным видом рассматривая его вздыбленную несчастную эрекцию под штанами. - Когда будешь хорошим папиным мальчиком.       Заправившись, он небрежно вытирает руку о висящее полотенце и выходит из ванной. Сжав себя сквозь штаны грязными пальцами, которые все еще чувствуют фантомный жар чужого члена, Стайлз выдыхает: - Мудак. - Я все слышу, Стайлз! - кричит Питер откуда-то из дома. - И если ты хочешь, чтобы папочка уложил тебя спать, поторопись уже!       О, Стайлз торопится. Так торопится, как ни один крутой парень.       К черту. Он заслужил, чтобы Питер Хейл сладко поцеловал его на ночь.