Начало чего-то нового

      Оля старательно готовила ужин. Сегодня хотелось быть какой-то особенной, красивой и изящной. Сегодня хотелось покорить сердце Рыкова Павла Дмитриевича. Еще тогда, когда навестила его впервые в больнице почувствовала к нему нечто особенное и нежное. Хотелось быть рядом с ним, помогать ему, утешать, если того требуется. Поэтому и позвала к себе домой, чтобы сделидить за состоянием и здоровьем, а еще чтобы после работы приходить, а дома был мужчина. Не важно ждет он или нет. Ужин всегда был готов, а какие-то неисправности починены. Она ему помогала и он ей по дому. Одинокая женщина, какая бы она не была, все равно не могла удержать все в своих руках и где-то всегда можно было найти недостатки. А за все это время она поняла, что неравнодушна. Очень привязалась к нему. Он был красивый, умный, умелый – хорошо справлялся с бытовыми трудностями. Например, починил розетку, которая давно искрила. Сама-то Оля сделать этого не могла. Не умела и не понимала в этом ничего.        Приготовив ужин, оставила его на плите. Сама пошла в комнату. Открыла шкаф и выбрала себе красивое белье. Хотела же выглядеть шикарно перед ним. В принципе она всегда выглядела идеально. Поверх черного кружевного белья надела голубовато-серый шелковый халат и завязала его на пояс. Посмотрелась в зеркало. Поправила волосы и улыбнулась. Сто процентов была уверена, что и она ему не безразлична. Пошла накрывать на стол с хорошим настроением.        Паша же хотел сделать все наоборот. Когда понял, что стал к ней что-то чувствовать не как к начальнице или другу, а как к женщине, испугался этого. После развода, он больше не заводил отношений и не хотел этого. Он не хотел привязываться к Оле, не хотел создавать ей лишних проблем. Да, она очень красивая, отзывчивая, готова помочь любому своему сотруднику в сложной ситуации. Она выглядит грозно и холодно, но на самом деле завораживающе смеется и очень добрая. Это он открыл для себя тогда, когда они по вечерам сидели, смотрели телевизор и вели непринужденные разговоры. Именно тогда, смотря на ее улыбку, он понял, что эта женщина тянет его к себе словно магнит. Сегодня он решил с этим покончить. Нельзя влюбляться в нее, он не должен сделать ей больно. Ведь любить и ухаживать толком не умел.        Купил одну большую красную розу. Не знал зачем, наверное для того, чтобы как-то смягчить свой уход. Или наоброт, чтобы показать чувства. Не понял. Сразу же направился к ней на квартиру. Почему-то очень переживал. Конечно, было понятно почему. Он не хотел уходить. Но для себя решил, что так лучше, даже не подумав о том, а чувствует ли к нему что-то Оля?        Женщина поставила на стол бутылку вина и положила рядом с тарелками две вилки, когда входная дверь открылась и в квартиру вошел тот, кого она так ждала. Поправила тарелку.        – Ну как прошел первый день? – спросила она. Услышав его бархатный баритон в ответ, женщина подумала о том, какой же у него красивый голос.        – Та ничего такого о чем хотелось бы рассказать... – проговорил тот, а сам думал о том, как скажет ей. Ведь увидел, что приготовила ужин и накрыла на стол.        – Ужин готов, иди мой руки. –сказала то, на что в принципе и стоило рассчитывать. Оля улыбнулась, в предвкушении вечера.        – Не надо, Оль. – услышала от него и повернулась. Сразу же заметила красную розу. Обрадовалась. Подумала, что он хочет признаться ей в нежных чувствах, не смотря на слова, что сказал ранее. Была рада, как школьница, как неопытная девчонка. Что за чувства? Что за наивность?        – Почему это не надо? – спросила она. На губах была уже нервная улыбка. Стала догадываться к чему он клонит. И стало внутри как-то не очень приятно.        – Подожди... В общем... Я выздоровел. – говорил неуверенно. Видел и прекрасно понимал, что она старалась, а он сейчас скажет ей обидные слова.        – Молодец. – все с той же улыбкой отвечала ему, все еще надеялась на признание в чувствах.        – Нет, это ты молодец. Это... – он поставил розу в стоящую на столешнице вазу и снова повернул голову в ее сторону. – Спасибо огромное, ты очень многое для меня сделала. В общем, нет смысла мне здесь больше находится, понимаешь? – и она понимала. Улыбка вмиг пропала с ее лица, она вдруг осознала, что никогда не познает чувства настоящей любви. Не получается у нее и все. Значит не достойна. – Ну, у тебя своя жизнь, у меня своя жизнь. Это нормально. Мы взрослые люди. А то вот коллеги за спиной шушукаются. – нервничал и это выдавали его руки, которые жестикулировали сами по себе. Не по его воли.        – Ну, ты поешь хоть. – указала на стол, надеялась хотя бы на ужин. Не зря же она у плиты стояла?        – А, не-не. Не, спасибо, Оль. А то сейчас пойдем телевизор смотреть, беседы беседовать... – на мгновение замолк. Смотрел на нее видел, что ей тоже больно отпускать. По глазам видел, что и она что-то чувствовала к нему. И понимал, что после следущих слов будет лишь ненавидеть. – Сейчас надо уходить. – тоже как-то неуверенно проговорил.        – Ну, я тебя не держу... – прошептала она. Натянуто улыбнулась, чтобы не показывать того, что чувствует. Только вот не осознавала, что глаза ее выдают со всем потрохами.        – Я понимаю. – быстро вымолвил Рыков. Жутко сейчас хотелось просто подойти к ней, обнять, извиниться за все слова и устроить романтический ужин, который приготовила она. Но не мог. Боялся, что сделает ей еще больнее, если ответит взаимностью.        – И не гоню тоже. Если ты думаешь, что ты мне мешаешь, это не так. – думала, что эти слова остановят его. Но тот продолжал стоять на своем.        – По медицинским показаниям находится мне здесь, необходимости нет. – держал в пальцах ключи от ее квартиры, давая понять, что сейчас сделает. – Так что все... – положил ключи на столешницу. – Увидимся завтра. Пока. – пошел в сторону двери. Не стал оборачиваться, понимал, что увидит глаза наполненные болью. Открыл дверь, вышел и громко хлопнул, от чего Арефьева вздрогнула.        Женщина взглотнула ком в горле. Розовые очку с треском разбились и осколки попали прямо в глаза, на которых стали наворачиваться слезы. Она старалась держать их в себе, хоть и понимала, что никто, кроме стен их не увидит. Медленно подошла к дивану, схватилась за него одной рукой, как за спасательный круг. В этот момент возненавидела себя. Опять привязалась к человеку, а тот бросил ее. Опять та же боль. Почему она так близко принимает к сердцу это все?        Села на диван и закрыла лицо руками. Хотелось заплакать прямо сейчас. Снова ее чувства разбились вдребезги о кафельный пол. Но и эту боль придется пережить. На мгновение подумала о том, что сейчас снова возьмет бутылку вина и выпьет ее одна. Но потом задумалась о том, что хватит быть зависимой от алкоголя. Так нельзя.        Вдруг звонок в дверь. Она поднял голову. В глазах заискрилась надежда. Она встала и пошла открывать. На пороге был Рыков. Она против своей воли закатила глаза, а тот сразу начал:        – Прости меня, Оль... Прости меня, пожалуйста. – искренне просил прощения. Она не смотрела ему в глаза. Повернула голову в другую сторону и уставилась в пол. – Я... Я жуткая скотина! Я... Ты ужин приготовила, я... Я просто думаю, даже если мы созданы друг для друга... – договорить он не успел. Она резко подняла глаза на него и двумя руками схватилась за его пиджак, потянув на себя. Он интуитивно закрыл дверь.        Их губы слились в одном страстном и требовательном поцелуе. Оля крепко обняла его, боялась, что сейчас вырвется и уйдет. Впилась в его губы так крепко, что и он оторваться не мог. Он хотел этого поцелуя, а самое главное... Хотел ее. Сейчас, здесь, всю и без остатка. Тоже обнял ее, сомкнув руки на спине, крепче прижимая к себе. Сейчас она была счастлива. Очень. Даже если это ошибочный поцелуй, то пусть он будет длиться вечно.        Его руки стали гулять по ее телу, стало жарко, было тяжело дышать, но они все равно не разрывали своего поцелуя, боясь, что не смогут насытиться уже никогда. По телу обоих пробежали волны возбуждения.       Оля опьянела. Только сейчас не от алкоголя, а от его губ... Никогда такого не было, никогда подобного не ощущала. Дышать не могла. Казалось сейчас легкие выпрыгнут из груди. Паша же, мечтающих об этом уже, как минимум неделю, просто не мог понять, что детали дальше, поэтому и оторваться не мог. Целовал лишь настойчивее. И так она оказалась зажата между ним и стеной. И такая теснота ее вполне устраивала.        Оба поняли, что ужин подождет. Сейчас самое главное добраться до кровати, или хотя бы до дивана. Но первый вариант был комфортнее. Он нашел в себе силы и остатки разума, смог оторваться от губ и немного отстраниться. Смотрел прямо в голубые стеклянные глаза, что кричали о страсти и опьянении. Оля тяжело дышала, вжавшись руками в стену. Понимала, что теряет контроль и прямо сейчас может не удержаться на ногах от нахлынувшего возбуждения.        Поцеловал ее еще настойчивее и та с удовольствием ответила. Но все равно не насытилась. Ей нужно было больше, много. Очень много. Он подхватил ее на руки и та тихо вскрикнула от неожиданности, похлопав его по плечу.        – Тебе нельзя тяжелого поднимать, дурак! Ты после инсульта! – шепотом наполнила ему и отчитала, пока он быстро шел до спальни, прижимая ее к себе.        – А ты не тяжелая! – ответил и поцеловал в губы, чтобы замолчала. Вошёл в спальню.        Он с глухим стоном бросил ее на постель. У женщины создаётся ощущение, что она растворяется в его объятиях. Одежда быстро слетает с тел своих хозяев, падая на пол. Он умело и страстно целует ее лицо, тело, грудь, дышит в ушко. Она не остается в долгу и тоже покрывает его поцелуями, стараясь угадать, почувствовать, что же именно доставляет ему наибольшее наслаждение. И он возбуждается.        Наслаждаясь ее поцелуями, он не перестаёт ласкать женщину. Его руки порхают по ее плечам, груди, животу, ногам, ласкают все потаённые места, и она содрогается в сладкой истоме и предвкушении ещё большего счастья.        Они потеряли счёт времени, Оля уже не знала сколько длится это сладкое состязание в ласках, и рука ее сама скользит вниз по его телу и начинает гладить своего возлюбленного, его сокровище, предмет его мужской гордости, который только и ждёт ее прикосновения. Сладостный стон издаёт любовник, когда она начинает нежно ласкать самую сокровенную часть его тела.        Она возбуждается всё больше и больше, уже больше не в состоянии ждать. Женщина чувствует, что тает, что уже нестерпимо хочет познать его мужское естество в себе. Сейчас это самое сильное желание. Оно вызывает трепет во всём теле, которое содрогается от предвкушения ещё большего наслаждения. Наслаждения близостью с ним. С Павлом Рыковым.        В это время он доводит ее до безумия, лаская женскую грудь. Это одно из самых чудесных ощущений на свете, и он это знает. Был все-таки опытен. Его руки, сильные и нежные, она хотела бы ощущать на своей груди вечно. Они ласкают друг друга руками, губами, языком, их объятия становятся всё более и более страстными. Их тела сплетены в волнующем танце той самой любви.        Когда она чувствует, что уже не в состоянии больше терпеть эту сладкую пытку, Оля дает ему понять, что готова, и он входит в нее.        Трудно найти слова, чтобы описать это невероятное ощущение. Восторг, блаженство, наслаждение, граничащее с потерей сознания. Всё, что она может – это простонать его имя. После этого уже никакие членораздельные звуки не могут быть произнесены. Только стоны, вздохи, крики, ещё стоны и ещё крики.        Они мало, что видят и различают. Пара смутно понимает, что оказываются в самых разных позах, на кровати, у стены, стоя перед зеркалом... Зеркало отражает их обнажённые тела, слившиеся в объятиях, но она уже не узнает себя и его. Просто два человека, мужчина и женщина, находятся в самом волшебном на свете состоянии любви.        С каждым толчком она всё больше и больше погружается в какую-то сверкающую бездну, уже никто не сдерживает крики. Наконец она чувствует, что близка к оргазму, Он тоже. И они взлетают вместе...        Или нет, такое ощущение, что она взорвалась изнутри и от этого потеряла всякую связь с реальностью. Какой-то сладостный поток подхватил ее и женщина видит золотой свет, наполняющий всё ее существо. Она плывет по реке мира и покоя, и каждая ее клеточка пропитана любовью, блаженством, благодарностью, тишиной...        Через какое-то время Оля приходит в себя. Их вспотевшие от страсти тела плотно соприкасаются друг с другом. Он лежит на правой стороне кровати с закрытыми глазами, тяжело дыша и прижимает ее нагое тело к себе. Оля, не испытывающая такого никогда, все еще дрожит от наслаждения. А Паша, которому нельзя было таких нагрузок, чувствовал себя прекрасно и даже лучше. Поцеловал ее в макушку и она словно очнулась.        Оля сейчас уже не могла думать о том, как буквально еще минуту назад ей было хорошо. Она испугалась, что история повторится. Вот завтра она проснется, пригодит завтрак. Он выйдет из комнаты и скажет, что это было из-за жалости. Скажет, что проведенная ночь ничего не значит. Как это сделал Кулыгин.        И снова слезы будут душить ее. Снова она будет чувствовать себя униженной мразью, что отдалась мужику при первом же поцелуе. Но тогда она была пьяна, а сейчас ни капли алкоголя в организме. И все равно она наступает на те же грабли.        Оля выбралась из его объятий и легла на край кровати, поджав под себя ноги. Задумалась. Может стоит сейчас поговорить, пока он не уснул? Стоит.        – Паш... Паша... – тихо прошептала она. Голос был хриплый из-за криков, что были буквально еще пару минут назад, за которые сейчас ей было стыдно.        – М? – спросил тот совсем лениво и повернулся на бок в ее сторону, так и не открыв глаз. Рукой стал нащупывать ее, но та была прямо на краю. Тогда он открыл глаза и посмотрел на ее обнаженную спину. – Что, Оль? – дыхание выровнялось. Он коснулся кончиками пальцев ее нежной кожи и она вздрогнула.        – Что будет дальше? – спросила та и взглотнула. Наделяась на серьезный утвердительный ответ. Тот на мгновение задумался.        – Спать будем. Если хочешь еще что-нибудь. – не так понял смысл ее вопроса. Она вздохнула.        – Что будет утром, Рыков? Ты скажешь, что переспал со мной из-за жалости и уйдешь? Что будет, Паш? Если так, то прошу, лучше уйди сейчас. – проговорила она отсраненно, даже не повернувшись. Рыкова шокировали ее слова. С чего она это вообще взяла?        – Что за бред, Оль? Если у нас дошло до кровати, значит это серьезно. Значит, я хочу видеть себя в качестве своей второй половинки. Мы начнем встречаться. Да, понимаю, у нас произошло все очень быстро и странно, но Оль... Я не собираюсь тебя бросать. Тебя так задели слова, что я сказал, когда пришел? Прости, я просто дурак, который не умеет любить правильно... Но я исправлюсь, обещаю. – пододвинулся к ней и крепко обнял ее за талию, притянув к себе. Поцеловал в обнаженное плечо. Ее сердце тут же оттаяло.        – Точно? – спросила и положила свою ладонь поверх его руки. Улыбнулась, почувствовав его дыхание у себя на шее.        – Ты мне очень нравишься, Оль. Очень сильно. И мне кажется, что это любовь... – снова поцеловал в плечо, а после развернул к себе лицом. Под светом луны, увидел блеснувшие слезы в ее глазах. – Кто тебя так обидел? Тебя кто-то бросил после ночи? – таких вопросов она не ожидала услышать. Не будет же она говорить, что это водитель, с которым он ездит на вызовы? Она тут же собралась.        – Нет. Просто не доверяю. Сложно, понимаешь? Пережила многое в прошлом... – положила голову его грудь.        – Понимаю. Если захочешь, потом расскажешь, кто так сильно причинил тебе боль, хорошо? – она кивнула, но рассказывать не собиралась. Никогда. Ни за что. – Я постараюсь сделать все, чтобы ты была счастлива. И запомни, это не ошибка. Это начало нашего будущего. – поцеловал в лоб. И она успокоилась. Растопила своего ледяное сердце. Они пролежали в обнимку полчаса. Просто молчали и молча сказали больше того, чего смогли бы сказать в слух.        – Паш, вино будешь? – спросила она, нарушив молчание. Тот вырвался из своих мыслей. Долго думать на стал и сразу ответил:        – Буду. Тебе надо расслабится, ты напряжена. – проговорил он и женщина села на кровати, прижимая одеяло к груди. Будто бы он ничего не видел там буквально тридцать минут назад. Он быстро надел свое нижнее белье. Она накинула халат и завязала на пояс. Пара пошла на кухню.        Паша открыл вино и разлил по бокалам. Провёл возлюбленную на диван. Она сидела и он рядом с ней, облокотившись на спинку дивана. А она облокотилась на него. Послышался лязг бокалов. Женщина немного отпила, почувствовав сладкое послевкусие.        – Паш, обещай, что не бросишь. Правда, мне тяжело доверять. Я такая дура наивная. – сказала та, прижавшись к ее груди.        – Не брошу. Люблю тебя, слышишь? – она кинула. А после подняла голову и поцеловала его к уголок губ.        – И я люблю. – сказала та и снова легла на его грудь, поджав ноги. Сейчас она впервые за всю жизнь почувствовала себя желанной. А он нужным.