Здесь и сейчас

      Ха Джун любил дождь, прогулки под ним всегда были для него неким лекарством. Каждая капля приносила спокойствие в его голове, на миг избавляли от вечного потока мыслей. Обычно в грозу люди прячутся в своих домах и квартирах, для них неприятны влажные прикосновения одежды к телу. Им нравится наблюдать за ней издалека, находясь при этом в комфорте, тепле и сухости. Для него эти понятия размыты.       Холодные капли стекали по лицу и скрывались под тканью, еще немного и одежда полностью пропитается водой. Темные тучи заполонили собой все небо, полностью скрывая звезды. Огни ночного города остались позади, следуя по узкому переулку его сопровождали еле освещенные фонари. Резко подул сильный порыв ветра, отбрасывая капюшон толстовки назад. Влажные пепельные пряди прилипли к лицу, ему пришлось зачесать их назад.       Походка Ха Джуна была неторопливой, спешить было некуда, дома его никто не ждал. Братья еще днем отпросились на ночевку к их общему другу. Ему с братьями по-началу было пиздец как сложно, он один остался с двумя маленькими детьми. А еще на его плечи упала крупненькая сумма долга, такое наследство оставили сдохшие родители. Они спокойненько себе гниют в земле, а ему приходится уже долгие годы со всем этим разбираться.       Ха Джун был очень рад, что мальчишки не закрылись в себе, они наоборот были общительными и рады любым знакомствам. Он всячески старался воспитывать их порядочными людьми, но кто бы его самого научил этому. Должного воспитания он не получил, все сознательное детство он видел лишь вечно пьяных родителей, больше похожих на вонючих бомжей. Ему рано пришлось повзрослеть, самому приходилось искать возможность заработать деньги для того, чтобы просто купить еды. Он был вынужден прятать каждую копейку от родителей, иначе вместо рамена на ужин приходилось бы питаться собственными слюнями. Работа была разной, он хватался за любую возможность: доставщик, работа на стройке, расклеивание листовок, кассир в магазине, уборщик. А после главным его заработком стали участие в боях и гонках, а также продажа наркотиков. После смерти родителей всем было плевать на них, даже социальным службам, ведь таких как Ха Джун и его братья видели каждый день сотнями. Изредка к ним приходила тетка, родственница по материнской линии, Ха Джуну до сих пор было непонятно зачем она это делала, ведь ей было поебать. Единственной кому было не все равно на них, это маме друга его братьев. Каждый раз когда они возвращались с ночевки, всегда через них передавала еду, одежду, бывало даже деньги. Ха Джун хоть лично никогда ее не благодарил, он попросту не умел это делать, но внутри себя был очень признателен. Все это оставило жирный след в его психике, Ха Джун стал замкнутым, злым, недоверчивым человеком. До встречи с У Ином и Квон Хеком, у него был только один друг…но даже здесь жизнь послала нахуй.       Как оказалось у него был талант к езде на велосипеде, как бы это хуево не звучало, но свой первый велосипед он нашел на свалке. Какой-то идиот выкинул хороший байк, возможно, какому-то мажорчику не понравился его цвет или прочая херня. Езда на велосипеде стала его отдушиной, это позже он стал зарабатывать на нем. Ничего его не приводило так в чувства, как после изнурительного маршрута по итогу наблюдать за закатом. Он мог сидеть и часами наблюдать как садится солнце, как небо окрашивается в необычные краски.       Дождь стал усиливаться, за поворотом его ждал их дом. Опомнившись, похлопал себя по карманам спортивных штанов. Пусто. «Блядь, забыл взять сигареты» — раздраженно подумал. Желания возвращаться за ними не было, желудок заурчал подавая сигнал, что он голоден. Без сигарет до утра прожить можно, а вот поесть нужно обязательно. Сбоку громко залаяла соседская собака, лай этой шавки его вечно бесил. Однако Ха Джун любил собак, в отличии от людей, они преданные создания и искренне любят своих хозяев. До дома оставалось пару метров, но он вдруг резко остановился. У забора кто-то стоял, в руках был зонт, полностью закрывающий лицо. Несмотря на мешковатую одежду, можно было понять, что фигура хрупкая. Девушка. Ха Джун нахмурился, надеясь это не одна из девушек с которыми он спал.       Он подошел ближе, девушка никак не обращала внимание, она будто не понимала, что стоит уже не одна. Она была низкой, он предпочитал высоких девушек. «Блядь, надеюсь, это не какая-нибудь фанатка» — он начал раздражаться. Свободной рукой она сжимала край худи, светлые штаны уже успели намокнуть.        — Ты кто, что тебе здесь нужно? — задал вопрос Ха Джун, получилось совсем не доброжелательно.       Этого было не разглядеть, но девушка будто замерла. Она вообще не шевелилась, это начинало выводить из себя. Только он сделал шаг, чтобы убрать зонт и посмотреть кто это, как девушка сама повернулась в его сторону. Лучи от фонаря упали на ее лицо, стоило Ха Джуну на него посмотреть, как земля ушла из-под ног. Он застыл, пакет в его руке упал на землю приземлившись рядом с ногой. Лицо исказилось от шока, губы приоткрылись как бы в немом вопросе. Он сразу ее узнал, хоть она и изменилась внешне. Он с трудом подошел к ней вплотную, ноги стали ватными. Слегка трясущейся рукой он схватил ее за подбородок, приподнимая его вверх. На него смотрели такие же темные глаза, он ее помнил с очками.       — Привет… Ха Джун. — охрипшим голосом, будто молчавшая несколько часов, проговорила До Ён.       От звука ее голоса кожа от кончиков пальцев и по всему телу покрылась мурашками. Он такой же мягкий каким он его помнил. Перед ним стояла девушка, которая вдохнула в него жизнь и разбила его сердце на мелкие осколки. Кхан До Ён, девушка ураганом влетевшая в его жизнь и так же исчезла. Он не видел ее почти четыре года, она изменилась, взгляд стал другим. Раньше в ее глазах была искра, а сейчас она будто потухла. Короткие темные волосы сейчас были длинными и имели другой цвет. Его будто током ударило, осознавая, что перед ним действительно стояла До Ён.       Перед глазами мгновенно пронеслись воспоминания, от их первой и до последней встречи. Как-будто это было вчера. Ха Джун помнил все до мельчайших подробностей.       Июль, ему пятнадцать и он собирается на очередную подработку. Полдень, на солнце припекало, воздух стоял густой и влажный. Перед выездом как всегда проверяет работу велосипеда, внезапно он видит как какая-то тень проскочила внутрь и скрылась за дверью забора. Следом проносятся трое мужчин в черных костюмах, ничего не понимающий Ха Джун смотрит на того, кто посмел пробраться сюда. Это была девчонка, на вид одного с ним возраста, спиной прислонилась к забору, часто дыша. Переведя дух открывает глаза, в них застыл ужас, но еще в них будто чертики плясали. Указательный палец поднесла к тонким губам, прося быть тихим. Здесь и гадать не нужно, те мужчины гонялись за ней. Вдруг она какая-нибудь воровка, еще упекут за пособничество, проблем ему итак хватало. Изучающим взглядом Ха Джун прошелся по ней, она была одета в джинсовый сарафан, прямые короткие каштановые волосы растрепались после бега, круглые очки обрамляли ее лицо. Она была низкой и с тощей фигурой.       — Там снаружи нет трех громил? — осторожно спросила.       В ответ Ха Джун отрицательно помахал головой, она расслабленно выдохнула. Но внезапно на пороге его двора появились те самые громилы.       — Эй, парень, ты не видел здесь пробегающую девчонку? Короткие волосы, джинсовый сарафан, не высокая.       Он только хотел сказать, что она прямо здесь, но вспомнил ее глаза, что-то в них заставило его передумать. Ха Джун не смотрел на девчонку, это бы сразу выдало ее, но чувствовал как все четыре пары глаз испытующе уставились на него. Не произнося ни слово, в ответ он отрицательно качнул головой.       — Ее отец с нас шкуру сдерет, если не найдем. — поворачиваясь к двум остальным, обреченно пробормотал мужчина.       Ха Джун на секунду взглянул на девчонку, стояла зажав рот рукой, такое чувство будто она и вовсе не дышала, что же такого натворила. В ее глазах отражался страх и благодарность.       — Да она здесь! — воскликнул кто-то из троих, не спрашивая зашли во двор и обнаружили ее прячуюся. — Юная леди, ваш отец будет очень недоволен, пойдемте.       — Черт, как вы догадались? — зло спросила у них, ее плечи сразу же поникли.       — Ваш телефон, вы его не отключили и мы нашли по геолокации.       — Блин, дерьмо! — закатывая глаза и приняв свое поражение, она начала следовать за ними.       Ха Джун молча смотрел за открывшейся сценой, ну теперь он понимал, что никакая она не воровка, а напротив дочь какого-то богатенького ублюдка.       — А с ним что делать? Он ведь нам соврал. — все четыре пары глаз снова обратили на него внимание.       — Эй, этот парень не виноват, не трогайте его. Это я нагло забежала к нему. — пригрозив в их сторону пальцем, серьезно проговорила. Все четверо покинули его двор, но девушка резко остановилась и посмотрела в его сторону, — Парень, спасибо. — махнув рукой скрылась так же внезапно, как и появилась.       «Пиздец» — это единственное о чем он думал.       Вечером того же дня один из тех амбалом заявился в нему и дал ясно понять, что не нужно было скрывать ту девчонку. На утро болело в боку и на скуле образовывался след от синяка. А позже и причина этих бед заявилась к нему еще раз поблагодарить и принести извинения. После второй их встречи он узнал ее имя и что в тот день она повздорила с отцом, вот и решила сбежать. Потом они неожиданно встретились на улице города, в магазине где он подрабатывал. Они стали часто пересекаться, каждый раз радуясь встречи. Так не заметив начали общаться, она приходила к нему домой, ели рамен и смотрели всякие фильмы. Познакомилась с его братьями, До Ён им сразу понравилась и не потому что каждый раз приносила для них всякие сладости. Их дружба крепчала, но случилось то, чего Ха Джун больше всего не ожидал. Она ему начала нравиться, очень сильно. Он начал замечать в ней все больше девушку, а не друга. Начал обращать внимание на то, что раньше игнорировал. Изгиб ее бедер в шортах, тонкая талия все чаще приковывали к себе внимание. Ему нравилось слушать ее смех, а ее незначительные прикосновения отправляли электрический заряд по всему телу. В порыве злости, он вспоминал ее улыбку и это делало его чуточку спокойнее. Они часто гуляли под дождем, в один из таких вечеров случился их первый поцелуй. Она была для него первой во всем: первые отношения, первый поцелуй, первый секс, первая любовь…       И первая, кто разбила ему сердце, а после исчезнув из жизни ничего не объяснив. Он до боли помнил их последнюю встречу, тогда она отдавалась ему не как раньше, с большей чувственностью, будто это было прощание. Все ее поцелуи, прикосновения, стоны въелись под корку его сознания. Ни одна последующая девушка не смогла заменить ее, не было чувств, а обычное желание снять напряжение в яйцах. Просто секс. Он трахал все что движется в надежде заглушить ту боль. Заполнить пустоту, но облегчения не приходило.       И вот спустя года, она нагло заявляется на порог его дома как ни в чем не бывало. Смотрит на него своими пустыми глазами. В голове каша, все смешалось, хочется накричать на нее, прогнать, схватить и обнять, расспросить. Старая рана снова начала кровоточить. Но он просто стоит и смотрит на нее.       Вдалеке прогремел гром, заставляя вздрогнуть и прийти в чувства. Несмотря на свою боль, обиду и гнев, он не хочет ее отпускать. Не так.       — Проходи, че мерзнешь и мокнешь. — пробормотав, уступает ей дорогу. Она колеблется какое-то время, но все же заходит на территорию дома. Подняв пакет, Ха Джун следует за ней. Он вытянулся за эти годы, набрал массу и выглядел как скала по сравнению с ней.       Открыв замок первым проходит внутрь, включив свет, в глазах режет от яркого освещения. Он всячески старается не оглянуться назад и не посмотреть на нее. Разобрав пакет все же оборачивается. До Ён подошла к стене на которой висели его фотографии с братьями, она внимательно рассматривала каждое фото. Где-то на ее лице мелькала тень от улыбки, он так давно ее не видел.       — Мальчики так подросли, где они сейчас?       — Ночуют у друга.       И снова тишина, ее перебивает звук капающей воды в кране на кухне. Прервав зрительный контакт, До Ён осматривает дальше комнату, она уже столько раз здесь бывала раньше, но так непривычно видеть ее снова. Этот дом не подходит ей, он старый, где-то торчат выцветшие и отклеенные обои из-за времени, посередине комнаты стоит потертый серый диванчик, рядом с ним небольшой прямоугольный чайный столик. У стенки находится коричневый деревянный комод, на котором стоит недавно купленная большая плазма. Здесь кухня совмещенная с гостиной, поэтому в дальней части комнаты стоит холодильник, работающий громко и из последних сил. В углу кухонный гарнитур видавший лучшие времена и обеденный круглый стол со стульями, у которых ножки уже ходуном ходят. Он замечает немытую посуду в раковине, разбросанную на полу одежду мальчишек и свою футболку, остатки пиццы на столе и следы разлитой колы. Ха Джун чувствует как покраснел, ему так неловко, что она застала дом в таком бардаке. «Мелкие говнюки, выхватите когда вернетесь» — с этими мыслями он впопыхах старается все убрать.       — Извини за беспорядок, я просто никого сегодня не ждал.       — Да ладно тебе, как-будто я первый раз здесь. — посмеиваясь подмечает она. — Но здесь не чувствуется женской руки….у тебя никого нет?       — Те, кто сюда приходят дольше одной ночи не задерживаются.       До Ён сжимает губы в тонкую линию и кивает, вот только это была ложь. После нее ноги ни одной девушки здесь не было, ему не хотелось пятнать обычным сексом на одну ночь воспоминания о До Ён здесь. Не понимал почему сказал так, наверно, ему захотелось сделать ей так же неприятно, больно как она ему. Ужалить этими словами, чтобы она испытала ревность, знала, что он не страдает по ней. Вот только кого он обманывает.       В комнате светло и теперь он может как следует ее разглядеть. Огненно-рыжие волосы пламенной рекой ниспадают с ее плеч и заканчиваются ниже лопаток. Подростковые щечки изменились на заостренные скулы. Слегка припухлые губы блестели от прозрачного блеска, он до сих пор помнил их сладость. Через мешковатое фиолетовое худи виднеется очертание груди, перед глазами встал образ ее обнаженной фигуры. Отвернувшись от нее, зажмурившись до искр в глазах старается выкинуть этот образ. Совсем неподходящий момент предаться таким воспоминаниям.       — Рамен будешь? Ничего другого просто нет. — интересуется у нее, чтобы хоть как-то разрядить это напряжение витающее в воздухе.       — Да…как в старые добрые времена. — неловко улыбается в ответ.       Хочется послать к хуям всю эту неловкость и просто обо всем расспросить ее. «Зачем она так поступила? Куда исчезла? Чем занималась? Появился у нее кто-нибудь? Любила она его?» — все эти мысли вихрем проносятся в голове. Скучала ли она по нему, потому что он пиздец как скучал по ней каждый гребаный день.       — Здесь практически ничего не изменилось, — как-то задумчиво произносит До Ён откуда-то сбоку. — Думаю в твоей голове сейчас много вопросов.       Что-то лопнуло внутри него, он столько лет жил задаваясь бесконечными вопросами почему так произошло. Отшвырнув в сторону кастрюлю, он повернулся к ней.       — Да, До Ён, у меня сейчас блядь голова взорвется от происходящего. Спустя почти четыре года полного отсутствия, ты заявляешься ко мне домой и мы собираемся поесть какой-то сраный рамен. — эмоции берут вверх, голос становится сиплым. — Почему? Почему, До Ён ты так поступила со мной?       Их разделяет метр друг от друга, он смотрит на нее своими горящими болью и гневом глазами. Она же абсолютно спокойна, будто годами отточенное равнодушие и спокойствие. Даже бровью не повела, ее выражение лица никак не изменилось после его слов. Хотелось сорвать эту маску, вернуть ту эмоциональную девчонку.       — Ха, молчишь. Наверно, я действительно тебе никак не подходил, просто временное развлечение. Тебе в твоем богатеньком мирке стало скучно и ты решила поразвлекаться с бедным парнем. Ну да, что я мог тебе дать: долги моих родителей, бонусом ко мне неудачнику шли двое братьев. — горько выплевывает слова, которые все эти годы вбивал в свою голову. Мысля так становилось легче ее ненавидеть. Ха Джун заметил как дернулась ее нижняя губа, как сжались кулаки. Она всячески пытается сдерживать свои эмоции.       — Хватит стоять как чертова статуя, — Ха Джун вмиг оказался рядом с ней, схватив ее за плечи отчаянно проговорил. — Ты хоть что-то испытывала ко мне? — разочарованно отпуская ее, роняет свои руки.       — Я не могла иначе! — яростно восклицает До Ён, — Мой отец опасный человек, он угрожал тебе Ха Джун. Я не могла допустить, чтобы с тобой или мальчишками что-то случилось, я бы не смогла с этим жить. Он поставил условие, мне пришлось согласиться. Отправил меня заграницу учиться, ведь у него родилась только я. Человека с членом между ног так и не появилось на свет, который бы стал преемником его компании, поэтому им должна стать я. Из-за этого меня не было столько лет, я вернулась недавно.       Ее грудь вздымается из-за частого дыхания, в глазах проскочила искра похороненая глубоко внутри. Сейчас До Ён выглядела уязвимой, живой.       — Ты даже не дала мне возможность побороться за тебя, одна приняла решение и свалила. — облокотившись о стол, усмехается.       — Ты не слышал меня? Он мог навредить или еще хуже, отец видел в тебе угрозу, думал что мне снесет голову от тебя. Он очень зависим от мнения других, вдруг в прессе что-то выдумали и напечатали. Его заботит репутация, но не я и мои чувства. — ее глаза неожиданно стали на мокром месте, она быстро заморгала, скрывая накатившиеся слезы.       — А у тебя были чувства ко мне? Снесло голову, как переживал твой папочка? — Ха Джун не понимал откуда в нем столько желчи, ведет себя с ней как обиженный придурок. Он не мог контролировать поток своих слов. Ему было больно за нее, за себя, за них.       Запустив пятерню и проведя по волосам, До Ён оперлась руками о стол. Голова ее была опущена, копна ярких волос скрывали ее выражение лица.       — Ты будто специально игнорируешь самую важную деталь. — поднимая голову и поворачивая ее в сторону Ха Джуна, она серьезно всмотрелась в его лицо, — Да, Ха Джун, у меня были к тебе чувства, для меня это все было настоящим и только нашим. Я…я любила тебя! Но по-другому не могла. — предательская слеза все-таки скатилась по ее щеке, она закрыла глаза и снова опустила голову. У него застрял ком в горле. Как он мог сомневаться в ее чувствах? В груди не пойми откуда растеклось тепло и радость. Радость от понимания, что все было взаимно, наверняка он ей до сих пор не безразличен. Просочился луч надежды.       — Тогда…Тогда что ты здесь делаешь? — тихо хриплым голосом спросил.       — Наверно, я повела себя как эгоистка, но мне захотелось тебя снова увидеть. Объясниться перед тобой, ты это заслуживаешь. — выпрямившись и полностью собранная, отстраненно призналась. Снова на ней была маска. — Думаю нет смысла задерживаться, было приятно повидаться.       Отступая от него спиной вперед, смотря при этом в пол, развернулась и направилась быстрыми шагами к выходу. Но не успела она протянуть руку и открыть дверь. Как Ха Джун в одно мгновение оказался позади нее, обнимая со спины. Ее руки оказались прижаты к телу, он видел как мокрые точки покрывают его подсохшую толстовку. Она была такая маленькая в его руках, лицом уткнулся ей впадинку шеи, вдыхая ее запах через волосы.       — Не уходи, прошу. — шепотом произнес, вибрация от его голоса прошлась по ее шее.       Чувства не исчезли за эти годы, как бы он не пытался от них избавиться. Ха Джун любил ее до сих пор. Держа ее в своих объятиях, он чувствовал то умиротворение, которое никак не могло наступить.       Когда слезы прекратились, До Ён повернулась в его сторону. В ее заплаканных глазах он видел те же эмоции и чувства, что испытывал и сам. Кто первый потянулся за поцелуем так и не поняли. Их губы встретились в нежном поцелуе, движения были неторопливыми. Мягкость губ манила и обжигала, ему было мало, хотелось трогать ее везде. Приподняв ее, До Ён сразу же сцепила ноги вокруг его талии. Прижалась ближе, проведя рукой по затылку, запустила пальцы в жесткие мужские волосы. Поцелуй не прекращался, они боялись, что стоит им прерваться как все исчезнет. Наугад Ха Джун двинулся в сторону своей комнаты. Они оказались в полной темноте и только луч от фонаря просачивался сквозь приоткрытые шторы.       Под весом тел скрипнула кровать, прерваться пришлось, но только для того, чтобы снять одежду. До Ён выпрямилась сидя на нем, ладони Ха Джуна медленными поглаживающими движения прокладывали дорожку от живота пока не добрались до груди. Сквозь топ он чувствовал как затвердели ее соски, тихий женский стон удовольствия прорвался сквозь приоткрытые губы. Потянув его вверх, быстрым движением откинул его в сторону. Нежно сжал небольшую упругую грудь. До Ён откинула голову назад, сжимая своими руками поверх его начала медленно раскачиваться на нем. Ха Джун не хотел спешить, но возбуждение было настолько сильным, что терпеть было невозможно. Хотелось погрузиться в нее.       Перевернувшись, он оказался сверху. Увлекая ее в новый страстный поцелуй, провел рукой вниз. Кожа под ладонью была нежной и мягкой, забравшись под ткань трусиков прошелся пальцами между влажных складок. Вырисовывая круги вокруг клитора, под стоны опустился целуя шею, каждый ее сантиметр. Плавно подобравшись к груди, втянул сосок в рот. Посасывая и облизывая по-очереди каждую грудь, ввел палец внутрь, жар и влажность окутали его.       До Ён стонала все громче, подмахивая бедрами навстречу. Впившись ногтями в его плечи, кончила протяжным и сладким стоном. Пока она отходила от оргазма, Ха Джун успел полностью раздеться. Снова нависая над ней, сняв ее трусики, широко раздвинул ее ноги устраиваясь удобно между ними.       — Лучше тебя нет и никогда не будет.       После сказанных им слов, одним плавным движение вошел. Ахнув, До Ён обвила ногами его за талию. Их руки блуждали по каждому участку кожи, надолго нигде не задерживаясь. Стоны и шумные вздохи наполняли эту темную комнату. Ха Джун двигался быстро, упиваясь жаром и упругостью складок. Между стонами успевали целовать друг друга, сплетаясь языками. Это было самое что ни на есть занятие любовью. Они были сплетены не только телом, но и душой. Каждое прикосновение и движение дарило самое сладкое наслаждение.       Выпрямившись и схватив ее за талию, приподнимая ее над кроватью, ускорился. Ритм его движений сбился, они вдвоем чувствовали приближение оргазма. Волосы До Ён разметались по подушке, привыкшее к темноте зрение всматривалось в каждую деталь. Освященное тело лучом света блестело от пота, соски затвердели, грудь колыхалась от каждого резкого движения. Рот приоткрылся от бесконечного потока стонов, брови слегка нахмурились, глаза закрыты, руки крепко сжимали синюю простынь. Ее тело выглядело белоснежным на фоне темной простыни. Потянувшись к ее губам в настойчивом поцелуе, До Ён сильнее обняла его. Оргазм накрыл их волной, до кончиков пальцев прошлась искра наслаждения. Эта ночь была длинной, они не могли насытиться друг другом.       А утром его встретила реальность, в которой напоминанием о ночи был мятый след на подушке и маленькая записка рядом: «Мы были, есть и будем. Но не в этой жизни.» Капля упала на листок, размазывая буквы. Внутри пустота и больше ничего.