Часть 1
11 августа 2024 г., 14:56
Маленькая львица, почти новорождённая, устало зевнула, после чего взгляд её обратился к вальяжно разлёгшейся и заснувшей матери. Киара пару раз хлопнула тёмными глазами, прежде чем разглядеть соски на животе королевы прайда, и голод велел неуклюже поплестись к ней ближе. Крохотная пасть обхватила один из сосков, но она не только не получила молока, а ещё и почувствовала неприятный вкус. Киара попыталась отодвинуться, но тот будто прилип к ней, не желая отпускать.
Бульк.
Она открыла глаза, и спросонья осознала сразу несколько вещей.
Первое: она взрослая львица.
Второе: она не в пещере прайда и не с Налой.
Третье: её морда почему-то находилась между бёдрами нависающей над ней стонущей гиены, а по языку двигалось что-то мягкое и склизкое.
И тут к Киаре, полностью выдернутой из сна, пришло четвёртое осознание, самое худшее.
У неё
В пасти
Член.
Она заверещала, хотя пенис наглеца и не дал ей ничего сказать, и попыталась выплюнуть его, но стон прервался издевательским смехом пленившей её рот гиены и грубым прикосновением к плечам, приподнятых кем-то так, чтобы её мордочка вплотную прижалась к источающему аромат мочи паху падальщика.
— Принцесска уже выспалась? — довольно пробасил над ней Джанджа, толкаясь взад-вперёд, дабы потереться о губы львицы своим напряжённым достоинством. — Это даже хорошо, а то спящую чёт сношать не очень весело. Да, парни?
Несколько гиен, — судя по всему, довольно-таки коренастых и сильных — удерживающих Киару и заставляющих обхватить орган их предводителя, одобрительно завизжали. Львица же гневно заверещала, но не могла сделать абсолютно ничего, только чувствовать, как член Джанджи, мягкий и неестественно-тёплый (и оттого более омерзительный), входил и выходил из пасти, то прилипая к нёбу, то нежась о внутреннюю сторону щёчек принцессы и шершавый язык. Одно только хорошо: достоинства у гиен в разы меньше, чем у львов, и потому страха задохнуться, даже когда Джанджа полностью входил в неё, не было.
Но страх занимал последнее место. Её, принцессу земель прайда, будущее наследие ещё со времён великого Мохату, без зазрения совести сношала в пасть жалкая гиена.
Джанджа же об этом совсем не думал. Он двигался взад-вперёд, виляя тазом и исследуя недры королевского рта, точно потешаясь от мысли, что королевская зазноба была полностью в его власти и не могла сделать ничего, кроме как принимать свою участь, пока он бессовестно тёрся своим неухоженным причиндалом о её глотку.
Киара опасно зарычала, когда гиена погрузилась в неё полностью, а болтающиеся на ветру яйца прижались к её аристократическому подбородку и прилипли от стекающей из губ смазки.
— О как, — подначивал львицу один из самцов, удерживающих сзади. — Уже и рычит!
— Если она попытается откусить мне член, то заплатит за это, — между рыком удовольствия пригрозил ей Джанджа. — Пока не закончит, никуда не денется, так что лучше б ей взять дело в лапы… или в свой язык.
От ещё большего унижения Киара скукожилась. Ей ещё никогда не приходилось пробовать на вкус самца (хотя Симба говорил, что это первое, что ей надо будет сделать в первую брачную ночь со своим будущим принцем, и, как заботливый родитель, он пообещал, что когда она окрепнет, то сможет показать свои умения на нём, чтобы после король денно и нощно тренировал свою наследницу), но она уже понимала, что это отвратительно.
И всё же доля правды в словах Джанджи была: чем быстрее она доведёт его до пика, тем раньше это закончится, поэтому, превозмогая тошноту, Киара обхватила ненавистный орган губами и принялась лихорадочно водить по нему языком, надеясь, что её мучения всё же окупятся.
— О-о-ого-о-о! — завизжал её пленитель. — Эй, пацаны, она сама мне прямо сейчас лижет! Представляете!
Свита его одобрительно заулюлюкала, а один из гиен, отпустив пленницу, обошла Джанджу так, чтобы развидеть в самых лучших ракурсах, как принцесса безропотно ублажала их предводителя.
«Неужели мне когда-нибудь будет приносить удовольствие это?» — вопросила про себя везде где можно лижущая дикий писюн Джанджи Киара, вспомнив увещевания Симбы, что для неё будет особым видом эйфории устроиться у раздвинутых специально для неё лап своего льва и обхватить пастью его жаждущий самочьей ласки горячий колышек, но вынужденные причмокивания хлюпающим во рту членом, уже сочившимся горчившей смазкой, сокрушали эту уверенность
— Отсюда вид даже лучше, — ядовито усмехнулся гиен, наблюдающий со стороны за тем, как умело орудовала языком принцесса.
— Не хвастайся, я бы и сам хотел это увидеть, — шикнул на него Джанджа. — Сюда бы Кайона, который нас вечно выпроваживал из этих земель. Посмотрел бы, как его сестрёнка теперь послушно лижет мне хер. Эй, крошка, это тебя в первый раз в пасть берут, а? Чего молчишь? Ах, точно, — протянул самец, толкаясь навстречу её шершавым ласкам, — у тебя же рот занят чем-то более важным.
Алые глаза Киары зло сверкнули от унижения.
По крайней мере, судя по стону Джанджи, получалось у неё вполне неплохо, и потому Симба будет ею доволен, когда она в первый раз попробует его на вкус и попытается удовлетворить, а её будущий самец так и вовсе вознесёт до небес.
Язык Киары торопливо чертил узоры на гиеньем стволе, старательно вылизывал головку, и сама она втягивала щёки, вспоминая ту львицу, которую король однажды поймал за нарушением границы и заставил обсосать его причиндал взамен на то, чтобы та ушла без проблем.
Сам Джанджа был вне себя от удовольствия. Быть может, суть не в том, что сейчас его жилистый отросток кропотливо массировали пастью, а в том, что это была именно взятая им сестра раздражавшего Кайона. Что всю негу приносила ему именно эта королевская стерва, в этот момент с невиданным усердием полирующая признак его самцовости.
Внезапно для Киары гиена задрала правую заднюю лапу.
— Сейчас будет сюрприз, — ехидно пропел Джанджа.
Не успела Киара ничего понять, как фонтанчик гиеньей семени брызнул ей в пасть, оросив горло и выступив в уголках чёрных губ. Одна струя, не найдя себе места, щекотно покатилась по её подбородку и шее. Львица бегала глазами, думая, куда можно то выплюнуть, но Джанджа, так и не выйдя из неё, потрепал её за округлым ухом.
— Ну-ну, принцесса. Тебя не учили, чо подарки надо принимать? Я же к тебе со всей душой, выплеснул всё, что есть, а ты даже не принимаешь.
Наигранно-вежливый тон нахала выбесил Киару, но она, превозмогая омерзение, заставила себя проглотить семя.
И только тогда член выскользнул из неё, а застонавший от ощущений Джанджа едва не повалился с лап.
— Теперь выпустите меня, — холодно приказала всё ещё удерживаемая гиенами Киара.
Но тот, как ни странно, аляповато ткнул лапой ей в нос.
— Твой братец нас в своё время очень часто гонял, как псин, — с поддельной укоризной ответил Джанджа. — Мой клан очень зол на него, но раз его здесь нет, то за грешки хранителя ответит его сестра.
— Я уже сделала то, что ты хотел! — взъярилась Киара.
— Ты заслужила моё прощение, — лениво проговорила гиена. — Но, видишь ли, остальные всё ещё злы, поэтому я, как хороший предводитель, позволю хотя бы пришедшим четырём получить то же, что и я, а тебе… — лапа, лежавшая на её носу, вдруг припала к макушке Киары и прижала ту к земле, — во избежание смерти королевской принцессы советую как можно лучше увлажнить и их дружков.
* * *
— Кайон, всё хорошо? Голос Банги вывел молодого льва из раздумий, и тот отвернул взгляд от подавно не видневшейся Скалы Предков, которую он так долго чтил своим домом. Принц тягостно вздохнул, но заставил себя улыбнуться медоеду. — Да, просто… переживаю, — сознался он, едва выдавив улыбку. И Кайон не врал. Там остался его дом, который он поклялся защищать ещё в детстве. Там остались враги, от которых он ещё не избавился, и его пугала мысль, что те нагрянут, узнав об уходе гвардии. — Ещё не поздно вернуться, — хмыкнула услышавшая их разговор Фули. — Или я мог бы облететь земли прайда и доложить обстановку, — подал идею Оно. — Кайон, тебе не стоит переживать, — заверил друга Бешти, единственный, кто додумался поддержать хранителя, а не тянуть обратно в прайд. Кайон вновь вздохнул, оглянувшись через плечо. — Я ещё не разобрался с Джанджей, и мне остаётся только надеяться, что он больше не сунется к прайду, — заключил лев. — И надеяться, что Киара сейчас в порядке.* * *
«Я убью тебя, Кайон» — мысленно пообещала себе Киара, жмурясь и стыдливо поджимая ушки, пока гиена, кажется, самая большая и коренастая из всех, долбилась своим потным и пропитанным давним соитием с самкой членом ей в горло, расширяющееся от его мощных толчков. — Да она там совсем тугая, — без стеснений прокомментировал взявший её в пасть самец. — Чо такое? Ты ещё не попробовала Симбу? — Надо бы сказать ему, что он от своих королевских дел отлынивает: научить будущую королеву правильно принимать в себя самца, — подал голос наблюдавший за всем со стороны Джанджа. — А то Шензи рассказывала, что бабка этой Кеары тренировалась на Ахади, а Налу должен был научить Муфаса, но так как подох лев, то всем кланом смотрели, как она ублажает Скара. — Может, оно и к лучшему, — фыркнул другой гиен. — По словам Банзая, Муфаса вообще огромный. Он бы Нале пасть разломил, кто бы потом удовлетворял Симбу? — Чо, за Симбу переживаешь? — Ой, завались! Но слушать то Киаре, пока её активно драли спереди, совсем не хотелось. У этого самца явно побольше, чем у Джанджи, и первым делом, войдя в её пасть, член противно прилип к нёбу. Видимо, язык львицы показался гиене маловатым, и поэтому он начал активно двигаться взад-вперёд, как если бы вторгался в её лоно. Бёдра его стиснули щёки Киары, и сквозь полуприкрытые глаза львица, чувствуя, как тычется в горло огромное достоинство падальщика, смотрела на злорадно ухмыляющегося Джанджу, чей силуэт мелькал между болтающимися перед глазами яичками гиены. Принцесса промычала что-то, когда от склизкого отростка онемела пасть, хотя за спиной её, удерживая крепко, поджидали ещё три гиены, которых ей придётся так же обслужить. — Дженго, не жалей её, — обратился к своему подопечному Джанджа. — Кажется, она промычала, что хочет быстрее. Видать, пожёстче любит. Киара забилась на месте от услышанного, но вырваться и сбежать так и не смогла: одна гиена схватила её морду и удерживала, прижимая растянутые до предела губы едва ли не к основанию активно таранившего её пасть члена. Горло знатно болело от беспощадных фрикций исполина. Слух заполнило громкое хлюпанье, с уголков рта на землю брызгала смазка, и ей почудилось, что прошла целая вечность, когда Дженго наконец-то разрядился. Как и предводитель, он не оставил пленницу в покое, пока та не выпила все его дары до последней капли. Только он отошёл, только Киара попыталась отдышаться после такого гиганта, как другая гиена, не дожидаясь, торопливо заняла её рот своим пульсирующим от вожделения и желания пенисом, мигом приникшим к нёбу самки. Ей повезло: после мускулистого и огромного Дженго гиены доверились ей, чтобы принцесса сама довела их до разрядки, орудуя своим чудесным языком, и не двигались с таким же остервенением, как их предшественник. Киара даже удивилась, что хоть что-то в происходящем можно было назвать везением, но попыталась отогнать все мысли, пока с самым что ни на есть мрачным видом ласкала языком очередную мясистую крайнюю плоть стонущего над ней самца, широко расставившего лапы в стороны и открывшего ей вид на свои гениталии. Джандже, видимо, стало скучно просто смотреть, и он обошёл Киару стороной. Она не обращала на то внимания, пока не почувствовала, как гиена задрала её хвост, обнажая уязвимые лепестки влагалища. — Да она уже вся мокрая! — визгливо засмеялся Джанджа. — Чо, нравится? Нравится, когда тебя спереди берут гиены? Ты не стесняйся, приходи в наш клан. Там все мечтают о твоём прекрасном язычке. Обещаем сохранить это в тайне. Палец наглеца погрузился в её лоно, раздвигая стенки, и Киара, подавившись хозяйствующей во рту хлипкой мерзостью, вскрикнула. Небо саванны, если её ещё и туда возьмут, она не выдержит такого позора! — Ты девственница? — прямо спросил Джанджа. — Мы бы обеспечили тебе твой первый раз, но много чести для такой подстилки: я и так тебя уже научил ублажать самца, чтобы в следующий раз, как тебе придётся брать в пасть Симбу или своего принца, ты вспоминала мой член и не стала позором королевского рода. — Чаво остановилась? — разгневалась гиена, чьим писюном и был занят в это время рот принцессы. Он качнул бёдрами, погружаясь в неё, и львица, будто отойдя от транса, принялась испуганно массировать его самцовый признак. — Вот так вот. А то ишь, чего надумала! Последним, пятым, оказался Чунгу. Он улёгся спиной на траве, расставив задние лапы и во всей красе представив ей свои половые органы, а следом блаженно выдохнул, когда язык принцессы вылизал дочиста его упругие яйца и провёл влажную полосу до самой головки, чтобы после обхватить его и нанизиться так, как и велела чья-то опускающая её голову лапа. Сам же самец, единственный, кто предпочёл лечь, а не нависнуть над ней, сказал, что хотел видеть, как брали его там губы львицы. Неожиданно Чунгу недовольно зарычал. — Быстрее! — между стоном скомандовал самец, и Киара, неведомо чего боясь (как минимум осознавая, что всё равно не сможет уйти, пока не даст ему обляпать своим поганым семенем её пасть), зачавкала влажным органом и принялась работать активнее. Скоро Чунгу, изогнувшись, с диким рыком выплеснул свой подарок в пасть сморщившейся от тошноты и мерзкого привкуса львицы. Сколько семени ей уже пришлось проглотить за этот закат — Киара не помнила, но гиены внимательно следили за тем, чтобы принцесса выпила всё до последней капли. Член Чунгу вышел из неё, напоследок шлёпнув по побелевшим губам, и самец, довольный собой, поплёлся к своим сородичам. Киара взмолилась, чтобы они не надумали брать её по второму кругу, и молитвы кошки всё же дошли до королей прошлого, потому что гиены отпустили её сразу. Львица отпрыгнула, откашливаясь от остатков богатства, коим знатно оросили её рот падальщики, а после ошарашенно оглянула удовлетворенные морды своих пленителей. После, более не смея задерживаться, Киара бросилась бежать. — Приходи ещё! — почти дружелюбно крикнул вслед ей Дженго, самый огромный из этой своры.
