We’re just a friends.

      — Извините, можно вопрос? Вы встречаетесь? — молодая журналистка, так отчаянно прорывающаяся через толпу, буквально выкрикивает вопрос.       — Нет, мы просто друзья, у меня нет времени на отношения, сейчас это не имеет смысла, — Мексика на пару секунд впадает в ступор, но сразу же спешит опровергнуть все слухи, пока жёлтая пресса не восприняла метающийся от камеры к камере взгляд за ответ. Ответа, в принципе, никакого и нет, но если про неё напишет статью очередная непрофессиональная газетёнка - Мексика закроет всё издательство на следующий же день.       Ей не так уж и сложно игнорировать провокационные вопросы, но если все вопросы окажутся провокационными, то и отвечать будет не на что. Среди вспышек камер, ручек, блокнотов, планшетов и множества людей Мексика находиться привыкла, а вот её спутник - нет. КША стоит рядом с Аланзой, секретаршей своей подруги (пожалуй, она будет ответственнее самой Мексики), ожидая, когда его допустят в личный кабинет с табличкой «office No.1567. Mexican United States. Mexico.» Около него, что неудивительно, толпа работающих на разные страны журналистов.        После того, как пресса осознаёт, что прямо перед их огромными микрофонами была показательно захлопнута дверь, она начинает расходиться, оставляя КША стоять посередине коридора. К нему никто не подходит, ибо своеобразная охота велась именно на Мексику, но Конфедерация всё же отворачивается, дабы не нажить очередных проблем.        — Подожди немного, ладно? Я успокою её, — Аланза тоже скрывается за дверью. После выхода в свет Мексика всегда хочет кого-нибудь убить или покалечить, так как заявление ООН «всё пройдёт гладко» - это завуалированное «из тебя, конечно, все соки выжмут, но зато рэйтинг доверия вырастет».        — КША, какая встреча, давно не видела настолько бывалых воплощений, — рядом раздаётся звонкий голос Греции, которому перебивками мешает неразборчивый шёпот её секретарши. Бедная девушка от волнения не отпускает бейдж с надписью «Despina Politiadis».        — Но я вчера присутствовал на конференции США, — КША немного смущается такого своего положения, ибо Мексика не спешит выйти и пригласить его к себе.       — Значит, не особо выделялся, — Греция не стесняется сказать настолько прямо, что у Конфедерации появляются сомнения: а стоило ли вообще начинать этот диалог?       — Хватит, пожалуйста, — КША пытается пресечь всё на корню, но слова звучат так неуверенно, что Греция, опуская все рамки приличия, хохочет до слёз.       — Ну, не обижайся, я тут завести светскую беседу пытаюсь.       — Мне не нужны твои «светские беседы», — Конфедерация уже собирается самому постучать в кабинет, как его одёргивает резкое:       — Плантатор, — на этот раз Греция не смеётся и не улыбается, — Ты бы переставал ходить за Мексикой хвостом. Пора набраться смелости и поговорить начистоту, — Деспина заметно напрягается, не понимая, о чём вообще говорит её «непрямая начальница». Зато КША понимает.       — Это не твоё дело, мы сами как-нибудь разберёмся. И не называй меня так, — Конфедерация наконец-то овладевает своими эмоциями и холодно отвечает. Но Грецию, кажется, его напускное безразличие не заботит.       — Неужели за четыре года правления ты нихуя не понял?       — Мисс Греция, что за обращение! — Политиадис дёргается и быстро кланяется КША, рассыпаясь в извинениях.        — Пойми, что ты единственный, кто был ей нужен. До встречи, плантатор, — Греция, скорее всего, просто потеряла весь интерес к разговору.       Они больше ничего не говорят, расходятся тихо, но звук цоканья отполированных дорогих туфель не отпускает уши ещё пару минут.        КША ждать не хочет, боясь встретить кого похуже Греции (впрочем, он не сказать, что не любит её, слегка опасается). Однако вероятность наткнуться на США или секретаря Сент-Люсии, который вечно проливает на кого-то кофе, не прельщает.        Осторожно закрывая за собой дверь, КША молит о том, чтобы Аланза не выгнала его раньше времени. Но никакой Аланзы он в кабинете не встречает. Лишь Мексику, сидящую на диване с котом на руках. Коко ластится к хозяйке, тихо мурлычет, проявляя инициативу и неподдельный восторг.        — Извини, что так убежала, мне порой надоедает это всё, — Мексика отводит взгляд от только что вошедшего КША. Она перестаёт гладить Коко, поэтому тот хочет поднять настроение хозяйке своим пушистым и мягким хвостом, который начинает отстукивать странный ритм о кожаную поверхность.       — Ты что, я не злюсь, — ну, началось. Круг Сансары запускается каждый раз, как Конфедерация смотрит на неё. Такую разбитую, весёлую, спокойную, злую или удивлённую. Неважно. Стоит КША взглянуть, и его мир вновь окрашивается во все известные учёным оттенки.        Он действительно хотел отучить себя настолько резко реагировать на любые её слова, но сколько не старайся - никак. Упоминания имени «Мексика» в разговоре с Флоридой или Джорджией достаточно, дабы КША расплылся в глупой влюблённой улыбке, стараясь неумело скрыть это от бывших владений, которые, что неудивительно, давно обо всём догадались. Как и другие страны, вечно спрашивающие, почему Конфедерация до сих пор не признался.        Сам КША признаваться даже не думал, ведь пока Мексика не спрашивает - он не переключит себе светофор. Знает, что вероятность отказа равна процентам шестидесяти пяти (это ему Германия в шутку посчитал).       — Не против? — Мексика указывает на рядом лежащую маску - её дар страны. Призыв мёртвых и умение проникать в потусторонний мир. Конфедерация слегка страшится духов, с которыми она общается, но понятливо кивает - ей так легче. С мёртвыми общаться проще, не напряжно. А если надоест, можно просто отозвать их обратно, сняв маску. КША до такого, как Илону Маску до Марса.        Он не умеет призывать духов, как Мексика.       Он не умеет чувствовать эмоции окружающих, как США.       Он не умеет блокировать чужие способности, как Россия.       Он не умеет дышать под водой, как Австралия. 

      Он не умеет, как другие.

      Зато умеет болтать с животными, понимать их с полумяуканья или поджатого хвоста. И для него это поистине важно, но иногда Конфедерация чувствует, что не дотягивает. Не дотягивает до Мексики, которая цепляет свою изысканную маску, так искусно входит в контакт с потусторонним, ни капельки не сомневаясь в даре страны.        — Эй, Мекс, — она поворачивается уже с маской, но КША это нисколько не смущает, — Я всегда рядом.  ***       Когда Конфедерация стоит около кафетерия, болтая с очередными секретарями (он даже не помнит, чьи они), то явно не желает слышать хоть что-нибудь о Мексике. Надо ему перед другими позориться! Однако Рейх и Союз, ждущие свой кофе и рассуждающие о новых препаратах для цветов, не особо задумываются, что для КША слово «Мексика» запретное.        — Ну, что ты, мы можем подняться на шестнадцатый этаж и отдать остальное Мексике, слышал, она выращивает георгины, — СССР ловко подхватывает свой стаканчик, уступая место Рейху.        Конфедерация уже не задумывается об «остальном» или о том, что эти двое косились на него минут пять. Шарики в его голове давно заехали за ролики, поэтому он спешит выдать чёткое и громкое:       — Я отнесу ей, — что КША понесёт (если его сейчас на пошлют на все четыре стороны) - неизвестно.        — Благодарим, зайди, пожалуйста, в третий корпус лаборатории после шести вечера, — Третьего, такое чувство, не смущает абсолютно ничего, он берёт свой капучино и, улыбаясь Союзу, отходит с ним.        Конфедерация опять просыпается, понимая, что выставил себя круглым дураком, а от этого позора ему отмываться ещё неделю.        Но рядом раздаётся такое милое и знакомое мяуканье, из-за которого КША чуть ли не прыгает. Коко сидит около его ног, напряжённо смотря в пустоту. Раз кот здесь, значит - Мексика тоже. Её верный спутник хозяйку не покидает почти никогда. Однажды он умудрился обойти опытную охрану и все мышиные лазейки в отсеке для водопровода. И это лишь бы быть с Мексикой на саммите, с которого её, к слову, выставили НАТО и ООН, пока ЕС не могла сдержать смеха.        — Привет, — Мексика целует КША в обе щеки, а сам КША молится о том, чтобы его флаг на лице спас ужасно смущённое лицо, — Всё хорошо? Я вчера немного перегнула, извини.       — Как на тебя вообще можно злиться? — И по новой. Сейчас он сморозит глупость посильнее этой, Мексика опять мило улыбнётся, словно ничего не заметила, и они продолжат болтать ни о чём.        — Оу, не надо, на меня не просто злиться, меня возненавидеть за пару секунд легко, — КША даже не знает, при каких обстоятельствах он отвернётся от неё, забудет и начнёт портить ей жизнь.        — Слушай, Мекс, может, сходим сегодня прогуляться по Аллее мира после твоего выступления для стран ООН? Твои охранники, конечно, рады не будут, но Аланза всегда «за», — Конфедерация старается успокоить бушующие эмоции, наконец-то спокойно выдохнуть и проявить смелость пригласить Мексику ненадолго пройтись.       — Гляну расписание и напишу, — она подмигивает, сбивая весь настрой КША больше не выкидывать всякие глупости.  ***       — Поверь, согласится, — говорит Джуди, отпивая воду из стеклянной бутылки с французской надписью, — Моя жена тоже раньше делала вид, что не замечает ничего. А когда я спросила напрямую - ответила взаимностью. В тот день лил дождь, гремело небо, а Николь предложила мне зонтик. Это было так романтично. О, я рассказывала, как мы полетели в Париж? — Джуди опять придаётся воспоминаниям, хотя ей всего тридцать.       — Ну, она же не Николь. Да и до признания мне ещё далековато, — Конфедерация мнётся, выслушивая от Джу о её счастливой истории любви. Ей бы не в лабораторию, а сказки писать, честное слово.        — А ты возьми и скажи. Неужели вся ваша дружба разрушится только из-за твоих чувств, — Джуди ласково улыбается и оставляет бутылку покоиться на столе, рядом с профессиональным микроскопом. Она садится за очередные документы, тем самым давая понять, что разговор окончен. А ещё, что она ждёт КША с отчётом о признании.       — Джуди, что ты опять про свою Николь. Третий раз за день слушаем, как вы начали встречаться и улетели в Париж на отдых год назад, — Союз выглядывает из двери, находящейся слева от стола. Этих дверей и коридоров в корпусе было столько, что порой КША путался и недоумевал: Рейх и Союз план здания наизусть учили что ли? — Прошу, — СССР небрежно впихивает Конфедерации несколько белых и абсолютно чистых пакетов без надписей.       — Спасибо, правда, — но не успевает КША продолжить, как слышит очередные крики, коих в лаборатории было всегда много.        — Джуди, пока ты рассуждала о Николь, питомец решил тебя не щадить. Иди и найди Синуса до того, как наш эксперимент познает вкус кошачьей шерсти. А иначе твоя жена приедет сюда этим же вечером! — Рейх, явно недовольный, тоже заходит в кабинет. Такого КША уже выдерживать не собирается, поэтому просто ретируется, слыша, как Союз и Рейх опять начинают высказывать недовольства насчёт бедного (а на самом деле весьма откормленного) кота.        — Вот уйдёте на своё свидание, тогда он и выйдет. Синус вас уже боится, — последнее, что доходит до Конфедерации перед тем, как двери лифта закрываются.  КША облегчённо выдыхает, но сразу же пугается неизвестного груза рядом с ногой. Ох. Так вот куда сбежал Синус. Видимо, сегодня Конфедерация соберёт себе всех котов, которым только официально разрешено ходить по территории Главного Здания Собраний.  ***       На этаже, где находится кабинет Мексики, КША встречает Флориду, вокруг которой ходят две кошки, весело виляя хвостами. Сама Фло снимает это представление на телефон, дабы потом с удовольствием поделиться видео в своих социальных сетях.       — Флорида! — КША радостно улыбается.       — Привет-привет, мы так давно не виделись, всё забываю написать. Сегодня только планировала, а потом мне позвонил США и сказал, чтобы я приехала в столицу, но потом он передумал, поэтому я решила посетить Нейтральный Город. И пять минут назад я узнала, что Америка летит в Москву, к России. О, а сам Россия мне говорил, что, — очень.. очень болтливая Фло не успевает договорить, ведь её перебивает открывающаяся дверь.       — Ой, извините, помешала? — Мексика посмеевается и машет рукой в знак приветствия.        — Я уже ухожу, потому что мне написала Греция, а ещё она сказала, что сегодня на Центральной площади выступления, попросила в обязательном порядке передать вам! Она была так настойчива, что я не смогла отказать, ведь..       — Мы поняли, — Конфедерация после слова «выступления» слушать дальше не может, ибо всё его внимание забирает Мексика, а не какая-то там страна и слишком разговорившаяся Флорида. С ней КША общаться бывает сложновато, ведь если позволишь ей начать диалог, то сам уже не вставишь ни слова.        После того, как Фло наконец-то замолкает и уходит по направлению к лифтам, оставляя Конфедерацию и Мексику в гордом одиночестве с котами, они понимают, что им бы уже пора выйти, не забыв занести пакеты с чем-то, что КША именует «остальным». Аланза не заставляет себя ждать и, умиляясь животным, сообщает, что охрана ждёт внизу. Коко тем временем с сородичами знакомиться не спешит, охраняя лишь свою хозяйку.  ***       На Центральной площади действительно оживлённо, ведь показывают любимое всеми жителями (а зачастую это политики) водное шоу. Везде стоят маленькие ларьки, украшенные разноцветными флажками и картинками улыбающихся людей. Там бесплатно раздают различные продукты питания, начиная сладостями и заканчивая жареной картошкой. Всю площадь освещают тысячи маленьких фонарей, которые горят в любое время суток, ведь Нейтральный Город не подчиняется земным правилам. Огромное количество людей танцуют под энергичные песни и просто поют, дабы повеселиться и отвлечься в столь непростое время. КША замечает, как воздух наполняется жаром от готовки различных вкусностей, громкими голосами и настоящим счастьем. Мексика, подпевающая толпе, шагает рядом с Аланзой, пока Конфедерация привыкает к Коко, что успевает осмотреть чуть ли не всю сцену, на которой проходят представления, и вернуться к хозяйке.       Когда КША и Мексика решают затеряться в толпе, они не замечают Грецию, всё это время находившуюся рядом. Она стоит около одного из ларьков, что-то нашёптывая его владельцу. Молодой парень сначала смущается, но потом согласно кивает.        — Знаешь, почему-то сейчас я не боюсь, что сюда прибегут журналисты, — Мексика весело смеётся, отводя Конфедерацию подальше от оживлённых людей.        — Здравствуйте, не хотите запустить в небо фонарик? — продавец добродушно улыбается, указывая на товар.       — Конечно! — кажется, сегодня КША не сможет без глупостей. ***       Конфедерация теребит край своей рубашки, наблюдая за такой красивой в свете огня Мекс. Нет, конечно, для него она всегда самая красивая, смелая, умная, классная и так далее, пока у КША язык не отвалится. Когда это произойдёт, он начнёт писать, а оставшись без двух рук, попросит Флориду продолжить. Потому что Мексика заслуживает. Чтобы не произошло, Конфедерация знает, что всегда будет верен ей, словно послушный пёс, которого завели, дабы он охранял хозяйку. Вот только незадача - охранник у Мексики уже есть, и он сидит на крыше соседнего дома, наблюдая за происходящим внизу.        — Загадаем желание? — Конфедерация уже сбился со счёта своих проёбов за этот день.       — Конечно.        Отпуская фонарики в небо, что было безопасно из-за особенностей Нейтрального Города, КША чувствует, что какая-то собственная часть тоже улетела в небо.        Однако в следующие несколько секунд и сам Конфедерация готов улететь хоть на Марс к грёбанному Илону Маску, ведь Мексика нежно целует его в щёку и обнимает за талию. КША успевает заметить такие несвойственные ей слёзы, остановившиеся на половине пути. Портить момент чем-то ещё Конфедерация не хочет, а потому тоже обнимает Мексику, позволяя себе заветные минуты спокойствия.        Фонарики скрываются из виду, а Коко наконец-то расслабляется. ***       — Ха, вот если бы я был на его месте, — Союз откусывает часть какой-то лакричной конфеты, что была закручена в виде спирали.       — Издеваешься? Вы с Рейхом знакомы четыреста лет, а не встречаетесь даже сотни. И, уверена, без меня бы и не начали, — Греция закатывает глаза, — Мне просто было скучно, а вам было несложно помочь.       — Не дуйся, лучше своди нас выпить за такое событие, — Рейх улыбается, хитро переглядываясь с СССР.        — У меня завтра в шесть утра дела в МИДе, какая выпивка? Всё, что могу предложить, так это помочь мне с печатями.       По площади разносится громкий смех, заглушаемый весёлой мелодией.