Запах крови

В подвале воняло сыростью и старыми половыми тряпками. Цзяоцю смог уловить пищание мыши пробежавшей неподалёку от его ног. Он чувствовал себя беззащитным котëнком в руках огромного хищника, когда его грубо держали за шкирку. Цзяоцю плохо помнил как они добрались до сюда. Ему пришлось почти сразу отказаться от вариантов побега, потому что он знал что они в любом случае могут догнать его, а после вцепиться в кожу своими огромными, жёлтыми и острыми зубищами, разрывая мягкую плоть. Его бросили во внутрь серого, каменного помещения. Тело Цзяоцю безвольно стукнулось о твёрдые ступеньки, а после перекатилось прямо на присыпанный пылью холодный пол. Лоб запек, голова затрещала, а в глазах поплыло. Он опустил уши, с усилием принимая сидячее положение, а после касаясь свежей раны на своей голове. Запах крови ударил в чувствительный нос, но он тут же позабыл о нём, как только услышал тяжелее шаги в свою сторону. Острые ногти стукали по полу, с длинной волчьей пасти стекала слюна, запах которой Цзяоцю мог услышать сидя в пяти метрах от его владельца. Хулэй был один, его последователей рядом с ним не находилось, и это слегка напрягало Цзяоцю. Он попытался подняться на ноги, но боль в левой лодыжке не дала ему это сделать. Она напомнила ему длинную острую иглу которая вонзилась ему в кожу. Цзяоцю прошипел, поднимая глаза на приближавшегося хищника. Страшно, ему действительно было страшно, хотя этого он старался не показывать. В голове бесчисленное количество раз проносились картины того, как Хулэй отрывает ему ноги и руки, дабы тот не смог сбежать, как это незаметно сделал Моцзэ. — Я всего лишь легонько толкнул тебя, а ты уже распластался по полу подобно болотному дерьму, — грубо схватив Цзяоцю за волосы произнёс Хулэй, поднимая его высоко вверх. Голова лиса тут же затрещала, он болезненно простонал, незаметно доставая свой красный веер из кармана брюк. Это не очень навредит ему, но возможно Хулэй его хотя бы отпустит. Веер зажигается горячим пламенем, Цзяоцю взмахивает рукой, но только он хотел прикоснуться к чужому меху, как чувствует неописуемую боль в районе левой руки. Веер падает на пол, а Цзяоцю громко вскрикивает, жмурясь от боли. Кисть будто окунули в кипящее масло, он держался чтобы не захныкать как маленький ребёнок. Кусал губы, мычал, рычал и просто старался вырваться из цепкой хватки. Хулэй продолжал сжимать его кисть, второй рукой притягивая его за волосы ближе к себе. Цзяоцю дрожал, боль разлилась по всему телу, делая ситуацию ещё хуже. Его кисть посинела, отвратительное зрелище, но он старался держаться. Дыхание зверя чувствовалось у него на шее, кажется ещё один миг и он откусит часть от него. — Грязная тварь, решил навредить мне? — Хулэй швыряет его на пол, после этого ударяя лиса ногой по рёбрам. Цзяоцю перекатывается по земле, ударяясь спиной о каменную стену. Тело начинает ещё больше дрожать, левая кисть безвольно болтается, словно это вовсе и не его часть тела. Он переворачивает голову на бок, сплëвывая сгусток крови на пол. В его глазах темнеет. Цзяоцю совсем один, наедине с этим монстром. Рядом лежит его веер. Он отчаянно тянет руку к нему, оставалось всего лишь пару миллиметров, ещё чуть-чуть и... Хулэй наступает на его веер, ломая его вместе с надеждой Цзяоцю на спасение. — И это член комиссии по алхимии? Вы как были ни на что не годными рабами, так ими и останетесь. Как же ты мне уже надоел, может мне всё же стоит полакомиться твоей плотью? — он поднял его пальцем за ухо, заставляя смотреть себе прямо в глаза. Цзяоцю хмурился, сдерживая себя от того, чтобы не плюнуть ему в лицо, а ведь очень хотелось. — Или сделать нечто похуже, чтобы ты начал молить меня о смерти? — Я ведь тебе нужен, разве не так? Без меня ты не сможешь покинуть это место, — сквозь ужасающую боль молвил Цзяоцю, вызывая у Хулэя хохот. От этого смеха у него по спине побежали мурашки, а боль в левой кисте усилилась. Он нахмурился, чувствуя что его наконец отпустили. Цзяоцю облегченно выдыхает, но чувство того, что сейчас всё будет хорошо не продлилось долго. Хулэй снова взял Цзяоцю за ухо, переворачивая его на живот, и крепко прижимая его голову к земле. Запах мокрой псины преследовал Цзяоцю, для него он стал просто невыносим. Если ему удастся выжить и покинуть это чëртово место, то первым делом он сожжёт эту одежду. Не хочется ходить в том, что трогало это животное. — Я могу забрать любого другого к себе в плен, а тебя убить. Твой жалкий труп даже никто искать не будет, похоже я совершил ошибку, выбрав именно тебя. Это раздражает, — недовольно отрезал Хулэй, царапая нежную кожу рук Цзяоцю своими огромными руками. Он даже не мог противится когда эта огромная туша навалилась на его тело, лишь тихо взвывал от боли и нервно стукал пышным хвостом по полу. Когда он услышал слова Хулэя, то вздрогнул. Некоторое время Цзяоцю обдумывал предложение прежде чем произнести его в слух. — Ты ошибаешься... Чëрт, — он снова замычал когда его подранную и сломанную руку схватили, задирая их вверх, дабы он полностью лёг на пол. Пасть Хулэя снова оказалась около его уха, некоторое время он просто активно дышал, будто только что пробежал несколько километров, облизнув пересохшие губы. — Ошибаюсь? Какой же ты глупый. Разве не твой друг бросил тебя там, когда я только вышел из темницы? Как же он тобой дорожил, раз так легко оставил одного, — голос Хулэя обрёл поддельную грусть. Цзяоцю не хотелось это признавать, он пытался придумать оправдание поступку Моцзэ, но в голову совершенно ничего не лезло. От этого рана на его сердце стала раскрываться. Нет... У Моцзэ не было обязанности его спасать, или оставаться рядом, Цзяоцю даже рад тому, что он спасся, но если подумать... За ним и вправду никто не придёт, а если и придёт, то заставит Хулэя ещё больше впасть в ярость. Кто знает что случится после этого, Цзяоцю не умеет читать мысли, или залезать к кому-то в голову. Вдруг он внезапно решит выйти на улицу, и напасть на мирных жителей из-за своей ненависти к лисам? — Ударил по больному? Какие же вы жалкие, — закончил Хулэй, неожиданно для Цзяоцю схватившись за его ремень на брюках. Он будто отошёл от дневного сна, став активно шевелится под огромным и тяжёлым телом, недовольно кряхтя. Нет... Нет, пожалуйста, это ведь не то, о чем он думает? — Отпусти меня! Прекрати, помогите! — отчаянно закричал Цзяоцю, пытаясь вытащить свою руку из чужой лапы, но чем больше он двигался, тем сильнее когти царапали его кожу. Запах крови чувствовался у него на языке, Хулэй молчал, наблюдая за чужими попытками выбраться. Он перевернул Цзяоцю на спину, резко и грубо ударяя его кулаком в лицо. Лис вздрогнул, чувствуя как горячие ручейки крови потекли ниже носа. Он не выдержал и заплакал. Вместе с кровью перемешались прозрачные слëзы. Пока было время, Цзяоцю приподнялся на здоровой руке, попытавшись проползти к выходу, но через несколько секунд его снова подтянули за ногу к себе. Когда Цзяоцю был снова повёрнут к нему лицом, Хулэй залез в его рот пальцами и схватил лиса когтями за язык. — Если не уймешься, я вырву эту ненужную часть тела, а после ты начнёшь давиться собственной кровью и медленно умирать, — холодно отрезал он, снова кидая Цзяоцю на каменный пол. Он снова попытался ползти, но Хулэй присел ему на ноги, лишая всех шансов выбраться. Вдруг он сломает ему вторую руку? А если вовсе захочет сожрать? Он же сумасшедший... Чëрт, чëрт, чëрт! Что ему делать? Как спастись? Ведь если он умрёт, Хулэй действительно может сбежать, а потом никто не знает что может случится. Вдруг он возврадит свою армию и снова начнёт бесконечные войны? — Нет... Нет! — снова воскликнул Цзяоцю когда Хулэй всё же снял с него штаны. Тогда у себя в голове Цзяоцю начал молиться Эонам за то, чтобы хоть кто-то пришёл ему на помощь. Нет, неужели это конец? Правда конец? Моцзэ? Генерал? Безымянные? Да хоть кто-нибудь, услышьте его мольбы о помощи! Хулэй давил на его тело руками, оставляя на нём множество синяков, царапал Цзяоцю, заставляя того снова завыть от боли и с болью сжимал бёдра. Он чуть приспустил штаны, доставая оттуда возбуждённый член. Его возбуждали чужие крики, слëзы и мольбы о помощи пока Цзяоцю чувствовал себя просто отвратительно. Его трогали везде, он не ощущал себя чистым. Словно грязь с рук этой твари впиталась в его кожу и душу. Хотелось уткнуться в подушку и рыдать, но всё что делал Цзяоцю это устало смотрел на дверь мокрыми и уставшими глазами. — Пожалуйста... — дрожащим голосом прошептал он, протягивая руку вперёд. В ту же секунду всё его тело пронзила дикая волна боли длинными щупальцами расползшаяся по всему телу. Он вскрикнул, но его рот тут же прикрыли рукой. Больно, отвратительно, ужасно, гадко, мерзко, больно. Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно! Член раздирал нежные стенки, заставляя Цзяоцю кричать и дёргаться от боли. Он бил рукой по полу, пока по щекам катились солёные слëзы. Хулэя это не останавливало, он смеялся, активнее двигаясь внутри Цзяоцю. Кровь была для него отличной смазкой, которая помогала ему двигаться ещё активнее. Цзяоцю чувствовал себя ужасно грязным. Кажется он никогда не отмоется, если вообще сможет выбраться отсюда живым. Хулэй взял его рукой за горло и крепко его сжал, не давая очередному крику вырваться из рта Цзяоцю. — Чëртова шлюха, думал что сможешь сбежать со своим миленьким веерочком? Можешь мечтать об этом только во сне. Грязно, как же грязно. Цзяоцю чувствовал себя куклой которую используют для собственных потребностей, а после её выбрасывают или уничтожают. Неужели тоже самое будет и с ним? Хотелось чтобы это всё поскорее закончилось, Цзяоцю не выносил всего этого. Кажется будто его органы превратили в кровавую кашу. Он тихо прошептал дрожащим голосом, медленно моргая. — Убей меня... Прошу, убей. Хулэй услышав это снова разразился хохотом. Он дёрнул лиса за волосы назад, заставляя его прогнуться в спине и опереться о сломанную кисть. Цзяоцю заскулил, пока Хулэй что-то разнюхивал у него на шее — Так мало продержался? Я не удивлён. Тебе стоит возрадоваться, ведь умрёшь ты от моих рук, а не от чьих либо других, — после этих слов он вонзил острые клыки в плоть Цзяоцю. Тот даже не успел вскрикнуть, как его рот снова прикрыли. Он снова положил его на пол, став вырывать куски плоти из его шеи. Цзяоцю смотрел в потолок, слушая чужое чавканье. Его рубаха окрасилась в ярко-алый цвет. Никто не пришёл за ним, неужели его действительно забыли? С его губ сорвался последний выдох, кажется это был вздох... Облегчения? *** Дверь широко распахивается. В помещение влетают сразу несколько человек. Первым из них являлся Келус, за ним же неспешно проследовал Моцзэ и Дань хен. — Господин Цзяоцю? — тихо спросил он, проходя чуть дальше во тьму. Ничего не было видно, приходилось щурится чтобы что-то разглядеть. Он вступил во что-то вязкое и липкое. Склонив голову, Келус обнаружил чужое лежащее окровавленное тело. Оно было искусано. На левой ноге отсутствовал кусок мяса, шея его была в гематомах как и всё тело. Картина была ужасающей. — Цзяоцю! — одновременно вскрикнули Дань Хен и Келус. Все втроём они перевернули его на спину, ужасаясь чужим травмам. Келус держал его на руках, Дань Хен тряс, но тряска совсем не будила лиса. — Опоздали? — тихим голосом спросил Дань Хен, поджимая губы. Моцзэ отрицательно повертел головой. — Не может быть. Он хмурится, давая больную пощёчину Цзяоцю. Не помогло... Он всë равно не просыпался, словно заснул вечным сном. Тогда Моцзэ прикоснулся к его шее, нащупав точку пульса. — Ну что? Как он? — нетерпеливо спросил Келус, снова начиная его трясти. Моцзэ прикусил нижнюю губу, явно обдумывая стоит ли это им говорить? Но не прошло и минуты прежде чем он ответил короткое: — Он мёртв.