Чары, которых не было

Драко, ворча про себя, устало плёлся по улице.  Почему хотя бы один вечер он не мог провести так, как все нормальные люди: расслабиться, повеселиться? Сходить в какой-нибудь паб или, скажем, почитать интересную книгу? Но нет, он всегда задерживался на работе допоздна, а в тот единственный вечер, который оказался свободен, вынужден был тащиться к треклятому Поттеру и до утра переписывать треклятый отчёт по делу о преступной группировке, которую они недавно накрыли. Что за ужасный способ скоротать время… Да, возможно, Драко и необязательно было идти домой к Поттеру прямо сейчас. Он мог послать сову и назначить встречу на завтрашнее утро — лишь бы отчёт лежал у Робардса на столе к тому моменту, когда тот явится на работу.  Но… вероятно, если бы Поттеру пришлось прийти в офис ещё раньше обычного, волосы бы его оказались всклокочены пуще прежнего, — и Драко просто не смог бы сосредоточиться ни на чём другом. А кроме того… сейчас у него было свободное время. Однако Поттер гостей не ждал, поскольку Драко не удосужился его об этом предупредить, в результате чего аппарировать к месту назначения не получилось: защитные чары простирались на весь квартал, в котором Поттер жил — вполне разумные меры предосторожности, полагал Драко, когда ты являешься чёртовой знаменитостью всего магического мира и всё такое. Так что теперь он в темноте и тумане вынужден был тащиться пешком целый квартал.  Эта ночь выдалась просто абсурдной. Драко специально перечислял в уме все свои злоключения, чтобы можно было пожаловаться потом Поттеру, — и если их встреча слегка из-за этого затянется, то так тому и быть.  В любом случае, Поттер это заслужил. На прошлой неделе Драко подписывал документы о переводе довольно крупной суммы денег в местный приют для сирот, чьи родители погибли на войне. Он перечислял пожертвования анонимно: ему ненавистна была сама мысль о том, что люди начнут интересоваться его мотивами, бросать косые взгляды; боялся, что руководство приюта откажется от денег, потому что те принадлежали бывшему Пожирателю смерти, или что они станут считать себя чем-то ему обязанными.  И как раз в тот момент в его кабинет ни с того ни с сего ворвался Поттер, и Драко, перепугавшись, что тот увидит документы, резко дёрнулся в сторону, пролив практически всё содержимое чернильницы себе на рубашку. Чтобы отвлечь внимание Поттера от разбросанных по столу листов пергамента, пришлось устроить настоящее шоу: громко жалуясь на учинённый беспорядок, Драко стянул с себя рубашку и принялся с нарочитой суетливостью её очищать.  Так что теперь пришла его очередь заявиться к Поттеру без предупреждения и отплатить зеленоглазому болвану той же монетой.  С такими мыслями Драко шагал по улице, но, заметив странного прохожего, остановился. Мужчина, на несколько лет старше него, со светлыми волосами, подвергшимися процедуре обесцвечивания — судя по всему, неудачной — стоял на тротуаре, и, зажимая пальцами нос, взволнованно бормотал: — Он не водонепроницаемый… не водонепроницаемый, чёрт возьми… — Ээ… прошу прощения? — окликнул его Драко как можно более вежливо, хотя внутри всё так и свербило от раздражения: мысленно он уже добавил эту случайную встречу в список злоключений, которые этим вечером свалились ему на голову. Бедный Поттер, выслушивать ему придётся долго. — У вас что-то случилось, раз вы завываете на всю улицу?  Мужчина, застонав от досады, разжал пальцы и опустил руку. Нос его выглядел презабавно: с одной стороны — ровный и заострённый, с другой — изогнутый, крючковатый. Драко очень старался не засмеяться.  — Да, да, я знаю, что выгляжу смехотворно, — жалостливо протянул незнакомец. — Я воспользовался спреем с чарами гламура, но из-за этого тумана он весь сошёл! Теперь мне придётся возвращаться и наносить всё заново, но тогда я опоздаю на встречу…  — Знаете, куда бы вы не опаздывали, это наверняка не столь уж и важно, — заверил Драко своего случайного собеседника. Он почти не вслушивался в то, что тот ему говорил, слишком занятый своими собственными мыслями: о Поттере, о входной двери его дома, которая уже виднелась вдали — до неё оставалась всего какая-то сотня шагов. На крыльце ещё горел свет, словно Поттер знал, что Драко придёт. — Наплюйте на всё, пошлите куда подальше тех, кто кричит на вас за опоздание, и вернитесь, нанесите заново спрей. Или вообще не ходите ни на какую встречу; судя по всему, у вас и так настроение ни к чёрту. Мерлин не даст солгать, я бы и сам отменил все свои встречи, если бы мог.  Мужчина со смешным носом фыркнул в ответ, соглашаясь с его словами.  — Честно говоря, вы правы. И вообще, вся эта затея того не стоит, у меня только проблем прибавилось. Пойду-ка я лучше выпью пивка.  — Отличное решение! — воскликнул Драко. И, поскольку вид входной двери Поттера поднял ему настроение, он вынул из кармана несколько галлеонов и протянул мужчине. — Возьмите, пропустите стаканчик за мой счёт. Повеселитесь за нас двоих.  — Правда? Вот спасибо! — просиял тот. За эти минуты почти истаявшие от влажности чары гламура открыли вид на настоящий — кривой — нос незнакомца. — Я надеюсь, вы тоже хорошо проведёте время. — Это уж вряд ли, — усмехнулся Драко. — Тем не менее, мне надо идти. — Да, разумеется. Что ж, хорошего вам вечера. И ещё раз спасибо.  — Совершенно не за что. — И, отвернувшись, Драко тут же позабыл об этой встрече. Поставив точку в разговоре с неизвестным ему мужчиной, он мог, наконец, заняться своими делами. Или, если точнее, мог, наконец, убить свой вечер на вынужденное времяпрепровождение с — фу, какая гадость — Гарри Поттером. Преодолев последние ступеньки, он принялся стучать в дверь: нарочито громко, не прерываясь — просто чтобы позлить хозяина дома.  Распахнувший дверь Поттер, переступив босыми ногами по ковру, при виде Драко удивлённо вскинул брови. При этом от него восхитительно пахло каким-то одеколоном. Пришлось практически силой заставить себя заговорить, чтобы хоть как-то отвлечься и прекратить разглядывать Поттера во всей его красе — в футболке и спортивных штанах. Это казалось жалким вдвойне: то, что Драко находил Поттера привлекательным и то, что и так слишком часто пялился на него на работе.   — Привет, я… — Вау, — перебил его тот, распахнув широко глаза. — Выглядишь потрясно.  Рот Драко, из которого уже почти вылетели заранее заготовленные слова, так и остался приоткрыт, но вся отрепетированная речь встала где-то поперёк горла.  — Эээ… Прошу прощения? — Мерлин, и голос тоже, — Поттер выдохнул, окинул его взглядом с ног до головы, и Драко мгновенно покраснел, осознав, что только что вынужден был протащиться целый квартал в сплошном тумане, из-за чего и выглядел, мягко говоря, не очень опрятно. — Признаться, я впечатлён. Ты превзошёл все мои ожидания.  Драко понятия не имел, что эта реплика должна была означать, но, по крайней мере, она немного привела его в чувство, напомнив о том, что он изначально пытался сказать. — Ну, в этом и состоит моя работа — превосходить чужие ожидания. Если утром эти документы не будут лежать на столе у начальства, то моя голова полетит с плеч. Так что, если не возражаешь… — Да, конечно. Проходи, пожалуйста, — шагнув в сторону, Поттер пропустил его внутрь.  — Я и так не в восторге от того, что мы вынуждены пересекаться на работе каждый день, но сегодня, похоже, нам придётся провести вместе ещё и весь вечер, — решил пояснить Драко, чтобы Поттер даже на секунду подумать не смел, будто ему хочется здесь находиться. — Стоит только доверить что-то этим некомпетентным секретарям, как они обязательно всё перепутают. Так что, к несчастью, мне потребуется твоя помощь: я хочу, чтобы ты просмотрел эти документы вместе со мной, и…  — Мммм, — рассеянно отозвался Поттер, захлопывая входную дверь и вновь накладывая защитные чары.  — Извини, конечно, но ты меня вообще слушаешь?  — Прости, да, я тебя слушаю, — отлипнув от двери и придвинувшись ближе к Драко, Поттер принялся пристально его разглядывать.  Захваченный врасплох, Драко хмуро сдвинул брови к переносице:  — Ты сегодня ведёшь себя крайне странно, Поттер. И хотя я уже должен был к этому привыкнуть, мне кажется… — Да, вот так, Малфой, продолжай язвить, — прошептал тот, улыбаясь какой-то странной, удовлетворённой улыбкой, которая ставила в тупик. — Потрясающе. Теперь ты вылитый засранец.  — Прошу, блядь, прощения? — Драко задохнулся от возмущения. — Если кто здесь и засранец, так это ты! Я пришёл сюда по служебному вопросу. Уж постарайся хотя бы вести себя профессионально. Вот, держи папку… — Ах, да, точно. Ты меня можешь оскорблять, а я тебя нет, правильно? — Да, и так было всегда, даже такой болван, как ты, уже должен был запомнить. Так что давай уже приступим к делу, если, конечно, для твоих детских мозгов это не окажется непосильной задачей.  — О, так вот как у молодёжи теперь это называется? Приступить к делу? — спросил Поттер, и губы его изогнулись в нахальной ухмылке — привлекательной до безобразия.  Только вот. Что он вообще несёт?  — Поттер, я понятия не имею, о чём ты говоришь… Но Поттер слушать не стал, и, обхватив ладонями голову Драко, поцеловал.  Драко едва воздухом не подавился. И ещё он почти наверняка пискнул. Хотя, возможно, и нет. Возможно, ничего из этого не случилось, потому что в этот момент он даже не был уверен, что вообще способен дышать.  Хотя кое-что действительно, определённо случилось: стащив с него пальто, Поттер отбросил его на пол — вместе с протянутой ему ранее папкой. И в очередной раз впился в губы, прижимаясь к ним снова и снова, и простонал в поцелуй, словно желая этим звуком добить окончательно.  С другой стороны, и сам этот поцелуй тоже не мог случиться. Потому что. Какого чёрта?  — Какого чёрта? — Драко, собрав по крупицам силы, оторвался от самого лучшего в своей жизни поцелуя, чтобы спросить: — Что это было?  — Если я не ошибаюсь, — и снова эти губы, и снова нахальная ухмылка, — это называется поцелуем.  Невнятно пробормотав что-то про идиотов, Драко попытался ещё раз: — На тебя навели порчу? Если тебя держат в заложниках, моргни дважды.  — Ладно, слушай, — сказал Поттер, отчего-то отказываясь моргать. — Я знаю, что ты стараешься соответствовать и всё такое, но у нас не так уж и много времени, так что, пожалуйста, давай пропустим все эти притворные возмущения и перейдём к делу. У Драко совершенно вылетело из головы всё, что он собирался сказать. — Перейдём к делу? — переспросил он.  — Да, к делу.  И подняв руки, Поттер одним быстрым движением стянул с себя футболку.  Во рту моментально пересохло.  Чёрт, да под этой футболкой было на что посмотреть. Это зрелище настолько заворожило Драко, что он едва не пропустил мимо ушей то, что Поттер сказал ему следом, — но только едва. Ведь при всём желании эти слова пропустить было невозможно. Потому что слова эти были:  — Я собираюсь трахнуть тебя, Драко Малфой. Драко вскинул на Поттера глаза: — Что, прости?  Мозг отказывался функционировать. Кажется, это уже был диагноз, нужно было срочно отправляться в Святого Мунго.  — Я сказал, что собираюсь тебя трахнуть, — любезно повторил Поттер, и голос его стал каким-то низким, хриплым. — Долго и медленно, так, что ты станешь кричать и умолять меня. А потом ты кончишь так сильно, что потеряешь сознание, а когда очнёшься, я буду держать тебя в своих руках. Тот звук, что сорвался у Драко с губ, можно было классифицировать как всхлип. Но это точно не было всхлипом, поскольку здесь и сейчас творилось нечто неладное, и Драко просто не мог позволить себе поддаться.  — Ч-что? — пробормотал он снова, чувствуя, что готов грохнуться в обморок хоть сейчас, но всё ещё отчаянно цепляясь за остатки здравого смысла. — Ну же, пойдём уже, — схватив за запястье — твою ж мать, да у него, оказывается, были сильные руки — Поттер повёл Драко прочь из гостиной. — Давай уложим тебя на кровать.  Драко казалось, что он сходит с ума. Вряд ли Поттер ожидал, что он сможет дойти на своих трясущихся ногах до кровати, так что не было смысла притворяться спокойным. Они с Поттером действительно держались за руки. И… и направлялись к… Нет. Что-то было не так. Очевидно. Необходимо было взять себя в руки и разобраться в происходящем.  Когда дверь в спальню распахнулась, открывшийся вид — с кроватью Поттера в центре — настолько поверг Драко в шок, что он выпалил:  — Поттер, здесь что-то нечисто. Тебя явно прокляли, или напоили зельем, или, может, у тебя галлюцинации, или… — Я же сказал, что у нас нет на это времени, — перебил тот, затягивая Драко внутрь и захлопывая за ними дверь. — Я ценю то, что ты делаешь, но я хочу уже начать.  У Драко воздух застрял в глотке. Мерлин… начать…  Нет. Сосредоточься, Драко. Надо сосредоточиться.  — Я думаю, что с тобой что-то не так. Разреши мне провести кое-какие тесты, они помогут определить, что именно произошло с твоим мозгом.  — Ох, да сколько можно, чёрт возьми, — Поттер досадливо выдохнул. — Если я разрешу тебе провести эти тесты, мы сможем после этого потрахаться? Ох, Мерлин. Мерлин, Мерлин, Мерлин.  Конечно, Драко знал, что ничем таким они заниматься не будут: он отыщет причину, по которой Поттер лишился способности мыслить здраво, и тут же окажет ему необходимую помощь. Но даже тот факт, что соглашался он лишь ради того, чтобы умаслить Поттера, не успокаивал: одно-единственное слово заставило всё тело Драко гореть: — Сможем.  Однако, тесты ничего не выявили: никаких проклятий, никаких зелий, и даже никакой мозговой травмы не было. Тогда, для пущей уверенности, он заставил Поттера проверить и его самого на вменяемость. Но, как бы невероятно это ни звучало, Драко тоже оказался психически здоровым. А это означало… Ох, Мерлин, и что же тогда это означало? Ведь что-то определённо было не так. Не могло быть такого, чтобы Гарри Поттер на самом деле хотел заняться с ним сексом… Однако в следующую секунду — он толком не успел ничего понять, только сердце заколотилось, как бешеное, — Поттер, подхватив Драко на руки, кинул его на кровать.  — Поттер! Мне кажется, я не совсем понимаю… Ухмылка стала ему ответом. — Скоро поймёшь, обещаю.  И, словно этого недвусмысленного намёка было недостаточно, Поттер наклонился и жарко выдохнул ему в ухо: — Позволь мне сделать это, Малфой. Драко дышал тяжело, не в силах контролировать свою реакцию. Просто… просто Поттер был слишком хорош собой, ясно? Всегда был! И Драко всегда об этом знал! И вот теперь, когда он находился прямо здесь, перед ним, и когда он сказал, что… В общем, само собой, что Драко не мог думать ни о чём другом, кроме своего отчаянного желания позволить Поттеру делать с ним всё, что заблагорассудится. — Я… — Разреши мне, — снова повторил тот, принимаясь одну за другой расстёгивать пуговицы на рубашке Драко. — Ну же, Малфой. Разреши мне трахнуть тебя. Пожалуйста. — Чёрт… да, хорошо, — прикрывая глаза, выдохнул Драко. Он практически и не заметил, что сказал это. У него настолько помутилось в сознании, что он не осознавал ничего… только голос Поттера и… ох… руки Поттера.  — Хорошо, — эхом прозвучало в ответ — тихо, шёпотом. Возможно, таким образом Поттер выразил свою радость; возможно, просто повторил за Драко последнее сказанное им слово; или, быть может, так он реагировал на то, что, стащив с Драко рубашку, наконец-то добрался до его кожи. — Чёрт, как же мне не терпится…  Пауза. Драко замер в ожидании, однако бежали секунды, а ничего не происходило. Выждав пару мгновений, он с опаской приоткрыл глаза: опустив взгляд вниз, Поттер с выражением абсолютного шока на лице разглядывал его голый торс.  — Что-то не так?  Свой голос Драко услышал словно со стороны. Он искренне был удивлён, что ему вообще удалось заговорить, но, по-видимому, ощущение неловкости, которое он испытал от направленного на него пристального взгляда, заставило его голосовые связки вновь заработать.  — Я… У тебя… — протянув руку, Поттер медленно и осторожно провёл пальцами по бледным шрамам на его теле. По тем самым шрамам, которые он оставил там сам, давно, на шестом курсе, и которые никогда раньше не видел, потому что они никогда не были настолько близки. Драко непроизвольно вздрогнул от прикосновения, почувствовав себя ещё более неловко (словно неловкости до этого момента было недостаточно). Заметив его дрожь, Поттер поднял на него глаза, и сказал, выдёргивая себя из оцепенения: — Прости. Просто поверить не могу, что у тебя есть эти шрамы.  — Только не надо всей этой эмоциональной чепухи, Поттер, — попросил Драко. Кожу покалывало в том месте, где к ней всё ещё прикасались чужие пальцы. Он чувствовал себя уязвимым и беззащитным. А Поттер смотрел на его шрамы и наверняка думал о всяком, и от этого неприятно скручивало живот. — Я знаю, шрамы показывают, насколько умело было применено заклинание, но, пожалуйста, давай ты полюбуешься на своё творение в другой раз, хорошо?   Он сказал это не всерьёз, желая подшутить над тем, что Поттеру когда-то удалось нанести ему почти смертельную рану, но тот с  сосредоточенным видом кивнул: — Да. Хорошо. Что ж, тогда давай наконец разденем тебя. И без дальнейших разговоров потянулся к ремню, но Драко, набрав побольше воздуха в лёгкие, оттолкнул его руки прочь. Хотя мозг его был всё ещё затуманен нахлынувшим возбуждением, он напомнил себе, что то, что происходило сейчас — совершенно дурная затея. — Погоди, — попросил он, и Поттер обречённо застонал. — Я уверен в том, что на самом деле ты этого не хочешь. — Он понимал, что начинает повторяться, но без этого было никак нельзя. — И я не могу позволить этому случиться.  Поттер, оставив попытки расстегнуть ему брюки, зарылся рукой в свои и без того извечно взлохмаченные волосы.  — То есть, ты пытаешься сказать, что сам не хочешь этого? — Нет, я… — Драко запнулся: ему было страшно признаваться. Ведь если он признается, то что бы ни случилось в дальнейшем, назад пути уже не будет. — Я… я хотел сказать… Я хочу.  Улыбка приподняла уголки губ Поттера.  — Отлично. Тогда, если у тебя больше нет возражений… — У меня их полно! — снова запротестовал Драко, когда чужие руки в очередной раз потянулись к ремню. — Даже если я этого хочу, это не означает, что я могу позволить… — Клянусь Годриком, — едва не завыл Поттер. — Инкарцеро! Драко даже не заметил, что у него по-прежнему оставалась при себе палочка. И только когда руки, взлетев вверх, оказались привязаны к изголовью кровати, горько об этом пожалел. Вскрикнув в непритворном ужасе, он потребовал:  — Поттер, отпусти меня!  Чёрт, как это вообще могло с ним случиться. И почему это было так возбуждающе. Твою мать, до чего же это было возбуждающе…  — Я ценю то, как ты стараешься поддерживать отстранённый вид, — негромко произнёс Поттер, подползая на коленях к Драко. — Но мы с тобой оба этого хотим, так что, думаю, пора нам прекращать этот спектакль. Чёрт, как же давно я об этом мечтал… Эти слова лишили Драко дара речи. Поттер об этом мечтал? Давно? Но почему… Кажется, это признание было даже похлеще того, что сам Драко сделал всего какую-то минуту назад.  — Л-ладно, — запинаясь, выдавил он из себя. Происходящее казалось нереальным, а от возбуждения потряхивало всё тело. — Теперь можешь меня развязать. — Вообще-то, если не возражаешь, я бы оставил всё так. Мне нравится видеть Драко Малфоя связанным, — дьявольски ухмыляясь, заявил Поттер. — Я долго об этом фантазировал.  Драко и хотел бы почувствовать себя оскорблённым. Правда, хотел бы. Но ему тоже ужасно нравилась эта идея.  Потому что он тоже, едва ли не с самого начала их извечной вражды, представлял, как, связав Поттера, станет делать с ним всё, что угодно, пока тот будет лежать обездвиженный и беспомощный. Однако по прошествии лет в его голову начали закрадываться иные фантазии: о том, как уже Поттер связывает его и вытворяет с ним безумные вещи. И эти фантазии приводили Драко в ужас и сбивали с толку. А ещё возбуждали до безумия. И он старался их игнорировать. А сейчас всё происходило на самом деле. Он был уверен, что его лицо по цвету сравнялось со спелыми помидорами, но, тем не менее, возражать не стал. Поттер снова ухмыльнулся и, склонившись, приник ртом к руке Драко в районе бицепса, целуя и оставляя засосы на нежной коже. Драко зашипел, изогнулся под натиском горячего и влажного языка, прикосновения которого приносили удовольствие и сладкую боль. А Поттер продолжал всасывать кожу, пока та не стала блестеть от слюны, покрасневший же след от зубов вскоре обещал расцвести фиолетовым. Пару секунд полюбовавшись своим творением, он скользнул взглядом немного вниз — и снова замер неподвижно. Драко на мгновение растерялся, но потом понял, на что тот смотрит, и все внутренности скрутило в жгуче-тугой узел.  Пристальный взгляд был направлен на его Чёрную метку. — Ты… — прошептал Поттер, и в этот момент зелёные глаза за стёклами очков стали казаться невозможно большими. — У тебя есть метка.  На какую-то долю секунды перехватило дыхание. Само собой, Поттер подозревал, что она у него есть, но Драко делал всё, что было в его силах, чтобы эти подозрения никогда не подтвердились. — Я… — голос дрогнул. — Я… да… — Поверить не могу. К его нескончаемому ужасу, Поттер, склонившись ниже, принялся внимательно рассматривать метку, медленно прослеживая её линии пальцами. Драко задрожал. — Я не хотел этого, — пробормотал он. — Мне ненавистно то, что когда смотрю на свою руку, я вижу там это. Правда.  Он понятия не имел, зачем пытается оправдать себя. Чёрт возьми, это начинало всё меньше походить на стремительный и страстный секс, и всё больше на мучительно-медленный и эмоциональный сеанс психотерапии.  — Да уж, могу себе представить. — Поттер разглядывал метку сосредоточенно, с тем выражением пристального внимания, которое всегда появлялось у него на лице во время игры в квиддич или когда он сражался с несчётным числом своих противников, из года в год возникавших у него на пути (Драко и сам был когда-то одним из них). — Тебе необязательно было это делать, — нахмурив брови, продолжал рассуждать он. — Я понимаю, ты хотел сделать всё, как надо, но это как-то слишком, даже для тебя.  Драко словно огнём обожгло: он почувствовал, как изнутри поднимается гнев. — Ну, знаешь, как говорят: взялся за гуж, не говори, что не дюж? — огрызнулся он. — У меня не было выбора, Поттер. Уж ты-то должен это понимать. Словно почувствовав себя неловко, Поттер опустил голову. — Прости. Это было бестактно с моей стороны.  — Вот именно. Чертовски бестактно.  Глаза Драко метали молнии. Поттер вновь скосил взгляд на метку: — Я просто… — он запнулся, всё ещё завороженно разглядывая чёрные линии. — Как, чёрт возьми, ты вообще это сделал? Какие чары использовал?  — Чары? — насмешливо фыркнул Драко. Наверное, не будь он привязан к кровати, после этого вопроса точно бы уже сбежал отсюда. Так что Поттеру следовало сказать спасибо. — Уверяю тебя, здесь была задействована гораздо более тёмная магия, чем простые чары. Знаешь, я догадывался, что ты не блещешь умом, но это уж чересчур.  Именно этого он и боялся все эти годы. Даже летом он намеренно носил рубашки с длинным рукавом, проверяя, чтобы не расстегнулись пуговицы на запястьях. Он знал, что, заметив метку, люди станут пялиться на неё, и пялиться на него, и думать о всяком, и говорить всякое… Разумеется, станут. И Поттер тоже. Он в особенности. Сама мысль об этом повергала Драко в ужас, — и вот этот момент настал.  — И чтобы ты знал, — добавил он холодно, — мне не по душе, что ты в открытую пялишься на мою метку и задаёшь такие вопросы. Эта метка вызывает в памяти очень неприятные воспоминания; я долгие годы пытался избавиться от неё, но безуспешно.  Покачав головой, Поттер, наконец, оторвал взгляд от руки Драко.  — Снова строишь из себя Малфоя? Что ж, ладно. — И какого хрена это должно знач…? Накинувшись на него, Поттер вновь атаковал его губы. Поцелуй вышел настойчивым и глубоким: таким, что у Драко пальцы на ногах поджались, в голове помутилось, и на секунду он просто забыл, как дышать.  По-видимому, в какой-то момент Поттеру всё же удалось, добравшись до пряжки ремня, справиться с его брюками, потому что вскоре Драко почувствовал, как холодный воздух прошёлся по коже в районе паха — и это оказалось единственным предупреждением: в следующий момент чужие пальцы крепко обхватили член.  Драко выдохнул в поцелуй, что-то, кажется, промычал, и Поттер отстранился и выпрямился, сел на пятки и стал наблюдать, как скользит его собственная рука вверх и вниз по стволу. Глаза его ярко блестели.  У Драко сердце готово было остановиться. Большой палец прошёлся по головке, посылая волны мурашек по всему телу. Возможно, изо рта у него вырывались какие-то звуки, хотя он и не был уверен, так как всё в этом мире перестало иметь значение; всё, кроме руки Поттера у него на члене. — Чёрт, видел бы ты сейчас себя, такой горячий. — Что ж, похоже, слышал Драко пока ещё вполне неплохо, раз сумел расслышать эти слова. Какая удача: теперь этого будет достаточно, чтобы ещё долгие годы подпитывать его фантазии. — Такой красивый. Не могу поверить, что наконец-то вижу тебя в своей постели.  Драко тяжело дышал, пытаясь вернуть контроль над своим телом. В конце концов, Поттер всего лишь ему дрочил, не из-за чего тут было сходить с ума. Хотя, вероятно, одного того обстоятельства, что дрочил ему именно Поттер, было уже более, чем достаточно, чтобы тронуться умом. Ну и чёрт с ним. — Ты планируешь просто сидеть и любоваться мной? — поинтересовался Драко, с трудом пропуская в лёгкие воздух. Влажная чёлка прилипла ко лбу и наверняка выглядела неаккуратно. — Или ты собираешься… Выпустив его член из рук, Поттер в пару быстрых движений избавился от своей одежды.  — О, поверь, я определённо собираюсь.  Гарри Поттер, подумал Драко, в постели был таким же гриффиндорцем, как и везде. Стоило бросить ему вызов, как он тут же завёлся — порывистый, дерзкий, настойчивый, как и всегда. Схватив палочку и наложив на них обоих специальные предохраняющие чары, он снова подполз ближе.  Для Драко всё происходило, словно в тумане: вот он любуется блестящей от пота, гладкой кожей Поттера, а в следующую секунду чувствует скользкий палец, надавливающий на кольцо мышц.  Сердце забилось чаще. Поттер продолжал проталкивать палец внутрь — настойчиво и непреклонно. И хотя это было неприятно, запах его одеколона, которым, казалось, пропитался весь воздух в комнате, пьянил Драко похлеще любого алкоголя. И бежать было некуда: к первому пальцу добавился второй, потом третий, вместе они плавно скользили вперёд и назад. Верёвки туго обхватывали запястья: Драко слегка покрутил руками на пробу, ощущая, как они впиваются ему в кожу, как приковывают его к этой кровати, к этому моменту, к телу Поттера, к его взгляду.  — Да, вот так. Мне так нравится, как ты скулишь подо мной. Драко даже и не подозревал, что скулит. Но, прислушавшись, он действительно смог различить эти непрерывные всхлипы, исходившие, определённо, из его собственного рта. Но ему не было стыдно — ему было хорошо. И нужно было больше. Очень сильно нужно.  — Скажи, что хочешь этого, — попросил Поттер и, вытащив пальцы, подтянулся повыше, почти укладываясь на Драко, соприкасаясь с ним тяжело вздымавшейся грудью. — Мне нужно услышать это от тебя.  — Я… хочу. — Поттер был так близко. Одна его рука лежала на подушке, рядом с головой Драко, другая была внизу, придерживала член, приставляя его ко входу в его тело. — О-очень сильно хочу. Ну же. — Внутри всё горело. Драко и представить не мог, что когда-нибудь действительно окажется здесь, за пределами своих эротических снов и фантазий, которые делали больно его сердцу, потому что не имели шансов воплотиться в реальность. — Пожалуйста. Кажется, это подействовало: Поттер — на вид безмерно довольный — вздохнул и, наконец, вставил в него свой член.  Теперь Драко прекрасно осознавал, что издаёт звуки. Но ему было наплевать.  Поттер продолжал протискиваться внутрь, медленно и настойчиво, не останавливаясь до тех пор, пока не вошёл полностью, — и в этот момент лицо его выглядело так, словно он увидел Бога. — Чёрт, — прошептал он на выдохе дрожащим голосом. — Как же хорошо.  Драко же не мог говорить и едва мог думать. Он просто кивал, продолжая издавать эти жалкие звуки, осознавая только одно: ему нужно, чтобы Поттер начал двигаться. Так сильно нужно, что казалось, что он умрёт, если его желание сию же секунду не исполнится.  К счастью, Поттер, похоже, хотел того же, и, заметив нетерпение Драко — явный признак того, что он достаточно привык к растягивающему задницу члену и полностью готов к дальнейшему — двинул бёдрами. Чуть отстранившись, снова вошёл с такой силой, что головой Драко едва не стукнулся об изголовье кровати. На это тоже было плевать. Драко был готов биться головой хоть до сотрясения мозга, лишь бы Поттер не останавливался. И лишь бы эти удары не заставили его очнуться от этого восхитительного сна.  Поттер без пауз вбивался в него, каждый раз понемногу меняя угол проникновения — пока Драко не ощутил, как разом воспламенилось тело внутри. Видя его реакцию, Поттер растянул губы в такой широкой, яркой улыбке, что, казалось, даже воздух вокруг них засиял.  С каждым новым толчком он продолжал задевать то самое место внутри, и всё, что Драко оставалось — это прогибаться в спине и стараться не всхлипывать.  Не меняя положения, Поттер замедлился. Движения стали неторопливыми, томительными — мучительными. Драко показалось, что в какой-то момент он просто завыл, хотя сказать с уверенностью не мог — слишком занят был навалившимися на него ощущениями, чтобы прислушиваться к звукам, которые вылетали из его рта. Поттер не стал менять темп, продолжая по-прежнему двигаться издевательски медленно, выходя почти полностью, оставляя только головку, и снова толкаясь внутрь, прижимаясь вплотную пахом и надавливая на простату, позволяя таким образом удовольствию продлиться. А потом повторял всё снова и снова — и так по кругу. Упёршись руками по обе стороны от головы Драко, Поттер — удивлённый и довольный одновременно — горячо выдохнул ему в самое ухо:  — Ты такой отзывчивый. И Драко вспыхнул ещё сильнее, смущённый таким заявлением, но в то же время не способный сдержать протяжного стона: подавшись вперёд, Поттер толкнулся снова, в очередной раз задевая простату. Драко показалось, что у него искры из глаз посыпались.  — Чёрт, как же ты красиво стонешь, — продолжал Поттер. Он тяжело дышал от усилий, которые, вероятно, прилагал, чтобы не начать двигаться быстрее; однако, он всегда был дьявольски упрямым, и этот случай не стал исключением. — Мне всегда хотелось узнать, как будет звучать этот голос в постели. Мне было интересно, насколько громко Драко Малфой умеет кричать.  Драко чувствовал, что закричать он может действительно громко. Во-первых, потому что Поттер был идиотом и издевался над Драко, а значит заслуживал того, чтоб на него накричали; во-вторых, потому что двигался тот чересчур медленно, что было ужасно жестоко с его стороны; в-третьих, потому что Драко было так хорошо, что сложно было сдержаться; в-четвёртых, потому что… Поттер толкнулся сильно и глубоко, в самом деле вырывая из Драко крик — самый неприличный из всех криков, что он когда-либо издавал. В ответ послышался тихий стон, и Поттер склонил голову к его шее, оставляя губами влажный след.  — Хорошо, очень хорошо, — слова остывали на коже вместе с поцелуями. — У тебя потрясающий голос. Я мог бы слушать тебя всю ночь.  Драко тоже хотел, чтобы Поттер делал это всю ночь; хотел, чтобы он делал это вечно и никогда не останавливался. Но, помимо этого, ему ужасно хотелось кончить, и если Поттер так и продолжит удерживать его на грани, то он точно умрёт. — Пожалуйста, — взмолился он, сам едва понимая, о чём именно просит. Он отстранённо отметил, каким глубоким стал его собственный голос — хриплым, надломленным. Казалось невероятным, что ему вообще удалось что-то выдавить из себя этим голосом.  — Сейчас, — успокоил его Поттер, убирая руку с подушки и укладывая её поверх груди Драко. Пальцы, добравшись до соска, ущипнули с такой силой, что Драко непроизвольно дёрнулся всем телом, издав полузадушенный всхлип.  — Я дам тебе то, что ты хочешь, — снова пообещал Поттер. — Я позабочусь о тебе. Не волнуйся. — Не выпуская из пальцев сосок, он потёр его большим и указательным пальцем, вглядываясь в лицо Драко с нескрываемым восторгом.  Драко дёрнулся, чувствуя, как натягиваются верёвки, приковавшие его руки к изголовью кровати. Не выбраться. Он мог только оставаться на месте, не в силах бороться с натиском Поттера, не в силах делать что-либо ещё — лишь стонать, выгибаться и беспомощно дёргаться. А Поттер, поблёскивая глазами, продолжал наблюдать за ним, хотя Драко, должно быть, выглядел сейчас нелепо: весь красный, с лицом, искажённым от чистого удовольствия. Даже слёзы, скопившиеся в уголках глаз, начали катиться по щекам вниз, потому что невозможно было их удержать.  — Какой же ты красивый, — прошептал Поттер. Он оставил в покое сосок, и Драко наконец смог свободно вдохнуть, осознав, что, оказывается, до этого момента практически не дышал. В отчаянном порыве он приподнял голову, и Поттер мгновенно исполнил его молчаливую просьбу, наклонившись и прижавшись ко рту.  Драко, отвечая на движения горячего языка и мягких губ по его собственным, думал о том, что, похоже, рай на земле действительно существует.  Он даже не сразу заметил, когда чужая рука опустилась ниже, и только почувствовал, как вокруг члена сомкнулись пальцы и принялись скользить медленно, в такт толчкам. Драко жалобно всхлипнул, и тогда Поттер оторвался от его губ, и, посмотрев с каким-то благоговением, попросил:  — Скажи моё имя. Я хочу услышать, как ты зовёшь меня по имени, когда кончаешь. Драко судорожно кивнул, готовый исполнить любое его желание.  — Гарри, — взмолился он, это имя сорвалось с его губ так легко, словно он был рождён только для того, чтобы произносить его. — Гарри, пожалуйста. Гарри, Гарри, Гарри, Гарри… Не останавливаясь, он твердил как заведённый, повторяя чужое имя будто какую-то мантру, и Поттер, очевидно довольный, наконец задвигался быстрее и жёстче, входя в него на всю длину до конца.  Драко поскуливал между словами, не уверенный в том, что в этом наборе звуков можно было вообще хоть что-нибудь разобрать, бессмысленно дёргал запутанными в верёвках руками и умолял Гарри не останавливаться, продолжать… продолжать трахать его до беспамятства. Всё тело затряслось, выгнулось куда-то вверх, мир перед глазами взорвался светом и яркими красками, и Драко кончил так сильно, что, похоже, даже отключился.  Сквозь какую-то туманную пелену он чувствовал, как толчки становятся всё более торопливыми и беспорядочными, потом замедляются, а глубоко внутри разливается горячее и липкое. Со вздохом Поттер упал на него сверху, и они просто лежали так, наполняя лёгкие кислородом и наслаждаясь теплом друг друга. По прошествии какого-то времени Гарри приподнялся и сел в кровати. Взмахнув палочкой, он избавился от верёвок, и Драко опустил руки, рассеянно потирая запястья. Втайне он испытывал удовольствие от этой боли — от напоминания о том, что Гарри с ним вытворял.  А затем… — Что ж, — сказал Гарри. — Спасибо за вечер. Полагаю, ты сам найдёшь выход?  Драко моргнул. Его сознание было всё ещё слегка затуманено после оргазма, но даже так он осознавал, что это немного не те слова, которые он ожидал услышать в такой ситуации.  — Что? — тупо переспросил он.  Гарри уже переоделся, предварительно почистив их обоих с помощью очищающих чар. Ощутив покалывание на коже, вызванное отголосками его магии, Драко не сумел подавить дрожь.  — Можешь посидеть немного, перевести дух, — он теперь даже говорил иначе: тем тоном, который всегда использовал, когда начинал вести себя как вежливый Золотой мальчик. — Но мне хотелось бы пораньше лечь спать, так что, чем скорее ты уйдёшь, тем лучше.  Тяжело сглотнув, Драко кивнул и потянулся за брюками. — Так… — протянул он неловко, пытаясь попасть ногами в штанины. — Что будет завтра?  Гарри взглянул на него, но совсем по-другому: не так, как смотрел ещё каких-то пару минут назад.  — То есть? А что будет завтра?  — Ну, ты знаешь. Ты же не собираешься делать вид, что ничего не было?  Да, разговоры на тему «кто мы теперь друг для друга» были неловкими всегда и со всеми партнёрами, однако Поттер своим пустым взглядом делал всё в тысячу раз сложнее.  — Само собой, я сделаю вид, что ничего не было, — произнёс он, и в голосе его было слышно столько ожесточения, что у Драко  всё похолодело внутри. — Слушай, мы хорошо провели время, мне всё очень понравилось. Я благодарен за то, что ты вложил в это столько усилий. Но больше этого не повторится. Драко был уверен, что у него сердце рухнуло куда-то вниз, так что было даже странно, что приземлилось оно беззвучно.  — Почему нет? — Потому что, насколько бы мне всё это ни нравилось, я ощущаю себя грязным. То, что мы делали с тобой… это извращение. Я уверен, что ты тоже так считаешь.  Нет, нельзя плакать, нельзя плакать, нельзя…  — Ты плачешь? — спросил Гарри с ужасом. — Я… ээ… не плачь, пожалуйста. Чёрт, прости меня за это. Всё это было ошибкой.  Драко отчаянно пытался сдержать слёзы, потому что такое поведение было недостойным и жалким.  — Причина в том, что ты не гей? — удалось ему выдавить из себя. Он никогда не считал Гарри гомофобом: не после того, как тот постоянно ратовал за свободу и толерантность.  — Что? Нет, — Поттер, казалось, сам удивился такому вопросу. — Драко Малфой моя причина.  Твою мать. Драко просто не мог дышать.  Он поднялся, чувствуя, что лицо начинает покрываться красными пятнами, только не зная точно, от чего именно: от разочарования или от подымавшейся изнутри ярости.  — Сейчас же извинись, ты, чёртов самодовольный ублюдок, — выплюнул он. — Как думаешь, Робардс будет в восторге, когда я расскажу ему о том, что здесь сегодня ночью произошло?  — Даже если ты попытаешься рассказать об этом, тебе никто не поверит. — Зелёные глаза, казалось, метали молнии. — Так что не утруждай себя.  Руки сами собой сжались в кулаки. Хотелось оказаться дома и рыдать в подушку до конца своих дней, однако Драко не планировал отступать: ему было необходимо дать понять Поттеру, как сильно он его ненавидит, даже если это окажется последним, что он сделает в своей жизни.  — Я ненавижу тебя, — любезно сообщил он ему, сдерживая порыв размахнуться и врезать по этой физиономии. — Я уже начал думать, что с таким членом, как у тебя, я мог бы, по крайней мере, научиться терпеть твой характер, но нет: ты как был омерзительным в школьные годы, таким же и остался. И если ты полагаешь, что впредь я стану работать с тобой, то ты такой идиот, что это даже смешно.  Конечно, ничего смешного в этом не было. Даже когда Поттер, слегка нахмурив брови, спросил:  — Что, прости? — Вот именно, прощения ты и должен просить, очкастый придурок! До встречи в аду и ни минутой раньше. Если нас ещё раз поставят работать вместе, я сам лично дотла сожгу Министерство!  Поттер смотрел на него с таким растерянным выражением лица, какого Драко у него никогда не видел.  — Мерлин, ты серьёзно закатил истерику только ради того, чтобы оставаться в образе?  — Что, чёрт возьми, это должно означать? — рявкнул Драко и, осознав, что до сих пор стоит полуголый, рывком набросил рубашку, наплевав даже на то, что наверняка выглядит нелепо, пытаясь дрожащими пальцами продеть в петли пуговицы.  — Слушай, я слишком устал для всего этого. Я же сказал, что ценю твои усилия, но шоу окончено. Так что я прошу тебя покинуть мой дом.  — С радостью! — едва ли не завопил Драко. — Я оставлю файл на Доддерсона у тебя на столе, и тебе лучше исправить всё до последней странички к тому моменту, как Робардс явится завтра на работу, иначе я без колебаний разнесу весь твой кабинет. В любом случае, хуже в этом свинарнике всё равно не станет!  Довольный тем, что ему удалось высказать всё это почти спокойным, ни разу не дрогнувшим голосом, он рванул к двери, желая поскорее избавиться от присутствия Поттера, но сумел лишь чуть-чуть её приоткрыть, прежде чем она снова с грохотом захлопнулась. Щёлкнул замок.  — Что ещё? — взревел Драко, разворачиваясь  обратно.  Палочка Поттера была нацелена ему прямо в грудь.  — Откуда тебе известно о деле Доддерсона, — голос был низкий, весь пропитан угрозой, Поттер даже не потрудился придать ему интонаций, чтобы прозвучавшую фразу можно было воспринять как вопрос. — Откуда тебе известно, как выглядит мой кабинет.  — Это что, грёбаная шутка такая? — вот теперь Драко точно начал вопить. Он несказанно жалел о том, что его собственная палочка осталась лежать в кармане пальто, которое Поттер поспешно стянул с него в гостиной. — Немедленно убери от меня свою палочку, чокнутый придурок!  — Я спрошу тебя ещё раз, — низкие, угрожающие нотки зазвучали ещё отчётливее, если такое было возможно. — Откуда ты знаешь об этом деле?  — Я работал над ним с тобой, чёрт тебя дери! И сегодня вечером я собирался переписать этот дурацкий отчёт тоже вместе с тобой, если бы только ты не набросился на меня, как бешеное животное!  Какое-то мгновение Поттер разглядывал его молча. А потом крикнул: — Ревелио!  Заклинание ударило в грудь, заставив Драко вздрогнуть, но ничего не произошло. — Что за… — Инкарцеро! Из кровати вырвались цепи, обвились вокруг Драко и, потянув вперёд, повалили его на матрас, крепко приковав руки и ноги — так, что невозможно стало ими пошевелить. Кажется, Поттер и в самом деле не лгал, когда говорил, что ему нравится видеть Драко связанным.  Поттер встал рядом, возвышаясь над ним, снова нацелил палочку: — Кто ты такой? — Да что, чёрт возьми, с тобой не так? — Драко уже ничего не понимал. — Отпусти меня!  — Если это не заклинание, то, возможно, зелье? Почему я сразу не подумал, что ты мог использовать Оборотное? Решил, что оно слишком дорогое и его трудновато достать. Но знаешь, что? Действие зелья рано или поздно закончится, так что лучше скажи мне прямо сейчас, кто ты — это сэкономит нам обоим время и силы. А ещё я буду не таким разъярённым, когда арестую тебя.  Что, во имя Мерлина, вообще происходит?  — Ты действительно думаешь, что я — это кто-то другой? — спросил Драко. Разумеется, Поттер не мог так думать, однако больше никаких вариантов на ум не приходило.  — Ладно, — Поттер прищурился так сильно, что могло показаться, будто он и вовсе прикрыл глаза. — Если ты Драко Малфой, тогда ответь: что ты делал в тот момент, когда я застал тебя в туалетной комнате на шестом курсе?  Сердце болезненно стукнулось о рёбра: Драко ненавидел об этом вспоминать.  — Да пошёл ты, урод, — огрызнулся он. — Я плакал.  Поттер застыл на месте. — Ты… что? — и даже голос внезапно стал тихим, утратив прежнюю силу.  — Плакал. Должен признаться, я очень сожалею, что не успел воспользоваться Круциатусом до того, как ты вскрыл мне грудную клетку.  Зелёные глаза за стёклами очков сделались круглыми-круглыми. Поттер даже моргать не  смел. — Что ты сделал со мной в поезде, когда мы ехали в Хогвартс? Тогда, когда арестовали твоего отца?  — Какого чёрта на тебя нашло, Поттер? — Неужели он делал это специально, чтобы заставить Драко вспомнить и заново пережить все самые отвратительные моменты из его прошлого? То есть, у Поттера не было и не могло быть к нему чувств, и он нарочно тыкал Драко носом во все его недостатки, таким образом наказывая за то, что посмел надеяться? Что ж, ладно, он поплачет над этим попозже. — Я тебя обездвижил, сломал нос и накрыл мантией-невидимкой. И я наслаждался каждой грёбаной секундой… — Вот дерьмо, — перебил его Поттер, лицо его стало белым, как простыня. Распахнув дверь с такой силой, что та ударилась с грохотом о стену, он пулей вылетел из комнаты.  Оставшись в одиночестве, Драко снова принялся бороться с цепями, однако безрезультатно: надёжные и крепкие, они просто-напросто отказывались поддаваться его напору.  И каким бы абсурдом это ни казалось, он был уверен, что слышал, как Поттер где-то в гостиной настраивает для связи камин.  — Типпи! — раздался внезапно крик. Домовой эльф, очевидно, ответила на звонок, как Драко и наказывал ей поступать в его отсутствие. — Мне нужно поговорить с Малфоем. Это срочно.  — Мастера Драко сейчас нет дома, сэр, — послышался звонкий голос Типпи в ответ. — Он сказал, что собирается провести этот вечер у Гарри Поттера, сэр.  — Как, блядь, он мог такое сказать? — завопил Поттер. Было очень похоже на то, что он сдерживался из последних сил, чтобы не впасть в истерику.  — Типпи не понимает… — Я… то есть… Ты видела в доме кого-нибудь подозрительного в последнее время? Может быть кто-нибудь… — Нет, сэр, мастер Драко всегда один. — (Ей стоило быть чуть менее откровенной, подумал Драко, чувствуя, как горит лицо, хотя сейчас определённо была не та ситуация, чтобы волноваться о том, что подумает о нём Поттер). — Сэр, если звонят не по работе, то Типпи не полагается отвечать. Так это деловой звонок или нет?  — Да… но… — Поттер запинался, отвечая урывками. — Я… он сказал, что собирается провести вечер у Гарри Поттера? Он действительно так сказал?  — Да, сэр. — Чёрт возьми, вот же чёртово собачье дерьмо… — Типпи не думает, что ей следует продолжать разговор. Типпи прощается с вами, сэр.  — О, Годрик, какого хрена… Связь прервалась. Стало тихо. Потом Поттер снова ворвался в комнату. Он смотрел на Драко с ужасом на лице; с таким ужасом, которого Драко у стоящего перед ним спасителя всего волшебного мира никогда в жизни не видел.  — Ты же на самом деле не Драко Малфой, — прозвучало почти умоляюще.  — Подумать только, а ведь сегодняшним вечером был момент, когда мне показалось, что это я здесь ненормальный. Разумеется, я Драко Малфой, и был им минуту назад, и минуту до этого, и ещё минуту до… — Но, — возразил Поттер с таким видом, словно хватался за край обрыва за мгновение до того, как рухнуть вниз на острые камни, — мы только что занимались сексом.  — Да, я заметил. — Я связал тебя, заставил стонать и выкрикивать моё имя. И ты позволил мне.    Драко густо покраснел. — Что тут скажешь? Ты был очень убедителен. — Нет! Этого не должно было… На твоём месте должен был быть тот парень из клуба!  Это заставило Драко на секунду задуматься. — Повтори-ка, что ты сказал?  — Он… Я… Ты пролил на себя чернила на прошлой неделе и снял рубашку, чтобы вывести пятна. Ты стоял полуголый в своём кабинете, и я больше ни о чём не мог думать на протяжении нескольких дней; уже много лет я мечтал о тебе, и я больше не в состоянии был этого выносить. А потом я пошёл в клуб, и тот парень стал клеиться ко мне, и я сказал, что трахну его, если он будет выглядеть как Драко Малфой, и он согласился. Я на самом деле не собирался этого делать! Я понимал, что всё это чертовски неправильно. Когда я открыл дверь, я планировал сказать, что всё отменяется, но потом я увидел тебя, ты выглядел великолепно и был так похож на настоящего Драко Малфоя, и мне очень нужно было… — слова лились из него непрерывным потоком, а потом внезапно закончились, словно Поттер зажал себе рот, чтобы не ляпнуть лишнего. Точно так же, казалось, выветрились из головы и все мысли Драко.  В наступившей тишине он обдумывал сказанное.  Потом спросил: — Это как-то связано с мужчиной со светлыми волосами и странным, оплывшим из-за тумана лицом? Которого я встретил по дороге сюда? И которого отослал назад.  — О мой бог, — в ужасе протянул Поттер.  И снова стало тихо. На этот раз надолго.  Поттер первый нарушил эту тишину.  — Могу я стереть тебе память? Пожалуйста? Мне кажется, что ещё немного, и у меня случится приступ, и, вероятно…  — Ты сказал мне, что трахаться с Драко Малфоем — это извращение! — взорвался Драко. — Сказал, что чувствуешь себя грязным!  — Нет, я всегда тебя хотел! Извращение — это заниматься сексом с незнакомцем, который использовал магию, чтобы выглядеть в точности как ты!  Снова пауза.  — Пожалуйста, разреши мне стереть тебе память, — взмолился Поттер. — Обещаю, что это не больно. У меня хорошо получается. Ты… — Ни за что. Освободи меня.  — Нет, — по голосу казалось, что он всерьёз опасается за свою жизнь. — Чёрт, мне правда жаль… я не знаю, о чём я думал. Но я могу заверить, что не собирался заставлять тебя заниматься со мной сексом… Я бы не посмел… Годрик, ты ведь пытался остановить меня много раз, а я… — в этом бормотании сложно было что-то разобрать, но выглядел Поттер таким расстроенным, что Драко даже стало его жаль.  Возможно, он и заслужил эти муки за то, что наговорил Драко ужасных вещей, когда принимал его за кого-то другого.  Однако, Поттер вовсе не имел этого в виду. Более того, он имел в виду нечто совершенно противоположное.  — Ты правда мечтал обо мне много лет?  — Правда… Я… Иногда я хотел тебя так сильно, что с трудом сдерживался, чтобы не прижать тебя к стене и зацеловать до смерти прямо на работе. Однако это не значит, что я бы когда-то так сделал, потому что я бы ни за что не хотел заставлять… Чёрт, мне так жаль, я даже… Пожалуйста, позволь мне стереть тебе память… — Нет. Я же сказал: освободи меня.  — Не могу! Послушай, ты имеешь полное право желать моей смерти, и, честно, я даже, наверное, не буду против, если ты меня убьёшь, но, пожалуйста, разреши мне сначала привести в порядок дела…  — Ты уже позабыл, что я тоже сказал, что хочу тебя? — оборвал Драко его болтовню.  Это, наконец, заставило Поттера заткнуться.  — Я сам тебе это сказал. Сказал, что хочу тебя очень сильно. Просто мне было страшно. Я боялся, потому что считал, что ты находишься под каким-то заклинанием и действуешь против своей воли. — Зато вместо этого я действовал против твоей воли.  — Да сколько можно, ты что, правда глупый? Я только что сказал, что хочу тебя. Я хотел тебя всю свою жизнь! Но я знал, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, поэтому довольствовался тем, что доставал тебя на работе и выдумывал всевозможные причины, только бы провести время с тобой. И сегодняшний вечер не исключение, Поттер. Ты же на самом деле не думаешь, что я не в состоянии был исправить этот отчёт сам? Если я не хотел быть рядом с тобой, тогда зачем мне понадобилось приходить к тебе домой?  Поттер беспомощно уставился на него. — Я не знаю. — Нет, ты знаешь, болван ты этакий. Я хочу тебя. Всегда хотел. А теперь освободи меня, чтобы я смог поцелуем стереть это испуганное выражение с твоего лица. Поттер не сдвинулся с места.  — Или, если ты хочешь и дальше продолжать упрямиться и не желаешь меня освобождать, по крайней мере, подойди и поцелуй меня сам. Когда и на этот раз не последовало никакой реакции, Драко устало вздохнул. — Знаешь, если ты пообещаешь не стирать мне память, то я вполне могу остаться прикованным к этой кровати на всю ночь. Мне вполне удобно, да и твой матрас такой мягкий.  Поттер, моргнув один раз, продолжил пялиться на него.  — Ради всего святого, — взорвался Драко. — Ты хороший человек, ясно? Ты самый добрый человек из всех, кого я когда-либо встречал. Ты честный, невероятно храбрый, ты заботишься о людях, много работаешь и всегда делаешь всё, что в твоих силах, даже если те, кто просят тебя о помощи, не заслуживают этого. Ты смешной и умный — только не говори никому, что я это сказал, всё равно я буду это отрицать. Ты великолепен во всех отношениях, и мне странно даже подумать о том, что, проведя рядом с тобой все эти годы, узнав тебя так хорошо, я мог бы не влюбиться в тебя. Это невозможно. Я сейчас должен быть в полнейшем шоке от того, что ты вообще обратил на меня внимание, что мечтал о том, чтобы прижать меня к стене и зацеловать до смерти прямо на работе. И не думай, что я не в шоке. На самом деле я ошарашен. Так что, пожалуйста, перестань вести себя так, словно ты сделал что-то плохое, случайно переспав с тем, кто хотел переспать с тобой уже очень давно.  И снова никакой реакции. Драко фыркнул. Если Поттер планировал и дальше вот так молчать, то и он тоже больше не собирался ничего говорить.  Однако Поттер быстрой тенью метнулся к кровати — так, что Драко едва не подпрыгнул от испуга, — и, обхватив его лицо ладонями, спросил: — Ты в меня влюблён?  Сердце пропустило удар. Драко прокрутил в голове всё то, что только что сказал. Блядство.  — Эээ… Наверное, глупо надеяться, что ты позволишь мне стереть тебе память? Вместо ответа его губы накрыли чужие — мягкие и настойчивые. Не ожидав такого, Драко вздрогнул, но тут же расслабился, растёкшись по кровати и растворившись в этом поцелуе. Он признался Гарри, что любит его, и тот, вместо того, чтобы послать куда подальше, его поцеловал. Чудеса когда-нибудь закончатся?  — Я тоже тебя люблю, — раздалось тихо над ухом. По-видимому, нет. Никогда.  — За всю свою жизнь я не попадал в ситуацию более неловкую, чем сегодня, — оторвавшись от губ Драко и прижавшись своим лбом к его, признался Гарри. — Но я не жалею ни о чём, ведь у меня появился шанс… я наконец-то могу сказать тебе… — Глубокий вдох. — Драко Малфой, ты невероятно умён. И обладаешь хорошим чувством юмора. И иногда ведёшь себя как мелкий говнюк, но на самом деле ты добрый. Ты не тот придурок, которого я встретил в магазине мадам Малкин. Ты изменился. Я видел, сколько денег ты анонимно перечисляешь тому приюту. — Драко покраснел и предпринял попытку отстраниться, но ему не позволили. — А когда мы накрыли ту преступную группировку, я видел, как ты держал за руку маггловскую девочку и успокаивая её, говорил, что никогда не позволишь чему-то плохому снова с ней случиться.  Потрясающей глубины зелёные глаза глядели прямо в душу Драко. Хотелось отодвинуться, хотелось скрыться от этих лестных слов, но этот взгляд удерживал крепче, чем все цепи, приковывающие его к кровати.   — Каждый день ты совершаешь добрые, бескорыстные поступки, — продолжал убеждать его Гарри. — Ты притворяешься грубым и высокомерным, но лишь потому, что боишься, что люди не поймут тебя, если ты покажешь, что на самом деле тебе не всё равно. Но ведь тебе не всё равно. Так же, как и мне. — Он чмокнул Драко в губы. — Ты прекрасен во всех отношениях, и всю оставшуюся жизнь я хочу слышать, как, кончая, ты произносишь моё имя.  Было здорово, что, склонившись и впившись в губы поцелуем, Гарри избавил его от необходимости отвечать. Драко был абсолютно уверен, что открой он прямо сейчас рот, то единственное, что из него вылетело бы — это предложение руки и сердца. А ведь они ещё даже не сходили ни на одно свидание.  Кажется, они слегка опережали события.  «Ну и пусть», — решил Драко, счастливо вздыхая, когда Гарри наконец освободил его от цепей и заключил вместо этого в свои объятия. Они всё наверстают. И когда-нибудь настанет время и для предложения руки и сердца тоже.  Стоило отметить, Драко был безмерно рад, что сегодня ночью в доме у Гарри оказался именно он, а не тот случайный парень из клуба. А уж об отчёте они позаботятся попозже.