Испорченное заклятье

После тренировки Жан был в полном изнеможении, но внутреннее напряжение не покидало его. Каждый раз, когда он смотрел на капитана, его сердце билось быстрее, и сегодня он принял решение, которое, как ему казалось, должно было изменить всё. Он собрал всю свою решимость и направился в сторону душевых, где Джереми, как правило, всегда оставался после тренировок. Душевые были полны паром, и в воздухе витал запах мыла и пота. Защитник, с мокрыми волосами и на спине полным усталости, увидел свою пассию, который, обернувшись полотенцем вокруг талии, стоял у зеркала и приводил себя в порядок. Сама сцена была как бы фоном для того, что предстояло произойти. — Джереми, — начал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, но заметно дрожал. — Можешь поговорить со мной? Блондин взглянул на него через зеркало, его лицо выражало лёгкую недоумённость. — Что такое? — спросил, не отрывая взгляда от своего отражения. — У меня не так много времени, так что, если у тебя что-то срочное, выкладывай. Жан сделал глубокий вдох, стараясь успокоить нервное волнение. — Мне нужно тебе что-то сказать. Это важно. — он начал, и его голос был полон волнения. — На протяжении последних недель я... Нокс, казалось, почувствовал, что разговор может затянуться, и его терпение начало угасать. — Слушай, если ты хочешь сказать, что оставляешь команду, просто скажи. — его голос был нетерпеливым. — Я не люблю тратить время на долгие разговоры. Парень собрал всю свою смелость и, сделав ещё один шаг вперёд, произнёс: — Нет, я не оставляю команду. На самом деле, я... я просто хотел сказать, что... я влюблён в тебя, Джереми.  В воздухе повисла тишина. Нокс замер, а потом медленно повернулся к Жану. Его выражение лица изменилось с лёгкого недоумения на искреннее удивление, которое вскоре сменилось на сдержанную насмешку. — Ты влюблён в меня? — произнёс Джереми с тонкой усмешкой на губах. — Ты серьёзно? Он почувствовал, как его лицо пылает от стыда и смущения. Он кивнул, стараясь не отворачиваться от взгляда. — Да, серьёзно. Я не могу больше скрывать это. Я хотел, чтобы ты знал. Джереми расхохотался, и его смех был полон презрения и насмешки. Он опёрся на стол и, взглянув на Моро, продолжил: — Ты думаешь, что я вообще когда-либо посмотрел бы на тебя не как на очередного человека в комнате? — его голос был ядовитым. — Мне трудно даже представить, что кто-то мог бы влюбиться в такого, как я. Слова были как удары молнии, и Жан почувствовал, как его внутренний мир рушится. Он стоял там, ощущая, как слёзы подступают к глазам. Он был опустошён и шокирован.  — Я... я не ожидал такого. — , его голос был едва слышен. — Я думал, что, может быть, ты посмотришь на меня иначе. Джереми, всё ещё с насмешкой на лице, посмотрел на него с недовольством. — Посмотри, Жан. — в его голосе была нотка раздражения. — Я не могу контролировать свои чувства, но я также не обязан подстраиваться под твоё восприятие. Ты, конечно, можешь сказать, что влюблён в меня, но это не меняет того, кто я и как я отношусь к таким вещам. Жан не выдержал и, отводя взгляд, повернулся, чтобы уйти. Его глаза были полны слёз, и он чувствовал, как его сердце разбивается от боли. Он быстро покинул душевые, не оглядываясь назад, и направился в своё укромное место — ванную. Когда парень закрыл за собой дверь ванной и опёрся о неё, его дыхание стало учащённым. Он включил кран и позволил воде наполнять раковину, пытаясь успокоиться. Сидел на краю ванны, опустив голову в ладони, и слёзы начали неконтролируемо катиться по его лицу. — Как я мог быть таким глупым? — всхлипывал он, его голос был полон отчаяния. — Я думал, что у нас есть что-то большее, но... теперь всё разрушено. Жан продолжал сидеть, пока вода из крана текла в раковину, создавая мелодичный звук, который был единственным утешением в его горе. Он чувствовал, как его сердце рвётся от боли, и всё, что он мог делать, это пытаться собрать себя в кучу. С течением времени он почувствовал, как его слёзы начинают утихать, и он принял решение. Ему нужно было разобраться, что делать дальше. Но на данный момент он был просто в полном разладе и понимал, что ему нужно время, чтобы переварить и понять, как двигаться дальше после такого уничижительного признания. С болью и глубоким чувством утраты, Моро встал и подошёл к зеркалу, чтобы умыться. Он пытался успокоить своё дыхание и вернуть себе внешний вид, который мог бы хоть немного скрыть его внутреннюю боль.