Вкусовщина

      То, что Олег ёбнутый не сомневался ни Вадик, ни, господи помилуй, Мигель. Хотя поначалу Волков казался маменькиным сынком, что случайно оказался в Сирии, да и в их отряде в целом. Как позже узнал Вадим, матери у того не было, а вот любви к адреналину — хоть отбавляй, через край плещет.       Почти все в их отряде были альфами, кроме Шуры, что смахивал на омегу, но был всё же бетой. Как бы на гражданке ни вопили о равноправии, Дракон придерживался мнения, что омеги в их деятельности только под ногами мешаться будут. Так сначала он решил, что Волков блядская омега — вон с меткой не скрываясь ходит — потом ближе подошёл, про «подстилку полка» пошутил вместо приветствия, а дальше земля крутанулась перед глазами, и так альфой пахнуло, что замутило. Джесс ещё рядом стояла ржала, сука.       — Прости, мужик, но юмор у тебя хуйня, — Волков руку протягивает и улыбается, будто даже извиниться хочет, или Вадим это додумывает, глядя на слишком уж добродушное лицо напротив. С таким лицом только извиняться и старушек через дорогу переводить.       С таким лицом Волков и убивал и вернулся с «крещения» — первого задания — с не дрогнувшей рукой на автомате и без нареканий от остальных. Всё в Волкове было «как надо» — встроился винтик в их слаженный отряд. Кроме блядской метки, но, кажется, та не давала покоя только Дракону, или же каждый просто держал свои мысли при себе. Держали. К удивлению Вадима вопрос метки Волкова поднимает не он, и даже не бухая Джесс, а Шура. «Бета, он и есть бета, ни запаха, ни мозгов».       Впрочем, костёр под стрекотание сверчков, да тёплая еда впервые за несколько дней располагают к разговорам, с этим Дракон спорить не будет, да и откровенно говоря, даже ему уже тошно было от общего молчания, а так хоть какое-то веселье.       — А тебя что, ждёт кто дома? — рукой с ложкой, Шура мажет по шее и кивает Олегу.       Тот сначала будто не понимает, что спрашивают, а потом растягивается в такой елейной улыбочке, что у Вадима сводит не только скулы, но, кажется, и яйца поджимаются.       — Ага, ждёт.       — Круто, — лаконично, со скрываемой за скепсисом завистью, отвечает Шура, продолжая без энтузиазма ковырять положенный рацион. Затыкаться, впрочем, он не планировал.       — А как тебя вообще отпустили?       — С трудом, но куда денется, — пожимает плечами Волков.       — Альфа, понятное дело, — словно со знанием дела говорит Шура, а Волков кивает. Кивает, блядь. Дракону плохеет. «Натурально ебнутый, под альфу лёг».       — Ну, ты омега, бета?       Дракон ладонь под щеку готов подставить и слушать — развлечение получше радио и пьяного эксгибиционизма от Джесс будет. Вадиму даже жаль, что остальные разбрелись или на постах стоят и не присутствуют при этом сеансе откровений.       — Почему же, — Вадим наконец слышит ебанцу Волкова где-то в ироничном ответе бурлящую, — альфа.       Олег Волков улыбается Шуре так широко и нихуя не дружелюбно, что тот вспоминает, непреложную истину — «пока я ем, я глух и нем». Дракон наконец даёт себе заржать в голос, Шура пристыженный утыкает взгляд себе под ноги, и только Волков невозмутим. Вернувшийся же с обхода Максим ни от одного ответа о причине «истерики у Дракона» добиться не смог.       Через пару недель Дракон тоже сдаётся, они с Волковым сидят в ожидании на точке, и Вадима сжирает скука с любопытством на пару. Ядрёная смесь, похлеще местного пойла, да и пьянит сильнее.       — А что ж твоя краля с тобой в армию не пошла?       — С его мозгами на гражданке лучше.       — Ого, я думал у тебя на властных женщин встаёт, а тут вон как.       — На властных, но не женщин, — со смешком подыгрывая отвечает Волков.       Где-то в рации с помехами Мигель сообщает, что цели всё ещё нет. Дракон воспринимает это как знак для продолжения обмена сплетнями.       — Так что ж, так хорош?       Олег только кивает, а Дракону такого ответа недостаточно.       — Настолько, что даже пометить дал, а как же чувство собственного достоинства? Гордость?       — Вадим, отъебись, а?       — Не, ноль осуждения, каждый дрочит как хочет, но...       «На три часа, скоро будет у вас», — сообщает Мигель, и Дракон чертыхается затыкаясь под усмешку Волкова.       Для того, чтобы любопытство Дракона пропало, хватает одной мятой фотографии. В трясущемся уазике Шура умудряется похрапывать на плече невозмутимого данным фактом Славы, Джесс флиртует с сидевшим за рулём Джимми, пытаясь перекричать грохот, а Волков аккуратно расправляет на коленке фотографию. Как школьник, слегка подскакивая, Дракон подсаживается к Олегу и заглядывает в фотографию.       — Волков, покажи всему классу, — шутка не производит нужного эффекта, потому что Дракону нужно перекричать дребезжание, а в крике ирония слышна хреново. Приходится довольствоваться тем, что Олег его в принципе слышит.       Тот, на удивление Вадима, улыбается и с гордостью даже — «ну правда школьник с грамотой» — демонстрирует фотографию слегка истрепавшуюся на сгибах. На ней, Дракон узнает молодого Волкова, стоящего рядом с каким-то рыжим — улыбка самодовольства и нос горделиво вздёрнут — сложить два и два получается довольно быстро. Впрочем, на альфу рыжий походит слабо, скорее уж бета.       — Краля твоя?       Волков не отвечает, улыбается только до тошноты приторно и, бережно погладив залом на фотографии, убирает ту во внутренний карман на молнии.       «Сокровище прячет».       Пошутить про дрочку, чтобы разбавить плотность лирики и сентиментальности на один квадратный метр, Вадим не успевает — уазик тормозит.       Проходит достаточно времени после службы, чтобы Дракон забыл про Волкова и его закидоны со вкусом на альф. Вспомнить его заставляют новости и мелькнувшее в них лицо с фотографии — кто бы мог подумать, что альфа, под которого лёг Олег Волков настолько знаменитая особа.       «Неплохой кусок отхватил, а в него за это пять пуль».       Уже после, видя, как бывший Чумной Доктор расправляется с людьми Алтана проводом и ножиком, Вадим был готов поспорить с Волковым на какие угодно деньги, что Разумовскому в их отряде было бы самое место.       «Скромные все такие, блядь».