Заяц

— Ты спала? Архипова, едва переступив порог их квартиры, берёт в ладони лицо Ксюши и рассматривает образующиеся синяки под глазами. Та льнёт к мягким ладоням и тяжело выдыхает. — Ты же знаешь, что нет... — закрывает глаза, притягивая Машу в долгожданные объятия. Утыкается носом в шею, вдыхая родной запах. Нечаева за столько лет жизни вместе привыкла уже к редким командировкам блондинки, участившимся с повышением той в звании. И обычно это несколько дней, буквально до недели, в какой-нибудь близлежащий регион. В эти дни Ксюша полностью погружается в очередные идиотские законопроекты, заматывает себя на работе, чтобы прийти домой и сразу же упасть в кровать. Чтобы не думать о том, что чего-то не хватает. Кого-то. Но в этот раз после недельной командировки из одного конца страны последовала вторая в другой конец. С перерывом в одну ночь. И Нечаева не успела зарядиться на новое расставание. Да, конечно, они созванивались два-три раза за день, не проходило ни часа без сообщения в мессенджере, но всё это не стояло и рядом с крепкими объятиями генерал-майора. Когда ещё чуть-чуть и рёбра заскрипят друг об друга, и дышится через раз. Есть в этом немного мазохизма, но кто вообще придумал, что это плохо? — Звонила терапевту? — Маша шепчет ей на ухо, и Нечаева отрицательно качает головой, ведя носом по чувствительной коже шеи. Архипова тяжело вздыхает и отстраняется, мягко проводя по голове брюнетки ладонью и распутывая несколько прядей. — Ну вот и что с тобой делать, лунушка? — Любить, ценить и целовать, — Маша тихо смеётся, и Ксюша тоже расплывается в усталой улыбке, глядя на свою любовь. Она с трудом отпускает из объятий женщину, тут же облокачиваясь на дверной косяк кухни и наблюдая за тем, как блондинка скидывает с себя пальто и зарывается пальцами в свои волосы, массажируя кожу головы. — Ужинала? — она оборачивается и заходит на кухню, подхватывая ладонь Ксюши, переплетая пальцы и потянув за собой. — Не-а, — ловит недовольный голубой взгляд и лишь обхватывает обратно в объятия со спины, когда та открывает опустевший холодильник, рассматривая оставшееся содержимое. — По пельмешкам? — Маша поворачивает голову вбок, чтобы разглядеть брюнетку. Ксюша угукает и лишь крепче перехватывает её талию. Архипова вливается в свою отдушину, погружаясь в процесс варки. Только с появлением Маши становится спокойнее, тише. Оттого и цепляется в неё, как в спасательный круг, коим и является в этом бескрайнем море тревог. Они усаживаются: Маша на стул, а Ксюша на машины колени, всё также не выпуская из объятий. — Давай, пандочка, тебе нужно поесть, — блондинка кормит Нечаеву, цепляя вилкой пельмешек и макая его в сметану. Ксюша любит это сочетание, но никогда вслух не признается. Любит, когда Маша несмотря на всю раздражённость из-за очередных идиотов в регионах оставляет на работе, за дверью в их дом, всё, что не касается их двоих. Любит, когда Маша уделяет ей всё своё время и внимание. Любит, когда помнит её вкусы и предпочтения — не то чтобы Ксюша помнит, как было до Архиповой. Ксюша в целом Машу любит. Она — её море, её счастье и спокойствие. И каждый раз, когда её полицейскую вызывают в командировку в очередной бардак, который она, конечно же, успешно разгребёт, у Нечаевой сердце не на месте. Ей каждый раз страшно. Ей всегда страшно за жизнь отважной Архиповой. Потому что знает, что если перед той встанет выбор спасти себя или кучу других людей — она спасёт людей. Она всегда всех спасает. Машу бы кто спас. — Ксень? Ты задумалась, — брюнетка вздрагивает и послушно съедает с вилки. Маша подхватывает последний пельмень, макает в остатки уксуса и доедает. На тарелке остаётся лишь остаток уксуса, смешавшийся со сметаной. Архипова, за столько лет приноровившись, поднимается и поднимает Ксюшу на руках, та обхватывает ногами талию и прижимается всем телом ближе. Маша убирает в раковину тарелку и заливает её водой. Они проходят весь вечерний ход вместе. Нечаева не готова отпустить блондинку ни на миг. Ни в туалете, ни в ванной, когда Архипова сажает её на стиральную машинку, вставая между ног брюнетки и чистя вместе с ней зубы. Они аналогично добираются до кровати и засыпают большой и малой ложкой. — ... я и так прикрываю ваши задницы от моего идиота, сделай одолжение, а? Шипение от Архиповой звучало необычно. Она редко впускала Ксюшу в свою рабочую среду, но даже тогда её мягкий и обволакивающий голос не переходил внутренние рамки агрессии. Она не повышала голоса в гневе — она спускалась до угрожающего шёпота. И если она уже шепчет, значит через пару часов неудачливого сотрудника настигнет проклятье. — Ты не разбудила меня на работу, — заспанным голосом произносит Ксюша и трёт глаза, пытаясь проснуться. Она встала с кровати, не обнаружив любимого тела рядом с собой, и пошла его искать. — Потому что у тебя больничный, Ксень, — Маша мгновенно оборачивается на дверной проём, в котором та встала, и быстро улыбается женщине. Возвращается к готовящейся яичнице и шипит в трубку: — Если в течение сегодняшнего дня ты всё это не привезёшь, то тебя по кусочкам собирать будут в разных пескобазах Москвы, ты меня понял? Всё, до связи. — Работа? — Нечаева волочит ноги до кухонного стола, садясь на него. — Не совсем, — уходит от ответа блондинка, разбивая свою порцию на двоих и накладывая им обеим. — Ты чего встала, милая? — Холодно стало без тебя. — Я же тебя укутала... — Ксюша поднимает недовольный взгляд и получает примирительный поцелуй в щёку. — Поняла-поняла, холодно без меня. — Подожди, больничный? — Я позвонила твоему Гаврютину, он не смог мне отказать, — Маша скрывается за наливанием чая в чашки, и Нечаева дырявит взглядом ей спину. — А меня спросить? — У вас сейчас нет суперсрочных дел, я уточнила. А тебе необходим целый день со мной, — блондинка разворачивается и протягивает зелёный чай Ксюше, упираясь бёдрами в столешницу гарнитура и обхватывая свою чашку обеими руками. Брюнетка кивает, принимая чашку, но взгляд её бегает по лицу Маши. Будто сказать что-то хочет, но не может решиться. Ксюша делает небольшой глоток чая и поджимает губы. — Мне не нравится, когда ты принимаешь решения за меня, не спросив, — её взгляд мгновенно становится колким. Защищается. Выставляет иголки. Она сжимает зубы, очерчиваются резкими линиями скулы, и мышцы шеи напрягаются. Маша наконец-то поднимает взгляд на Нечаеву, и по лицу блондинки сложно разобрать её чувства. Если Архипова не хотела, чтобы её эмоции читались, то никто этого сделать не мог. Даже близкие. Когда этот навык пришёл, Ксюша не знает, но хочет верить, что это не связано с ней. — Ты хотела пойти на работу? — Маша делает глоток своего чая, не отрывая глаз от карих, почти чёрных глаз напротив. — Нет, но я сейчас не об этом. Маша делает ещё глоток и ставит чашку позади себя. Протягивает ладонь к волосам Нечаевой, заправляя непослушные пряди за уши той. — Прости, я хотела как лучше, — Ксюша кивает, прикрывая глаза и тоже убирая чашку назад. Тянется к Маше, жмётся ближе, устраивает голову на её плече. Вдыхает. Чувствует, как привычно холодные ладони гладят по спине, как крепко родные руки держат в объятиях. — На какой мы серии остановились в прошлый раз, Ксень? — Тему опять переводишь, — брюнетка фыркает и поднимает голову вверх. — На пятой. Трель звонка телефона Архиповой прерывает их совместный просмотр сериала. Ксюша недовольно ворчит себе под нос, когда Маша выбирается из тёплых объятий и брюнетку обхватывает прохлада. — Слева. Да, левая, — подскакивает с кровати и выходит из комнаты. Она никогда не скрывала свои рабочие разговоры от Нечаевой, но... что-то случилось? Поменялось? Виновата ли в этом Ксюша? Она слишком прилипчиво себя повела вчера вечером? Она провожает взглядом выходящую Архипову и через секунд десять срывается за ней следом. Блондинка оказывается уже у входной двери, открывая ту и сбрасывая звонок на телефоне. В проёме показывается молодой паренёк в буквально розовых очках и что-то, что Нечаева разглядеть издалека не может за спиной Маши, держит в руках. — Это только основные вещи, там у меня в багажнике остальное, Мария Андреевна, — мнётся он, пытаясь не поднимать взгляда на блондинку. — И в салоне он... — Давай, метнись кабанчиком за остальным, — Архипова кивает ему и забирает у него из рук какой-то очень крупный пакет. Парень начинает быстро спускаться по лестнице, вскоре хлопая металлической дверью подъезда. — С каких пор улики хранятся у нас дома? — Ксюша, конечно, шутит и язвит, но обе понимают, почему она так делает. Потому что потеряла контроль над ситуацией и не понимает, что происходит. — Это... не улики, Ксень, — Маша опирает пакет о стену, ставя его на пол, и оборачивается на любимую. В её взгляде вся нежность этого мира, и Нечаева теряется. Не понимает. — Это пополнение в нашей семье. — Не замечала ни за одной из нас беременности, — смешок вырывается у Архиповой, и она расплывается в улыбке. Ну вот и как на неё злиться, когда она так улыбается? — Ладно-ладно, скрывать его сейчас уже нет смысла... — блондинка вскидывает руки в примирительном жесте. — У тебя есть внебрачный сын? — Что? Нет! Ну, Ксень, дай сказать. — Ну, Маш, даю. Много раз. И днём, и ночью. — Блять, — Архипова прячет быстро краснеющее лицо в свои ладони. Через пару секунд она, будто умывшись, спускает руки на талию и поджимает губы, сдерживаясь от смеха. — Он ругался, так что я принёс его первым, — неожиданно вновь объявившийся парень появляется в щели и протискивает внутрь большую клетку. Нечаева упирается взглядом в неё и хмурит брови. Сейчас бы затянуться джулом. Парень снова скрывается из поля зрения генерал-майора, явно побаиваясь её. — Я сегодня поняла, Ксень, что тебе не нравится, когда я что-то решаю за тебя, но... — Это заяц? — Кролик. Чтобы без меня не было грустно. — Маш, а что не енота? Тот бы хоть по дому помогал. Нечаева подходит ближе к клетке и садится на корточки, чтобы поближе рассмотреть существо. Он был крупным, крупнее, чем те двое, что когда-то в далёком детстве наблюдала у одноклассницы дома. С голубыми глазами. С белой шёрсткой, что можно было бы назвать длинной. И с очень длинными ушами — он буквально мог наступить на свои уши. — На тебя похож, — заключает Ксюша и поднимается на ноги. — Я специально так искал, — вновь встревает паренёк в очках, и Маша кидает на него грозный взгляд. Тот сжимается и тупит глаза в пол. — А ещё мне сказали, что он самый дружелюбный и вообще не кусается. — Вот это правильно. Ещё одного кусючего квартиранта я бы не выдержала, — произносит Маша, поглядывая на брюнетку, а та фыркает на слова блондинки и возвращается взглядом к новому обитателю. — Мария Андреевна, подпишите документы на него, пожалуйста. — Ты же сказал, что сами всё оформите, — Архипова возвращается к двери и берёт протянутый планшет с листами бумаги. Пробегается взглядом по полупустым строчкам. — Да, оформлю, но всё ещё нужна будет ваша подпись и имя для кролика. — Кай, — чуть подумав, отвечает Маша и подписывает документы. Парень кивает, забирает планшет и заносит в прихожую ещё кучу пакетов и несколько коробок. Обе провожают его взглядами из квартиры, Архипова закрывает за ним дверь и опирается на неё, обернувшись. — Кай? Серьёзно? — почти возмущённо произносит Ксюша. — Кай. Серьёзно. — Маша опускается на колени перед клеткой и достаёт кролика, подхватывая его под лапы, чтобы тот не потерял опору. — Сама своим именем дурацким и называй, — брюнетка фыркает, наблюдая со стороны за новой, как ей пока что кажется, головной болью. Она смотрит на это белое недоразумение в руках другого белого недоразумения как на какое-то чудо света. Это же не реально? Это просто очередная галлюцинация, проявившаяся на фоне долгого отсутствия Маши рядом? Не могла же она действительно купить ей зайца? — Моим именем дурацким? Милая, тебе напомнить? — Маша усмехается, глядя, как удивительно спокойный кролик устраивается на её руках. Ксюша кидает недовольный взгляд на блондинку, но ничего не говорит в ответ. Вспоминать знакомство с Машей не хотелось, особенно учитывая, что первое, что помнит она, начинается только с утра следующего дня. И знает она о той ночи только со слов Архиповой. Она врать, конечно, не врала, но то, с каким упоением она это вспоминала... Нечаева делает пару маленьких шагов в сторону этих двоих, чтобы рассмотреть ближе младшенького. Держит дистанцию. Но любопытство оказывается сильнее, и она встаёт рядом с Машей. — Ну потрогай, не бойся, боже, — Архипова мягко смеётся и берёт её ладонь в свою. Кладёт их ладони на тельце кролика, и мягкая шёрстка легко щекочет кожу пальцев. На мгновение брови брюнетки дёргаются в умилении, и она расслабляется, спокойно выдыхая. Даже начинает поглаживать. Но Кай дёргается, перебирая лапами на руке Маши, и Нечаева испуганно отлетает на другой конец коридора одним прыжком. Белые недоумённо провожают этот невероятный полёт взглядами, ладонь крепко перехватывает тельце кролика, чтобы тот также испуганно не вырвался. Архипова смеётся глазами, но старается не показать это женщине, чтобы та не восприняла это слишком близко к сердцу. — Ксень, спокойно, — у неё сердце разгоняется до скоростей болидов на Формуле-1, и глаза мечутся от одних голубых глаз к другим, пытаясь обнаружить опасность хоть в одних. Маша приближается к ней, как к дикому волшебному зверю — медленно, не моргая. — Просто дай ему себя понюхать. Аккуратно касается своими холодными пальцами тыльной стороны ладони Нечаевой, и та останавливает бег взгляда на этих касаниях. Пальцы снова обхватывают её ладонь и возвращают поближе к Каю. Только теперь её костяшки щекочут длинные вибриссы у носика кролика, который тут же начал обнюхивать инородное, непривычное существо. Довольно фыркнув, он тыкается своим прохладным влажным носом ей в пальцы. Ксюша напряжённо выдыхает, всё ещё ожидая от него подвоха и резких движений. Она аккуратно ведёт пальцами между глазами по шёрстке, слегка почёсывая его голову. — Ну всё, подружились считай, — Маша передаёт кролика в руки Нечаевой, и та на автомате его подхватывает, всё ещё не осознавая свои действия. Быстро целует её в щёку и начинает перетаскивать вещи Кая в гостиную. — Спихиваешь на меня своего сына? — чуть отходит от шока Ксюша и удобнее подхватывает кролика, придерживая его второй рукой. — Нашего, — игриво подмигивает Архипова, возвращаясь в коридор за заборчиком для вольера. Нечаева с кроликом фыркают, и она садится на диван, подгибая обе ноги под себя. — Ну привет, мини-бро. Теперь нам нужно с тобой дружить, иначе нас по пескобазам развезут, — Ксюша устраивает зайца на своих ногах и обеими ладонями обхватывает его голову, поглаживая. Маша оглядывает их, бормоча себе что-то под нос, но уже не скрывает улыбку. — Я, несмотря на характер свой мерзкий, обещаю стараться. — Я так понимаю, ты в плену и помогать мне строить вольер твоему спасителю не будешь? — Архипова встаёт над ними, и Ксюша поднимает взгляд вверх. Солнечный свет пробирается сквозь блондинистые волосы, создавая образ сиятельного ангела. — Правильно понимаешь, ангел мой, — Маша чуть щурится и нежно заправляет тёмную прядку волос за ухо любимой, возвращаясь к взрослому конструктору лего. — Ну вот, зайчонок, теперь ты мой, — аккуратно проводит по мягкой шёрстке и борется с желанием обнять это белое существо, с которым они вместе будут тосковать по Архиповой, когда ту снова сорвут в очередную ненужную командировку.