Котёнок в скобочках шлюха

      — Слышь, щекастый, долго прятаться будешь? То, что ты такой мелкий, ещё не значит, что совсем незаметный, щёки твои отовсюду видно!       Стоя на коленях в школьном туалете уже который день подряд, Джисон дрожал от давления со стороны и выслушивал очередной подготовленный очевидно заранее текст с оскорблениями в свой (и не только) адрес.       — Мои щёки пухлые, сам я весь кривой, моя мать шлюха, мой отец гомосек, моих брата и сестру ты в канаве нашёл, моего друга ебали десять мужиков, это всё я слышал, — эти слова человеку напротив были самым смелым поступком парня за последние годы, — что-то пооригинальнее можно придумать?       Хан не ожидал резких движений от соперника: вмиг его рука оказалась на шее Джисона, вжимая в стену кабинки.       — Ты, шлюха малолетняя, будешь мне, Ли Минхо, указывать, что тебе говорить? — выделив своё имя, указывая на своё превосходство над Джисоном и сильнее сжимая руку, парень продолжил. — Зубки прорезались, белка ненасытная? — хватка стала ещё крепче. — Ещё что остроумное скажешь?       Парень не мог ничего ответить, он сощурил глаза, пытался вдохнуть, но безрезультатно. Перед глазами мелькали сцены издевательств, некогда происходящие именно в этой кабинке. Бесконечные оскорбления, иногда избиения, эпизоды удушения, как сейчас, порой даже не в одиночку, а с оравой друзей. Всё это терпеть казалось невыносимым, но Джисон знал, что старший выпускается в этом году, это было единственным, что, несомненно, радовало. Оставалось потерпеть всего каких-то три месяца.       Хоть Джисон и не показывал того, что слова и действия задевают его, но в глубине души корил себя за несколько лишних съеденных булочек из столовой, ведь изо дня в день ему напоминали о его теле, не оставляя без внимания щёки.       — Отвечай!       — Отпусти, — еле как выговорил Джисон, стараясь оттолкнуть от себя душителя руками, что до этого были сложены за спиной, — пожалуйста… — и Ли повинуется.       Это был самый приятный вдох в жизни Джисона, лёгкие наполнились кислородом, но начала немного кружиться голова. Хан опёрся ладонями в холодную плитку на полу, ставя их по сторонам от ног старшего. Он пытался отдышаться, кашлял, постепенно приходя в норму.       — Твоя привычная поза, да, шлюха? — колено Минхо столкнулось с лбом Хана, приводя его обратно в состояние головокружения. Тот слегка откинулся назад, затем возвратился, склоняя голову ещё ниже. — На коленях, страдающий от недостатка кислорода, — старший сел на корточки, беря Джисона за подбородок, веля смотреть в глаза, и добавил шёпотом, — красота.       Отвесив напоследок лёгкую пощёчину, Минхо удалился из школьного туалета, оставляя Хана наедине с его мыслями, чувствами и слезами.

***

      — Признавайся, куда ты дел деньги?! — громкий крик и звук шумно открывающейся двери разбудил парня.       — Чего? — находясь в сонном состоянии, Джисон не понимал, о чём говорит оглушительный голос прямо с утра. — Мама, какие деньги?       Слегка приподнявшись на кровати, мальчик потирал заспанные глаза. В комнате было темно из-за зашторенных с вечера окон, скрывающих помещение от уличных фонарей, лишь луч света из коридора пробирался сквозь приоткрытую дверь.       — Они где-то здесь, да?! — разгневанная женщина вмиг оказалась рядом с прикроватной тумбой и стала вытаскивать все вещи оттуда, начиная с самого нижнего ящика.       — Мама, объясни, что за деньги? И не трогай мои вещи!       Хоть Джисону и нечего было скрывать, даже банальной секс-игрушки в виде розового члена и смазки вдобавок к нему у парня не наблюдалось в его семнадцать лет, но понятие личного пространства у него присутствует, и сейчас оно явно нарушается.       — Мы с твоим отцом вчера за ужином обсуждали подарок нашей общей коллеге, говорили, что сегодня пойдем его покупать, деньги были подготовлены и лежали в моей сумке, куда ты их дел?! Ты думаешь мы такие богатые, чтоб деньгами разбрасываться?! — Джисон пытался воспринять льющуюся на него информацию, но получалось плохо. — Отвечай! — почувствовался толчок рукой в лоб, голова спросонья работать не хотела.       Из-за невысокой женщины показались два маленьких силуэта. Это были близнецы Сохён и Сочжун. С их появлением в доме Ханов жизнь Джисона превратилась в полный ад. Когда тебе семь лет и ты единственный ребёнок, это ощущается очень приятно: всё внимание родителей, бабушек и дедушек направлено на тебя, комнату не приходится ни с кем делить, а деньги тратят только на твои собственные игрушки. Десять лет назад Джисон забыл о таком счастье. Сначала он не чувствовал изменений, но когда каждый день, приходя со школы с кучей домашнего задания в дневнике, он слышал вечные крики детей и ссоры родителей, это стало невыносимым.       Родители Хана не справлялись с нагрузкой, полностью погружаясь в работу, наплевав на воспитание как Джисона, так и Сохён с Сочжуном.       Именно поэтому сейчас два маленьких очертания стояли за спиной любимой мамы, тихо злорадствуя над страшим братом.       — Почему ты так уверена, что это я?! Твои близнецы также могли это сделать! — Джисон кивнул за спину матери, указывая на брата с сестрой.       — Во-первых, они не мои, а наши, — обернувшись, женщина погладила Сохён по длинным русым волосам, на что та состроила улыбку, посмотрев в глаза маме, — во-вторых, зачем десятилетним детям нужны такие деньги?!       — А мне они тогда зачем?! Сколько там хоть было?       — А ты-то не знаешь, возвращай немедленно, иначе пожалеешь, ты знаешь мои методы наказаний, — вместо доброго взгляда, смотревшего на дочку, на Джисона был направлен уже злой взор.       — Мама, а я видел, как Джисон что-то в твоей сумке искал! Точно видел, да!       — Мама, мама, и я видела, сегодня ночью через открытую дверь в нашей с братом комнате!       — Мама, я честно их не брал… — самые жалостливые глаза сейчас смотрели на родную мать, не веря, что она была такого мнения о сыне, что он вор и наглый лжец, и отрицая, что близнецы смогли так подставить его.       — Что бы через три дня деньги лежали на кухонном столе, восемьсот тысяч вон, Джисон, — женщина резко развернулась и собиралась выходить из комнаты, — через два часа у тебя начинаются уроки, без денег можешь не возвращаться домой, и мне плевать, где ты будешь жить и искать деньги, раз, по твоим словам, ты их не брал, — состроив в воздухе кавычки двумя пальцами обоих рук, женщина, легонько подталкивая младших за спины, удалилась из комнаты, громко хлопнув дверью.       Голова Джисона была совершенно пуста, не каждый день на тебя сваливается ответственность достать где-то восемьсот тысяч вон, а в семнадцать лет заработать такие деньги можно разве что за полгода, но никак не три дня. Решив ещё немного поспать и переварить всё, что ему высказала мать и ненавистные близнецы, парень лег обратно в постель, кутаясь в тёплое одеяло.       Ему снилось разное: от обидчиков до лучшего друга, от идеального мира до совершенной разрухи, и больше всего в такой вселенной пугал отказ родителей от собственного сына, его жизнь на улице среди бездомных и не скрывавшейся серости без какого либо шанса на выживание.

      Через час парень проснулся от звонка ненавистного будильника в отвратительном настроении, боясь, что сон станет реальностью. Умывшись, парень посмотрел на своё отражение:       — Опух, видимо, плакал во сне, — думается Джисону, но сейчас ему совершенно не до этого.       Поймав близнецов, уже собравшихся на занятия, Хан отвёл их в детскую:       — Скажите честно, это вы украли?       — Даже если и мы, то что с того? — последовал дерзкий ответ от Сохён. — Мама уже сказала тебе, что ты должен вернуть деньги, — девочка сделала акцент на местоимении и состроила неприятную рожицу, высунув язык и растопырив ладони возле ушей, шевеля пальцами.       — Зачем вам вообще такие деньги? Вы ещё малы, чтоб покупать что-то настолько дорогое, — сказал Джисон, пытаясь сохранить спокойный темп и громкость голоса.       — Мы хотим купить много игрушек! — в разговор вклинился Сочжун.       — Вы можете просто попросить их у мамы с папой, а не воровать, так ещё и подставлять меня.       — Нам всё равно, выкручивайся, как хочешь! — мальчик присоединился к сестре, повторив её гримасу.       — Даже если вы купите столько всего, родители ведь увидят…       — Мы всё спрячем!       — Всё, пока, братик, нам нужно на уроки! — близнецы выбежали из комнаты, оставив Джисона переваривать их разговор.

***

      — Чан-хён, слушай, мне очень нужна твоя помощь, — Хан буквально влетел в парту, за которой сидел друг.       Самый близкий человек Джисона, Бан Чан, был единственной надеждой на выживание.       — Воу, привет. Что тебе нужно? Надеюсь, ты не ввязался ни в какой криминал, — видя бесноватые глаза друга, Чану в голову пришла именно такая мысль.       — Пока что нет, но думаю, что скоро - да, потому что мне за три дня надо достать восемьсот тысяч вон, у тебя случайно нет? — пояснив ситуацию задыхающимся голосом от бега, лицо Джисона замерло в сумасшедшей улыбке, которая явно не указывает на то, что у Хана есть запасной план на случай, если у Чана не окажется денег.       — Так, а теперь по порядку, пожалуйста. Ты влез в долги, проиграл в казино, в карты, или во что-то другое?..       — В общем, моя мать упрекает меня в том, что я украл у неё деньги, хотя я больше чем уверен, что это сделали близнецы, но доказать я этого, конечно, не смогу. Она мне сказала, что мой дедлайн три дня и ушла. А ещё тумбочку всю перевернула, вот, — проговорил Джисон и повторил свою эмоцию минутной давности.       — Чувак… У меня таких денег точно нет, я поищу по знакомым, конечно, но гарантий я не даю. Я думаю, что тебе остаётся только либо поймать твоих младших на лжи, либо… Либо я не знаю что, только первый вариант и остаётся.       Громкий вой звонка раздаётся по коридорам школы, оповещая о начале занятий и прерывая беседу друзей.       — Ладно, братан, выберусь как-нибудь. Только вот надо придумать, "как-нибудь" - это как?

***

      Ответ долго искать не пришлось. После второго урока Джисона поймали в коридоре.       — Ёп-       — Тише! — тащили в каморку под лестницей для уединения. — Нас не должны слышать, если ты хочешь, чтоб мать тебя домой впустила.       — Откуда ты…       — Да, я подслушал ваш разговор с Баном, извини. Но у меня правда выгодное предложение, слушай…

***

      — То есть ты предлагаешь мне банальную проституцию?       — Нет! Ну, то есть как бы да, вообще-то… Просто это правда выгодно, а тебе деньги срочно нужны… За три дня вполне реально собрать такую сумму, работая там, даже опыт не требуется, с твоим смазливым лицом всё прокатит.       — Ты сам вообще откуда знаешь такую контору?       — Моя мать не просыхает, а отца нет, но я хочу жить богато, как видишь, у меня получается.       — Ты что, проститут, Феликс?!       — С моей внешностью такая работа вполне прибыльна, и для меня она достаточно лёгкая, — Джисон в темноте еле как ловит лёгкое подмигивание собеседника. — Только не говори никому, прошу, — тот кивает в ответ.       — Мы же одноклассники, это ещё и незаконно?! Детская проституция - такое себе, братан…       — Хочешь жить - умей вертеться, — а Джисон в принципе согласен с такой позицией. — Так что, тебе нужно время или?..       — Сегодня можно будет начать?       — Ого, прям так сразу, — блондин прыскает в кулак. — Для начала тебе нужно сделать паспорт, мало ли кто попросит, но это не проблема, после четвертого урока встретимся, пойдешь со мной, пристрою тебя.       — Спасибо большое, Феликс… Без тебя от меня собственная мать отказалась бы.       — Ну тише, тише. Я ещё ничего не сделал.

***

      Это были самые отвратительные день и ночь в жизни Джисона. Он успел съездить на три заказа, каждый из которых запомнится надолго.       Единственное, что радовало Хана в его первом в жизни сексе было только то, что партнёр был достаточно молод и очень даже красив, не неприятен внешне. Это был парень лет двадцати пяти, высокий и с мышцами, на что у Джисона, как оказалось, фетиш.       На обычном сексе заработаешь не много, а Хан к тому же новичок, поэтому он поставил в своей анкете в столбце "разрешённые действия со стороны заказчика" почти все галочки, исключая только самые жёсткие виды извращений, связанных с кровью, что открывало для его партнеров большой спектр фетишей и кинков, которым они могли пользоваться.       Поначалу партнёр был нежным. Он предложил выпить, на что Хану пришлось ответить отказом, так как он всё-таки на работе, да и сам он не сильно хотел терять здравую голову в такой ответственный вечер. Мужчина одаривал Джисона поцелуями, не оставляя засосов, делал комплименты стройному телу, которое парень таковым не считал из-за давления со стороны Ли.       После того, как партнёр вошёл в тело под собой, услышав, как парень скулит и надрывисто дышит, с удивлением сказал:       — Так ведёшь себя, как будто это твой первый секс с парнем, — сверху послышалась лёгкая усмешка.       — С чего вы в-взяли, Господин? — решив удержать в тайне то, что это его первый секс в принципе, а не только с парнем, заикаясь при толчке спросил Джисон.       — Ты очень узкий, хотя я достаточно растянул тебя.       — Я готовился для Вас, господин, — Хану было так сложно выходить из образа, предоставленного компанией, но он держался.       Всё закончилось спустя меньше часа, чему Джисон был очень рад. Он даже смог кончить, ему действительно понравился этот мужчина. К сожалению, это было только начало своеобразной "карьеры" Хана на три дня.       Второй в жизни секс Джисона был просто отвратительным. Взрослый мужчина пятидесяти лет заставил мальчика вспомнить о самых ужасных моментах его жизни - встречах с Ли Минхо.       Принудительный минет, стоя на коленях в латексном костюме из секс-шопа, многократные удушения, шлепки, пощёчины, связывания и наручники у изголовья кровати - всё это было худшим вариантом развития событий, и всё это действительно происходило с семнадцатилетним мальчиком, который всего каких-то три часа назад был девственником.       Тот латексный костюм имел в комплекте маску, открывающую лишь рот и глаза, благодаря ей в некоторые моменты порки Джисон мог прятать слёзы, выступившие из-за внезапных воспоминаний, в которых Ли Минхо бил, душил и оскорблял Хана.       Партнёру было глубоко плевать на чувства вызванного им проститута, главное было получить то удовольствие, которое не мог отхватить от таких же пятидесятилетних мужчин, ведь сложно найти партнера в таком возрасте, у которого ещё есть эрекция. Поэтому приходиться "покупать" таких мальчиков, которые явно согласятся на всё, лишь бы получить деньги.              Этот секс Джисон не проживал, а переживал, стараясь удовлетворить партнёра. Получив долгожданные двести пятьдесят тысяч вон, парень собрался как можно скорее и отправился в парк, успокоиться и перевести дух перед началом нового полового акта.       Третий клиент Джисона был просто спасением. После пережитого Хану не было страшно уже ничего. Все эмоции, накопившиеся за день, мигом выплеснулись во время принятия душа перед началом процесса. Партнёром был тридцатидвухлетний мужчина, как оказалось, он был очень понимающим человеком, ведь, заметив опухшее лицо Джисона после водных процедур, он начал расспрашивать его о том, что случилось. Для парня это было неожиданно, ведь он нужен только для того, чтобы удовлетворить потребность в сексе, без чувств. Хан во время разговора не выходил из образа "шлюхи", обращаясь к клиенту на "Господин".       Всё закончилось обычной дрочкой друг другу, на что были согласны оба. Джисону это особо понравилось, ведь большее он бы точно не осилил в таком состоянии.       А самое главное, что Хан получил от партнёра, это укрытие на ночь. Он не считал дома партнёров безопасным местом, и мало ли, что мог сделать такой с виду добрый мужчина, пока Джисон спит. Но это был единственный выбор, идти некуда.

***

      Проснувшись утром раньше заказчика, Джисон очень тихо собрал свои вещи, умылся и направился в школу. По словам Феликса, утром заказов почти не бывает, поэтому парень принял решение всё же появиться в школе, ведь вчера он не досидел до конца занятий, а ушёл за блондином.       В знак благодарности за ночлег Джисон принял решение оставить записку, ведь на большее он способен не был:       «Спасибо, мой Господин, Вы очень выручили меня. Спасибо за ночь и за понимание.

Ваш малыш»

      Джисон положил записку на прикроватную тумбочку рядом с телефоном партнёра, нарисовав милое сердечко рядом с подписью, и направился в школу.              Погода сегодня не радовала: сухим прийти в учебное заведение шанса не было. Мокрый, голодный, хоть и поспавший, но тем не менее уставший старшеклассник вошёл в здание, ловя на себе взгляды учеников, такие, как будто они знали, чем вчера вечером занимался Джисон и где он ночевал.       Накинув посильнее мокрый капюшон, Хан постарался быстро проследовать в нужный ему кабинет. Но не вышло.       Из-за уменьшенного угла обзора ввиду накинутой кофты на голову, Джисон не заметил вновь пристающего Ли Минхо, заталкивающего его в ту же кабинку школьного туалета.       Ничего не говоря, Минхо начинает своё взаимодействие с мальчиком с удара коленом в живот, вследствие чего младший согнулся, вновь оказываясь на коленях.       И вот опять.       — Ну и что молчишь?       — Что тебе нужно от меня?.. Опять… — голос Джисона звучал очень жалостливо, тихо, сам он весь дрожал, держась за живот из-за сильной боли от удара.       — На меня смотри! — Джисон повинуется, поднимая красные глаза, в которых начинают скапливаться слёзы, на человека напротив. — Чего ревёшь-то опять? Как будто за столько времени не привык, ну что ты, — Ли саркастично провёл ладонь по мокрым волосам Хана так, будто успокаивает его. — Куда пропал вчера после четвёртого урока?       — Мне стало не очень хорошо… — Джисон попытался выбраться из-под руки Минхо, но тот с силой схватил его за волосы, не давая возможности двигать головой, фиксируя её в загнутом назад положении.       — Ох, надеюсь это из-за меня, — Ли приблизился к лицу младшего, долго смотря во всё такие же алые глаза, наполненные страхом. — А у меня ведь были на тебя планы после занятий, тебе очень повезло, шлюха.       В новой для Джисона жизненной обстановке это обращение стало восприниматься совсем по-другому. Всё навалилось на Хана в один момент все эмоции непроизвольно начали выплёскиваться наружу. Неприятное чувство жгло в носу, капли слёз текли по мокрым дорожкам, скатываясь в уши, из-за положения головы. Он просто не выдержал и забился в комочек, так как хватка на волосах ослабла, всё также стоя на коленях, перед Ли. Джисон трясся, дрожал не в силах себя контролировать.       — Забавно. Ещё вчера ты был смел мне что-то высказывать, а уже сегодня и слова из тебя не выдавишь, — почувствовался несильный удар в колено стопой в твёрдой обуви, туда явно добавится ещё один синяк. — Ладно, хрен с тобой. После школы можешь не ждать, у меня будут дела. Тебе повезло, шлюха.       И Минхо так же, как и вчера, выходит из кабинки, оставляя Джисона одного в таком ужасном состоянии.       Выйдя из туалета и приведя себя в порядок, Джисон понял, что первый урок уже начался. Он дождался начала перерыва и направился в класс, где будет проходить второй урок.       Чан сидел на своём месте.       — Джисон! Ты чего вчера не отвечал?! Я думал тебя в рабство за деньги забрали, — Феликс, сидевший рядом, слегка усмехнулся, и Джисон это заметил. — Где ты был?!       — Всё в порядке, Чан-хён, мне вчера что-то не очень хорошо стало, я ушёл с уроков домой и проспал весь день.       — Мама не злится? Пустила тебя всё-таки?       — Нет, всё хорошо, я ночевал дома! — Джисон слегка улыбнулся другу, стараясь не выдать ложь.       — Это отлично!       — Да, отлично… — Джисон отвернулся, направляясь к своей парте, проговаривая это тихо, поэтому Чан его уже не слышал, так как отвлёкся на учителя, зашедшего в класс.

***

      Честно отсидев все уроки и даже записав что-то в тетрадь, Джисон направился в ближайшее кафе, отдохнуть от школы, наконец перекусить и дождаться вечера, чтобы отправиться на очередной заказ.       Он также смог зарядить свой телефон, севший ещё вчера.       — Ни одного пропущенного от мамы или папы… Но зато много сообщений от Чан-хёна. Это единственное, что радует сейчас…       Дождавшись наступления вечера, Джисон проверил нужный ему адрес.       — Это совсем близко от школы.. Значит, я сейчас рядом.       Именно этот факт и должен был смутить парня, но он не заметил ничего подозрительного и направился по адресу, ещё не зная, какую ошибку он совершает.

***

      — Здравствуйте, Госп…       — Джисон?!       Парень явно не ожидал, что его клиентом окажется его враг. Медленно поднимая жалостливый взгляд на своего будущего партнёра, он в глубине души надеялся, что ему просто послышался столь знакомый до боли в груди голос, и что имя он просто угадал, ведь в его фальшивом паспорте в нужной строке значилось «Питер». Но нет, всё действительно происходило наяву.       Характерный для Ли резкий рывок за руку позволил Джисону оказаться в тёмном коридоре квартиры, лишь красный свет исходил из, должно быть, спальни. Так же резко старший прижал Хана к твёрдой стене, хватая его за воротник не застёгнутой до конца рубашки:       — Ты что, и правда в шлюхи заделался, придурок?! Объясняться будешь?! — Джисона охватила паника, какая обычно бывает тогда, когда он стоит перед этим человеком.       — Минх…       — Нет, ты сегодня не так меня называешь, вспомни, кто ты и где ты сейчас. И с кем, — старший приблизился ещё сильнее, проговаривая шёпотом последнее предложение.       — М-мой Господин, — голос Джисона дрожал, он не мог это контролировать. Он запинался, стараясь выговорить хоть что-то. — Я могу всё объяснить правда, просто выслушай… -те меня!       — Теперь правильно, котёнок, как я погляжу, — Ли обратил внимание на мохнатые ушки в виде ободка на младшем, проводя по ним пальцами, вторую руку при этом держа на воротнике Джисона.       — Опустите только… — хоть хватка была несильная, Хан начал немного задыхаться от напряжения между ними.       — Сегодня я решаю, что делать, — но старший всё же повинуется, ослабляя хватку.       — Как и всегда, собственно… — тихо сказанные Джисоном слова, в надежде на то, что Ли их не услышит, были ошибкой.       — Что ты, блять, сказал?! — вновь оказываясь в том же положении, что и три секунды назад, Хан понял свой косяк.       — Нет, ничего, извините, мой Господин!       — Вот так-то лучше. Пройдём в комнату, будешь рассказывать, как ты тут оказался.

***

      — Я понял тебя. И предлагаю тебе сделку. Я плачу тебе четыреста тысяч вон, чтобы ты больше не занимался таким дерьмом, но за это ты делаешь всё, что я хочу. Я говорю только про сегодняшний вечер. Всё-таки я планировал сегодня потрахаться с кем-то, и мне всё равно, ты ли это или какой-то другой мальчик.       — Я не думал, что ты гей… — Джисон сидел на мягкой кровати старшего, сдвинув ноги вместе и держа руки на коленках.       — Вот такой сюрприз. Так ты согласен или как? Всяко лучше трахаться со знакомыми ровесниками, чем с незнакомыми взрослыми дядями, да, Джисон-и? — промурлыкал Минхо, противно улыбнувшись и приблизившись к младшему, как будто намекая на вчерашний опыт мальчика.       — Да… наверное…       — Соглашайся, Джисон-и, тебе будет хорошо со мной.       Эти слова были ложью, и Хан сразу это понял, ведь ему никогда не было хорошо рядом с Ли. Но деваться было некуда, ему нужны были деньги:       — Да, я согласен.       Тихий голос дрогнул, а Джисон не понимал, на что идёт. Набравшись смелости, парень начал:       — Мой Господин, — как же мерзко было это произносить, — Вы хотите что-то изменить в своей анкете, чтобы я мог узнать Ваши предпочтения на сегодняшний вечер?       — Да, давай, котёнок. Можно же тебя так называть? — Минхо заранее знал ответ, ведь Джисон на сегодняшний вечер только его.       — Да, Вам положено всё, что угодно. Как Вам нравится.       — Ох, ты не представляешь насколько, — Ли уже делал пометки в анкете.       Закончив, он передал листочек Джисону. Тот прошёлся глазами по новым отметкам, всё больше устрашаясь, и, наконец, поставил свою подпись.       — Мне нужно подготовиться… Где ванная комната?       — Иди готовься, котёнок, прямо по коридору.       Хан кивнул и направился по указанному маршруту на дрожащих ногах. Подхватив свои небрежно разбросанные из-за резкого толчка вещи в коридоре и нашёл нужную дверь, входя в ванную.       Плитка тёмных цветов и освещение через диоды на круглом зеркале делали атмосферу ещё мрачнее. Вновь проверив анкету клиента, Джисон начал перевоплощение. Иронично, что в школьном портфеле парня среди одного жалкого учебника и нескольких тетрадей в клеточку лежал предоставленный компанией секс-костюм. Чулки выше колена, короткая юбка, прозрачные стринги и такой же топ - всё это теперь стояло под галочками, а также те самые ушки, которые были отмечены изначально. Глянув на себя в зеркало, Джисона настигло чувство отвращения: к самому себе, к работе, к Минхо. А также чувство злости и некой обиды к маме, из-за которой ему сейчас придётся идти к своему врагу в таком одеянии. Быстро подправив макияж и убрав накатившиеся слёзы, парень вышел, направляясь к той самой красной, тёмной комнате.       Постучав и не услышав ничего в ответ, Джисон аккуратно открывает дверь, проходя внутрь, мельком взглянув на старшего. Минхо сидел на кровати в открытой позе, раздвинув ноги и выставив руки назад на шёлковую простыню. Он был в расстёгнутой рубашке, которая открывала вид на накаченную грудь и пресс парня.       — Он красивый, но какой же, сука, гнилой внутри, — думается Джисону.       Хан остановился около двери, не поднимая взгляд на партнёра, ведь знал, что тот его рассматривает.       — Какой ты красивый, котёнок, — Ли встал, приближаясь к младшему, — я был не прав, когда говорил по поводу твоего тела, — он резко поднимает Джисона за бедра, по традиции прижимая к стене так, что тот оказывался на весу. — С такими формами только шлюхами и работать, малыш, — он сказал это как можно тише, приближаясь к Джисону.       — В-всё для Вас, мой Господин, — это были самые противные слова Джисона, адресованные конкретному человеку.       — А ты можешь быть милым, — он потрепал младшего за щёку, напомнив о комплексе, навязанном им же.       Дальше Джисон помнит всё детально. После этого небольшого диалога, Минхо нежно (что смутило Хана) отклоняет парня от стены, двигаясь спиной к кровати. Он уселся, поместив Джисона к себе на колени, тот в свою очередь положил крохотные ладони на широкие плечи партнёра.       — Что Вы хотите, что бы я сделал? — младший всё ещё не верил в происходящее, не верил в сказанные им же слова. Джисон принял правила игры.       — Какой ты нежный, котёнок, — Хан замечал толику сарказма в каждой фразе Ли, но говорить об этом было нельзя. — Но всё-таки такой непослушный, — Джисон не понял, что он сделал не так, относилась ли эта фраза только к сегодняшнему вечеру или вообще ко всей жизни мальчика. — Давай начнем с порки, будешь считать.       Старший ещё при поднятии Хана заметил, насколько он лёгок, поэтому сейчас он практически без усилий переложил его так, что живот Джисона оказался на коленях, а задница была направлена вверх, прямо попадая под левую руку Ли.       — Господин, сколько раз Вы хотите отшлёпать меня?       — Сколько денег я плачу тебе за эту ночь, котёнок, — Минхо провёл одной ладонью по упругой заднице, приподняв короткую чёрную юбку, а второй по шелковистым волосам, задевая ушки. Это было настолько ласково, что младшему даже начало нравиться такое.       — Четыреста тысяч?… — парень в шоке обернулся через правое плечо, с ужасом смотря на партнёра.       — Уменьшим дозу раз так в десять тысяч, сорока будет достаточно, малыш.       — Н-нет, я даже такое не вытерплю, умоляю! — Джисон хотел было слезть со старшего, предвещая сильные удары в большом количестве, но тот пригвоздил его обратно, не давая двигаться.       — Сегодня играем по моим правилам, шлюха, плюс десять ударов, и только попробуй сбиться со счёта, завтра за партой сидеть не сможешь, — сильный удар последовал по мягкой ягодице, чего совсем не ожидал Джисон. Он громко вскрикнул, цепляясь за шёлковую простынь.       — Один! — последовал ещё один сильный удар, — Два! — Хан дёргался от каждого шлепка, еле сдерживая жалостливые стоны.       Далее удары были не такими сильными, но перед началом последней десятки Хан почувствовал сильную вымотанность: руки были уже не способны сильно сжимать ткань под собой, что не позволяло заглушать боль, мышцы лица тоже не чувствовались из-за прищура, всё тело ослабло - поэтому пытки ощущались острее.       — Хватит, умоляю! Ай, сорок один! — младший уже не был способен сдерживать слёз. — Пожалуйста..а! Сорок два! — голос охрип от громких криков мольбы.       — Нет.       — Ай! Сорок три! Прошу, Минхо, прошу хватит! — Хан попытался вылезти из-под руки старшего вновь, но тот так же остановил его.       — Во-первых.       — Сорок четыре!       — Куда собрался?       — Ай! Сорок пять!       — Во-вторых.       — Сорок ше-есть!       — Как ты, сука, меня назвал? — последовал самый сильный удар из всех до этого.       — Ах! Сорок семь! Мой Г-господин, прошу извините!       Следующие три удара Ли произвёл подряд, из-за чего было ещё неприятнее.       — Ладно, с тебя хватит. Даже штрафные тебе не назначил, ты должен боготворить меня после этого, шлюха.       — Спасибо, мой Господин.       — Нет-нет, котёнок, боготворят обычно не так.       Недолго думая, Джисон понял, на что намекал Ли. Из-за лежания в одном положении мышцы затекли. Хан медленно слезал с коленей старшего, опускаясь вниз и садясь на колени.       — Ты такой ранимый, Джисон-и, — Минхо взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Снова ревёшь, а ведь мы только начали, — физиономия Ли застыла в отвратительной ухмылке, в то время как на лице Хана читалась полная безысходность и страх предстоящего. — Но раз ты такой догадливый, можешь приступать, котёнок.       Ли откинулся назад в ту же позу, в которой встретил парня в комнате: руки выставлены назад, открывая вид на паховую зону, всё ещё скрытую плотной тканью брюк, где наблюдался бугорок. А Хан и не думал, что поистине сможет возбудить такого с виду грозного парня.       Осторожно прикасаясь кончиками пальцев к ширинке, будто к фарфоровой кукле, Джисон аккуратно расстегнул её. Сверху послышался тихий стон облегчения после давления жёсткой ткани на эрегированный орган. Хан мельком глянул на партнёра, продолжил, проведя кончиком языка по члену через нижнее бельё, чего сам от себя не ожидал, ведь был довольно скромным. Он вынул орган из боксеров, удивляясь размерам: он был намного больше, чем у предыдущих его клиентов - хотя, с другой стороны, опыта у Джисона было не так много.       — Давай, котёнок, начинай.       — Да, Господин.       Хан уселся на коленях поудобнее, начиная с облизывания грибовидной головки. Затем он проходился по целому стволу, слушая стоны удовлетворения. На что-то более серьёзное Хан боялся переходить, ведь еще вчера с ним произошёл просто наимерзейший опыт, возвращаться к которому не было ни малейшего желания, но это продолжалось недолго. Джисон резко почувствовал руку на своей голове, сжимающую и оттягивающую волосы.       — Может начнёшь уже нормально сосать, а не будешь вести себя как девчонка, которой невкусный чупа-чупс в руки дали.       Джисон повинуется мгновенно, испугавшись угрожающей интонации партнёра. Сначала он берёт в рот только треть, но больше ведь и не лезло. Тогда старший стал сильнее давить на голову Хана, чтобы тот опускался всё ниже и ниже. Тот явно задыхался и нуждался в кислороде. Но именно это и нравилось Ли.       — Знаешь, а я ведь прав был позавчера, когда говорил, что это твоя любимая поза, на коленях без кислорода, — произнёс Минхо, слушая снизу удовлетворяющие его похлюпывания. — Ладно, подыши, — он полностью убрал руку, Джисон, не чувствовав сопротивления, вздохнул так, что снова начала кружиться голова, прямо как позавчера. Его опорой были лишь массивные бёдра старшего, Джисон сжимал их, пытаясь прийти в себя как можно быстрее. — Вижу, нравятся мои ляжки, не хочешь на них поскакать, котёнок?       — Я сделаю то, что понравится Вам, мой Господин, — не дав явного согласия, ответил Джисон, так как он не хотел ничего, что сейчас с ним происходит.       — Тогда запрыгивай на кровать, малыш, нужно тебя подготовить.       Радовало лишь то, что игры с удушениями закончились, жаль, что лишь на время.       — Как мне встать, Господин?       — Коленно-локтевую.       Джисон подчиняется, ловя на себе пожирающий взгляд, отчего покраснел. Перед Минхо встала прекрасная для него картина: кроваво-красные следы на ягодицах, прикрытых коротенькой юбочкой и тоненькие стринги, слегка прикрывающие дырочку - и всё это специально для него в эту ночь.       Ли отодвигает тонкую ткань на правую половинку, предварительно растерев в руках смазку.       — Какой я у тебя сегодня по счёту?       — Сегодня первый, Господин.       — Значит, мне нужно постараться.       — Да, постарайтесь для меня, Господин, — Джисон сам не верит в то, что делает: он прогибается в спине насколько может и слегка виляет задницей, за что получает лёгкий шлепок, а его инициатор получает от этого тихий стон в подушку от боли.       В анусе находилось уже три пальца, когда Минхо принял решение начинать представление.       Джисон был слишком отвлечён на растяжку, когда Ли неожиданно нацепил на его руки мягкие наручники.       — Что Вы?..       — Ты внимательно читал анкету? Всё, что там есть будет сегодня, не переживай, Джисон-и, — а от сильного стресса Хан и не запомнил, что было прописано на бумажке, поэтому все последующие действия старшего были для него сюрпризом. И скорее всего - неприятным.       Наручниками он был прицеплен к кровати, лишаясь обороны в виде собственных рук.       — Просто пережить, просто пережить, — думалось Джисону, когда он почувствовал замену пальцев на что-то резиновое.       — Что это?!       — Это маленький вибратор, котёнок. Никогда не видел таких? Ты такой милый, — Минхо провёл ладонью от макушки до подбородка Джисона, задевая щёку. — Перевернись на спинку, малыш, — от смазливости слов Хана, кажется, начало тошнить. Или это от чего-то другого.       — Как он работает, Господин?..       — А вот так, — он нажал кнопку включения в приложении на телефоне, показывая свою работу Хану.       — А-ах! — Джисон не находил себе места на кровати, хотя игрушка была небольших размеров.       — Смотри, я могу регулировать силу вибрации, круто, да?       — Да, Господин, очень круто! Но хватит, умоляю Вас! — Минхо наблюдал первый стояк младшего за этот вечер. Он провёл по нему рукой, вызывая ещё более бурную реакцию, — нет, нет! Прошу, не надо! — Хан увиливал от любых прикосновений старшего.       — Поверь мне, котёнок, ты кончишь не один раз за эту ночь, — Джисон продолжал играть в недотрогу, тогда Ли пригрозил, — будешь идти против меня, привяжу и ноги! — это и вправду подействовало на младшего.       Играясь с различной силой вибраций, Минхо параллельно приводил член Хана в предоргазменное состояние, всегда останавливаясь перед тем самым моментом, слушая недовольные стоны.       — П-пожалуйста, дай..те закончить, молю, молю! Мой Господин!       — Хм, давай так: ты называешь три качества, которые тебе нравятся во мне, а я довожу до оргазма, — для того, чтобы Хан поверил, Ли вставил вибратор поглубже, вызвав громкий стон и выгибание спины.       — Да, да, молю!       — Тогда начинай, котёнок.       И только сейчас до Хана дошло, что это какая-то ловушка. Он же знает, что Джисон его ненавидит, так почему просит назвать качества, которые нравятся?       — К-красота!       — Хорошо, начал с простого, молодец, держи, — снова резкий толчок вибратора заставил Джисона громко простонать слово «блять». — «Блядь» - это ты, Джисон-и, продолжай.       — Ум! А-ах!       — Снова верно, молодец, — последовала такая же награда, и Джисон уже почти не мог сдерживаться, нужно было придумать что-то как можно скорее.       — С-сексуальность, мой Господин!       — Умница, котёнок, заслужил, — Джисон сам начал толкаться в кулак старшего, чувствуя усиление вибрации сзади.       — А-ах! Господин! М-хм.. — это был первый оргазм Джисона в жизни, который он "заслужил".       — А теперь начинается пиздец, — старший достал из-под кровати ошейник с поводком и прицепил его на шею младшего в тот момент, когда он ещё ничего не соображал из-за недавнего оргазма. Ли запрыгивает на кровать, садясь промеж ног Хана, и тогда он начал приходить в себя.       — Стой..те, в каком смысле?       — Сейчас узнаешь, котёнок.       Минхо быстро вынимает игрушку из Джисона, в спешке снимает уже надоедливую рубашку и перед Ханом открывается прекрасная картина мышц старшего, что даёт повод для новой эрекции. Надев презерватив, Ли входит по самое основание, не медля:       — В тебе всё ещё узко, так странно. Но ничего, это ненадолго.       И действительно, спустя несколько резких толчков, от которых Хана отбрасывало куда-то в стратосферу из-за сверхчувствительности, старший разработал его для себя.       — Вот так, котёнок, какой ты грязный сейчас, — ещё один толчок по основание, — в тебе так хорошо, — и снова, — тебе же нравится, не так ли? — и снова.       — Д-да, Господин, мне нравится! — снова толчок. — А-ах! — он выгибает спину. Хан просто играл в образе, ему было неприятно, ему хватило бы одного оргазма на сегодня.       — Вот умница, — и снова. — Перевернись обратно на колени, — Хан так и делает. — А вот так тебе нравится? — Минхо натягивает на себя ошейник, вновь лишая Джисона кислорода.       — Нет, нет! Не нужно, прошу! Господин! — Джисон пытается сильнее выгнуть спину, чтобы хоть как-то закончить пытки, но напрасно, ошейник всё сильнее затягивается. — Умоляю, Господин!       — Это, — толчок, — не, — вновь толчок, — сработает, — и снова, — котёнок, — последовал самый сильный удар, который попал на всё ещё саднящие ягодицы.       — Господин! Я помню, что Вы желали того, чтобы я попрыгал на Ваших бёдрах, я могу воплотить мечты в реальность! — Джисон уже конкретно задыхался, но всё говорил и говорил, пытаясь остановить душителя.       — Ах, и вправду. Хорошо, тебе повезло. Но это лишь ради того, чтобы ты прочувствовал всю длину моего члена, — Минхо резко выходит, смотря на сжимающуюся дырочку.       Ли открепил наручники от кровати, сцепляя теперь только руки мальчика так, что он всё равно оказывается скован в движениях. Минхо лёг головой на подушки, таща младшего за собой, усаживая его сверху. Тот опёрся связанными руками ему в грудь.       — Помогите, пожалуйста, Господин, — сам Джисон не мог правильно насадиться из-за стеснённых движений. Старший направляет член в дырочку, сильно давя на бёдра Хана. — Ай! Нет, больно! Можно я сам, Господин?       — Валяй, котёнок.       Сам Джисон насаживался очень медленно, беспокоясь о своём здоровье, боялся порвать себя в такой позе, несмотря на то, что до этого Минхо уже входил в него. Продолжению медленных движений помешали:       — Резче давай, резче, — он снова надавил на бедро, заставляя опуститься к основанию.       — Хорошо, Господин, — от внезапной боли Джисон заикался и еле как дышал. Как раз в этот момент его вновь потянули на себя за поводок, их лица застыли в сантиметре друг от друга.       — Я совсем забыл, что сегодня мы играем по моим правилам, так что давай двигайся, если не хочешь пролития своей крови, — на этих словах Джисона уже затрясло.       — Но Вы же не можете.. У меня в анкете отказ от таких игр.       — Ох, малыш, ты ещё не понял? Сегодня ты весь мой, весь. Мне плевать на твои бумажки, ты всё равно после меня ни к кому не пойдешь, потому что не сможешь встать с кровати, я тебя уверяю в этом. А ещё я плачу оверпрайс, поэтому тебе будет хватать денег на твой долг. Я отыграюсь на тебе, как на последней шлюхе, и мне плевать, нравится тебе или нет. Прыгай, котёнок, прыгай, — Джисон действительно его боится, намёки на игры с кровью - это последняя капля, он понял, что нужно подчиняться любой ценой, и начал активные движения вверх-вниз. — Вот, молодец, получи награду, — а наградой был сильный толчок внутрь: Ли резко приподнялся на кровати, чего Джисон вообще не ожидал, но виду не подал, лишь громко и приятно ушам простонал.       — Господин, вы близко? — Джисон извивался, прыгая на члене старшего, он громко стонал при каждом скачке, слушая также удовлетворённые вздохи снизу.       — А ты что, уже готов получить второй оргазм за сегодня? Настолько я тебя возбуждаю? — как бы стыдно не было это признавать, но да, Хан был уже близок к разрядке. Похоже, эта поза станет одним из его фаворитов в его будущем опыте. Минхо, поняв это, обхватил член младшего у основания, не давая насладиться приятной негой.       Но Джисон уже не мог терпеть, он начал мастурбировать себе, не взирая на то, что руки были скованы железом.       — Я не разрешал тебе трогать себя! — Ли сильно ударил Хана по ягодице, которая всё ещё ныла от боли, что ощущалось ужасно.       — Извините, Господин! — всё это время Хан продолжал интенсивные движения на старшем.       — Положи руки мне за голову, чтобы она лежала на цепочке между них.       — Слушаюсь, — и он правда сделал всё по инструкции, не в силах противостоять.       — Молодец, котёнок, держи ещё награду, — она была такой же, как в прошлый раз, Хан сильно подлетел вверх так, что его грудь была на уровне с лицом старшего. Он рухнул локтями на плечи Минхо, укладывая голову между ними. Садясь обратно на член, он сдерживал сильнейший оргазм. — Какой ты ласковый.       — Я стараюсь для Вас, Господин.       — Сменим позу?       — Могу ли я кончить в таком положении, Господин? — Джисон поднимает трогательный взгляд на старшего, а тот просто не может устоять перед его очарованием.       — Сейчас ты будешь двигаться на мне очень быстро, пытаясь догнать оргазм, но сможешь ты это сделать лишь тогда, когда я досчитаю до пяти.       — Хорошо, мой Господин! — Джисон начал те самые интенсивные движения.       — Один, — рука старшего все ещё находилась на средних размеров члене, что облегчило задание Хану, ведь так сдерживать оргазм было намного легче. Минхо сильно толкнулся в младшего, вновь приподнявшись. — Два.       — Ах, Господин!       — Три, — вновь толчок, но уже гораздо сильнее. Вдобавок к движениям Джисона, эти удары ощущались как отдельные оргазмы. — Четыре, — и здесь Джисон уже не может себя сдерживать.       — Нет, нет! А-ах! — Хан излился на пресс старшего, попадая на себя, расплываясь в самом приятном ощущении. Но продолжалось это считанные миллисекунды.       — Я не говорил пять, шлюха ты непослушная, — по лицу Хана прилетает пощёчина, которой он никак не ожидал.       — Господин! Извините, извините! Но я не смог сдержаться!       — Я это вижу! Тебя ждёт наказание, ты это понимаешь?       Джисон чувствовал, что сил остаётся очень мало, и он уже не рассчитывал на третий оргазм за ночь. Но ошибался. В помутнении сознания Джисон не понял, как вновь оказался стоя на коленях с кляпом во рту.       — Это чтоб не выёбывался, можешь только мычать, скотина, — голос исходил сзади.       — Мхм! М-м!       — Я не понимаю, о чём ты, Джисон-и, — и резкий толчок внутрь.       Джисон и вправду мог лишь мычать, слушая приятные стоны сзади. Он вновь почувствовал возбуждение, сам не понимая, как это возможно. Хан упёрся головой в руки, которые всё ещё были скованы в запястьях, постанывая в простынь.       — Ты молодец сегодня, котёнок, всё выдержал, — между каждым словом чувствовалось проникновение члена внутрь от головки до паха. — Скажи, ты ведь трахался с теми людьми, что выбрали купить тебя с защитой?       Джисон не мог ответить словами, поэтому просто кивнул и удовлетворительно простонал.       — Тогда почувствуй наконец сперму внутри, — и он снял презерватив, выкидывая его на пол. Он также потянул за поводок, лишая младшего кислорода, чтобы оргазм ощущался ещё ярче.       Самая сильная партия толчков выстрельнула в Хана. Сверхчувствительность сыграла, за счет чего они кончили вместе, громко простонав несколько раз. Последние толчки ощущались очень остро.       Минхо снял кляп, наручники и своеобразный ошейник с партнёра, ложась рядом на свою сторону. Их близость закончилась без единого поцелуя. Джисон чувствовал себя мерзко, грязно в этой обстановке, в этой одежде. Не было сил принять душ. Так он и уснул, весь в следах насилия, спермы и убитой совести, не заметив того, что перевернёт его жизнь - маленького красного огонька, торчащего из шкафа.

***

      Проснувшись сильно ранним утром в крепких объятиях со спины, поспав всего четыре часа, Джисон, стараясь не разбудить старшего, быстро принял душ, ведь чувствовал себя грязным и использованным. И хотя его работа это и предполагала, с Минхо он чувствовал себя по-другому, сам не осознавая почему.       Забрав долгожданные деньги, которые старший оставил на прикроватной тумбочке ещё со вчерашнего вечера, Хан отправился на улицу. Он принял решение не бежать сразу домой, а пойти на занятия в школу, а уже потом возвращаться радостным домой, встречать маму вечером.              Но все планы Джисона провалились в одно мгновение. Зайдя в школу за десять минут до начала первого урока, Хан словил на себе насмешливые взгляды некоторых старшеклассников, которых он боялся, ведь видел их в компании с ненавистным Ли. Дойдя до середины коридора, мальчик, вторив себе вчерашнему, накинул капюшон, не выдержав напряжения, повисшего в воздухе. В конце коридора его вновь хватают за капюшон, таща в противную кабинку. Как и ожидалось, это был Ли. Ставя младшего в привычную позу для их диалогов, Минхо насмешливо спросил:       — Ну что, звезда, как тебе популярность? — Джисон не понял о чём речь, но, кажется, догадывался, что это всё связано с осуждающими взглядами в коридоре.       — Что? — Хан к этому моменту надеялся, что больше никогда не увидит Ли, ведь стыдно было до жути после вчерашнего вечера. Джисон грозно смотрел из-под чёлки снизу-вверх на старшего, в то время как тот придерживал его подбородок, не давая шевелить головой.       — Тебе ещё не рассказали?! Как ты дошел до конца коридора без этой информации? — и снова мерзкий смешок. — Ну смотри, звезда… Жаль только, что порно.       Увидев файл на телефоне Ли, младший ужаснулся.       — Ты…       — Да, я разослал это своим самым близким друзьям, — Минхо говорил это так, как будто рассказывает детскую сказку, — а они в свою очередь разослали другим своим близким друзьям, — Ли оказался в сантиметре от лица младшего. — Цепная реакция, сечёшь, котёнок?       В видео на телефоне отчётливо узнаются силуэты парней. Всё то, что делал Джисон в тот вечер, было записано на камеры и передано уже наверное всем ученикам школы.       Как Джисон оказался дома он уже и не вспомнит, но отчётливо хранится в памяти именно тот момент, когда он бежал всё по тому же коридору, вслед ему кричали «Шлюха!», а самым громким голосом был Ли.       Кинув все заработанные деньги за два вечера на кухонный стол, Джисон направился в свою комнату, дожидаясь прихода мамы.

      ***

      Три часа дня — это именно то время, в которое возвращалась мама с близнецами из школы.       — Джисон, ты вернулся?! — женщина вбегает в комнату к сыну, не успев снять верхнюю одежду. — Представляешь, Сохён и Сочжун сами признались, что это они украли деньг… Ты чего, сынок? — она резко поменялась в лице, заметив сына, лежащего на своей кровати с красным, опухшим лицом от слёз. — Всё же хорошо… — мать попыталась прикоснуться к сыну, садясь рядом с ним, но тот резко отодвинулся от неё.       — Мама… Тебе не звонили из школы? — голос был тихим, разрёванным, мальчик кое-как произносил слова.       — Нет, а почему должны были? — именно в этот момент послышался громкий звонок телефона в коридоре. Сохён принесла маме телефон, замечая Джисона, в её глазах читалось недопонимание, но она ушла, ничего не спрашивая, просто отдавая мобильник. — Да, добрый день. Да, это я, — женщина медленно встала с кровати, она выглядела слегка напуганной. — Нет, ничего не говорил… — Из трубки слышался голос директора, но речь для Джисона была невнятной. Немного помолчав, слушая информацию из телефона, мать тихо и шокировано проговорила, — я поняла Вас, до свидания, спасибо.       Джисон сидел, обнимая колени, весь красный то ли от недавней истерики, то ли от стыда, что мама узнала всё.       — Ты всё-таки принёс деньги, да?.. — и тут Джисону сносит крышу, вновь он чувствует приступ истерии, слёзы текут по уже изъезженным дорожкам, а лицо становится ещё краснее, чем было прежде, он утыкается лбом в колени, не желая никак взаимодействовать с матерью.       — Да, мама, я принёс. Я надеюсь, ты догадываешься, как я их заработал.       — Джисон… Прости меня, я умоляю, — было слышно, как она действительно сожалеет, но такое простить Хан, увы, не сможет.       — Нет, мама, — она пытается вновь приблизиться к нему, но попытки оказались тщетны: Джисон резко откидывает её руки от себя. — Если бы ты знала, через что я прошёл, ты говорила бы совершенно другие слова.       Вот так одна детская проказа разрушила жизнь как семнадцатилетнему мальчику, который потерял самого близкого друга, веру в себя, в человечность, в эмпатию, так и его матери, которая до конца жизни будет винить себя за то, что упустила этот момент и была главной причиной поражения сына в этой игре.