День, когда мы – живее всех живых

Лязг и скрежет колес вагонеток об рельсы разрывали нагнетающую тишину. Темнота сомкнулась над нами, в каких-то случайных местах вспыхивали искры, огни или лучи света. Я не знала, может у кого-то и было хорошее ночное зрение и он видел все происходящее, но я точно не была обделена таким даром. Мы плавно катили мимо скал, на которых висели многочисленные скелеты, простыни из паутины, где кишели черные пауки, брошенные инструменты для добычи руды в шахтах. В некоторых местах росли кристаллы, что слабо подсвечивались в темноте. Азриэль щурился, стараясь разглядеть хоть что-то в этой вырвиглазной для него темноте, но все было тщетно. Я наклонилась к нему и зашептала. – Пока мы едем в какой-то пещере, где куча скелетов в касках в окружении шахтерского инвентаря. – Как ты это увидела? – не поверил своим ушам Азриэль. – У тебя, что, встроены очки ночного виденья? – С рождения, причем, – усмехнулась я, хоть и знала, что моя улыбка не видна в темноте. На подходе к очередному аттракциону мы были расслаблены. Я пила яблочный сидр и поедала пряничное печенье в виде тыквы. Хоть мне, как мертвецу, была не нужна еда, но голод оказался сильнее. На удивление, грим не так сильно пострадал, чему я обрадовалась. – Наверное, ты зря поела сейчас, Луна, – обратился ко мне Папирус. – Да-да, мистер Реальность, я знаю, к чему Вы клоните, – закивала я, невозмутимо допивая остатки сидра через трубочку. – У меня нервы достаточно крепкие, как и желудок. И нет, мне не нужна пара подгузников, но если понадобится, то я буду знать, к кому стоит обратиться. – Боюсь, что будет поздно, – усмехнулся Папс и отдал свой билет на аттракцион монстру, который сторожил проход к чему-то мрачному и пугающему. Как только мы все зашли в запущенное и пыльное помещение, освещенное масляными фонарями, нас начали рассаживать по вагонеткам. Так как Санс больше всех хотел улицезреть все ужасы, он сел впереди, а Папс решил его подстраховать. Во вторую вагонетку уселись Альфис и Андайн, так как воительница тоже была не прочь оказаться в гуще всех событий. Менее храбрые сидели в третьей и четвертой вагонетке, и это были Чара и Монстренок и я с Азриэлем. Мы решили замыкать тыл ради всеобщей безопасности. Пока ничего не предвещало беды. Но не успела я додумать свои мысли о том, что это будет обычная страшилка на эту ночь, как нагнетающую тишину разорвал крик, а потом последовал резкий наклон вниз, который понес нас в мрачную пасть пещеры. Мы катились по рельсам вглубь шахты под сопровождение визгов ребят и устрашающего смеха, который громыхал со всех щелей. Ветер отбросил волосы вместе с фатой назад, я вцепилась в руку Азриэля, так как боялась, что вылечу из вагонетки, несмотря на то, что была пристегнута двумя ремнями. Вагонетка выровнялась и затормозила, замедляя ход. Меня откинуло на спинку кресла, я начала осматривать пространство на наличие каких-либо изменений. Здесь было куда больше «жизни», чем там, наверху. Это была большая и длинная пещера с высоким потолком, на котором вверх-тормашками спали летучие мыши. Стены сверкали сотнями и тысячами крупицами света, которые вызывали чувство восхищения и желания рассмотреть все поближе. Слева и справа от нас работали механизированные роботы в старомодной одежде. Ни у кого не было единой формы, словно все шахтеры пришли сюда в том, что имелось в их гардеробах на конец девятнадцатого века. Их лица были закопченными, грязными, как и вся одежда. Единственным их на то время освещением были маленькие факела или свечи, которые давали мало света. Однако в данной экспозиции на них обратили прожекторы, которые позволяли разглядеть шахтеров детальнее. Они махали кирками, высекая искры и добывая драгоценный металл – золото. В пещере стоял цокот и грохот, прерываемый редкими разговорами, которые исходили от роботов-шахтеров. Рядом с ними были некоторые роботы, которые высыпали добычу в вагонетки. Было интересно разглядывать инвентарь, который лежал среди деревянных коробок с надписью «Динамит», ослов, которых запрягли в тележки, чтобы те вывозили добытое на поверхность. Вообще, это шахта – как достояние, которое оказалось в руках монстров. Они решили сохранить ее и превратить в музей, который пользовался популярностью в последнее время. Однако, к Хеллоуину он претерпел некоторые изменения. Из колонок, которые были замаскированы под скалы, полился хриплый голос диктора. «Шахта Эйль-Пайер была одной из шахт, в которой велась охота на золото. Во время Калифорнийской Золотой Лихорадки здесь был большой сток искателей золота, готовых на все ради того, чтобы устроить свою жизнь». Мы покинули пещеру и оказались в новом помещении, в котором стоял непрерывный цокот, усиленный в несколько раз. Нам открылась картина: десятки мужчин без права на отдых громыхали инструментами, добывая золото. На их лицах застыла гримаса безумия и жадности. «Последствия золотой лихорадки были многочисленными. Всего за несколько лет Сан-Франциско вырос из небольшого поселения в крупный город, в Калифорнии были построены дороги, школы, больницы и церкви. Резко выросла и развилась отрасль сельского хозяйства. Однако у золотой лихорадки в Калифорнии выделяют и ряд негативных последствий, среди которых вытеснение индейцев с их традиционных земель и нанесение вреда окружающей среде». Мы повернули круто налево. Перестук колес с рельсами накладывался на ускоренный стук сердца в ушах. Над нами вновь сомкнулась темнота, которая начала разрываться зеленоватым, болезненным светом, источниками которого были кристаллы. Среди круглых камней и щебени лежали брошенные кирки, веревки, лопаты, ящики разломаны в хлам. Здесь словно прошелся хаос, безумие. «Однако, как гласят легенды, что чем дальше люди забирались в глубь шахт, тем была высока вероятность, что золото может быть проклято. Много кто терял рассудок после длительных спусков и добыч драгоценного металла. Люди проявляли агрессию, нападали друг на друга из-за жадности, обвиняли каждого, кто мог быть причастен к краже золота. Происходили стычки, которые заканчивались довольно плачевно». Яркий свет прожекторов разорвал темноту, выхватив напоказ то, что лежало среди скал до этого момента. Друзья не смогли сдержать своих эмоций. Зал огласился вздохами и репликами по типу: «Какой ужас!» Стены, пол, скалы были усыпаны скелетами в порванных одеждах и костями. Злобные, пугающие оскалы на черепах и пустые, бездушные глазницы обратились к нам, заставляя нас покрыться мерзкими мурашками. Устрашающая музыка лилась из колонок, громыхая и поднимая кругом лежащую пыль. Я начала озираться, но нас окружал один и тот же пейзаж. Моя рука сжала ладонь Азриэля, который держал невозмутимость на лице, в то время как Монстренок и Чара зажмурились и отвернулись, чтобы не смотреть на такие ужасы. В моей голове спонтанно всплыло воспоминание. Программа Напстатона… длинная шахта вниз… каменный мешок с костями людей и прахом монстров… Я ощутила, как моя ДУША начала больно сжиматься, что в глазах периодически темнело. Во мне не было страха, так как привыкла к подобным зрелищам, а вот второе сердце не смогло адаптироваться к таким ужасам, что окружали нас в реальном времени. «Говорят, что останки тех, кто когда-то добывал проклятое золото, пропитались зловонной энергией, которая была и в драгоценном металле, – рокотал голос диктора из колонок, еще сильнее нагнетая атмосферу. – Шли годы, а люди продолжали исследовать эти шахты, несмотря на огромный риск, так как они были одержимы золотом. И те, кто сюда спускался – больше никогда не возвращались». Пещера начала издавать странный гул. Некоторые ребята зажали уши, стараясь отгородиться от происходящей мистики. Однако даже сквозь импровизированные беруши можно было услышать безумный и злодейский смех диктора, вещавший своим мрачным голосом следующее. «И теперь, вы – следующие!» Как только эти слова прогремели в воздухе, все скелеты, что преспокойненько отдыхали в камнях, резко отлипли от них и бросились на нас. Раззявленные челюсти щелкали, кости скрежетали, дребезжали по булыжникам, что мешали их продвижению. Страшные кисти с когтями и бурыми пятнами тянулись к нашим глоткам и конечностям, желая схватить и утащить к себе. Санс завизжал громче всех. Ему вторили Монстренок и Чара, которые обняли друг друга в поисках защиты, Андайн к этому моменту обмякла на плече у Альфис. Папирус метался по вагонетке с верещащим младшим братом, словно искал что-то, что могло остановить внезапно оживших скелетов. Воительница не растерялась и выхватила материализовавшийся топор с воздуха и рыкнула, кровожадно скалясь. – А ну по очереди, черти! Я же рефлекторно подскочила и мгновенно воспламенилась красным пламенем, что языки огня отразились на стенах пещеры и сверкающие частички золота превратились в маленькие угольки, тлеющие в камине. Опыт путешествий и тренировки дали о себе знать, что мое тело быстрее разума среагировало на надвигающуюся опасность. – Отставить панику! – командирским голосом скомандовал принц, который не попался на провокацию от скелетов, что взбирались к нам в вагонетку. Один из них пытался схватить меня за щиколотку, Альфис уже успела метнуть топор в некоторых скелетов, но за секунду до столкновения он застыл и вернулся обратно в руку воительницы (вот это понимаю – мастер по оружию сотого уровня, что даже топор начинает вести себя как надрессированная собака, мое уважение). – Что опять?! – рыкнула Альфис и мгновенно замолкла, почувствовав неладное. После этих слов вдруг застывшая вереница вагонеток дернулась с места, почти мгновенно набрав скорость. Мы стремительно покидали длинный коридор, населенный скелетными экспозициями, которые приходили в действие. Скелеты начали бежать следом за нами. Азриэль схватил меня за руку и дернул с себе, чтобы я села на место, но вместо этого упала прямо в его объятья. – Это же все неправда! – громко говорил принц, перекрикивая грохот рельс. – Скажи это им! – я указала на перепуганных ребят, которые продолжали кричать и одновременно истерично хохотать после пережитого стресса. Мимо нас проносились декорации, которые не успевали приходить в действие из-за развитой скорости. Походу ответственный за это шоу увидел, что Альфис и я скорее разнесем все к чертям, нежели скелеты воспроизведут нужный эффект и решил, что лучше унести нас куда подальше, чем потом ремонтировать поврежденных роботов. Внезапно вдалеке что-то отделилось от черных стен. Нечто белое, как простыня, с уханьем и завыванием пронеслось над нами, пародируя привидение. Ребята кратковременно вскрикнули и завертелись, пытаясь уловить взглядом что-то НЕУЛОВИМОЕ. Привидение с шумом осталось далеко позади. – Скорее бы это уже закончилось! – донесся голос Чары. Я видела как ее бледные руки вцепились в перила, словно девушку вот-вот выдует с кресла. К сожалению, это не было финалом, а только разогревом. После привидения над нами пролетела кишащая стая летучих мышей, которые с визгом и скрипом едва не коснулась наших макушек. Чара завизжала, как бензопила и спряталась в вагонетке, закрыв голову руками. Я мертвой хваткой держалась за плечо Азриэля, вообще не чувствуя никакого смущения и неловкости в этот момент. Мы через многое успели пройти, и нам нужно было каким-то образом и это преодолеть. Нас бросало из стороны в сторону, вагонетки петляли, и с каждой стороны поджидали неприятные сюрпризы. То слева к нам тянулись костлявые руки, то справа гремел взрыв, от которого закладывало уши, а сверху громыхали стальные ржавые цепи, на крюках которых были подвешены части тел. Мы все пригнулись настолько, насколько это было возможно в таких обстоятельствах. Эта поездка превратилась в ни на что есть настоящее сумасшествие. После долгих и изнурительных истязаний над нашими нервами, глотками и ушами, наш вагонеточный экспресс выехал на большую чарующую площадку, где слева от нас простиралось большое темное озеро. Вода загадочно светилась синим, сталактиты свисали длинными сосульками над нами, роняя свои холодные капли на ровную гладь пруда и закатываясь нам за шивороты. Справа я увидела огромные кристаллы, которые горели разными цветами и освещали темную пещеру. Однако эту умиротворяющую тишину нарушил всплеск и чье-то рычание. Я, Чара, Монстренок и Санс взвизгнули и прижались к правому борту вагонетки, желая отдалиться от вылезших из озера утопленников. На их шеях были веревки, цепи, руки были закованы в кандалы, говорившие о том, что все они умерли от казни. Лица распухли, кожа приобрела нездоровый цвет, а глаза выцвели и возникло ощущение, что их заволокло туманом. Рука утопленника схватила меня за ногу и стала тащить к себе в воду. Я начала вырываться, попутно выкрикивая свой родной язык, а именно бранную его часть. Нечисть, испугавшись моих криков (или программа сказала, что задача выполнена и можно оставить жертву в покое), оставила меня в покое и медленно засосалась обратно в воду. Я откинулась на спинку сиденья, перевела дыхание и попыталась поменять в своих настройках язык. – Что ты говорила? – недоуменно уставился на меня Азриэль. – То, чего не стоит слышать Его Высочеству, – усмехнулась я и переключилась на то, что было впереди. Вагонетка как ни в чем ни бывало катилась дальше по рельсам. Она ехала себе спокойно, размеренно, словно все страшное осталось позади. Однако самым напряженным моментом стало то, что впереди рокотала вода, причем звук был выкручен на максимум. В темноте я разглядела сильный поток воды, который преграждал нам дорогу. У меня начал подниматься уровень паники. – Мы точно не выйдем сухими отсюда! – прокричала я, опасаясь того, что после такого купания можно слечь с температурой под сорок. – Ты думаешь? – вопросом на вопрос ответил принц. По нему можно было сказать, что он вообще не переживал о последствиях после такого интенсивного купания. Даже сквозь свой костюм я ощутила свежесть и влажность, которая доносилась к нам. Вагонетка неумолимо приближалась к водопаду, даже не думая поменять направление. Я зажмурилась и прикрыла лицо руками, стараясь не размазать грим. Мои плечи почувствовали, как плотная и теплая материя легла на плечи и голову, словно оказалась под чьим-то заботливым крылом. Вагонетка резко накренилась вперед и со свистом полетела вниз в еще большую черноту. Мы устали от криков и визгов и почти в молчании неслись в неизвестность. Только восклицания Санса и Монстренка еще прорезались в пространстве, рикошетясь от стен и возвращаясь обратно к нам. Я распахнула глаза и увидела только длинный черный коридор, в конце которого что-то светлело. Азриэль сильнее запахнул меня в свой плащ, словно он знал, что будет впереди. Первые вагонетки, в которых сидели скелебратья и сладкая парочка улицезрели мощный всплеск воды. Она разлеталась в противоположные стороны, орошая стены и камни пещеры. Когда до нас дошла очередь, я не ощутила каплей на себе. Наверное, здесь и не предполагалась водная процедура, чему была очень рада, да и ребята в целом тоже. Вагонетки застыли. Над нашими головами раздался очень знакомый бодрый голос. «Ну вот! Даже после всего вы вышли сухими из воды и остались в живых, в отличие от несчастных охотников за золотом! – скаламбурил ведущий и тут же настроился на серьезный лад. – НО! НО!!! Несмотря на то, что ваше ужасно-страшное путешествие подошло к концу, не надейтесь, что это конец! В канун Рождества мы снова встретимся и вас ожидают новые развлечения, а я, ваш верный и жизнерадостный радиоведущий Напстатон, продолжу радовать своими новыми подкастами и музыкой на радиоволне «НСБ»! Благодарю за то, что решились испытать себя в музее-аттракционе «Шахта Эйль-Пайер» и надеюсь, что вы получили максимальный заряд адреналина и веселья на эту жуткую и самую темную ночь в году! С Хеллоуином, дорогие посетители! БУ-ГА-ГА!» Мы все облегченно выдохнули и расслабились. Вагонетки дернулись и медленно поехали вперед, к выходу из этого места. – Ну и ну, вот это поездочка… – протянула я, снимая с себя часть плаща Азриэля. – Американские горки нервно курят в сторонке после таких выкрутасов. – С этим я соглашусь, – уверенно кивнул мой друг. Я наблюдала за реакцией наших друзей и, должна сказать, она была очень красноречивой. – ВАУЗЕРЗ!!! – восклицал Санс, вознося над собой кулачки. – ЭТО БЫЛА САМАЯ ПУГАЮЩАЯ И ВЕСЕЛАЯ ПОЕЗДКА!! – Веселая? – перепросил Папирус. – А где тебе было весело? – ХМ, – задумался младшенький. – ВООБЩЕ ОНА БЫЛА ВЕСЕЛОЙ! ВЕЗДЕ ТАК МНОГО НЕОЖИДАННОСТЕЙ НАШ ЖДАЛО! ОСОБЕННО КОГДА ОЖИЛИ СКЕЛЕТЫ И БРОСИЛИСЬ НА НАС! Я НИСКОЛЕЧКИ НЕ ИСПУГАЛСЯ!! – Тогда от чего ты кричал? – вопросил Папирус. – ЭТО БЫЛ БОЕВОЙ КЛИЧ!! – гордо заверил Санс, не давая какому-либо сомнению проскочить в его голосе. – Я СДЕЛАЛ ЭТО ЧТОБЫ ОТПУГНУТЬ ЭТИХ СКЕЛЕТОВ И БЫЛ ГОТОВ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВОЮ СПЕЦИАЛЬНУЮ АТАКУ!! – А почему не использовал? – гнул свою линию Папс. – ПОТОМУ ЧТО НЕ УСПЕЛ!! – ударив себя в грудь, ответил младшенький. – ВАГОНЕТКИ ОЧЕНЬ БЫСТРО ПРИШЛИ В ДЕЙСТВИЕ И, НУ, ИСПОЛЬЗОВАТЬ АТАКУ БЫЛО УЖЕ БЕСМЫСЛЕННО!! Я СКЕЛЕТ С ПРИНЦИПАМИ И ПРОСТО ТАК КОСТИ НЕ ИСПОЛЬЗУЮ!!! Ну, тут я согласна с Сансом. Вполне справедливое замечание. – Ну-ну, – в голосе Папса мелькнула улыбка. – Я СКАЗАЛ КАК ЕСТЬ! – Я верю, бро, верю, – невозмутимо завершил разговор Папирус, откинувшись на кресло и заложив руки за шею. – Андайн? Андайн? – обеспокоенно звал принц своего учителя по научным предметам. – Альфис, что с ней? – Сознание потеряла, только я не заметила, с какого момента, – повседневным тоном ответила Альфис, водя пузырьком с нашатырем у носа пираньи. Та, нанюхав аромат, который способен вышибить дух из тела, дернулась и чуть не познакомилась с лбом своей подруги. – Эй, Ан, ты как, жива? – А? – Все ок? – В-вроде д-д-да… – держась за голову, промямлила Андайн. Она потерла глаза, пытаясь подключиться к миру и осознать, где находится в данный момент. – Мы все еще в начале? – О, теперь понятно, – кивнула Альфис, найдя ответ на свой вопрос. – Ты из-за чего потеряла сознание? – Я? СОЗНАНИЕ?! – повысила тон Андайн, не поверив. – Я-я думала, что нахожусь в-в сознании, п-п-просто тело немного не с-слушалось… – Придем домой и ты сразу же идешь отдыхать. Желательно на пару дней, иначе эта работа тебя добьет. – Но у меня зав-втра конференция! – А здоровье нужно беречь, – спокойным тоном говорила Альфис, пытаясь донести мысль. – Постарайся в ближайшие дни отдохнуть и тебе организм скажет спасибо. – Ну л-ладно, – Андайн обняла воительницу, а та вмиг расслабилась и растянулась в довольной улыбке. – Йо, Чара, ты в порядке? – заметил какую-то перемену в лице Чары Монстренок. Я забеспокоилась и подключилась к ним. – Ничего не болит? – спросила я и увидела спокойное, невозмутимое лицо девушки. – Все бы ничего, но… Я потеряла свою палочку! – расстроенно заявила Чара. – Теперь у меня ни одно заклинание не сработает! – Не переживай, мы найдем тебе новую, – заверила я, но та помотала головой. – Эта была особенной! – воскликнула она, чуть ли не плача. – Я попрошу Напстатона и Герсона, чтобы они поискали твою палочку, хорошо? – заботливо сказал Азриэль, ободряюще улыбнувшись. – Я уверен, ее найдут в ближайшие дни. – Точно? – недоверчиво посмотрела колдунья на принца. – Честное слово даю, – твердо ответил Его Высочество. – Погоди, этим местом заведует Герсон, Молот Справедливости? – удивилась я. Монстренок аж подскочил, когда услышал имя героя Подземелья. – ЙО! Серьезно??? – удивился он. – Я не знал, что он все еще работает! – Ну, дома сидеть скучно, тем более он – кладезь знаний и опыта, поэтому работа в музее для него очень подходит, – ответила я. – Но как он занял этот пост? – Герсон нашел это место и решил, что оно стоит внимания. Поэтому он начал искать поддержки не только от нас, но и от людей. Ему по каналам связи дали контакты какого-то ученого, который занимается археологией. Они пообщались и тот согласился поддержать его начинание. Они ведут довольно активную переписку и, как говорит Герсон, он приглашает принять участие в экспедиции в Сирию. – Вау! – у меня загорелись глаза. – Это очень классно! – Да, – кивнул он и замялся. – Ну… Так вот, в канун Хеллоуина к нему пришел Напстатон, который предложил одну идею – немного изменить этот музей и сделать из него временный аттракцион. – Стоп… – Так ты все знал?! – быстрее нас догадалась Чара. – Так вот почему ты сидел с таким покерфейсом похлеще Луны! Признавайся, ты писал сценарий, да? – Я был на тестировке всего этого, – стыдливо произнес мой козлиный друг. – Поэтому заучил все пугалки. – ЙО! – Ах ты хитрая задница! – выговорила Чара, щурясь. – Да ты хитрее меня, колдуньи, будешь! – Да ладно, не говорите, что вам не понравилось, – недоверчиво усмехнулся Азриэль. – МНЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛОСЬ!!! – отозвался Санс, чей голос эхом отразился от стен. – Неплохо, – закивал Папирус. – Я теперь знаю, в каком месте искать себе СКЕЛЕТНУЮ компанию. – Это даже круче дома страха! – ответила Альфис, заглушив мой смех своим голосом. – Я так расслабилась, когда мы катались по тоннелям! – Хе-хех… Мне бы понравилось, если бы помнила, что вообще было, – произнесла Андайн, счастливейшая из всех нас. Ее точно сопровождала Фортуна в эту ночь! – Йо! – воскликнул Монстренок. – Это было крутецки круто! Особенно то, как на нас напали скелеты и как Луна воспламенилась! – Это была защитная реакция, – неловко усмехнулась я. – Все было бы супер, если бы не я потеряла свою палочку, – сделала свой вердикт Чара. – Так что оценка «супер» с одной четвертой. Мы все еще возвращались на начальную станцию, проезжая мимо экспонатов с табличками, на которых была информация о том или ином металле или минерале, который находили в глубинах этой шахты. Впечатления у меня остались до конца жизни, я даю ПОЖИЗНЕННУЮ гарантию. Все вскоре растаяло в темноте очередного тоннеля, на стенах которого висели скелеты. Они безжизненно вперили в нас свои пустые глазницы, одежда шелестела от ветра, создаваемого вагонетками. Я присматривалась к ним и задала интересующий вопрос Азриэлю. – Они настоящие? – Я думал, что ты в этом эксперт, – я не смогла подавить улыбки. – Я честно не знаю, это надо у Герсона спрашивать, он всем этим занимался. – Я бы хотела в обычное время сходить сюда, – выразила свой интерес к данному виду мероприятий я. – Мне кажется, тут много чего интересного можно ОТКОПАТЬ. – Хо-хо, ты права, – Азриэль не успел договорить, так как внезапный вскрик Чары разорвал устаканившуюся тишину. Мы все подпрыгнули на своих сиденьях и обратились к девушке, которая была бледной как полотно. – Чара? – УБЕРИТЕ ЭТО ОТ МЕНЯ!! – завизжала по-новому Чара, заслоняясь от чего-то. Монстренок попытался утешить ее, но девушку одолела паника. Она тряслась как осиновый лист. – КОГДА МЫ ВЫБЕРЕМСЯ ИЗ ЭТОЙ ЧЕРТОВОЙ ПЕЩЕРЫ?! – Мы скоро приедем, не паникуй. Мы с тобой, я с тобой, – я положила на ее плечо руку, пытаясь успокоить. Чара выглядела испуганной до самих чертиков. Словно она встретилась лицом к лицу с самым большим страхом в ее жизни. Внутри меня сжалась ДУША, чувствуя ее эмоции, словно она понимала причину истерики. Когда мы выбрались наружу, наша компания пыталась успокоить и попутно выведать, что так могло напугать такую дерзкую и немного язвительную девчушку, которая едва не отдавалась в руки спасительной темноты. Я просто крепко обняла ее и выпустила немного магии из кольца, которая имела успокаивающий эффект. Как только Чара перестала дрожать и плакать, я оказалась с ней на одном уровне глаз и тихо, спокойно спросила, что она увидела в темноте. В ее карих, временами переливающихся красным, глазах читался инфернальный страх, но голос прошептал. – Белое лицо с красными глазами.

***

Суммарно нам понадобилось полчаса, чтобы приободрить Чару сладостями (в особенности дорогим шоколадом, который она неистово обожала) и зазвать на Чертово колесо, чтобы завершить эту ночь на положительной ноте. Девушка ни в какую не хотела соглашаться, но как только мы отправились к лавкам с едой и немного перекусили, обсуждая свои впечатления, она немного повеселела, ее румянец стал прежнего цвета. Улыбка, которая могла посоревноваться с моей, растянулась на ее лице. – Ну ладно, давайте. Только потом мы еще купим шоколада. – Да хоть сейчас давай закупимся и ты будешь есть его там, наверху, и наслаждаться видом. Полезное с приятным совместишь, – добавила я. Чара рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. На том и порешили. Заплатив, мы все влезли в кабину и каждый смог найти себе свое место. Наша компания завороженно осматривалась, комментируя то, что они видели. Мне каким-то образом удалось абстрагироваться от мира, попав в непроницаемый пузырь, в котором не было слышно ничего, кроме биения сердца и песни ночи. Шум осенней листвы, в которой купался ветер касался моих ушей, давая им отдохнуть после громких и разрывных звуков. Казалось, что еще немного и я бы уснула в сидячем положении, так и не достигнув высокой точки Чертового колеса. Но как бывает в ночь Хеллоуина, всегда происходит какая-то чертовщина. Горящий городок веселья замигал и тотчас погас, утопая в кромешной темноте. Тишина взорвалась криками и визгами. Мы все встрепенулись и вытянулись в струнку, не ожидав такого поворота событий. Наша кабина, которая не успела перевалить на другую сторону колеса, застыла в самой высокой точке. Чара схватилась за меня и уткнулась лицом в платье, я обхватила ее руками, пытаясь утешить. Все напуганные искали поддержки у тех, кто сохранял невозмутимость в сложившейся ситуации. Я щелкнула пальцами и вызвала огонь, чтобы уменьшить панику. Папс, Азриэль, Альфис сидели с нейтральными лицами, тем самым не давая более тревожным персонам распространять панику дальше, как лесной пожар расширял свою территорию во время нападения на деревья. – Ребята, расслабьтесь, – сказал пофигистичный Папирус в образе Реальности. – Это единственное, что вы можете сделать здесь, вися на высоте триста двадцати восьми футах от земли. Прыгать не советую – вас потом будет сложно собрать по КОСТОЧКАМ. – ПАААПС! – возмущенно воскликнул Санс, пока я подавляла улыбку. У меня от шутки скелетообразного монстра аж в глазах ПОТЕМНЕЛО. – СЕЙЧАС ЭТО БЫЛО НЕУМЕСТНО! – Упс, прости, – усмехнулся Папс. – Просто хотел пролить немного СВЕТА на эту ситуацию. – И сколько мы так провисим? – вопросила Чара, отлипнув от меня. – До тех пор, пока не вернут электричество, – логично ответил Папс. – А сейчас давайте отвлечемся. Как насчет страшилок на Хеллоуин? – Ты прикалываешься? – девушка насуплено посмотрела на него. – Нет, я Папирус, – пошутил он, подмигнув, – и говорю вполне себе РЕАЛЬНЫЕ вещи. – А ПАПС ПРАВ! – поддержал младшенький. – ЭТО ТРАДИЦИЯ, ТАК ЧТО НАМ НУЖНО СОБЛЮСТИ ЕЕ! – Йо! Звучит ужасающе увлекательно! – заговорил Монстренок и посмотрел на старшего брата. – А ты как считаешь??? – Ну давайте, – согласился Азриэль. – Нам все равно надо как-то скоротать время, пока мы тут ЗАВИСАЕМ. – УРА! – обрадовался Санс, вскинув руки над головой. Кабина раскачалась в этот момент, мы все напряглись, не решаясь пошевелиться. – КТО БУДЕТ ПЕРВЫМ??? – С-санс, н-не советую так… дергаться, – умоляющим тонов обратилась к младшенькому Андайн, теребя край платья. – И-иначе будут плачевные п-последствия… – ОЙ, Я НЕ ХОТЕЛ! – спохватился Санс. – ПРОСТИТЕ! – Давайте начну я! – вызвалась Альфис. – Я знаю очень познавательную историю, которую мне когда-то рассказал Герсон. – РАЗВЕ ОНА НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ СТРАШНОЙ?? – Она относится к Хеллоуину, – воительница привела пуленепробиваемый аргумент. – Вот вы знаете, почему тыквы со страшными рожами называют Светильниками Джека? – Йо, потому что их придумал Джек, да? – Ну, почти, Монстренок, – улыбнувшись одним уголком рта, ответила Альфис и ровным голосом сказителя начала свой рассказ. – Как-то раз выпивоха Джек встретил в трактире Дьявола и предложил тому пропустить пару кружек. Когда пришло время платить за выпивку, он предложил Дьяволу обратиться монеткой. Однако монетку эту Джек не отдал за выпивку, а положил к себе в карман, где лежал серебряный крестик. Дьявол оказался в ловушке, как говорится, у Христа за пазухой, и как ни старался, не мог принять истинное обличье. По итогу Дьявол добился освобождения, пообещав, что после смерти Джека не будет претендовать на его душу и даст ему взамен год жизни. Прошел год. Когда Дьявол пришел по душу Джека, он в качестве последнего желания попросил Дьявола залезть на дерево за фруктами. Когда Сатана взобрался на ветку, Джек нацарапал на стволе крест. У попавшего в западню Дьявола, Джек выторговал себе еще целых десять лет жизни. Однако алкоголик Джек не смог прожить подаренный Дьяволом срок. После смерти его душу не приняли в Рай по понятным причинам, а в Ад не попал, так как договор не был выполнен. Однако Дьявол сжалился над Джеком и дал ему кусочек тлеющего угля, который мертвый выпивоха положил в репу, дабы было светлее скитаться по Земле. – Вот так и появился Светильник Джека, который вырезали в Канун Всех Святых дабы отгонять душу Джека и всякую нечисть, – закончила Альфис и довольно скрестила руки на груди, видя произведенный эффект на ребят, которые сидели с приоткрытыми ртами. – ВАУЗЕРС! – восхитился Санс. – А Я ДУМАЛ, ЧТО ЭТИ ФОНАРИКИ ДЕЛАЮТ ПРОСТО ПОТОМУ, ЧТО БЫЛО МНОГО ТЫКВ И ИЗ НИХ НИЧЕГО, КРОМЕ КАШИ И ПИРОГОВ, ПРИГОТОВИТЬ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ, ПОЭТОМУ И ВЫРЕЗАЛИ! – Это уже стало главным атрибутом Хеллоуина, – ответила я. – Это первая ассоциация, которая приходит ко мне на ум. – Так, кто следующий? – потерла ладонями Альфис. – Я хочу услышать больше пугающих историй в эту ночь! Андайн, может ты поведаешь нам что-то? – Я п-пас, – отказалась ученая. – Я-я не готовилась к этому. П-простите, ребят. – Все нормально, Андайн, я с тобой в одной тарелке, – присоединился к ней Азриэль. – Я предпочту сейчас послушать вас, особенно тех, кто отмалчивался все это время. – Хотите, чтобы я рассказал что-то? – поняв намек, перепросил Папирус. – А МОЖНО Я??? – вызвался Санс. – У МЕНЯ КАК РАЗ ЕСТЬ ОДНА КОРОТКАЯ СТРАШИЛКА! УВЕРЕН, ОНА ВАС НАПУГАЕТ! МЬЕХ-ХЕ-ХЕ! – Валяй, – кратко кивнул Папс, давая слово своему брату. Тот откашлялся и, приняв таинственный вид, начал повествовать. – КХМ! ИТАК! ОДНАЖДЫ МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА КАЖДУЮ НОЧЬ СЛЫШАЛА ШЕПОТ ИЗ СВОЕГО ШКАФА. ОНА РАССКАЗЫВАЛА ЭТО СВОИМ РОДИТЕЛЯМ, НО ОНИ ДУМАЛИ, ЧТО ЭТО ПРОСТО ЕЕ КОШМАРЫ. ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ ШЕПОТ СТАЛ ГРОМЧЕ, И ДЕВОЧКА РЕШИЛАСЬ ОТКРЫТЬ ДВЕРЬ ШКАФА. ТАМ ОНА ОБНАРУЖИЛА СТАРУЮ КУКЛУ, КОТОРАЯ ВКРАДЧИВО ШЕПТАЛА ЕЙ: «ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ…». НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ОНА ОТВАЖИЛАСЬ И ВНОВЬ ЗАГЛЯНУЛА В ШКАФ. ТАМ ЛЕЖАЛА СТАРАЯ ТРЯПИЧНАЯ КУКЛА, ОЧЕНЬ ПОХОЖАЯ НА НЕЕ. ДЕВОЧКА ОЧЕНЬ ИСПУГАЛАСЬ И РЕШИЛА ИЗБАВИТЬСЯ ОТ КУКЛЫ, БРОСИВ ЕЕ В КОЛОДЕЦ РЯДОМ СО СВОИМ ДОМОМ, ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ПРИВЯЗАВ ЕЕ К КИРПИЧУ. КОГДА ОНА УСЛЫШАЛА ГУЛКИЙ УДАР НЕЧТО ТЯЖЕЛОГО ОБ ВОДУ, ДЕВОЧКА ОБЛЕГЧЕННО ВЫДОХНУЛА. КАЗАЛОСЬ, ЭТО ДОЛЖНО БЫЛО ЗАКОНЧИТЬСЯ… НО В ЭТУ ЖЕ НОЧЬ ОНА ПОЧУВСТВОВАЛА, КАК СТАЛА ЗАДЫХАТЬСЯ, БУДТО В ЕЕ ЛЕГКИЕ ЗАЛИЛАСЬ ВОДА. КОГДА ДЕВОЧКА ОТКРЫЛА ГЛАЗА, ОНА ОСОЗНАЛА, ЧТО ЛЕЖАЛА НА СВОЕЙ КРОВАТИ НА ДНЕ ОЗЕРА И НЕ МОГЛА ПОШЕВЕЛИТЬСЯ. А ПРОКЛЯТАЯ КУКЛА ПРОДОЛЖАЛА СМОТРЕТЬ НА НЕЕ И ЖУТКО УЛЫБАТЬСЯ, ВИДЯ, КАК ОЧЕРЕДНАЯ ЖЕРТВА ПОПАЛАСЬ В ЕЕ РУКИ… – Довольно жестоко, – прокомментировал Папс. – НУ ЭТО ЖЕ ХЕЛЛОУИН! – заметил Санс. – ВСЕ ИСТОРИИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПУГАЮЩИМИ! – Йо! Интересно, а как тогда стоило одолеть эту куклу? – Сжечь ее, Монстренок, – спокойно сказала Чара. – Во всех ритуалах по изгнанию зла и в целом по уничтожении всяких колдовских реликвий это – действенный вариант. – Йо, насколько я помню, что когда-то давно люди сжигали ведьм за колдовство. Извини, если задел, – извинился Монстренок, словно увидел, что Чару это как-то обидело. Но ее лицо было беспристрастным ровно до следующих слов. – Да, ты прав. И я была к этому тоже причастна. – ТЫ? – удивился Санс, вытаращившись и без того большими глазницами на юную колдунью. Чара призрачно улыбнулась и, начав говорить чуть высоким голосом, взяла свое слово. Ее глаза будто переливались кровью в отблесках магического огня. – Я – Сара Гуд. Я была одной из жертв, кто был обвинен в колдовстве и понес за это страшное наказание в Салеме в 1692 году. Все началось с того, что в деревне начались странные события. Молодые девушки – Бетти Пэррис и ее кузина Эбигейл Уильямс – начали вести себя очень странно: они кричали, корчились, утверждали, что их мучают невидимые духи. Вскоре они начали обвинять других женщин в том, что те наслали на них проклятья. Когда меня обвинили, я была ошеломлена и испугана. Меня и других бедных женщин, таких как Титуба и Сара Осборн, привели к судьям. Титубу после изнурительных и жестоких пыток вынудили признаться в колдовстве. Она сказала, что я и Сара Осборн тоже ведьмы. Меня заставили предстать перед судьями – судьями, которые уже решили, что я виновна. Я пыталась защитить себя, но мои слова никто не слушал. Все изначально решили, что я ведьма и должна гореть в Аду. В зале суда было страшно, словно я оказалась в преисподней. Люди кричали, требовали моей казни. Соседи, которых я знала всю жизнь, обвиняли меня в том, что я навредила их детям, что я наслала проклятия. У меня не было никакого способа доказать свою невиновность. Меня заключили в тюрьму, где условия были нечеловеческими. Там к нам относились хуже, чем к животным. Моя маленькая дочь, Дороти, тоже была арестована. Ей было всего четыре года. Мы обе страдали от холода и голода. Я умоляла о пощаде, просила освободить моего ребенка, но никто не слушал. В итоге меня признали виновной и приговорили к смерти. Я до сих пор помню, как перед казнью, уже с петлей на шее, я обратилась к священнику Николасу Ноесу, который жестоко пытал и вскоре осудил меня, со словами: – Ты – лжец. Я не бо́льшая ведьма, чем ты – колдун. Отбери у меня жизнь – и Господь напоит тебя кровью. Меня повесили 19 июля 1692 года. В последние мгновения я пыталась молиться и надеялась, что Бог смилостивится над моей душой. Я ушла из этого мира, несправедливо обвиненная и наказанная за преступления, которых не совершала. Однако… Я вернулась. Вернулась в другом обличье, под другим именем. Я не могла поверить в чудо, которое свершилось после всего. Я предполагала, что Господь услышал мои молитвы и даровал мне новую жизнь, несмотря на клевету в моей прошлой жизни. Моей целью стало оправдание всех убитых людей, которые не были замешаны в колдовстве. Я добилась правосудия среди судей. Вы скажете, в чем смысл оправдывать уже тех, кого давно нет в живых, но вы допускаете большую ошибку, размышляя в таком ключе. Рано или поздно, но правосудие должно восторжествовать. Все должны знать правду и какой ценой нам пришлось заплатить, чтобы найти ее. – Это было ужасное время, и я надеюсь, что история о нас, жертвах Салемского процесса, послужит уроком для будущих поколений, чтобы никто больше не страдал от таких несправедливых обвинений и судов, – с такими словами закончила свою исповедь Чара. Да, это было больше похоже на правду, нежели на просто историю, которую можно найти на просторах Интернета. Девушка неотрывно смотрела в одну точку и повествовала тихим, спокойным голосом, полным огорчения и боли. В ней словно говорил другой человек. Мы все разразились аплодисментами. Резкий звук привел в чувство Чару, и она встрепенулась и улыбнулась довольной улыбкой. – ВАУЗЕРС! ЭТО БЫЛО ТАК ПРАВДОПОДОБНО!! – Йо! Я чуть не поверил, что ты и правда в прошлой жизни была ведьмой, ха-ха! – восхищался Монстренок. – У меня мурашки пробежались, когда я услышал угрозу Сары, обращенную к тому священнику, что приговорил ее к смерти, – признался Азриэль. – Вообще, это очень грустная история и о ее последствиях в наше время, – сказала я. – Люди всех времен, вне зависимости от того, насколько человечество продвинулось в развитии уровня жизни и других аспектах, по-прежнему остаются жестокими. – Это факт, – поддержала Чара. – Даже через сотни лет люди останутся злыми и жадными. Это неизбежно, ведь сам по себе человек – одновременно и лучшее, и ужасное творение Создателя. – Я больше скажу, в моем мире, в новый двадцать второй век, мы остались на том же уровне развития, что был сто лет назад. Война просто откинула нас назад в прошлое, не дав продвинуться в новых отраслях, найти новые возможности и проявить их в полной силе. Это еще ладно, но как вы думаете, люди вынесли из этого что-то? Совершенно нет. Они по-прежнему злы и высокомерны, просто уже не скрывают этого, – покачала головой я, предавшись нерадостным мыслям. В груди стало невыносимо больно от осознания того, что люди – настоящие чудовища. Даже в монстрах больше человечности, чем в самих людях. – ЭТО УЖАСНО, ЛУНА. МНЕ ТАК ЖАЛЬ, ЧТО ТЕБЕ ПРИХОДИТСЯ ЖИТЬ В ТАКОМ МИРЕ, – посочувствовал Санс. – Удивительно, что ты не стала такой, как они, – произнесла Альфис. – Это какую силу воли нужно иметь, чтобы не поддастся влиянию. – К-кстати да, – кивнула Андайн. – Общество имеет большое влияние над индивидуумом и его интересами и, в частности, жизнью. Оно выигрывает в численности, и чем оно консервативнее, тем сложнее бороться с ним и пытаться дать информацию о том, что эти нормы – отголоски прошлой системы, которая, увы, просто не вписывается в изменившуюся картину мира. – Я – не они, – просто ответила я. – Я когда-то была похожей на них, но после всего, что произошло в моей жизни, у меня и мысли не возникает стать такой же, как и общество. Я лучше умру, чем начну причинять кому-то боль. – Кстати, вы заметили одну забавную вещь? – задала вопрос Чара и, не услышав отклика, продолжила. – В Хеллоуин все люди надевают маски, которые, как иронично, отображают их истинные сущности, и чтобы другие люди не догадались, какое зло они несут друг другу, скрываются за костюмами и играют в игры Дьявола, притворствуя. – Ты умеешь нагнетать, Чара, – заметил Азриэль. – Чара в какой-то степени права, – неожиданно поддержал ее мысль Папирус. – Не в обиду Луне и Чары, но пусть Хеллоуин – праздник, пропагандирующий идеи Смерти и Зла в некоторой положительной форме, однако само зло и смерть несут не нечисть и выдуманные существа, а только живые создания. Мертвым как-то все равно, что происходит на поверхности, пока они почивают в земле. – Мы не в обиде и разделяем твою точку зрения, Папирус, – без шуток сказала я. – Что ж, история про салемских ведьм претендует занять первое место среди всех рассказов. Но, – Папирус значительно поднял палец. – Осталось еще два скелетообразных монстра, которые не успели поведать свои истории. – Вообще-то я труп, – поправила я его. – Скелетообразный монстр звучит лучше, чем говорящий труп, не так ли? – заметил Папс. – Тем более мертвецы не рассказывают сказки. Ага? – Да, да, – махнула я ладонью, типа «твоя взяла». – Давай, не тяни волка за хвост. – Ладно, ладно, – Папс важно откашлялся и, настроившись на нужный лад, заговорил. – В одном государстве жил король, который очень любил шутить, поэтому все его семь министров были известными шутниками. Но был у короля и настоящий карлик-шут, которого все называли Гоп-Фрог, потому что он был карликом и калекой, который передвигался не то прыжками, не то ползком. Его вместе с девушкой Трипеттой, тоже карлицей, но хорошо сложенной и превосходно танцующей, подарил королю один из генералов. Однажды, по случаю какого-то важного события – точно какого не помню, – король решил устроить маскарад и поручил Гоп-Фрогу придумать костюмы, и карлик успешно справился с этим заданием. Однако король и его министры хотели, чтобы он придумал для них нечто особенное. Поэтому, будучи не в духе от мысли, что его костюм не был готов, в то время как его гости уже приготовили свои образины, король сидел с семью министрами и пил с ними вино и приказал слугам позвать Гоп-Фрога и Трипетту. Он знал, что Гоп-Фрог не любит вина, так как вино доводило бедного калеку почти до безумия. Но король любил подшутить и потому заставил Гоп-Фрога «пить и веселиться». Однако как только карлик выпил вино, король заметил, что оно не воспроизвело нужного эффекта, и он наполнил второй бокал. В этот момент Трипетта попыталась заступиться за своего друга, зная, что тот не выносит вино, но король лишь оттолкнул девушку и выплеснул вино ей в лицо, рассчитывая этим рассмешить окружающих. В ответ он услышал лишь скрежет зубов Гоп-Фрога. В его голове созрел план. Карлик успел отойти от действия вина и ненавязчиво предложил королю и его свите нарядиться «орангутангами» и надеть на себя цепи. Те, конечно же, согласились, решив, что это будет самый лучший розыгрыш. Намазав дегтем и обваляв в пеньке короля и министров, Гоп-Фрог обвязал их цепью. Когда все ряженые были скованы, то, став как можно дальше друг от друга, они образовали круг. Дабы усилить правдоподобие, карлик натянул оставшийся конец цепи поперек круга, крест-накрест. Убранство залы было поручено Трипетте, но она, очевидно, пользовалась указаниями изобретательного друга-карлика. По его совету люстра была снята, на ее замену в различных местах зала были поставлены канделябры и факела. Пришла пора провести бал и как только пробило полночь, восемь скованных «орангутангов» ворвались в зал и стали пугать гостей. Люди в костюмах подняли панику, началась ужасная давка, ведь всех заботило только спасение собственных шкур, в то время как король был очень доволен произведенным эффектом. И, когда «орангутанги» оказались в центре залы прямо под люстрой, они были подвешены карликом на цепи, свисающей с потолка. Гоп-Фрог, прихватив с собой факел, взобрался по цепи к пойманным «зверям», успокаивая гостей, что сейчас он скажет, кто это на самом деле. Однако цепь потянулась, и кольцо с королем и его свитой поднялось еще выше, отдаляя от зрителей. При помощи факела Гоп-Фрог поджег обидчиков. Огонь почти мгновенно охватил их костюмы, которые были созданы из смолы и пеньки, что позволяло пламени быстро разгораться. Вместо людей, одетых в обезьян, остались только обугленные, изуродованные останки, от которых исходил ужасный смрад. – Я Гоп-Фрог, я шут — и это моя последняя шутка! – когда месть завершилась, напоследок бросил карлик и скрылся через люк в потолке, где его ждала подруга Трипетта. – Говорят, что после этого бала их больше никто никогда не видел. Говорят, что они сбежали обратно на родину, – закончил Папс и откинулся на спинку кресла, словно устал долго говорить. – Теперь я буду подсознательно остерегаться всяких шутов и клоунов, – протянул Азриэль. – Просто шуты помимо того, что изобретательны в шутках и забавах, они имеют очень тонкую душевную организацию, – ответил Папирус. – Теперь выражение «месть подают холодной» стоит перефразировать на «месть подают с огоньком», – заметила я, на что Папс фыркнул. – Вообще, если взять историю Чары и Папируса, то можно сделать вывод, что это все делалось на потеху публике, – заговорила серьезная Альфис. Ее глаз сверкал на свете огня. – Просто держите в голове то, что толпа всегда будет рада развлечению, вне зависимости, какая там программа. Как говорится, что на коронации, что на публичной казни будут те же люди, которые аплодируют так же. – ЧТО-ТО СТРАШИЛКИ ПЕРЕРАСТАЮТ В НАСТОЯЩИЕ УЖАСТИКИ, – шепотом признался брату Санс. – Что, страшно? – шепотом ответил Папс, на что получил громкий выкрик. – ВОВСЕ НЕТ! – противился младшенький, скрестив руки на груди. – Я, ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ САНС, НИЧЕГО НЕ БОЮСЬ!! – Йо, я тоже, но это жутко, – произнес Монстренок. – Это хоть выдумка, я надеюсь? – Ну, у этой истории имеется исторический контекст, – задумался Папирус и пожал плечами. – Но я решил быть краток и не вдаваться в даты. Вам бы стало ДО СМЕРТИ скучно. – Думаю, стоит уже закругляться, – Азриэль обвел глазами нас всех, видя, что некоторые ребята получили дозу и страха, и удовлетворения, когда каждый из нас рассказывал пугалки. – НО ЛУНА ЕЩЕ НЕ РАССКАЗАЛА ИСТОРИЮ! – прервал его Санс. – ЛУНА, ТЕБЕ ЕСТЬ ЧТО РАССКАЗАТЬ?? – Ну, у меня была похожая история, как у Чары, а именно про то, почему я решила надеть такой костюм, – начала я, но потом многозначительно посмотрела на Азриэля и Папса. – Однако из-за того, что некоторые были чрезмерно любопытны и тревожны, мне пришлось рассказать им, и, боюсь, моя история не сможет вызвать нужный эффект. Но у меня есть еще одна, которая покажется не менее скучной. Я откашлялась, уменьшила интенсивность огня, погружая нас в полумрак и, меняя тон голоса в нужные моменты истории, позволила сказу вылиться в реальный мир, в котором стоял холод, мрак и страх в Хеллоуинскую ночь. – Когда-то давно в этих краях свирепствовала вспышка чумы под названием Красная Смерть. Ее особенностями было то, что человек умирал в течение получаса и из всех отверстий выходила кровь. Однако, несмотря на такое неспокойное время, один принц закрылся в своем дворце вместе с гостями и слугами и устраивал празднества, чтобы укрыться от разразившейся эпидемии. Днем и ночью они танцевали, слушали музыку и развлекались в дворце, состоящем из семи комнат, каждая из которых имела свой цвет – голубой, пурпурный, зеленый, оранжевый, белый и фиолетовый. Седьмая комната, обитая черным бархатом, имела алые, кровавые окна, из-за этого в ней мало кто веселился. Там же стояли черные часы, которые протяжно отбивали время. К моменту, когда били куранты, музыканты переставали играть, а гости – танцевать. Но как только бой часов смолкал, веселье возобновлялось. Однажды ночью принц устроил бал-маскарад. Когда должно было пробить двенадцать часов, он и его гости заметили незнакомца, одетого в темное, испачканное кровью рубище, похожее на саван. Лицо незнакомца было закрыто маской, изображающей разлагающийся труп и симптомы Красной Смерти. Ужасно разозлившись, принц потребовал от незнакомца назвать себя, чтобы знать, кого он повесит на воротах замка. Но незнакомец пошел прочь от принца, перепуганные гости расступились перед ним. Принц бросился за ним с кинжалом. Незнакомец неспешно проходил через шесть комнат, словно хотел, чтобы все обратили на него внимание и последовали за ним. Он остановился возле последнего, черного зала и повернулся к принцу лицом. Принц остановился, громко закричал и упал замертво, так и не нанеся хоть какой-то удар по незваному гостю. Гости в ярости набросились на незнакомца, но тот внезапно сбросил саван, под которым ничего не было. И в этот миг начался настоящий хаос. Все стали умирать один за другим, пока не осталось никого. – И теперь и мрак, и разорение, и Красная Смерть распространили на все свою безграничную власть, – мрачно закончила я и огонь подпрыгнул в руке, увеличившись в размерах и возвращая свет в нашу маленькую кабину. Однако как только последнее слово вылетело из моего рта, мы увидели, как множество огней зажглись вокруг нас, разрывая чрезмерно сгустившуюся вокруг нас тьму. Друзья начали аплодировать мне, ликуя и восхваляя не то мой рассказ, не то факт, что все мы, наконец, спустимся с небес на землю. Чара весело пихнула меня в бок и прошептала. – Походу, мы разрушили чары Хеллоуина благодаря нашим страшным рассказам. Зло, испугавшись, отступило. – И Свет распространил на все свою безграничную власть, – улыбнулась я, чувствуя, как моя ДУША вертелась внутри меня, странно реагируя на рассказанную мной историю.

***

– Альфис, а где приз? – Да пока вы катались на том «Ветерке» или как его там, в н-нный раз, я решила сгонять домой и отвезти эту игрушку, иначе она помешала бы нашим забавам, – ответила Альфис, улыбнувшись. Она надевала мотоциклетный шлем, как и ее возлюбленная. – С-спасибо вам за проведенное время! – поблагодарила Андайн, взбираясь на крутой черный мотоцикл. – Нам было очень весело! – Согласна, это был крутой вечер. Лучше, чем просто просидеть дома и не получить новые впечатления. Как бы то ни было, на ПОВЕРХНОСТИ появилось много возможностей, которые только и ждут, когда за них ухватятся, – Альфис села на мотоцикл и завела его. Громкий рык разорвал тишину, выходящие монстры изумленно и заинтересованно рассматривали необычно выглядящее средство передвижения. – Луна, жду тебя на тренировке вместе с Азриэлем и Сансом! Советую хорошенько отдохнуть, ведь там я не дам и продохнуть! – Обязательно, Альфис! – воодушевленно прокричала я, смеясь, и помахала рукой. – До скорой встречи! – Спокойной ночи! – попрощались девушки и Альфис, добавив газа, круто развернулась, подняв пыль, и унеслась на всей скорости в темноту, которую прорезали яркие, ослепительные фары мотоцикла. – Ну вот, пора домой, ребят, – констатировал Папирус, который желал расслабить свои кости после таких полуночных развлечений. – Уже далеко за полночь, а мы все еще не в постелях. – НУ СЕГОДНЯ ЖЕ ХЕЛЛОУИН! – возмутился Санс. – Уже нет, он был вчера, – усмехнулся Папс и подмигнул. – ЭЙ! ТАК НЕЧЕСТНО! – Реальность бывает сурова, бро, – только сказал старший СМ и повел нас домой по дороге, которая вела нас через парк. За нами следовали Его Высочество и Монстренок. – Мы пойдем с вами, немного проводим до дома, – сказал Азриэль, не желая прощаться. Мы не были против, наоборот, только рады, так как хотели разделить полученные эмоции после праздника. – Мало ли, вдруг кто-то поджидает вас в кустах. – Боюсь, это он должен остерегаться нас, – фыркнула Чара. – Мы та еще компашка, и с нами лучше не связываться. – ИНАЧЕ ВСЕ ПОЧУВСТВУЮТ МОЮ СПЕЦИАЛЬНУЮ АТАКУ! – провозгласил Санс, становясь на секунду в героическую позу. – Йо! И мои особые приемы, которые я видел у Альфис! Кия-я-я-!!! – Монстренок продемонстрировал свои навыки в кунг-фу и не очень удачно шлепнулся на землю лицом. Однако это его не смутило и он быстро поднялся на ноги, заверив. – Я в полном порядке! – Тебе понравилась эта ночь? – поинтересовался шепотом Азриэль, когда убедился, что его брат правда не ушибся. – Спрашиваешь? Конечно, – улыбнулась я. – Это самая незабываемая ночь в моей жизни. – Надеюсь, моя компания тебе не наскучила. Я же не знаю, как вы, мертвые, проводите вечера. – Да весьма скучно, – отмахнулась я. – Вылазим из могил и пугаем всяких людей, которые бродят по кладбищу. Такое себе развлечение. – Но в эту ночь ты повеселилась от ДУШИ, – я хихикнула, локтем пихнув его в бок. – Я правда благодарна вам всем за этот вечер, – громко сказала я, чтобы вся наша компания услышала. – Да ладно там, – сказал Папс. – Это пустяк. – Нет, что ты. Не сколько важен праздник, как столько люди, которые были с тобой в этот день. Точнее ночь, – исправилась я. – ЭТО БЫЛО НЕВЕРОЯТНО! – радовался Санс. – НИКОГДА НЕ ПОДУМАЛ, ЧТО ХЕЛЛОУИН МОЖЕТ БЫТЬ И ВЕСЕЛЫМ, И СТРАШНЫМ ОДНОВРЕМЕННО! – Йо! Я так рад, на самом деле, что могу чувствовать все это, – поделился своими чувствами Монстренок. – Находясь в теле игрушки, я потерял самое важное – чувства. Жизнь становится пустой, когда внутри тебя самого есть пустота… – Эй, – я обняла его за плечи. – Я знаю, каково тебе было, ведь мне тоже пришлось пройти через это. Главное, что ты с нами и живешь на полную катушку. Умей ценить то, что есть у тебя прямо здесь и сейчас, и твоя жизнь будет наполнена самыми светлыми, добрыми мгновениями. Ведь жизнь на то и дана, чтобы потом на ее закате не сокрушаться о том, что ты не успел сделать что-то, а благодарил за то, что прожил каждый день счастливо. – Верно говоришь, – поддержал Азриэль. – Мы тебя не оставим, никогда, братец. Теперь ты в надежных руках. – Йо, спасибо вам огромное, – расчувствовался Монстренок и улыбнулся, чувствуя нашу поддержку. – Я правда благодарен за то, что помогли мне. – Это было обязательным делом номер один, Монстренок, – сказала я и увидела наш дом. По мере приближения мои глаза стали замечать, что в нем было что-то не то. – Что за… – Чара не успела договорить, ведь крик младшенького дал понять о произошедшей катастрофе. – НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! – в ужасе завопил Санс, в голосе которого стояли слезы. – КТО ЭТО МОГ СДЕЛАТЬ?!?! На территории нашего дома словно прошелся ураган. Все фигурки были разбросаны и разбиты, паутина с пауками сорвана с крыши и безжалостно растоптана ногами. Разбитые в хлам тыквы со свечами валялись по всему периметру дворика, словно с ними играли в футбол или баскетбол. Однако самое ужасное произошло с фальшивыми скелебратьями: им поломали руки и ноги, на черепах написали обидные прозвища, а вся одежда была перепачкана медом и оставленной едой, что стояла для дополнения к образу. Санс начал плакать. Чара и Монстренок бросились на выручку, пытаясь успокоить разбитого скелетообразного монстра. Я застыла, не в силах пошевелиться. От его плача у меня начало разрываться сердце, а груди закипали злость и негодование. Кто мог сделать такое с нашим двором?! Папирус хоть и стоял с невозмутимым лицом, но от него исходили волны очень хорошо сдерживаемой ярости. Я представила, каково было Гоп-Фрогу, когда король унизил Трипетту на его глазах. Во мне была уверенность, что он и Папирус разделяли эти эмоции. – Я ПОТРАТИЛ ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ, ЧТОБЫ УКРАСИТЬ НАШ ДОМ!!! Я ТАК СТАРАЛСЯ!!! – плакал навзрыд Санс. – Санс, не переживай, я обещаю, что найду этих уродов и задам такую трепку, которая им запомнится на всю жизнь! – клялась Чара, проклиная тех, кто разрушил тонкую душевную организацию Санса. – ОТКУДА ТЕБЕ ЗНАТЬ, КТО ЭТО МОГ СДЕЛАТЬ ТАКОЕ?!?! – еще сильнее заплакал Санс. – ОНИ ОСТАВИЛИ ПОСЛЕ СЕБЯ ТОЛЬКО РАЗРУШЕНИЕ И НЕНАВИСТЬ!!! ЭТО САМЫЙ ХУДШИЙ ХЕЛЛОУИН, КОТОРЫЙ БЫЛ В МОЕЙ ЖИЗНИ!!! – Йо! Не говори так! – приободрял Монстренок. – Разве тебе не было весело на карусели с ракетой? А на «Ветерке»? А как же ты кричал от восторга на американских горках, когда мы летели с невероятной скоростью как на ракете? – НУ… БЫЛО… ДА… – всхлипывая, промямлил Санс. – А как же твоя история, которую ты поведал там, на Чертовом колесе? – напомнила Чара. – Ты знаешь, она самая любимая… точнее, самая страшная история, которая вызвала липкий страх и табун мерзких мурашек по коже! – ПРЯМ МЕРЗКИХ? – шепотом спросил Санс. – Мерзких-премерзких, – безапелляционно кивнула девушка. – Это была самая страшная история, даже страшнее моей и Папируса! – МЬЕХ…ХЕ…ХЕ… – шмыгая, рассмеялся Санс. Я подошла к нему и утешающе обняла его. – Запомни вечер, который ты провел с нами, Великолепный Санс, на различных аттракционах, поедая вкусности и ловя яблоки в бочках. Ты показал себя там с самой лучшей стороны, ведь никто, кроме тебя, не смог справиться с поставленной задачей. Я хочу, чтобы ты не принимал все близко к своей ДУШЕ, дорогой мой друг. У тебя еще вся жизнь впереди, как и все Хеллоуины. Я уверена, что в следующем году ты украсишь свой дом еще лучше, чем сейчас. – Ведь не каждый дизайнер способен додуматься до такого дизайна, – подключился Азриэль. – Только мой гениальный бро способен сгенерировать такое, – сказал Папирус, положив руку на плечо младшенького. Тот уже перестал плакать и постепенно успокаивался. – Л-ЛАДНО, – выдал Санс. – ВЫ ПРАВЫ, МОИ ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ. МНЕ НЕ СТОИЛО ТАК ГОВОРИТЬ, ТАК ЧТО Я, ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ САНС, ЗАБИРАЮ СВОИ СЛОВА ОБРАТНО. – Мы понимаем твои чувства, Санс, – сказала я. – Просто, когда ты видишь что-то плохое, старайся не воспринимать все это так… остро, – продолжил Азриэль. – И если этот «кто-то», кто тебя обидел, будет неподалеку, подойди и хорошенько врежь ему, чтобы он понял всю силу Великолепного Санса! – кровожадно произнесла Чара. – ЧАРА! – я, Азриэль и Монстренок в один голос негодующе воскликнули. Девушка недоуменно уставилась на нас. – Не, ну а что? Я разве что-то плохое советую? – На протяжении всего пути ты почему-то не делала такого, – я улыбнулась, мотая головой. – Потому что ты мне не разрешала! – вздернув подбородок, заявила она. – Я? – рассмеялась я. – Ну а кто же еще? – она пожала плечами с широкой улыбкой на устах. – Так, ребят, я советую вам сейчас идти отдыхать, – прервал нас всех Папирус. – Снимайте свои костюмы, превращайтесь обратно в обычных друзей, которых мы знаем на протяжении этого года, и ложитесь спать. Завтра нам придется это все убирать. – А Я ТАК ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ВСЕ ЭТО ПОВИСЕЛО ХОТЯ БЫ НЕДЕЛЬКУ, – буркнул Санс. Папирус сжал плечо младшенького и заботливо сказал, посмотрев в его грустные глазницы. – У нас еще Рождество впереди, – заговорщицки подмигнул Папс. – Предлагаю повесить гирлянду и еще кучу безделушек, которые вешают в канун этого праздника. Весь дизайн будет на тебе, идет, бро? – ИДЕТ, – они стукнулись кулачками, Санс мило рассмеялся. – НУ ЛАДНО, Я СПАТЬ. СПОКОЙНОЙ ВСЕМ НОЧИ!!! – и Санс, махнув на прощание, ушел в сторону дома, стараясь меньше смотреть на разрушение. – Азриэль, жду от тебя отчета по поводу моей палочки, – напомнила Чара принцу. – Клянусь, я ее верну как только меня оповестят, – безоговорочно пообещал Азриэль, поклонившись. Чара сделала то же самое. – Ну, тогда не буду вас больше задерживать. Пока, – она, взмахнув полами своего платья, бодро направилась к двери. – Ну что ж, – выдохнул Азриэль. – Пора прощаться. – Не навсегда же, – улыбнулась я. – Ну да, – спохватился принц. – Я забыл, что ты будешь с нами на тренировке. – А можно мне с вами? – спросил Монстренок. – Конечно, – кивнул старший брат. – Движение – это жизнь! – Йо! Да! – Спасибо за вечер, – поблагодарила я, пожав мягкую ладонь Азриэля. Он расплылся в улыбке. – Тебе спасибо, что согласилась составить компанию одинокому рыцарю. Желаю удачи в поисках жениха, прекрасная невеста. Не будь грима на моем лице, то все бы увидели, как оно налилось краской, а из ушей полился пар, который не был заметен из-за моих распущенных волос. – С-спасибо, – взяв себя в руки, неловко улыбнулась я и помахала рукой. – Пока! Азриэль и Монстренок попрощались со мной и ушли в темноту. Их голоса разрывали звенящую темноту и тишину, которые вскоре растворились вдалеке. Проводив их взглядом, я посмотрела на застывшего Папируса, который дожидался, когда все разойдутся по своим домам. Высокая, прямая фигура выглядела в этот миг угрожающе и даже устрашающе. – Что у тебя на уме, Папирус? – осторожно спросила я. – Мне понадобится твоя помощь, – серьезно сказал Папирус, повернувшись и пристально глядя в мои глаза. Я растерялась. – Тебе обязательно нужно мое присутствие? – Да. – И что мне придется делать? – О, совсем немного, – успокаивающе улыбнулся Папирус, но это далось ему с трудом. – Просто нужно подогнать все в рамки. Я думаю, ты с этим легко справишься. – Когда выдвигаемся? – Как только ребята уснут, иди в гостиную. Я буду ждать тебя там. – Это опасно? – только спросила я напоследок с замиранием сердца. – Я не Гоп-Фрог, чтобы издеваться над людьми, но у меня есть идея получше. Я не позволю, чтобы кто-то навредил моей семье. Ты бы тоже так поступила, согласись? Я сглотнула, нервничая. ДУША тяжело билась в груди. Сделала тихий вдох и выдох, пытаясь унять дрожь в теле. Взяв себя в руки, я твердо взглянула в пустые глазницы Папируса. – Я в деле.

***

Я залезла в мансарду, стараясь ступать тише, так как думала, что Чара спала. Как оказалось, она только и ждала, когда соизволю явиться собственной персоной. Хоть она сидела в полной темноте, но девушка четко повернулась на звук и вперилась в меня. – Луна? – шепотом позвала она. – Это ты? – Да, я. Ты чего еще не спишь? – Я не могу. Меня все еще не покидает увиденное, – буркнула она, скрестив руки на груди. Я подошла к оставленной большой коробке, где ранее лежала вся атрибутика для костюма, аккуратно положила туда сложенное белое платье, костюм, туфли в чехлах, перчатки, носки, самодельный венок и фату и накрыла крышкой. Вот и все. Теперь я вновь живой человек, а «мертвая невеста» вернулась обратно в «ящик», где ей и место. – Чара, тебе могло показаться из-за обилия скелетов, может свет как-то упал, что… – Луна, я не врунья. Я говорю то, как все было. Тем более, это лицо не было похоже на обычный оскал черепа. Это было что-то живое. – Но кто это мог быть? – Я не знаю, – обреченно покачала головой девушка. – Моя голова полна сомнений, Луна. – Ложись спать тогда. Утро вечера мудренее, – сказала я, мягко укладывая ее на свою кровать. – Ты можешь связаться со своим наставником? – попросила Чара. – Может, он знает больше, чем мы? – Я так и собиралась поступить, – кивнула я и подоткнула одеяло, чтобы ей было теплее. – Все решится утром. Пока мы рядом, тебе не стоит бояться, что что-то может пойти не так. – Я переживаю, что может случиться что-то плохое с этой временной линией, – поделилась своим страхом девушка. – Я не виню тебя в том, как ты прошла свой путь, но система может не засчитать это все… – Я думаю, что мы бы узнали это сразу же, как только выбрались на Поверхность, но прошло уже две недели, так что эти опасения напрасны. Я могу спросить это у моего наставника тоже, чтобы ты была вдвойне спокойна. – Спасибо, Луна, – благодарно кивнула Чара. – Ты сегодня выглядела круто по сравнению с нами. Азриэль не мог от тебя глаз оторвать. – Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Мы же решили составить друг другу компанию на эту ночь просто так, чтобы никому не было одиноко. Это не так много значит. – Как знаешь, – Чара усмехнулась. – Я говорю как есть. – Так я тоже. Кстати, твоя история очень правдоподобно звучала. – Так это и есть правда, – серьезно сказала она. На ее лице не было и намека на то, что она шутит. – Я правда помню свою прошлую жизнь. – Неужели? – не поверила я. – Твое дело верить или нет, но оно так и было, – она протяжно зевнула. – На твоем месте я бы тоже не поверила. Мне самой было сложно это осознать. – Но как ты это поняла? – Воспоминания приходили ко мне во сне, – просто ответила девушка. – Также возникало чувство дежавю, когда оказываешься в новом месте или видишь что-то впервые, но тебе кажется, что ты видел где-то ранее. Все ответы находятся на поверхности, Луна. Просто стоит учиться принимать все знаки и совпадения не за случайность, а за данность, и жизнь будет чуть проще. Внутри словно что-то щелкнуло и перестроилось, словно там наладился механизм. Новая шестеренка встала на свое место, и механизм плавно заработал, перерабатывая всю собранную информацию в архивах. Я хотела бы заняться самоанализом, потому что слова Чары дали толчок для расследования, но Папирус ждал меня для важного дела. Придется повременить, по крайней мере сегодня. – Ты не ложишься? – Я скоро приду, не жди меня, – я поднялась и направилась к лестнице. – Ты куда? – Да поесть что-то охота, – с улыбкой сказала я. – Когда я была мертвой, то мне как бы питаться было необязательно, однако сейчас возникла базовая потребность, стоило мне только стать живой. – Пф, ну ладно, – фыркнула Чара и отвернулась к стенке. Я ликующе усмехнулась и поторопилась вниз, где случайно столкнулась с Папирусом. Он выходил из комнаты Санса и точно не ожидал, что столкнется со мной. Впрочем, я тоже не думала, что такое случится. – Тоже заговорился? – поинтересовалась я шепотом. – Скорее зачитался, – ответил Папс и направился к ступенькам, ведущим в гостиную. – Сансу было страшно засыпать без своей сказки на ночь. Мы молча вышли из дома. Холодный воздух морозил кожу. Ощущалось, что до зимы оставалось совсем ничего. Листья мертво шелестели и опадали на землю, ветер стонал и выл, протяжно, печально, словно чувствовал, что скоро настанет суровое время года. Я представляла, как весь Монстро-сити занесет снегом, везде будут мигать гирлянды, декорации украсят город. Здесь будут чудные Рождество и Новый год, так важные для монстров, ведь это будут первые праздники, проведенные на Поверхности. Я мечтала отметить зимние праздники с моими друзьями, но еще не знала, как все правильно спланировать, чтобы все прошло гладко. Спокойно. Решение придет со временем, а сейчас главное жить. Жить настоящим.

***

Мы были что-то вроде места, где стояли гаражи, правда они были сделаны из дерева. Это были времянки монстров, где теперь в основном хранились инструменты и стройматериалы, которые использовались для постройки домов. Их кольцом окружали обычные жилища, в которых давным-давно все спали и смотрели пятый сон. Папирус дал мне незамысловатое задание: очертить выбранный участок земли, на котором не было ничего, магическим кольцом, через которое не сможет выйти то, что находится внутри этого круга. Я пожала плечами и приступила к выполнению. Сказано – сделано. Как только я завершила свое дело, Папирус спокойно докурил сигарету и сказал, чтобы спряталась за сараем слева от него и не высовывалась, контролируя ситуацию издалека. – Когда я дам тебе знак, активируй это кольцо, ок? Во мне было сильное волнение, и я не выдержала. – Ты уверен в том, что делаешь? – Что, сомнения КОСТИ пробирают? – Ну, знаешь, да. – Все будет нормально, – скелетообразный монстр в оранжевой толстовке успокаивающе улыбнулся и сжал мое плечо, – ты же со мной, а я побеспокоюсь, чтобы все прошло довольно гладко. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сдалась я. – Я не хочу потом сидеть за решеткой за что-то противозаконное. – Ну, даже если это случится, у тебя будет личный адвокат и судья в одном лице, – хитро усмехнулся он, на что я фыркнула. – Очень полезное знакомство, – кивнула я и почувствовала, как Папирус своей длинной кистью отсылал меня на мою точку. – Все, иди прячься. Нельзя, чтобы тебя видели. Я без лишних слов удалилась и заняла свою позицию. Сердце колотилось в груди, но ДУША оставалась совсем невозмутимой. Меня это не сильно удивило, порой между ними возникал диссонанс, ведь второе сердце временами знало больше, чем мое биологическое. Я осторожно выглянула. Папирус безразлично курил новую сигарету, облокотившись на сарай и терпеливо ожидая кого-то. Это напомнило момент с Залом Правосудия, когда он ждал моего прихода, чтобы начать суд надо мной. Кого же Папирус ждал в этот раз? Ответ последовал почти сразу. Я услышала топот нескольких пар ног, которые разрывали стоящую тишину. Это были три тощие и длинные фигуры, окружавшие кого-то низкого и полного. Компания не решалась выйти на свет фонарей, предпочитая отсидеться в тени сараев и хранить конфиденциальность. Мои глаза вгляделись в темноту, пытаясь рассмотреть новоявленные лица. У меня волосы встали дыбом, когда я смогла разглядеть самого мерзкого из всей компании. Из моего горла чуть не выскочил крик возмущения и презрения. – Ну вот, ты здесь, Джерри, – произнес Папирус, докурив сигарету и погасив ее. – Я уж думал, что ты не придешь. – А ты, что, искал меня? – высокомерно задал вопрос монстр, похожий на НЛО с двумя ассиметричными руками и четырьмя ногами. Его лицо говорило о чувстве превосходства над другими. – Ну само собой, – кивнул скелетообразный монстр и лениво отклеился от стены и приблизился к монстрам. – Мне стоило давно сделать это, но из-за моей лени и прокрастинации приходилось переносить нашу встречу. – Да, да, мы все знаем, насколько ты трудолюбив, Папирус, мы прям все завидуем. Каждый день СКЕЛЕТОННУ работы выполняешь, что весь СНОУДИН был перед тобой в долгу, – монстры мерзко загоготали, хватаясь за животы и тыкая пальцами. – Что ж, должен признать, работы было много сделано. Вы во многом преуспели за этот год, – все так же невозмутимо говорил мой скелетный друг, на лице которого не дрогнул ни один мускул (потому что у скелетов нет мускул). – Надо же, сам Папирус признал, что мы лучшие пранкеры, чем он, – захохотал монстр с огромной шляпой, которая как пирамида устремилась в небо, грозясь проткнуть его острым концом. Джерри дал ему подзатыльник своей самой длинной рукой и презренно сказал. – Вы остолопы!.. В отличие от меня, – он сделал важное лицо, причмокнув пухлыми, как вареники, губами. – Кто, если не я, придумал обернуть туалетной бумагой дом этого чудилы? – О! О! Я помню, что твоей идеей было подорвать сторожевой пост в начале Водопадья фейерверками и случайно подпалил свой хвост! – заговорил монстр, похожий на Снегоцыпа, но он имел светло-зеленый окрас перьев и черные очки, делавшие его крутым. – Удивительно, как Альфис не смогла нас найти! Ведь это ей как на раз-два! Ха-ха-ха! – Ха-ха-ха! Дрейк, ты отстой! – саркастично рассмеялся Джерри, отмахнувшись от «друга». – Мог бы придумать что-то и посмешнее! – Раз такой умный, то придумай что-то оригинальнее! – в свою очередь щелкнула клювом птица, угрожающе взлохматив оперение. – Ты же у нас весь такой крутой! – Ну… вообще-то да, – без каких-либо комплексов сказал Джерри. – Если бы не я, то все, что мы сделали, не было. Так что, в целом, это моя заслуга. – Ну не-ет! – сказал монстр в шляпе, которая успела пострадать после подзатыльника. – Вообще-то я придумал крутой пранк на Рождество! Что внутри каждого подарка будут лежать использованные носки! Ха! – Пф, то же мне, пранк, – пренебрежительно бросил противный Джерри. – А вот взять и превратиться в бандитов и нападать на мелких детей и отбирать у них сладости и монеты – вот что самое ни на что есть развлечение! – Да, да, это длилось ровно до тех пор, пока Его Высочество Азриэль Дриимурр не поймал нас с поличным и успел задать нам трепку, приняв нас за настоящих бандитов, – заныл Снегоцып с голубым оперением. Он выглядел так, словно не по своему желанию оказался в этой компании. – Ребят, вы все – ОТСТОЙ! – выдохнул Джерри, сделав фейспалм, словно просто не мог вынести их компании. – Если бы не Я и не МОЯ идея переодеться и загримироваться, то нас бы ДАВНЫМ-ДАВНО бросили в темницу! – Эй, ребят, – позвал Папс, про которого благополучно забыли во время жаркой перепалки. – Один вопрос: это вы так чудесно разнесли мой дом во время Хеллоуина? – Да, – все четыре голоса подтвердили. – Это тоже было моей идеей, – высокомерно заметил Джерри, вытянув губы наподобие клюва утки. – Я думаю, что ты оценил оригинальность нашей идеи. Ведь, никто, кроме меня, не способен на такой высокоинтеллектуальный юмор. – Конечно, Джерри, конечно, – я услышала улыбку в голосе Папируса, словно он только и ждал этого момента. – Я для тебя тоже подготовил один ма-а-ленький пранк. – Стоп, – встрепенулся монстр и захлопал глазами. – Какой? – Вот такой, маленький чертеныш, – выйдя из укрытия, рыкнула Альфис в полицейской форме, которая в одной руке сжимала диктофон, а в другой – родную секиру, которая была готова сносить головы. – Ты думал, что будешь вечно скрываться от меня?! – АЛЬФИС?! – в один голос взвизгнули монстры, сжавшись в комочки страха. – Именем Королевы и Короля Королевства Монстров я вынуждена арестовать вас! – грозным голосом зачитала воительница, решительно надвигаясь на жалко выглядящих малолетних разбойников. – Все, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде! – Бежим!! – завизжали Снегоцыпы и в первую очередь попытались сбежать, но не тут-то было. Я ожидала такой вариант событий и заранее побеспокоилась о том, чтобы пойманные крысы не смогли сбежать из мышеловки. Я сделала один щелчок пальцами правой руки. Горящая искра быстро бежала по земле, становясь все ближе и ближе к очерченному кольцу на земле. Оставались считанные секунды до того, как она вклинится в круг и вызовет реакцию. Моя ДУША сохраняла спокойствие внутри меня. Я почувствовала, как мои губы растянулись в улыбке, и с губ слетело заклинание. Как только монстры ринулись бежать, их окружил шипучий, рычащий синий огонь. Они завизжали, как перепуганная стая собак и сбились в одну кучу, трясясь от страха. Только Джерри стоял с беспристрастным лицом и произнес одно лишь. – Че за облом.

***

Как только Альфис надела на малолетних преступников наручники и посадила в полицейскую машину, она крепко пожала нам руки в знак благодарности. – Спасибо вам. Без вашей помощи мы бы не смогли их выловить, а так мы поймали их горяченькими. – Да ладно тебе, – отмахнулся Папирус. – Я только рад, что справедливость восторжествовала. – Я тоже, Папирус, – кивнула Альфис и заторопилась. – Что ж, мне надо этих малолеток везти в участок и составлять протокол. Не переживай, они получат по заслугам. – Я не сомневаюсь, – Папс выглядел невероятно довольным итогами этой ночи. Я не могла не порадоваться за него. Как только Альфис уехала от нас, на прощание помигав полицейскими мигалками, я стукнулась кулачками с скелебро и изрекла. – Месть подается холодной. – Ты хотела сказать с ОГОНЬКОМ? – Нет, – я рассмеялась. – Это была уравновешенная и правильная месть. – Разве месть считалась когда-то правильной? – Я считаю, что есть некоторые исключения. Кисть Папируса легла на мое плечо. Из его уст не вышло ничего, только приятный холод окутал меня и ослепил, унося в неизвестность.

***

– Как ты так ловко вычислил, что это были они? – Ну не скажу, что легко. Понадобилось много времени, чтобы придумать способ, как их вывести на чистую воду. Сегодня получилось намного лучше, чем в прошлый раз. – То есть? – Тогда я очень опрометчиво поступил, – спокойно признался Папирус, но в его глазницах заплясал огонь, словно прошлое настигло скелетообразного монстра тогда, когда он этого не хотел. – Мной управляла ярость и из-за нее я сотворил огромную проблему. Только благодаря Чаре мы смогли все исправить, но пришлось пожертвовать несколькими днями, чтобы потом сделать так, как требовал закон. – Я понимаю тебя, Папирус. Я бы тоже была бы не в себя от злости, когда узнала, что они ранили мою родню. – Боюсь, тебе бы тяжело это далось. Я сам не могу простить себе этого поступка, хоть это было в прошлом таймлайне, – покачал он головой и затянулся. Из его рта вышло облако сизого дыма. Он укутал собой часть неба, скрывая необычайно яркие звезды в эту мрачную и самую страшную ночь в этом году. – Все мы заслуживаем прощения, если искренне сожалеем о содеянном. – Ключевое слово – «искренне». Многим этого не понять, малая. – Я знаю, и это грустно, – вздохнула я, подперев руками голову. Мы были на балконе и любовались красотой осенней ночи. Спать не хотелось от слова совсем, несмотря на то, что до рассвета оставалось два часа. – Ведь иногда бывает достаточно лишь доброты. – А если ее не из чего сделать? – Тогда нужно пытаться найти это в самом себе и дать другим понять, что мир не без добрых людей, – обнадеживающе улыбнулась я и рефлекторно коснулась места, где раньше висело кольцо обещания. Почувствовав пустоту, немного растерялась и сделала вид, что поправляю ворот футболки. – Ты добрая, Луна. Многим этого не хватает, этой простой черты. – Спасибо тебе, Папирус. Он немного помолчал, докурил сигарету и спрятал окурок. Его глазницы воодушевленно и с неким теплом смотрели на небо, любуясь развернувшейся красотой, которая будет радовать до конца наших дней. – Что ж, – спокойно произнес Папирус, сев на плетенный стул. Он неотрывно глядел на чарующие звезды. – Ранее, когда это происходило, я не мог вычислить тех, кто это делал с нашим домом. Еще до освобождения, эти же уроды совершали всякие пакости, оставляли чучела животных, истыканных булавками и гвоздями, и всякую дрянь, тем самым пугая Санса. Альфис была в бешенстве, так как не могла поймать их. Эти черти умели заметать следы. Так вот. Когда мы жили на ПОВЕРХНОСТИ до того, как произошел СБРОС, я поставил камеры и все стало на свои места. Мне раньше в голову не приходила мысль о том, что это все проделки Джерри и его компании. – Уже то, что он был с кем-то в компании звучит как что-то на грани фантастики, – я тряхнула волосами. – Его же все терпеть не могут. – Как видишь, он смог как-то подкупить остальных трех монстров и перетащить на свою сторону, чтобы те делали гадости и доставляли кучу проблем. Подростки, – хмыкнул он. – В таком возрасте большой риск попасть в нехорошую компанию, – заметила я. – Вдобавок, в том же периоде они ищут себя и пытаются быть «не такими как все». Это объяснимо, почему они стали водиться с этим Джерри и терпели его высокомерие и плохое отношение. Просто потому, чтобы быть «нитакусями». – Ну вообще да. Это также объясняет, почему я начал курить. – Серьезно? – я выгнула свою бровь, что та аж заболела. – Ты просто хотел показаться крутым за счет курения? Ну КОСТОбро, прости за мою грубость, но это глупо. – Я знаю, но ничего не могу с этим поделать, – вздохнул высокий скелетообразный монстр. – Это стало моей пагубной привычкой. – Но ты этим подаешь плохой пример своему брату. Ты же не хочешь, чтобы он начал курить? Санс ведь будет считать, что это cделает его крутым. – Сложно просто взять и бросить. – Ты мне веришь? – Ну… да? Я протянула руку. Он вопросительно посмотрел на нее, не поняв моего посыла. Потом, немного пошевелив мозгами, Папс прищурился и с подозрением посмотрел на меня, слегка ухмыльнувшись. – Ты же не куришь. – И не собираюсь, – безапелляционно сказала я, все также требуя пачку сигарет. Папирус, сдавшись, положил ее мне на ладонь. Я держала руку над высотой и без напряга вызвала самый горячий огонь, который у меня был в арсенале. Пачка мгновенно вспыхнула и начала горечь, издавая отвратительный запах сигарет. Она скорчивалась, сминалась, чернея и распадаясь на хрупкие кусочки праха. Я натянула на нос и рот футболку, не в силах вынести этот «аромат». Как только пачка с сигаретами сгорела дотла, я утилизировала прах своим же огнем, очистив руку. Правда, запах все равно впитался в одежду и волосы, пришлось позже пойти повторно в душ и смыть его, чтобы он не вызывал рвотных рефлексов. – Бери пример с меня, – вымолвила я. – Нет, не с меня. Со своего, пусть и младшего, но брата, который крут без всяких дополнений. И ты тоже крутой, Папирус, тебе не надо подтверждать это, куря сигареты. Это также и вредно для ДУШИ, если мыслить логически. – Ладно, ладно, твоя взяла, – он примирительно поднял руки на манер «сдаюсь, сдаюсь, только не надо читать нравоучения». – Буду отучиваться от этой привычки ради брата. Я, по правде говоря, и хотел завязать, но… не мог взять себя в руки, хех. – Чем раньше начнешь, тем лучше, Папирус. Если так сложно, замени курение на чупа-чупсы, как ты сегодня делал. – Тогда может появиться диабет, – усмехнулся он. – Ну на худой конец используй зубочистки, – ответила я ему той же улыбкой. Он начал хохотать. – Сколько в тебе терпения, я не могу, – смеялся Папирус. – Вцепишься, что потом не отошьешь. – А я не отстану, пока не добьюсь нужного результата, – подняв указательный палец вверх, заявила я. – В этом и заключается успех, малая, – он потрепал меня по волосам. – Если ты будешь настойчиво идти к своей цели, ты ее точно достигнешь. С твоим-то характером тебе все будет под силу, я это знаю. – Спасибо тебе, – поблагодарила я. Немного помолчав, все же вернулась к нашему изначальному разговору. – Ты, получается, договорился заранее с Альфис, чтобы она сразу же упаковала их в коробочку? – Ну как. После того, как выключилось электричество, я намекнул, что это будет не единственная гадость в эту ночь. Как только мы пришли домой и обнаружили его разгромленным, я позвонил Альфис и сообщил о происшествии. Потом, поднявшись в свою комнату и проверив скрытые камеры, которые я заранее установил у нас во дворе, прислал Альфис материал, который поможет доказать их виновность, а дальше мы договорились, что в полтретьего часа ночи встретимся на назначенном месте. – И ты взял меня в качестве подстраховки? – он кивнул. – Ясно. Что ж, хорошо то, что все хорошо кончается. Это – лучшее решение всей ситуации – Ага. Понимаешь, я не желаю зла обществу или что-то вроде того. Я люблю пранковать некоторых ребят, и то, эти шутки нацелены только на смех, не более. Но если кто-то сделает что-то плохое моей семье, то его будет ждать ПЛОХОЕ ВРЕМЯ. – Кстати, я давно хотела спросить тебя кое о чем, – не решаясь задать этот вопрос долгое время, я все же набралась смелости и собралась озвучить его. Папирус заинтересованно посмотрел на меня. – Валяй. Я вспомнила нашу первую встречу в Сноудине, когда мы пожали руки друг друга. Пусть моя ДУША излучала спокойствие рядом с ним, меня беспокоило то, что Папирус мог убить на месте. По крайней мере, так бы со мной поступил Санс в первом путешествии, если не просьба Ториэль защитить от угроз этого мира. Что же тогда остановило его не поступать так со мной? – Только недавно вы узнали, что я – из другого мира и у меня есть цель, – издалека начала я. – А также мне довелось побывать в оригинальной игре, благодаря которой появилась ваша вселенная. – Спешу сообщить, что ты обрадовала этим Андайн, которая была уверена в существовании альтернативных вселенных, – заметил Папирус. – Приятно слышать, – улыбнулась я и продолжила. – Но… Помнишь нашу первую встречу? – Ну да. А что? – Почему ты не убил меня тогда? – выдохнула я. Во мне были волнение и страх. Повисла напряженная тишина, прерываемая шелестом листвы и свистом ветра, что гулял на улице в полном одиночестве. Фонарные столбы бросали яркие лучи на тротуар, освещая пустующее пространство. Небо немного заволокло темными тучами, которые были готовы разрыдаться и оросить землю своими проливными слезами. Мир продолжал жить в своем темпе. – Честно? Я осмелилась посмотреть в глазницы Папса. – Я просто понял, что ты не несешь угрозы. Во мне произошел будто выстрел, оглушивший мои чувства. – Я давно научился определять, опасен ли человек в данном прохождении или нет. Это сразу заметно по лицу и поведению. – Серьезно? – Прах на одежде – веская причина не дать пройти дальше, верно? – Я думаю, что да… – я задумалась. Папирус вздохнул. – Я давно потерял надежду в то, что человек изменится, давая зайти ему слишком далеко. Так что предпочел рубить на корню, даже не смотря на обещание короля АЗГОРА не причинять вреда упавшему «ребенку». – Ты с ним часто общался? – Ну не скажу, что часто. Он больше проводил время в компании АЗРИЭЛЯ, но мне доводилось с ним общаться и обмениваться парой-тройкой шуток, – из него вышел тихий смех. – Как-то раз АЗГОР был не в настроении, и я спросил, что у него случилось. Он сказал, что у него есть просьба для меня. Но я терпеть не могу давать обещания, ведь их очень сложно сдержать. – Я не осуждаю тебя, Папирус, – успокоила я его. – Я знаю, что это такое. – Спасибо за понимание. Так вот… В конце концов он попросил позаботиться о ребенке, что провалился в ПОДЗЕМЕЛЬЕ. Я смирился с этим и приготовился, что мне вновь придется остановить очередного геноцидника, но… эй, ты меня порадовала. – Да прямо там, – отмахнулась я. – Ты была очень заботлива к моему брату, а я сразу по этому признаку тоже понимаю, мирный игрок или нет. – Твой брат очень крутой и милый. Его оптимизм и целеустремленность очень мотивируют, на самом деле. – Да, соглашусь. Он очень крут, – он немного помолчал и с ухмылкой спросил. – Что ж, моя работа была неплохой, не так ли? – Ты же не в обиде, что мы почти не виделись? – Да нет, я понимаю. У тебя была другая компания. – Я не думала, что меня будет сопровождать Азриэль, – искренне сказала я. – И что ты к нему чувствуешь, малая? Я удивилась такому вопросу и вспыхнула от негодования, но холодно ответила. – Он мой друг и не более. К твоему сведению я не собиралась с ним строить романтические отношения. Мне нужно время, чтобы прийти в себя после прошлых отношений. – Извини, что был слишком резок, – откашлявшись, принес извинения высокий скелет. – На самом деле мне хотелось узнать тебя получше через общение. – Ну, у нас есть еще целый месяц, – ответила я с улыбкой. – Еще устанешь от моей компании. – Да ладно, с тобой очень весело. ВОСПЛАМЕНЯЮЩЕ весело, – я не смогла сдержать смешка. Я посмотрела на небо, но, к сожалению, звезд стало меньше, а туч – больше. – Я рада, что мы все оказались на Поверхности после всего. – Надолго ли? – Мой наставник говорил, что после моего посещения в мир, он «закрывается» и никто, кроме меня, не сможет сюда попасть. Как бы, эта «игра» уже пройдена, и игрок достиг финала. – Но будут же те, кто захочет СБРОСИТЬ все, – продолжал нагнетать Папирус. Привыкший к вечным СБРОСАМ и обману, он не мог полностью расслабиться и поверить, что этот конец – будет вечностью. Ему пришлось смириться с тем, что он и все монстры будут находиться в заточении, несмотря на сотни и тысячи прохождений, которые в большей степени приводили к счастливому концу. «Счастливые концы – сладкая ложь, ею кормят лишь глупцов». – Ты не понял. В этом мире уже есть попаданцы, и лимит на других поселенцев исчерпан. Я сюда чисто по случайности попала. – Так получается, это не твой дом? – он вскинул несуществующую бровь. – ДУША продолжает пихать меня и звать в путь. Значит, здесь не мое место, – поджала губы я, чувствуя некую вину за то, что мне придется оставить своих друзей тут, а самой отправиться в новый мир, чтобы, наконец, найти свое место. – И что ты будешь делать дальше? – Продолжу следовать зову своей ДУШИ, – я положила ладонь на грудь, где находилось второе сердце. Она мягко постучалась, ответив на контакт. – Но я все равно рада, что познакомилась с вами и завела дружбу. Это очень важно для меня. – Но ты же понимаешь, что это очень больно – оставлять все, к чему ты так упорно стремилась и начинать все по-новому, – с легкой тревогой сказал Папс. – Тогда я застряну и больше не смогу сдвинуться, если буду остерегаться идти дальше. Я долгое время боялась выходить из зоны комфорта, не любила покидать свой дом. Сейчас я стала другой и хочу продолжать меняться, расти. Я хочу жить. Я помолчала, задумавшись. Столько всего произошло на моем пути. Мне казалось, что моя жизнь только начиналась, и мне так не хотелось останавливаться. Я не хотела возвращаться в прошлое, темное, мрачное, хоть и с проблесками счастья и надежды. К сожалению, моя надежда в лице Ника умерла, как бы больно мне ни было это себе говорить. Я решилась сказать то, чего так не хотела признавать даже самой себе. – Этот мир очень сильно напоминает мне о моих прошлых отношениях с одним человеком, но моя ДУША говорит, что это не наше место, что нужно продолжать свой бег. – Этот человек был очень дорог тебе? – Да, – я слабо улыбнулась. Перед глазами всплыл образ Ника, но тряхнула головой, отгоняя его. Я должна жить дальше. Нельзя. Нельзя возвращаться туда. Там меня ждет Смерть, у которой будут мои глаза. – Я приношу соболезнования, если задел тебя этим, – будто понял, произнес очень тихо Папирус. – Тот образ, в котором ты сегодня была, это… отсылка к нему? – Да. Я решила, что в этом году почту его память таким образом. Ведь свой первый Хеллоуин я отметила с ним, а в этом году постаралась исполнить его желание. – Какое же? – Быть счастливой, несмотря ни на что, – теплая улыбка появилась на моем лице. Ни боли, ни горечи – этих чувств не было. Только легкая грусть, что этого времени больше не вернуть, засквозила в груди, ведь оно выскользнуло из моих пальцев, как гладкие струны гитары, которые при долгой игре начинают их обжигать. Считай, я обожглась, как бы иронично это бы ни звучало. – Я смогла найти в себе храбрость отпустить его, чтобы он и я были счастливы каждый в своем мире. И этот образ, в котором была вчера, это как дань уважения ему. Он хотел, чтобы я была счастливой, даже когда его не будет рядом. Ну вот, весь Хеллоуин мне было хорошо и легко. Мысли о нем совершенно не возникали в моей голове. – Я надеюсь, что это так, Луна. Что ты правда счастлива. Потому что мне самому известно это чувство. – Мне пришлось принять эту потерю во благо самой себя, иначе мои родители понесли новую потерю в лице меня. Я не хотела бы, чтобы они горевали обо мне. – Но а мне ничего не оставалось тогда делать, кроме как остановить человека, который убивал всех на своем пути. – Наверное, единственный плюс СБРОСОВ в том, что все возвращается на круги своя. – Сомнительный плюс, – грустно усмехнулся Папирус. – Все уже закончилось. Обещаю, что никто не нарушит вашего покоя. – Надеюсь на это, малая, надеюсь, – вздохнув, он положил свою длинную кисть мне на голову и потрепал по волосам. – Ты точно уверена, что тебе нужно продолжить свой путь? Может, твоя ДУША вводит в заблуждение? – Она никогда не врет, – твердо ответила я. – Я доверяю ее поведению и, как ни крути, она – часть меня. Я хочу, чтобы моя ДУША, как и я, достигли поставленной цели. – Но что говорит твое сердце? Я положила ладонь на грудь и почувствовала, как сердце мерно билось в ней, качая горячую кровь. Улыбка коснулась моих губ. – Оно хочет почувствовать себя живым. Я хочу быть живее всех живых, даже несмотря на то, что умерла сотни раз. Его кисть соскользнула на мое плечо и слегка сжало выпирающие под одеждой кости. – У тебя все получится, Луна. Ты много раз доказывала, что способна на великие дела. Просто… даже если ты больше сюда не вернешься… Просто иногда давай о себе знать, хорошо, малая? Я, искренне храня НАДЕЖДУ в груди, прошептала. – Конечно, Папирус. Я не забуду про вас.

***

После разговора с Папирусом по ДУШАМ, я связалась с Лангваргом. Несмотря на столь поздний (или ранний?) час, он сидел в своем кабинете и выполнял бесконечную работу по спасению мира. Спустя несколько минут, дух сообщил, что ничего подозрительного он не выявил и сама оболочка вселенной не была повреждена. Так что, на утро мне было чем обрадовать Чару. – Лангварг, извини за глупый вопрос… – Глупых вопросов не бывает, – улыбнулся добродушный дух. – Хорошо, – я заразилась от него. – Скажи пожалуйста, этот мир после того, как я в нем побывала, не вернется в первоначальную форму? – Если мне не изменяет память, то здесь достигнуто максимальное количество попаданцев, поселившихся тут, так что после тебя эта вселенная будет запечатана. – То есть уже никто не сможет попасть? – Никто, – подтвердил Лангварг. – Эта вселенная стара, так что очень мал шанс, что кто-то отправится сюда. – Поняла тебя. Спасибо тебе большое, – поблагодарила я. Мы немного поболтали о том, как я провела первые две недели здесь и отметила Хеллоуин, но более в общих чертах. Я пообещала духу, что как только вернусь домой, то сразу поведаю во всех подробностях о своем путешествии. Мне понадобилось около часа, чтобы смыть с себя въевшийся сигаретный дым и высушить свои длинные волосы, которые успели отрасти еще на добрых шесть сантиметров с начала первого путешествия. Пока у меня не возникало мыслей отрезать их, но моя шея явно занималась тяжелой атлетикой на протяжении всего времени. Я вышла из ванной и направилась наверх, чтобы переодеться в чистую одежду. В голове прокручивались воспоминания, связанные с этим путешествием. Я должна сказать, что после него произошли грандиозные изменения внутри меня. Может, это еще громко сказано, но там, где-то во внутреннем мире, затянутом туманом и мраком, крылось необъятное чувство легкости и… Свободы. Во мне было ощущение, что все, что было связано с Прошлым или оно и являлось им, ушло, оставшись у меня за спиной. Никакие нити Прошлого не сковывали мои движения, не переплетали конечности, желая сдавить их и не дать сделать нового шага в сторону светлого Будущего, которое манило к себе и звало. Я больше не была безвольной куклой в руках у Прошлого. Я становилась новой, лучшей версией себя. Может, это будет для кого-то плохо, но ведь никто не знает, что будет лучше для другого. Хорошо для одного, плохо для остальных. Но я знала и чувствовала, что это шло мне на пользу. Да, мне только предстояло пройти курс реабилитации, лечения, восстановления, но в тот момент я осознала, что теперь точно готова к этой работе. Ведь мне хотелось быть снова живой, как бы странно это ни звучало. Я вскарабкалась по лестнице наверх, стараясь меньше шуметь. На глаза попалась Чара, которая отвернулась к стенке и мирно спала. Легкий сквозняк поднимал тюль и шуршал ненужной тонной бумаг, что лежали на столе (а хотелось, чтобы они горели в огне) и касался моего влажного лица, слегка холодя его. В комнате чувствовалась прохлада, даже некий холод, несмотря на то, что окно было слегка приоткрыто. Но, знаете, все эти детали я приняла во внимание чуть позже, ведь мои глаза заметили очень странное и внезапное дополнение в интерьере комнаты. На подоконнике стояла простая стеклянная ваза с прекрасными, свежими эхо-цветами. На них еще была роса, которая не успела испариться, цветы приятно благоухали, постепенно распространяя странный, но необычный аромат. В моей груди произошел выстрел, словно моя ДУША застрелилась от внезапного подарка и мысли, кто являлся отправителем. Я не знала, кто это мог быть, кто мог пробраться сюда и оставить эти цветы под покровом ночи, пока была на операции вместе с Папирусом. Ведь никто не знал, что это мои любимые цветы. Ответ на все вопросы хранился в самом необычном цветке. Самый большой, красивый и ярко-синий эхо-цветок едва уловимо что-то нашептывал непрерывно по кругу, как заезженная пластинка. Я с волнением в груди попыталась выровнять дыхание, ведь боялась, что растение запомнит каждый мой вздох и сотрет послание от таинственного поклонника. Сделав вдох, словно собиралась нырнуть на глубину, я отвела волосы назад и прислонила ухо к цветку, чтобы хорошо расслышать слова. То, что довелось услышать, заставило меня неожиданно покрыться испариной, которая вмиг преобразовалась в магический порох, что, если я щелкну пальцами, то моментально воспламенюсь. Буквально несколько слов заставили мою маленькую, но юркую ДУШУ загореться огнем внутри меня. «Продолжай гореть, Девушка-Огонь. Тебе это к лицу». Я застыла в неверии. Этот голос…

КОНЕЦ