Осмотр

Копирующий, раздетый до трусов, стоял посреди кабинета. Трусы снимать, впрочем, как и маску, он наотрез отказался, и дежурный ирьёнин решил не спорить с ушибленным. По факту, никаких особых травм у Копирующего не наблюдалось, кроме нескольких колото-резаных, множественных ушибов, трещины в лучевой кости и одного сотрясения. В принципе, стандартный для шиноби набор. Но ирьёнины не привыкли полагаться на слова всех этих героев и предпочитали проводить тщательное обследование с последующим лечением. Поскольку каждый из шиноби от генина до джонина по каким-то неизвестным причинам предпочитал врать, что всё в порядке и лечиться самостоятельно по советам друзей и личному опыту. По факту же чего только не обнаруживалось под снятыми водолазками и штанами. Особенно после самолечения.   — Ну хорошо, а ожог откуда? — ирьёнин указал на уже потемневшую полосу, тянущуюся вниз от характерного пятна над ключицей. Выглядел ожог неправильно, с воспалёнными краями. — А, это, — Копирующий хихикнул, — это я яичницу перед миссией жарил. Вот, попала не туда. — Перед этой миссией? — ирьёнин сделал несколько пометок в карте. — Чем-то лечили? — Ирука-сенсей помог убирать, — пробубнил Копирующий из-под маски. — Что убирать? — не понял ирьёнин. Качественно убрать свежий ожог, и то не всякий и не всегда полностью, могли разве что обученные медики. А из того, что было известно об Умино, таковым он не был. Может, Хатаке уборку имел в виду? С него станется.  — Ма-а-а… — Какаши запустил пятерню в топорщащуюся шевелюру, — да вроде начинали убирать ожог, но…  *** Слизывать полужидкий желток с пальцев Ируки оказалось очень приятным и увлекательным процессом. Языком Какаши очень хорошо чувствовал загрубевшую от постоянных тренировок с оружием кожу, шероховатость мозолей и подсохшей царапины. Гладкость ногтя и его жёсткий край, колючие заусеницы, выступающую косточку сустава. И, конечно, вкус.  Пожалуй, кабы не миссия, он мог бы ещё долго так, языком, изучать каждый палец. Наблюдая, как шире становятся зрачки Ируки, почти скрывая карий цвет радужки. Как учащается его дыхание. Но вместо этого предложил тоже попробовать.  Ирука понял его буквально. Первый раз, когда он мазнул по размазавшейся по коже яичнице, Какаши почти не успел среагировать. Почти. Он перехватил руку чунина за мгновение до того, как тот облизнул собственный, испачканный в желтке палец. — Не так, Ирука-сенсей. И ведь сказал без всякой задней мысли. Точнее, мысль была. Но он был уверен, что Ирука, с его правильностью и строгостью, ни за что не догадается и не поведётся. Он только поднёс испачканный палец Ируки к своим губам, когда тот вдруг наклонился к нему и провёл языком, слизывая ползущую вниз дорожку. Какаши так и замер, держа на приоткрытых губах кончик пальца. Мокрые волосы Ируки холодили кожу на груди, щекотно ползли капли воды, и вновь мягкое, тёплое скольжение языка и почти горячее дыхание. Как же это было приятно. И как Ируке такое в голову пришло? Хотя нет, на тот момент Какаши ни о чём таком и не думал. А думал о том, что повторить было бы очень неплохо. Да и думал он не головой. Если бы головой, то наверно вслух бы не сказал «ещё». И уж точно не попытался бы запустить пальцы в мокрые пряди. И за задницу бы… Вот только уж очень ласковый язык оказался у Ируки. И очень мягкие, нежные губы.  А Ирука языком снизу вверх собирал с него следы их завтрака. И даже когда добрался до ключицы, пройдясь по ожогу, Какаши было уже без разницы, больно там или нет. Терпимо, саднит и жжётся, но как же приятно. А у Ируки ещё и такие ягодицы, как раз будто под его ладони и пальцы. Только полотенце мешает. Зачем он его вообще придерживает, пусть бы падало. Можно подумать, так стояк не чувствуется, что ли? Ещё как. А у него, между прочим, тоже. А надо на миссию. Вот только ещё немного, ещё минуточку и пойдёт. *** — Но? — ирьёнин смотрел очень внимательно. Пожалуй, даже слишком. — Процесс немного затянулся, и метод…  *** Шмякнувшаяся и так и оставшаяся на полу яичница попала им под ноги одновременно.  Когда у Какаши прекратили лететь искры из глаз, а в голове звенеть от столкновения затылка с полом, он ощутил, а потом, проморгавшись, увидел сидящего на нём очень обеспокоенного Ируку. А скользнув взглядом, исключительно убедиться, что тот не пострадал, ничего другого, обнаружил, что полотенце всё-таки потерялось в полёте, а вот стояк не успел. — Как интересно, — Какаши, пользуясь замешательством, ухватил чунина за бёдра, не позволяя встать. — Мы же ещё только начали, Ирука-сенсей? — Ты в своём уме? — Ирука энтузиазм чудом не раскроившего себе череп Копирующего не разделял. — А на мне ещё осталась эта яичница? Я её всё ещё чувствую, — Какаши хитро улыбался, пока его руки жили своей, весьма целенаправленной и активной жизнью. — Ожог у тебя, — Ирука заёрзал. Самодеятельность пальцев Копирующего быстро меняла направление мыслей. А Какаши точно знал, что надо сделать, чтобы упрямый принципиальный чунин сдался. И делал именно это. Терпения Ируки, как и ожидалось, надолго не хватило. — Ладно, яичница тоже. На животе. Остывшая. Ожог саднил всё ощутимей с каждым новым мазком языка, когда Ирука, поблуждав им и губами по телу Копирующего, вновь и вновь задевал яркий след над ключицей, задерживаясь на нём, будто пытаясь слизнуть. Что поделать, если ровно не получалось. И Какаши даже знал причину этого. Ируке мешалось так много всего. Мешались руки Какаши, его пальцы, то, как он плавно, гибко двигался под ним. Как выглядел. Мешалась шероховатая ткань форменных брюк, об которую Ирука волей-неволей тёрся обнажённой кожей, И очень отвлекал оттопыривающий их член, не заметить который было невозможно. Слишком уж ощутимо иногда он задевал об него своим. Аж ноги дрожать начинали, а мышцы живота скручивало судорогой, так и тянуло распластаться поверх и потереться, немного, совсем немного снять напряжение руками. И, конечно, позволять ему всё это Какаши не собирался. Он в очередной раз постарался успеть оттолкнуть руку чунина, когда тот попытался обхватить его член через ткань. Да он лучше после шуншином к воротам переместится, чем потеряет хоть одну минуту их близости. Но, как оказалось, Ирука мог быть очень быстрым.  Всего несколько движений, и Какаши уже сам упрашивал остановиться. Потому что иначе сейчас кончит.  — А кончив, сразу уйду на миссию, — коварно добавил он. Риск был серьёзный, шутить так, когда немаловажная часть тебя в пальцах того, кто этими пальцами гортань выдрать может. Чисто технически, конечно. — Неужели вы, Какаши-сан, ещё про неё помните?  А вот скепсис в голосе у Ируки не получился, как мысленно с удовольствием отметил Копирующий. Было нетерпение, ломкая скрываемая дрожь, просящие нотки были.  В два движения, в четыре руки, и штаны куда-то полетели. Какаши едва успел вспомнить, что в кармане было всё нужное. И…  Ради этого можно было ещё раз обжечься, стоило потерпеть. Потому что они чувствовали друг друга. Каждое движение, каждый удар пульса, каждый вдох. Каждое желание друг друга без слов. По мельчайшим движениям, взглядам, стонам. Потому что Ирука подходил ему идеально. До сорванного дыхания, до вспышек за веками, до полной оглушительной пустоты в голове, когда прекращались последние спазмы резкого острого удовольствия. До желания никуда не выпускать расслабленно лежащего поверх, тяжело дышащего Ируку, с мокрых волос которого ползут редкие холодные капли воды, ещё долго-долго. *** — Что, метод? — внимательно посмотрел на пациента ирьёнин. — Метод хороший, но против ожогов бесполезен, — виновато вздохнул Копирующий, искренне надеясь, что за такое почти чистосердечное признание его быстрей отпустят. — Мы это поняли, конечно, но не сразу.  — Сколько потребовалось, чтобы понять? — вернувшись к записям, уточнил медик. — Час или два, — неуверенно сообщил Какаши. — Кажется. — Оно и видно. Тут не только ожог, но и натёрли вы его. Воспаление вот небольшое началось. Больше нигде нет? — Нет, — Копирующий на всякий случай машинально прикрыл самое ценное. — Я могу идти? — Куда идти? Штопать тебя надо, гипс накладывать, — сурово нахмурился ирьёнин, сосредоточенно делая записи в карте. — В перевязочную, и ложись, посмотрю, что вы там в полевых условиях наворотили. Дождавшись, пока проблемный пациент вяло, нехотя скрылся за дверью перевязочной, ирьёнин позволил себе ухмыльнуться. Можно подумать, он ничего не заметил: ни следы засосов, ни еле различимые царапины, ни наметившуюся, так поспешно прикрываемую эрекцию. Всё-таки не первый десяток лет имеет дело со всеми этими героями. Чего только не насмотрелся. Да на них всё написано, буквально. Чудят все — от генинов до джонинов. И чем выше ранг, тем более нелепая причина небоевых травм, да и сами травмы. Иной раз с таким обращаются, хоть новый том справочника пиши. Вот этот проблемный наверняка уже сбежал через окно. Интересно, в других скрытых деревнях такие же придурки? Эх, выяснить бы у коллег, чем их подопечные ухитряются себя покалечить. Вопреки ожиданиям, Копирующий тихо сидел на кушетке. Откуда ирьёнину было знать, что в кои-то веки он уже не спешил подальше от госпиталя и на новую миссию, а был очень даже не против несколько лишних дней побыть дома. У Ируки.