Как же я боюсь

      Девушка выползает из церкви, перебирая руками, словно членистоногое существо. Руки выгибаются, ноги не двигаются и просто тянутся за ней. Из груди вытекает кровь, капающая на землю. А позади горящая церковь. Люди снуют туда-сюда, но будто в упор не замечают до изнеможения истощенное тело. Одри попыталась встать и это даже на мгновение получилось, но, сделав один шаг, она тут же покачнулась и упала обратно, ударившись головой о землю. И без того ноющее тело заныло ещё больше от противной, жгучей боли. Хотелось заплакать от собственной слабости и беспомощности. В глазах начинало темнеть. Она приподняла голову, лишь чтобы не увидеть ничего (или, может быть, никого?). Только голубое небо, словно торжествующее. В чём заключалось торжество? Для неё сейчас вся жизнь пролетала перед глазами: церковь, секта, мама, подруга, предавшая оценщицу, парни из Астреи... Казалось, они всегда были, но вот момент — и их уже нет. Так нужна помощь, но почему никто не приходит?       Ей пришлось перебрать все молитвы, которые она знала, взывая к Небесам, от которых отказалась ещё давно. Если бы Бог был милостив, то стал бы он позволять этому случиться? Если бы он был, то заставил бы своих детей страдать? А теперь лишь Зверь оказался в господстве.       Где-то там, высоко в небе, пронеслись во́роны. Насколько высоко вознесется её душа? Или же она попадёт вниз, где будет пылать?       Было слишком много сожалений: за то, что сделала, и за то, чего не успела. Бруно, волк... Они так и не успели построить ему вольер. И будет ли он грустить, когда узнает о гибели своей хозяйки? Нет... Нет, глупости. Одри закусила губу, чтобы не дать волю чувствам: в любом случае, это волк — дикое животное. К чему тогда думать о каком-то сострадании?       Лишь сожаления... Рафаил часто предлагал научить её играть на музыкальных инструментах, но Одри всё временила. А зачем? Любой навык, любое времяпровождение — всё было бы хорошо.       На смену сожалению пришёл страх. Оценщица вспомнила тех, кто пытался её убить. Психи, которые, несмотря на свой худощавый вид, были очень даже сильны. Это не укладывалось в голове. А ещё больше разочаровывало то, что в это безумие её заманила именно подруга. Если бы она только не поехала никуда, если бы отказалась, то вряд ли бы лежала сейчас на земле, истекая кровью. Сожаления...       А затем пришло смирение. Вероятно именно таков был её исход. Судьба рано или поздно бы настигла. Но, конечно, не хотелось так рано умирать. Если со своими решениями Одри и временила, то смерть никак уж задержать нельзя. А жаль... Столько всего ещё не было сказано.       Девушка вытянула руку вперёд, словно бы её ползание дало бы что-то, кроме того как трату сил. Боль прошлась по всему телу, и пришлось зажмуриться, закусить щеку. Интересно, будь на её месте Кассиэль, он бы справился с этим? Ещё совсем недавно он говорил оценщице, чтобы она не спасала его, а она в ответ сказала, что не собирается больше этого делать, чтобы он до посинения мучился. Однако же смешно вышло — её слова вернулись ей бумерангом, и теперь в посинении именно она. Сказано было не всерьез, но это вспомнилось, ворвалось в душу. Тогда он бинтовал ей ногу. С нежностью, которая, казалось, так несвойственна для его крепкой фигуры и холодного, грубого нрава. Но он, оказывается, и на такое способен.       А если бы он был сейчас тут, то стал бы с такой же нежностью обрабатывать эти раны? И сообщение, которое она ему отправила... С адресом, где находится. Дошло ли это сообщение до него? Если бы он знал, что Одри в опасности, то поспешил бы, сломя голову, спасать её? Она часто лезла на рожон. Он бы стал это делать или у него рассудка всё же больше?       Одри повернула свою голову так, чтобы положить щеку на холодную землю. В виски также ударил холод и от этого стало немного легче, однако дышать с каждой секундой становилось всё сложнее. Через помутневший взгляд она заметила остановившиеся перед ней ботинки, знакомые до боли. Затем её берут на руки и что-то спрашивают, но в глазах уже темнеет и Одри теряет сознание, не в силах разобрать ни единого слова.

***

      Проснулась Одри со странным чувством. Без понятия, сколько прошло времени с того момента, она чувствовала себя так, словно уже умерла, и всё это сейчас было миражом. Но нет, пощипывание по коже дало девушке понять, что она жива, что её всё же спасли.       Одри приняла положение сидя, ожидая почувствовать ещё одну волну боли, но не почувствовала ничего. Тогда она подумала, что её организм просто истощён до предела, что даже не чувствует боли. Но затем, оглядев себя, оценщица заметила, что ни одной раны на ней не было. Кожа была в прекрасном состоянии, словно лезвие ножа ни разу по ней не прошлось. А ещё кто-то переодел её..       Всё казалось таким нереальным, что девушка уже поверила в то, что всё случившееся было просто сном. Очень реалистичным сном. С болью, с ощутимыми запахами... но на простыне остались следы крови, должно быть, стёкшие с тех ран. Всё так сюрреально и не правдоподобно...       Встав с кровати, что на удивление далось очень даже легко, девушка спустилась на первый этаж, но там никого не было. Затем она решила выйти в сад, думая, что найдёт хотя бы кого-то там. Ничего кроме разбросанных ветвей сада она сперва не увидела. Но, сделав ещё несколько шагов вперёд, Одри заметила Кассиэля, который держал в руке меч и всё вокруг крушил и ломал.       Что-то внутри неё сжалось: перед тем как отключиться, девушка думала о нём, и именно он её и спас. На кого он злится: на Одри, на тех психов или на себя? —Кассиэль... —окликнула его девушка.       Выражение лица его тут же сменилось с агрессивного на грустное. Он опустил меч, а затем и вовсе кинул его на землю, словно боясь спугнуть оценщицу. —Одри. —парень некоторое время стоял на месте, а затем сделал несколько шагов вперёд. — Как ты?       Складывалось ощущение, что ему было тяжело найти слова. Такой колкий на свои фразы, сейчас он стоял и не мог сказать почти ничего. —Нормально, — ответила девушка, тоже подойдя к нему. Между ними оставалось совсем немного места: всего три шага с чьей-то стороны — и они бы уже прижимались друг к другу.       Мужчина вдруг взял её ладонь и сжал её, словно пытаясь удостовериться, что девушка перед ним живая, что не мираж сейчас стоит напротив. —Я думал, что... — Кассиэль нахмурился. Да, всё же слова ему давались с большим трудом. — Думал, что ты уже умрёшь. — совершенно не то, чего Одри хотела услышать. Хотелось услышать слова, как он боялся потерять её... Мужчина продолжил: — Я хотел их всех убить! — его выражение лица вновь стало злым, и Кассиэль неосознанно сильнее сжал её ладонь. Заметив выражение лица девушки, он отпустил её руку.       Теперь слова было тяжело подобрать ей. Одри не знала, что дальше говорить: их диалог становился всё более неловким, нарастало напряжение. —Боялся, что потеряю тебя, — Кассиэль отвёл взгляд, а затем посмотрел пристально в её глаза. Его плечи слегка опустились. —Не потерял же, — Одри выдавила из себя совершенно неуместную улыбку. —Но мог. Я же говорил тебе, чтобы ты никуда не лезла! Ты могла бы согласоваться с нами, взять кого-то из нас с собой, прежде чем безрассудно уехать! — Видимо, эта улыбка взбесила его и Кассиэль снова начал злиться.       Он сжал руки в кулаки, а Одри стыдливо отвела взгляд. Кассиэль измученно вздохнул, а затем прильнул к ней и поцеловал. Поцелуй этот доказывал, что она жива, что она в порядке. Мужчина будто вовсе не хотел отстраняться, но буквально через мгновение оборвал этот поцелуй. На её удивлённое выражение лица он лишь сказал: —Действительно боялся потерять тебя... Всегда боюсь..