Не тасуй

Никогда не знаешь, что будет лучше. Делать до надлома ногтей и скрипа нервов, или просто разжать пальцы, пока они не добрались до шеи петлёй. В неизвестности скользит что-то романтичное. Лёгкое и свободное, будоражащее до приятного оцепенения. Это Васкесу нравилось, пусть и реже, чем цепляться за закономерности и расчёты.

Нравилось раньше.

До жизни, где неизвестность маячит над головой и под ногами неминуемой гибелью в любом своём блике.

Когда выбираешь из двух зол, меньшее ухватить не получится.

Когда таких зол тысячи - лучше даже не пытаться протягивать руки.

Они долго старались понять, что происходит. Хонас не знает, насколько долго. Мир когда-то был головоломкой, которая разжигала в мужчине азарт. Острый ум - верное оружие, прибегать к нему было неизменно мудрым ходом, он всегда приводил к победе. Теперь доверять самому себе слишком опасно. Холодный когда-то рассудок больше походит не на клинок, а на надорванное полотно, и ты без конца пытаешься связать стежки воедино. Только пальцы в крови, пальцы содраны, а иногда сломаны. Иногда их нет. От манипуляций всё порастает прогалинами только больше. Когда-нибудь этой прогалиной станет собственное лицо в отражении.

Чувствовать, как плавится собственный ум - страшно.

Ещё страшнее - не отдавать себе об этом отчёта.

И каждый из них переживал это тысячи раз.

Что тяжелее: думать, что оказался здесь в первый раз, или когда наступает твоя очередь рассказывать… обо всём этом? Иногда Васкесу кажется, что дать человеку заново попасть в тайфун непонимания и боли куда гуманнее, чем заставить осознать. Или это куда гуманнее к нему самому: не видеть эти налившиеся едкостью и солью глаза, не слышать сарказма в сухом голосе, когда до очередной игры уже не хватает вечности. Пора вставать на “Старт”, а понимание, что на финише только багряное конфетти, к человеку ещё не пришло.

В общем-то, вы никогда не придёте к “Финишу”.

Но к осознанию этого Хонас и сам ещё не добрался.

Куда гуманнее - когда никто ничего не помнит. Сущность - создание негуманное. Наверное, эти передышки между забегами, это общение между Выжившими на самом деле тоже неотъемлемая часть игры. Поэтому Васкес ощущает себя Умершим каждый раз, когда Эйс всё забывает. Поэтому Хонас старается убить себя раньше, чем эти чувства снова оживут. Дружба, любовь, симпатия. Радость, отчаяние, гнев. Потерянность, ужас, предвкушение. Страсть. Это больше не кажется мужчине чем-то человеческим. Ресурс, актив и валюта. А в кредиторах редкостная падаль. Васкесу бы хотелось стать абсолютно пустым, чтобы нечего было из него выжимать. Смерть не видится такой страшной. С ней бы это всё закончилось. Страшно, когда к телу снова липнет туман, а в голове его нет. И ты всё помнишь. Помнишь, кто ждёт тебя у костра. Помнишь, что этот кто-то может тоже идти на его свет, но теперь - совсем тебя не знает. Когда-то оперативная группа ЦРУ вскрыла сеть незаконного оборота донорской крови в Индии. Людей похищали, запирали в грязных подвалах, кормили насильно, чтобы без конца выкачивать из них валюту по курсу плазмы и тромбоцитов. Если взять этот эквивалент, то отнятое у Хонаса уже могло бы наполнить океаны. Он рад был бы отдавать только кровь. Переписать на Сущность свои банковские счета, недвижимость. Пожертвовать органами. Отдать своё и себя. Не Висконти.

Но тогда в формат “не отдавать своё” это явно не вяжется.

Дешифровщик всё не мог понять, почему Сущность “перезаписывала” его гораздо реже. Пытался найти закономерность. Это бы сработало, понимай он здешние законы хотя бы немного. Хотя бы будь они в принципе. Тяжело делать расчёты в блокноте под искрами костра. Особенно тяжело в моменты, когда Висконти тасует колоду. Это всегда заставляло поднять взгляд на мятый глянец, скользящий в пальцах, ловких, даже если выбиты. - Знаешь, я тоже в своём роде ЦРУ-шник. - Неужели. - Только не такой зануда. Считываю людей, не цифры. Давай, счетовод, раскидаем карты. Совсем здесь уныло. - Играть в карты с дешифратором идея сомнительная, Висконти. Я посчитаю колоду быстрее, чем ты. - И всё же. - Тогда сними очки. Для Эйса в этом отражается желание видеть движение его глаз. Плёвое дело. Карту в рукав Висконти может запрятать, даже не глядя. Хонасу просто хочется видеть его глаза. Пока они не до конца осознали. Потому что гуманнее для самого Васкеса ничего ему не объяснять. Не напоминать. Проживать заново то, что сам дешифратор знает слишком хорошо. Знает так же хорошо, как следы пальцев на своей коже. Знает так же хорошо, как раздражение на лице от щетины. Стойкий аромат чужого одеколона на своей одежде, перекрывающий даже ржавый привкус крови. Что Эйс зажмуривается и сжимает челюсть, когда готов кончить. Знает. Хотел бы знать? Скорее не знать, что может забыть. Однажды Висконти отдал Хонасу упаковку карт. - Не тасуй, понял? Просто глянь на досуге. Сперва мужчина не понимал, зачем, но думал недолго. “Пасьянс” - лёгкий шифр, разработанный Брюсом Шнайером. Шифр почти ребяческий, если не оказывается в умелых руках. Он может использоваться в ситуациях, когда нужна безопасная передача сообщений посредством чего-то, что не привлечёт особого внимания. В случае с профессионалами используются модули, гаммы, шифрование и дешифрование в 6 этапов, разбивка сообщения на 5 символов. Эйс не был профессионалом. Поэтому между двух Джокеров посреди колоды он просто сложил карты. Значение по числу и масти на них эквивалентно номеру буквы в латинском алфавите.

9 12 15 22 5 21

I LOVE U

Висконти слишком часто говорил о том, что хорошо считывает лица. Каждый раз, когда они знакомились снова, Эйс не мог прочитать Васкеса. И тот был благодарен хотя бы за это.

У Хонаса таких колод уже четыре.

У Висконти каждый раз в кармане - новая.

Что ощущается гуманнее: продолжать складывать карты в набедренную сумку. Очнуться однажды без них.

Или перетасовать колоду.