Время без Ворона

Темнота. Кромешная темнота окутывала всё: его сознание, его тело, его дыхание. Он даже жалел, что в последнее время его не посещали кошмары — их место заняла именно эта непроглядная, удушающая, липкая темнота. "Я должен бороться". Он повторял себе это из раза в раз. Бороться. Бороться. Он должен бороться. Но ради кого? Ради себя? А есть ли в этом хоть какой-то смысл теперь? И всё же Олег решил снова вступить в эту нескончаемую борьбу с самим собой и с демонами, что роились в его голове. Вдох-выдох. Ещё раз. И ещё. Волков медленно открыл глаза, продолжая восстанавливать дыхание. Темнота его никогда не пугала. Наоборот — всегда завлекала неизвестностью, загадкой, что таится внутри неё. И Олег продолжил бы спокойно лежать без сна, ожидая наступления утра. Но что-то было не так. Только сейчас Волков понял, что лежит не в своей камере одиночного заключения. Окружение было совершенно иным. Олег резко поднялся, тут же пожалев об этом: возраст и полученные за время службы травмы давали о себе знать. Голова кружилась, а в глазах побежали "звёздочки". Как только в глазах перестало двоиться, Волков стал осматривать помещение, в котором находился. Небольшая комната. Матрас, на котором сидел сам Олег. Маленькое окошко, заграждённое решёткой, через прутья которой пробивался лунный свет. Крепкая дверь. Каменные стены. Это был подвал или что-то наподобие него. И вдруг внезапной вспышкой в памяти всколыхнулось то, что последним Олег запомнил перед тем, как оказаться здесь. Он был в своей камере. После нескольких мучительных часов в попытках заснуть, он наконец-таки начал впадать в дрёму. Однако внезапно услышал шум: крики охранников, будто они пытались задержать кого-то; звук удара, будто этот "кто-то" от них отбивался. Олег не придал этому особого значения — периодически здесь случались мятежи. Вскоре всё затихло. Олега всё дальше затягивало в пучину такого желанного, но такого редкого сна, что он даже не отреагировал, когда дверь медленно и со скрипом отворилась и к нему кто-то стремительно стал приближаться. "Совсем потерял сноровку, Волк", - это было последнее, что промелькнуло в сознании Олега перед тем, как в его шею воткнули шприц. Вероятно, кто-то усыпил Волкова, вырубив перед этим охрану, а потом перевёз сюда. А он ведь даже не смог толком разглядеть своего похитителя. Помнил только, что видел нечто золотое, нечто яркое до того, как темнота поглотила его. И от этого золотого света веяло чем-то тёплым, чем-то родным. Олег не успел подумать, почему же у него возникли такие ассоциации, как за дверью послышались шаги. Наверное, ему следовало бы вооружиться хоть чем-нибудь, встать за дверью, используя её как укрытие, и, подгадав момент, нанести удар противнику, а затем сбежать. Но Олег даже не шевельнулся, продолжая неотрывно смотреть на дверь. Первый поворот ключа. Второй. Третий. С громким, разрезающим тишину скрипом тяжёлая металлическая дверь отворилась, впуская в сумрак маленького помещения ослепительно яркий свет. Олег зажмурился и прикрыл глаза рукой. Несколько секунд он привыкал к свету, и за это время не слышалось ни звука. Волков медленно убрал руку от лица и посмотрел на человека, стоящего в дверном проёме. Его чёрный силуэт выделялся на фоне яркого освещения соседней комнаты. Олег медленно поднимал взгляд, запоминая внешний вид неизвестного. Чёрные классические брюки, чёрная водолазка, чёрное пальто и кроссовки, белым пятном выделяющиеся на фоне всего образа. Взгляд Олега поднялся выше, достигнув, наконец, лица похитителя. И тут его глаза расширились от удивления. Золото. Он снова видел то самое золото. И теперь Волков понял, почему не предпринял ни одной попытки сопротивления. Жёлтые глаза смотрели на него с нескрываемыми ненавистью и презрением, но лицо при этом не выражало никаких эмоций. Губы были вытянуты в тонкую линию. Щёки впали, а скулы были настолько острыми, что, казалось, о них можно порезаться. Бледность кожи теперь была будто болезненной, а не естественной. Рыжие волосы стали выцветшими и не такими яркими, как прежде. Они напоминали теперь не огонь, что каждый раз грел взгляд Волкова, а слабое-слабое пламя затухающей свечи: чуть коснёшься — и оно потухнет насовсем, оставив после себя лишь прозрачно-белую дымку. Вне всяких сомнений, перед Олегом сейчас стоял именно он. Серёжа. Серёжа Разумовский, который погиб на глазах у Волкова от выстрела того треклятого дрона, который рикошетом прилетел прямо в тело человека, остановившего эти самые летающие машины. Чёртов Хольт с его чёртовыми изобретениями. Однако Волков понимал, что винить ему следует кое-кого другого. Себя, например. Но сейчас всё отошло на второй, на третий, на четвёртый план. Ничего не имело значения, кроме друга. — Серый?.. Он понимал, что сейчас говорит не с Серёжей. Фактически, это был Сергей Разумовский, да. Но место в его сознании сейчас было отведено другой личности. — Ты же знаешь, что не Серый. Губы Сергея растянулись в ухмылку. Конечно, Птица злорадствовал, насмехался. Но опасности от него Олег совершенно не чувствовал. По крайней мере, сейчас Сергей был не вооружён, а значит, хотя бы пять пуль Олег снова не получит. Словно прочитав его мысли, Сергей поднял руки в примирительном жесте, продолжая разговор: — Пистолета нет, не переживай. Хотя ты и не переживёшь, если я вновь всажу в тебя обойму. Сейчас ты без своей брони, а значит, в этом плане абсолютно беззащитен. Но ты в любом случае был бы беззащитен перед ним. Сделав акцент на последнем слове, Птица рассмеялся низким, бархатистым смехом — и сейчас он действительно напоминал Дьявола. Только сейчас Волков заметил, что голос Разумовского был хриплым, почти осипшим. То ли так на него подействовал тот выстрел, то ли сказалось долгое время без общения с кем-либо (Олег почему-то был уверен, что Сергей ни с кем не разговаривал до этого дня). Из раздумий его снова вывел Птица: — Так и будешь молчать? Волков будто заново изучал своего друга. Он знал о существовании второй личности чуть ли не с самого начала их дружбы. Но Птица перестал появляться, когда в жизнь Серёжи пришёл Олег Волков (Серёжа сам это говорил). И, видимо, Олег слишком сильно свыкся с той мыслью, что он смог спасти Разумовского от надоедливой сущности. Настолько сильно, что наивно подумал, будто Птица не вернётся, если Волков уйдёт на службу. Глупая волчья голова даже не осознавала, что Серёжа может вновь остаться наедине со своими мыслями, тревогами, паническими атаками. Он думал лишь о себе. Эгоистичный кретин. — Как... Как ты себя чувствуешь? Брови Сергея удивлённо поползли вверх. — Что ж... Это не то, что я ожидал от тебя услышать. Думал, ты захочешь узнать, как мы... — Сейчас мне не так важно, как ты... Как он... Ну... Как вы оба выжили. Ты здесь, из плоти и крови. Мне этого вполне хватает. Сергей по-птичьи склонил голову к плечу, и несколько коротких прядей упали ему на лицо. — Ты подстриг волосы? Действительно, с момента последней их встречи рыжие пряди стали гораздо короче. — А ты наблюдательный. Волков, всё ещё рассматривая волосы Серёжи, по-доброму усмехнулся, чем Птица явно был недоволен. — Что смешного? Вновь устремив взор в золото глаз напротив, Олег, продолжая улыбаться, ответил: — Неровно. Пару секунд Сергей пытался понять, о чём говорит Волков, вскоре сообразив, что речь идёт о его волосах. — Ну извините, мистер Перфекцонизм, у нас тут не парикмахерская. Волков рассмеялся, отводя, наконец, взгляд от Сергея. Внезапно его лицо вновь стало серьёзным. Он перевёл взгляд на собеседника, а в его глазах читался немой вопрос. — Нет, даже не вздумай делать щенячьи глазки, Волков. Я не позволю тебе говорить с ним. Он... Он ещё не готов. — Это ты за него так решил? Вспомни, к чему вас привело то, что ты принимал за него решения. — Ты мне сейчас нравоучения читать будешь? Ты — человек, который бросил его, зная, к чему всё это может привести?! Золото в его глазах с каждым сказанным словом становилось всё ярче и ярче. Черты его лица, его взгляд, весь его образ вновь наполнялся ненавистью и злобой. Не так сложно было предугадать, что он не выпустит Серёжу. Но надежда умирает последней. Хотя в данный момент в любую секунду умереть мог Олег Волков. — Ты прав. Прав во всём. И никакие извинения меня тут не спасут, я понимаю... — Тебя уже ничто не спасёт, Олег. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Но жёлтые глаза хотя бы больше не метали молнии. — Можно задать ещё один вопрос? Птица отвёл взгляд и, обдумывая ответ, начал кусать губы. "У них это одна привычка на двоих, похоже". — Ну, валяй. — Он знает? Ну... Что я жив? Лицо напротив снова не выражало никаких эмоций, но Волков знал, что попал точно в цель. — Скажем так... Он не уверен, что ты действительно жив. Когда он не был под моим контролем, то ему удалось увидеть тебя вживую всего один раз. Но вы с Громом тогда дрались, так что он не мог убедиться на все 100%, что там был именно ты. А потом... Что ж. Ты знаешь, что было потом. Олег начинал корить себя ещё сильнее. Тогда, охваченный жаждой мести и прилившим в кровь адреналином, он не удосужился хотя бы один раз взглянуть на Серёжу, чтобы понять, что с ним все в порядке. — Ты же, вроде, тоже хочешь его защитить? — Это уже второй вопрос, Волков. Олег сделал шаг, подходя чуть ближе к Сергею. — Ты мог бы хотя бы развеять его сомнения в том, что я жив. Наверняка его тревога передаётся и тебе. — А с чего ты взял, что он станет спокойнее, когда поймёт, что ты жив? Он был прав. Серёжа может начать беспокоиться, думая, что Птица будет мучить или пытать Олега. — Так, я с тобой и так заболтался. Планировал ведь просто показаться тебе, а потом, как только ты рванёшься к нам, захлопнуть перед твоим носом дверь и долго слушать, как ты зовёшь Серёжу и умоляешь его поговорить с тобой. — Извини, что сорвал твои планы. — Я сорвал твой план по уговариванию меня выпустить Серёжу. Так что мы квиты. — Но ты всё равно сейчас захлопнешь перед моим носом дверь, так ведь? Сергей ухмыльнулся, сощурив глаза, и сейчас был больше похож на рыжего хитрого лиса. — Быстро учишься. Перед тем, как закрыть дверь, оставляя Олега вновь в кромешной темноте, Птица обернулся, обращая взгляд на Волкова: — Ладно, я не такой уж изверг. Чуть позже принесу тебе поесть. — Ого, вы с Серым научились готовить? Маленькое помещение наполнилось заливистым смехом, который отражался эхом от каждой стены. Кому-то этот смех мог показаться пугающим, но Олега он заставил тепло улыбнуться. — Довольствуйся тем, что мы тебя вообще решили покормить. Если не устроишь подрыв и будешь хорошо себя вести, то мы тебя выпустим и резрешим что-нибудь приготовить. Волков продолжал улыбаться. — Договорились. Вскоре Сергей всё же покинул его временное место обитания. Олегу ещё предстоит выяснить, с какой целью Птица выкрал его и запер в подвале. Но пока он мог только вернуться на свой матрас и в ожидании пищи обдумать весь их с Сергеем диалог. И только сейчас Олег осознал: глаза Сергея не были абсолютно золотыми, как в прошлый раз. В них словно сочетались теперь два цвета: жёлтый и голубой. Они не смешивались, не накладывались друг на друга — просто сосуществовали вместе. А значит, надежда ещё есть.