— Хочешь, чтобы я тебе открылась?

      Конец рабочего дня совсем близок. Ксения, словно натянутая струна, весь день нервничает. Телефон не умолкает, и новые звонки лишь подливают масла в огонь её раздражения. Каждый из звонящих что-то хочет, требует, ожидает. Коллеги один за другим покидают офис, а Лиза остаётся за своим столом, погруженная в мысли. Нечаева, укрывшись в своем кабинете, яростно стучит по клавишам ноутбука. Вряд ли она мечтала провести вечер пятницы на работе, но уйти домой ей не суждено. Не сказать, что работа её поглотила — скорее, тревожность, усугубленная постоянным стрессом.       — Я черт возьми ненавижу всё это! — Ксения вскочила с кресла и с гневом скинула на пол стопку бумаг.       Лиза выдохнула слишком громко от испуга, и Нечаева обернулась на звук.       — Что ты тут делаешь, Певчих? — её голос звучал почти как крик.       — Я доделываю работу… — ответила секретарша, поднимаясь со стула и вставая в дверном проеме кабинета Ксении Борисовны.       — Думаю, тебе стоит идти домой. — произнесла она, ища свой джул.       — Что-то случилось? — спросила Елизавета.       — Ничего, просто проваливай домой и не мешай мне! — её тон был резким.       — Я соберу бумаги и пойду, — Девушка присела на пол и начала собирать разбросанные листы. — Иногда нужно делиться проблемами.       Ксения села на диван и сделала затяжку, её руки тряслись, а нервы были на пределе.       — Тем более если это касается работы. Мы же вроде коллеги. — произнесла Певчих, осознавая, что эти слова могут стать последними.       — Хочешь, чтобы я тебе открылась? Поделилась своими проблемами и чувствами? — Ксюша резко схватила Лизу за плечо и подняла с пола. Она держала так крепко, что девушка почувствовала боль.       — Ксения Борисовна, мне больно. — произнесла Елизавета, глядя ей в глаза. Она слегка расслабила руку и аккуратно поправила пиджак на плече младшей. Между ними оставалось неприлично маленькое расстояние; Лиза ощущала тепло ее тела и ритм ее дыхания.       — У меня столько всего на душе, рассказать? Не молчи!       В этот момент Нечаева начала давить на девушку, подталкивая к столу. Так не пойдет — в таких делах Лиза предпочитает быть главной. Вывернувшись из хватки, теперь Певчих прижимала ее к столу, расположившись между ног Ксении, игнорируя все границы личного пространства.       — Да, я бы хотела, чтобы вы поделились своими чувствами. — прошептала девушка ей на ушко.       Ксюша отчетливо ощущала тепло, исходящее от Елизаветы, и попыталась отдалиться от прижимающихся бедер. Но младшая крепко вцепилась в ткань ее классических штанов, удерживая Нечаеву на месте.       Ксения схватила девушку за воротник белоснежной блузки. Певчих уставилась на нее горящим взглядом, обхватив ее руку, а другой продолжая держаться за штаны.       — Что ты… — слова Нечаевой растворились на губах Лизы. Не выпуская ее из хватки, Ксюша почувствовала, как ладонь девушки скользит выше по ее руке, ласково вплетаясь в черное каре.       Елизавета нежно прикусила нижнюю губу, вызывая у старшей женщины тихий вздох. Певчих спускается ниже, целуя прямо в пульсирующую на шее венку, а женщина, изо всех сил старается подавить стон.       Ксюша с трудом контролирует себя, ее веки опускаются, а Лиза продолжает ласкать ее шею поцелуями. Руки девушки скользят ниже, пальцы рисуют узоры под пиджаком. Лиза осторожно снимает его с Ксюши, укладывая ее на стол, попутно задрав футболку. Поцелуями она следует по животу Ксении, одновременно пытаясь расстегнуть ремень и стянуть с нее брюки, которые через считанные секунды оказываются на полу.       — Вы такая красивая… — Нечаева пытается сомкнуть бедра, но это ей не удается. Лиза прижимается к ней плотнее, и из старшей вырывается стон. Маленький светильник, стоящий на столе, дает право увидеть возбуждённый взгляд Ксюши. Пальцы девушки скользят по внутренней стороне ее бедер, и вскоре одна из рук оказывается у Ксении между ног. Она пытается подавить стоны, прикрывая рот ладонью, но Лиза откидывает ее в сторону.       — Ну уж нет, — требовательно говорит она. — Мне нужно слышать каждый божественный звук. Лиза аккуратно снимает с неё трусики и касается клитора. И это движение вызывает второй невероятный стон, который звучит громче первого.       — Вот, — шепчет Певчих. — Хорошая девочка. Это было не так уж и сложно, правда?       Бедра Ксюши двигаются навстречу руке, дрожа от напряжения. Каждая мышца, каждый нерв ее тела натянуты, словно она на пределе, прося о большем. Гораздо большем. В попытках схватиться за что-нибудь, Ксения натыкается на руку Елизаветы и переплетает их пальцы.       — Вы так напряжены, — бормочет Лиза. — Не могу же я это оставить без внимания, не так ли?       — Я, блять… — вместо слов выходит только стон.       — Вы заслуживаете, — продолжает Певчих низким голос, пронизанным желанием, — самого изысканного наслаждения.       — Лиза. — стонет Нечаева, а грудь ее часто вздымается.       — Да, Ксения Борисовна?       — Пожалуйста. — прошептала старшая, ее голос дрожал от предвкушения.       Лиза улыбнулась с изощренным удовольствием.       — Вот слово, которого я ждала.       Она аккуратно ввела два пальца в Ксюшу и начала ласкать ее клитор длинными, отработанными движениями. Это было волшебно. Столько ощущений одновременно, что Нечаевой кажется, будто она могла бы умереть и взмыть к небесам. И это не было бы худшим исходом. Ксюша вжимается в руку еще сильнее, из ее обкусанных губ вырывались все новые стоны.       — Да, вот так, солнце, ты же знаешь, что ты умничка? — никто и не заметил, как Лиза перешла на «ты».       Похвала заставляет сердце Нечаевой биться быстрее. Ксения Борисовна не отводит взгляда от этих голубых глаз напротив, пытаясь убедить себя, что все под ее контролем, хотя глубоко внутри понимает — это иллюзия.       Она чувствует, как наступает экстаз. Ощущает медленное, но неизбежное приближение оргазма. На ее шее выступают капельки пота, а пульс подскакивает. Глаза Лизы, смотрящие прямиком в глаза Ксюши, наполнены искренним желанием помочь достигнуть наслаждения; развязать узел, который был связан так долго.       Следующая пара толчков вкупе с решительным прикосновением к клитору, заставляет Ксюшу стонать все громче и протяжнее, будто это исходит из самой глубины души, толкая ее к краю.       Лиза все еще держит пальцы внутри, не прекращая круговые движения на клиторе, чувствуя сильное сокращение мышц вокруг.       — Вот и открылись вы мне. — девушка вынула пальцы и вытерла об салфетку, лежавшую на подносе рядом с пустой кружкой.       — Ты только что выбила все силы из меня, — Ксения натянула на себя всю одежду и взяла свой джул. — В следующий раз думаю можно просто поговорить.