о летних ночах

— хей, нанами, не хочешь посидеть со мной перед сном? - веселым голосом говорит в трубку годжо. время на часах приближалось к половине двенадцатого. все в корпусе спали, кроме годжо. недавно выпитый алкоголь только придал ему заряд бодрости и сил, вместо того, чтобы успокоить и заставить хотеть спать. в этом плане годжо немного завидовал гето, которого уже после первой бутылки вина стало клонить в сон. было обидно, что друг так быстро слёг, ведь такую запрещёнку редко проносят в лагерь, хотелось подольше насладиться напитком. но пить одному такое себе удовольствие, поэтому годжо принял решение уйти к себе, забрав полупустую бутылку. — ну, если ты хочешь.. - доносится с другого конца немного сонным голосом. нанами бы хотел посидеть с годжо вдвоём, без лишних глаз. — я могу тебя встретить, - нетерпеливо предлагает он. нанами соглашается, говорит, что подойдёт к его комнате минут через пять. годжо ждёт его с нетерпением. на соседей по комнате годжо всё равно. двое из них ушли, наверное, к девочкам из другого отряда, а третий спит, как убитый. но лучше вести себя тихо, всё таки ночь на дворе. поток непонятных мыслей прирывает стук в дверь, до годжо резко доходит, что он так и не вышел навстречу нанами. становится немного стыдно, но он надеется, что друг его простит. — выглядишь стрёмно, - сходу говорит нанами, когда перед ним открывают дверь. возможно, он был и прав: белые волосы, даже в темноте отливающие нежно-фиолетовым, были взъерошены и торчали во все стороны, футболка и шорты то ли были уже помяты, то ли не поглажены после стирки вообще, да и сама его улыбка вызывала много вопросов у нанами, но он решил сдержать при себе. — а ты, как всегда, милашка, - годжо неумело подмигивает, приглашая ночного гостя в комнату. нанами на такое заявление лишь закатывает глаза, проходя к чужой кровати. парни сидят молча минут десять, если не больше. легкий шлейф алкоголя чувствуется в воздухе больше, чем неловкость между ними. с улицы через открытое окно иногда слышно детские вскрики, видимо, кто-то тоже не спал. — и зачем ты меня позвал, - спрашивает нанами, прикрывая рот, когда зевает. думай, годжо, думай. а ведь причины действительно не было. идея позвонить и пригласить нанами пришла в голову спонтанно. — ну-у, я просто подумал о тебе и решил, что было бы неплохо посидеть немного вместе. да и ты, вроде как, стесняешься обниматься при других, - молодец, годжо, так держать. — ладно, - единственное, что выдаёт нанами перед тем, как его утягивают в объятия. объятия у годжо были особенные. в них ощущалось и спокойствие, и волнение одновременно. сейчас же годжо одной рукой обвил талию, а вторую запустил в чужие волосы, пропуская их сквозь пальцы и легко поглаживая. нанами бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. соврал, если бы сказал, что годжо ему не нравится. с начала смены прошла ровно неделя. неделя, за которую они сблизились друг с другом больше, чем за пару лет старшей школы. пусть и нанами был на год младше, они часто пересекались в школьных коридорах на перерывах между уроками, а иногда и обедали вместе. нанами радовался, когда годжо и его одноклассники звали их с хайбарой пообедать вместе с ними, хоть особо и не показывал этого. он часто лип к нанами, что немного раздражало, но под конец года нанами сам хотел, чтобы ему доставалось больше внимания от годжо. между ними была непонятная даже для гето химия, которая прекратилась вместе с учебным годом. но сейчас, когда они приехали в один лагерь, что-то между ними снова вспыхнуло. годжо стал настойчивее, зажимая нанами между собой и стеной где-то подальше от чужих глаз. иногда даже чмокал в губы, после наблюдая, как лицо нанами принимает цвет спелого помидора. при всём при этом, годжо не замечал сигналов, указывающих на то, что нанами это не нравится и он против, даже наоборот, он сам иногда тянулся за поцелуем или обнимал первый, пусть ещё и очень стесняясь. — у тебя волосы такие мягкие, - подмечает годжо, в голосе которого не было даже намёка на усталость, впрочем как и всегда. — спасибо, - шёпотом отвечает нанами, осторожно поглаживая чужой живот. иногда в голову приходили мысли, что годжо над ним всего лишь шутит и забавляется. было страшно показывать настоящие чувства, ведь нанами не хотел, чтобы его высмеяли за них и сказали, что всё это были лишь шутки и что годжо вовсе ничего к нему не испытывает. но такие моменты, как сейчас, давали крохотную надежду, что всё это реально, а не какой-нибудь кошмарный сон, в конце которого над ним рассмеются и бросят. — нанами, - тихо зовёт его годжо, на секунду замирая, но почти сразу же продолжая гладить волосы. - знаешь что? — мм? - годжо молчит. - не тяни, а то уйду сейчас же. — хе-хе, - годжо сползает ниже так, чтобы смотреть нанами прямо в глаза. - ты мне нравишься. нанами в удивлении распахивает глаза. годжо глядит на него так, будто сказал что-то обычное, а не признался в симпатии. — не неси бред, - говорит нанами, прикладывая ладонь к его лбу. - ты же пьяный. годжо корчит обиженную гримасу. он перехватывает руку нанами, а после целует тыльную сторону ладони. — поверишь, если повторю, когда буду трезвым? - годжо понимает, к чему клонит нанами, поэтому опережает его в мыслях. — возможно, - шепчет нанами в ответ, невесомо проводя пальцами по чужой щеке. годжо прикрывает глаза, прижимаясь к руке ближе, желая получить от нанами больше нежности. он шепчет что-то непонятное, но нанами догадывается, что это очередное признание в любви. ещё он понимает пару слов, годжо, вроде как, просит его поцеловать. нанами оставляет лёгкий чмок на носу, отчего тот открывает глаза и смотрит прямо в чужие. смотрит так долго, словно пытаясь в них что-то разглядеть. «негодник, любящий долгий зрительный контакт» — думается нанами, в чьих глазах годжо видел умиротворение, возможность морально расслабиться и желание открыться полностью. своими же он гипнотизировал, как самый настоящий маг. сейчас, в темноте ночи, глаза годжо сияли, как синее солнце, то ли согревая, то ли наоборот охлаждая своими лучами, а глаза нанами выглядели полностью тёмными. может все дело в том, что годжо лежал лицом к окну, из которого струился лунный свет, а нанами наоборот был от него отвернут. — никакая луна и никакое солнце не заменит мне твоих глаз, - цитата из какой-то книги, которую нанами начал недавно читать, пришлась очень кстати. - давай спать. нанами робко обнимает годжо, пододвигаясь немного ближе. годжо рад, что нанами действует. эту радость он выплескивает в поцелуй, который оставляет на лбу нанами. — ты прав, - годжо накрывает их одеялом и обнимает крепче, прижимая ещё ближе. ночь проходит спокойно. открытое настежь окно впускало в комнату холодный воздух, а теплое одеяло согревало — идеальный баланс. шесть утра, чей-то будильник громко звенит, будя не только своего хозяина, но и других детей, находящихся близко к нему. годжо проклинает этого психа, ну кто летом встаёт так рано? он неохотно раскрывает сонные глаза и замечает мирно спящего рядом нанами. все плохие мысли сразу улетучиваются из головы, хочется, чтобы этот момент продлился ещё, но нанами тоже просыпается, в непонимании хлопая глазками. — спи, - шёпотом говорит годжо и нанами его слушается, также быстро закрывая глаза обратно. удача сегодня на их стороне — понимает годжо, проснувшись уже от будильника вожатых, которые не зашли к ним в комнату, просто пройдя её мимо. так ещё и соседи остались у девочек на ночь, не вернувшись сюда даже рано утром. вставать совсем не хочется, хочется весь день пролежать в кровати с нанами, обнимать и целовать его. — нанами, - всё-таки будит его годжо. - тебе нужно ещё к своему отряду уйти. мне так не хочется тебя отпускать. — а-а.. - нанами совсем сонный, но встаёт всё равно, медленно разминая затёкшие конечности. - проводишь меня? годжо отвечает что-то в духе «конечно!», словно он обязан это сделать. они начинают приводить себя в более-менее человеческий вид. вроде спали не двигаясь, а всё равно оба взъерошенные. — ты весь лохматый, - годжо тыкает пальцем в волосы нанами и через секунду протягивает ему расчёску. — ты, кстати, тоже, - ответка и нанами закатывает глаза — это в его репертуаре. - пойдём? они тихонько выходят из комнаты, оглядываясь по сторонам. коридор был пустой, видимо, все уже вышли на утреннюю зарядку. сегодня её можно и прогулять, всё равно на неё никого насильно не тащили. и правда, на улице активно разминались дети из отрядов помладше, среди которых можно было заметить и ровестников годжо и нанами. — они все ещё спят, - сообщает нанами, заглянув в комнату с ребятами своего отряда. — да уж, получается, мы с тобой ранние пташки, - годжо буквально воркует, прижимаясь к нанами сзади и обнимая его. — нас могут увидеть, - он неохотно пытается скинуть чужие руки со своей талии, что получается не очень хорошо. — ты же сам сказал, что все ещё спят, - годжо бессовестно целует нанами куда-то за ухом, опаляя горячим дыханием. - если тебе так принципиально, то мы можем вернуться ко мне. тот чувак наверняка уже ушёл, а остальные вряд ли вернутся до обеда. у меня, если что, есть ключ и мы можем замкнуться, чтоб тебе было точно спокойно. на обратном пути к годжо они встречают гето. слава всевышним, он знает об их интриге, поэтому соглашается прикрыть их отсутствие на завтраке. — ты сумашедший, - нанами чуть не умер от страха быть замеченным, когда они шли по корпусу. сейчас он наблюдает, как годжо пытается замкнуть дверь старым ключем и у него это получается. вся комната была в их распоряжении, но устроились они на кровати годжо. нанами плюхнулся на неё первым, принимая позу звезды. — какой важный, - годжо словно мурлычет, нависая над нанами. - так хочется тебя целовать, просто не терпится. — замолчи, - нанами ладонью отодвигает настойчивое лицо от себя, краснея быстро, но после всё же притягивает годжо ближе, прижимаясь губами к чужим. губы у годжо сладкие, будто он только что съел целую кондитерскую фабрику, хотя они оба со вчерашнего дня ничего не ели. нанами нравится этот вкус, пусть и очень приторный. поцелуй становится взрослым, стоит нанами приоткрыть рот, чтоб язык годжо прикоснулся к его. — ты такой славный, нанами, - после поцелуя мило щебечет годжо, поглаживая его щёку. желание замедлить время, чтобы видеть смущающегося нанами хоть чуточку дольше. годжо аккуратно ложится на нанами, кладя голову на чужую грудь и слушая сердцебиение. сердце часто стучало, значит нанами волновался. нанами гладит его мягкие волосы, стараясь дышать ровно, что с каждым разом получалось лучше. — нанамин, - первый раз годжо его так называет. от такого обращения у обоих оживляются бабочки в животе. - ты же помнишь что я тебе вчера говорил? нанами кивает, замирая в ожидании следующих слов. — ты мне нравишься, - произносит каждое слово с паузами, поднимая взгляд на нанами, ожидая его реакции. — ты не шутишь? - спрашивает он, стараясь контролировать свои эмоции, хотя хотелось пищать и плакать, на глаза предательски наворачиваются слёзы. — с таким не шутят, вообще-то, - годжо обхватывает его лицо ладонями, заставляя смотреть только на него. - нанами, с тобой я чувствую себя по-особенному, мне с тобой хорошо, и, я надеюсь, что тебе со мной так же. я хочу заботиться о тебе, хочу, чтобы ты мог чувствовать себя безопасно рядом со мной. годжо продолжает говорить, говорить то, о чём нанами думал по ночам, о всех его тревогах, о том, что хочет, чтобы они исчезли, что всё это не огромная шутка, а настоящие чувства. он называет нанами особенным, первым, с кем годжо чувствует себя равным. говорит, что готов на всё ради него. одинокая слеза всё-таки вытекает из глаза нанами. — ну ты чего, хороший? - годжо удивлён, что его так растрогала эта речь. он пытается убрать руки нанами от его лица, чтобы утереть новые слёзы. — я просто.. не знаю, - нанами не знает почему именно он плачет, но это, кажется, были слёзы радости. - ты мне тоже нравишься. годжо улыбается на эти слова, а после целует нанами нежно. в ушах звенит от переизбытка эмоций и чувств. хочется раствориться здесь и сейчас, отдать весь контроль над телом сердцу, прижаться ещё ближе, чем сейчас. поцелуи прирываются неожиданным стуком в дверь. нанами и годжо сразу же затихают, прислушиваясь к звукам снаружи. годжо встаёт и на цыпочках подходит к двери. — там твои соседи идут, сатору, - только один человек называл его по имени, это был сугуру. — м-да.. спасибо, что предупредил, - благодарит годжо всё так же через дверь, за которой уже никого не было. — нам о-очень везёт, - тихо тянет нанами, вставая с кровати и подходя к годжо. — да.. ну-ка пойдём, - годжо тянет его к окну. - выйдем через него. комната была на первом этаже, поэтому вылезти из окна было проще простого. годжо сначала помогает нанами перелезть, а потом и сам за ним выбирается. — куда теперь? - спрашивает нанами, закрываясь от солнца рукой, нужно было хоть панамку захватить. ему даже немного завидно, что годжо успел взять свои тёмные очки. — пойдём в беседку, посидим там до обеда. сегодня вроде никаких мероприятий не будет. беседка оказалась уже занята, там во всю общались ребята из их отрядов. от них годжо и нанами узнали, что вечером всё-таки будет дискотека. время приближалось к обеду, темы для разговоров ещё не закончились, но нужно было идти в столовую. в меню, как обычно, было первое, второе и компот с булочкой, которую годжо постоянно отдавал нанами. время до вечера они провели болтаясь по территории лагеря, то играя с младшими в волейбол, то смотря мульфильмы на общем телевизоре. уже ближе к началу дискотеки, когда все заканчивали наряжаться, нанами и годжо только начинали. если годжо оделся как обычно в белую футболку, излюбленные синие шорты и обычные повседневные кроссовки, то нанами «вырядился как на свиданку» — такой комплимент он получил от годжо: светло-голубая рубашка с ненавязчивым принтом пальмовых листьев, молочно-белые брюки и коричневые лёгкие туфли делали из нанами ещё большего красавца. годжо, как будто он самый продвинутый модный дизайнер, смотрел на этот наряд таким взглядом, будто чего-то в нём не хватает. — нанами, смотри, - годжо радостно преподносит аккуратный ремень, словно с его помощью можно спасти всю вселенную, а сейчас, как минимум, добавить ещё одну тёмную деталь в образ. — теперь стало ещё лучше, - нанами немного крутится у зеркала, разглядывая получившийся результат. они выходят из корпуса на свежий воздух. лёгкий ветерок треплет их волосы. годжо аккуратно поправляет чёлку нанами, запрявляя некоторые пряди за ухо. из соседнего корпуса уже слышно громкую музыку, туда постепенно начинает заходить всё больше и больше ребят нанами и годжо не отстают от них, тоже проходя в шумный спортзал, который на сегодняшний вечер стал большой танцплощадкой. — мальчики, вы чего ещё здесь? бегом танцевать! - сквозь оглушающие звуки музыки кричит им вожатая, легко толкая их в сторону зала. годжо и нанами переглядываются, решая, что им и в правду нужно потанцевать и расслабиться. они совершают энергичные движения, следуя в ритм каждой песни, пока не включается какая-то медленная мелодия. все понимают, что это медляк, поэтому разбредаются на пары. годжо аккуратно берёт руку нанами и кладёт её себе на плечо, одной рукой придерживая его за талию, а второй сплетает их пальцы. нанами краснеет, это хорошо видно в редких вспышках света цветомузыки. они улыбаются друг другу, покачиваясь в такт мелодии. — давай сбежим, кенто? - то ли шепчет, то ли кричит ему годжо, на что нанами быстро-быстро кивает. они продолжают танцевать, пока песня не подходит к концу. сквозь огромную толпу они вырываются на воздух. дышать становится легче, а летняя прохлада приятно окутывает разгоряченную кожу. по темноте они возвращаются в комнату к годжо, всё ещё держась за руки. — ты назвал меня по имени, - тихо бормочет кенто, когда они уже лежат в обнимку, прямо как сегодня утром. - сатору.. нанами произносит чужое имя негромко, будто боясь чего-то. потом произносит ещё раз, словно пробуя на вкус, во рту становится сладко, как после утренних поцелуев. — мне нравится, как звучат наши имена. сатору и кенто, - задумчиво говорит сатору, вырисовывая пальцем невидимые узоры на животе кенто. — кенто и сатору.. мне тоже нравится, - внутри растекается это спокойствие и умиротворение, кенто зевает. — а теперь спать, - сатору нежно чмокает кенто в щёку, натягивая на них одеяло. - сладких снов. — сладких.. рядом с сатору годжо сны обещали быть всегда сладкими, нанами кенто в этом не сомневался.