Наколочки

Момент, чтобы узнать о наколках, Вова выбирает просто идеальный. Вопрос застает Кащея с бутерами во рту и ему требуется какое-то время, чтобы прожевать. Зато Вова успевает его раздеть и спросить про самое животрепещущее — про Валю. Кащей разворачивается на табуретке от стола и садит Вову к себе на колени. Это не очень удобно, приходится отказываться от массажа и от еды, зато можно заглянуть в его ревнивые глазенки. Это намного интереснее. Если он сам ревнует очень пылко, у Вовы шея еще не скоро заживет, то Вова просто кривит вовальник и выглядит это очень забавно. И мило. Вова вообще милый, несмотря на то, что людей убивал. — Я рассказывал же, а ты морду кривил от всего блатного, — Кащей щелкает его по носу, потому что точно помнит, как кучу раз вещал пацанам про свои татухи, Вова всегда рядом был, он в целом всегда рядом ошивался и жадно как губка впитывал каждое слово, учился, но когда речь заходила про воровскую тему, то делал вид, что его это вообще не касается и нахуй ему не надо. Обидно так-то. А тут ему вдруг интересно стало. Посмотрите-ка. Не наколки его заинтересовали, а Валя. Хочет человек узнать, что это не краля, по которой Кащей по малолетке сох, и успокоиться. Любой нормальный парень бы его чмокнул и со всей серьезностью сказал, что к барышням это не имеет никакого отношения, но не Кащей. Кащей только и делает, что над ним подшучивает. Тем более такой повод. Слушать надо было, когда он гордо все наколки показывал и рассказывал, не пришлось бы сейчас страдать. — Это тема у нас такая. Набивать имя той, с кем первый раз было. Ну типа, чтобы важный момент в жизни запечатлеть: мальчик становится мужчиной. У меня вот Валя, — последнее Карим произносит максимально мечтательно, будто реально вспоминает Валюху и первые увиденные вживую сиськи. Годы тренировок дают о себе знать, Кащею напиздеть с серьезным ебалом — все равно что сходить за хлебом или жопу подтереть. Доведенное до автоматизма действие. Даже те, кто с ним близко общаются, не всегда сразу выкупают, что их наебывают. — Леший Ирку из третьего подъезда набил. Это щас она замуж за лоха какого-то выскочила и детей рожает как кошка, а раньше такая деваха была, ммм. С ней кто только прелести взрослой жизни не познал, — Кащей смотрит на него серьезно еще пару секунд и не выдерживает, глядя на Вовино недовольное ебало. Там так и читается «какие же вы идиоты, фу». Кащей решает не доводить до греха и взрывается хохотом до слез. Человек все-таки в Афгане служил, хуй его знает, возьмет еще нож, чтобы эту татуху соскоблить. Такие проблемы нужно решать радикально. Его от смеха трясет и трясет. Он иногда вроде успокаивается, мельком смотрит на Вову и его опять накрывает ржачем. Это ж надо было вообще такое придумать. Вова определенно его вдохновляет. Еще немного и он ему шансон посвящать начнет. — У Вали, как и у Ирки смысл одинаковый, — Кащей отпивает немного чая, когда у него получается проржаться. Голос только хрипит. — Иду резать активистов. Такое отрицалам бьют. А голова девушки значит, что я совершеннолетие там встретил. Вова на весь этот цирк куксится, так что приходится его немного потрепать. Кащей гладит его по спине, лезет руками под кофту и мягко невесомо целует, чтобы не увлечься и опять пятиминутку образования не проебать. Про наколки он говорить любит, так что охотно рассказывает про все в подробностях. Их и не так уж и много, так что даже картошка не успевает окончательно остыть. Кащей цепляет парочку и отправляет себе в рот, а следующую партию Вове. Если уж он сам есть не хочет, то придется его как маленького кормить. Кечкенә есть кечкенә.