.
11 августа 2024 г., 17:44
***
В заповеднике тихо. Из-за нависших над защитным куполом туч казалось, что время близится к вечеру, хотя стрелки на старых часах с треснувшим стеклом не показывали и десяти утра. Задувающий через открытое окно ветер норовил разнести по всей комнате исписанные страницы ещё неотправленных писем. Сейчас было не до них. Вот уже полчаса я собирала вещи: небольшой чемодан лежал среди разбросанной по кровати одежды, а у меня не получалось определиться, что же взять с собой в «Нору». И злилась на Чарли, который до последнего скрывал, где мы собираемся провести отпуск. Поистине сюрприз удался! Только накануне отъезда сообщил, что отправляюсь знакомиться с его семьёй. Куда ещё неожиданней? Подумав об этом, я захныкала от переполняющих эмоций и швырнула кофточку, которую пыталась аккуратно сложить, через плечо. — Draga mea, смысл сборов в том, чтобы убирать вещи в чемодан, а не наоборот, — прозвучало за спиной. Кажется, кофта угодила прямиком в Уизли. Однако он спокойно встретил мой недовольный взгляд, улыбнувшись при виде пылающих от жара щёк, ловко сложил кофту вчетверо и безмолвным «вингардиум левиоса» отправил её на дно чемодана, параллельно оценивая обстановку. — Ненавижу тебя, Чарльз Септимус Уизли! Это пылкое восклицание лишь вызвало раскатистый смех драконолога. Он знал, что мои слова необходимо расценивать с точностью наоборот, а вся злость — защитная реакция на беспомощность в сложившейся ситуации. Такое понимание и стало одной из причин моей влюблённости в Уизли. Никто до него с поразительной точностью не угадывал мои мысли, не распознавал сокрытые в глубине души чувства, не горел той же страстью к любимому делу, что и я. С первых же дней он явил себя, словно моя утерянная половина; я смотрела на Чарли и как будто видела в нём своё отражение. Не внешнее, но внутреннее — и это дороже всего на свете. Ценнее любых жемчугов и магических артефактов, за которыми охотится так много жаждущих разбогатеть. — Конечно, ненавидишь, — Уизли откровенно забавлялся, — поэтому на безымянном пальце ты носишь помолвочное кольцо. Чарли подошёл со спины, когда я отвернулась к полкам открытого шкафа, и обвил талию руками, прижав меня к своей груди. Даже мутная поверхность зеркала не могла скрыть улыбку на его лице и ту нежность, что столь неприкрыто сквозила в каждом взгляде. Иногда этот драконолог был для окружающих открытой книгой с огромным чёрным шрифтом на белых страницах, тем более, если дело касалось сильных чувств. Особенно — чувств ко мне. Наша общая подруга Гвен поначалу шутила, что я сломала в Уизли способность таить эмоции. Чарльз это слышал и лишь улыбался, поэтому вина меня не гложет, раз самого парня всё устраивает. — Не мог сказать о «Норе» раньше? — Мог. Но ты бы извела себя мыслью, что не понравишься моей семье. — А вдруг и правда не понравлюсь? — в кольце мужских рук я с трудом развернулась к жениху лицом. — Я же… — Что? Я отвела взгляд и начала рассматривать прожжённый воротник на рабочей рубашке Чарли, прежде чем тихо ответить. — Я не из семьи волшебников. И вообще росла в детском доме, та… — Эмили Грейс Картер! — весь вид парня выражал негодование. — Моей семье, а главное мне самому, вообще плевать, из какой ты семьи. Пусть твоими праотцам хоть сами глизни были! Важно, кем являешься ты и что у тебя вот здесь, — Чарли коснулся левой стороны моей груди. — Мне казалось, ты наслышана о моей семье, чтобы понять: им будет всё равно на твоё происхождение, если я счастлив с тобой. Раздумывая над его словами, я некоторое время молчала. Но, ухватившись за одну часть фразы, подняла на Уизли взгляд, чтобы не упустить ни единой его эмоции. — Значит, ты полюбил бы меня даже с глизнями в родословной? Уголки губ Чарли заметно дрогнули, как будто он пытался сдержать смех. Из взгляда парня исчезло возмущение, вызванное моим сомнением, и он вновь пребывал в хорошем расположении духа. — Полюбил бы, — кивнул парень. — Но только если бы это были очень дальние твои родственники. А то вытирать по всему дому слизь — не предел моих мечтаний в супружеской жизни. Я прыснула со смеху, окончательно расслабившись после такого по-детски глупого разговора, и уже вместе с Чарли продолжила собирать чемодан. За стенами зачарованной палатки, в которой мы жили вдвоём с тех пор, как объявили сотрудникам заповедника о своей помолвке, звучал рёв драконов и возгласы волшебников. Несколько раз Уизли порывался прийти им на помощь, но его останавливал мой выразительный взгляд. Мы любим свою работу, однако с сегодняшнего утра у нас начался двухнедельный отпуск. И в течение этих дней я не позволю Чарльзу даже приближаться к вольерам с драконами; ему стоит научиться уделять семье больше времени. — Ты готова? — Секунду! Молодой человек, подхватив свою сумку, смотрел, как я положила в зачарованный заклятием незримого расширения чемодан подарки для его семьи, а затем махом волшебной палочки помог закрыть. — Теперь готова. Трансгрессировать на территории заповедника из-за чар было нельзя, поэтому мы отправились за его пределы. По пути прощались с драконологами, которые шли нам навстречу. Дойдя до невидимой границы и перешагнув её, Чарли взял меня за руку, чтобы в следующее мгновение с лёгким щелчком мы исчезли из румынского леса.***
Графство Девон встретило нас по-летнему солнечной погодой и обилием зелени. Порыв ласкового ветра донёс цветочный аромат, в котором я узнала запах флоксов, вызвавших воспоминания о приюте. Там эти цветы росли около небольшого пруда на заднем дворе основного корпуса. — Добро пожаловать в дом Уизли, dragostea mea, — перебил Чарли мои мысли. Улыбнувшись ему, я обратила взор на «Нору». Мистер и миссис Уизли, видимо, пристраивали к небольшому кирпичному домику сверху и с боков всё новые комнаты, из-за чего дом стал многоэтажным, а ещё выглядел неустойчиво. Но меня, любительницу всего неординарного, он привёл в полный восторг, и Чарли заметил это. Парень уже не выглядел таким напряжённым, ожидая реакции на место, в котором он вырос. — Он потрясающий! — воскликнула я, рассматривая всё вокруг. — Это что? Теплица? — Мама любит возиться с растениями… Восторженность в моём взгляде от этих слов вспыхнула с удвоенной силой, и драконолог даже улыбнулся, когда я обхватила обеими руками его плечо, едва не подпрыгивая от нетерпения. — Чарли, ты просто обязан отвести меня туда. — Вот мама и отведёт, — хмыкнул парень, пробормотав тихонько: — Вы точно поладите… Из открытых окон дома, к которому мы подходили, лилась джазовая музыка, перебиваемая весёлым хохотом и женскими возгласами. Кажется, миссис Уизли отчитывала близнецов. Не знаю, что сделали эти проказники, но раскаивающимися в своём поступке они не выглядели. Наоборот, толкали друг друга локтями и пытались не засмеяться, хотя всё же с некоторой опаской поглядывали на левитирующую скалку. С верхних этажей донёсся девичий крик: «Рон! Отдай моё письмо!» И, несмотря на гвалт, атмосфера в доме Уизли была такой домашней, что на секунду меня охватила зависть. Моё детство, по крайней мере, до поступления в Хогвартс, было совсем иным. Первыми нас заметили близнецы. — Чарли! — в один голос воскликнули они и бросились к брату. — А мы ждали вас только к вечеру. Парень отшутился, что можем трансгрессировать назад в румынский лес и вернуться через несколько часов. Кажется, между Фредом и Джорджем было какое-то пари, потому что один из близнецов протянул другому несколько сиклей. За это подошедшая миссис Уизли огрела обоих кухонным полотенцем, прежде чем с материнской теплотой взглянуть на Чарли. — Мой дорогой мальчик, — она заключила его в крепкие объятия, а когда отстранилась, то запустила руку в его волосы. — Мерлин, ну, что это такое? Чарльз, ты опять решил их отрастить?! Парень тихонько вздохнул, а я стояла с торжествующим видом. Сколько раз предлагала Чарли состричь доходящие до плеч волосы? Уже не сосчитать. Хотя он и стягивает их в хвост или пучок на затылке, всё равно есть риск, что однажды пламя из драконьей пасти подпалит его рыжие пряди. А во второй раз наблюдать, как мой жених превращается в факел, я не хочу. Миссис Уизли тем временем повернулась ко мне. — А ты, наверное, Эмили? — с добродушной улыбкой предположила она. — Чарли писал, что приедет погостить с коллегой. Я подняла взгляд на Чарльза, и он прочитал в нём всё, что думаю по поводу «коллеги», а потому поспешил прояснить ситуацию. — Мама, мы с Эмили встречаемся, — сказал парень. Эта фраза вызвала удивлённый свист близнецов и лёгкую растерянность миссис Уизли; с лестницы же донёсся изумлённый возглас: «Чарли любит не только драконов?» Там стоял Рон, из-за чьего плеча любопытно выглядывала Джинни, отвесившая брату подзатыльник. Наверное, за излишнюю прямоту. А Чарльз тем временем проигнорировал мой слабый удар под рёбра, одними лишь губами прошептав: «Потом», и мне пришлось смириться с понижением статуса от невесты до девушки. — Рада, наконец, познакомиться, — произнесла я, чувствуя, как драконолог ободряюще касается моего плеча. — Чарли много о вас рассказывал. Обретя дар речи, Молли Уизли тут же отчитала сына за скрытность, а затем подхватила меня под руку и повела вглубь дома, извиняясь за неподготовленность к встрече с девушкой сына. «Этот паршивец совсем ничего о тебе не говорил!» — повторяла женщина и с негодованием поглядывала на идущего следом Чарли. Однако он не выглядел виноватым. Наоборот, посмеивался и старался успокоить свою маму, которая уже усадила меня за большой стол. На него, тонко звеня, опустились чайный сервис и вазочки с домашней выпечкой и вареньем. Миссис Уизли так хлопотала вокруг меня, что я беспомощно взглянула на жениха. К счастью, безмолвный крик о помощи был понят им, поэтому молодой человек обнял волшебницу за плечи, вынуждая присесть на один из свободных стульев. — Мама, пожалуйста, не наседай так на Эмили. Ты её смущаешь, — улыбнулся он. — Лучше расскажи, как вы тут? Наверное, уже по инерции хозяйка «Норы» продолжила заботиться обо мне и подвинула вазочку с печеньем ближе, прежде чем начать рассказывать сыну о домашних делах. Младшие Уизли, которых мне по очереди представил Чарли, тоже остались в кухне. Джиневра рассматривала меня исподтишка, однако её братья не отличались чувством такта. Взгляды близнецов, нацеленные на чуть заметный рубец, переходящий с моей правой щеки на шею, горели восторгом, а Рон смотрел на него с неприкрытым потрясением, почти на грани ужаса. «Это шрам от ожога?!» — зашептал школьник. И Джинни тут же пихнула его локтем под рёбра, бормоча, что невежливо так пялиться. Я не стеснялась своих шрамов, а к этому — самому заметному — давно привыкла. Но всё-таки столь откровенные указания на изъян моей внешности по-прежнему вызывали дискомфорт. Из-за того, что сидела близко к подросткам, я слышала каждое их слово. Чарли — тоже. И под строгим взглядом старшего брата Рональд умолк, сконфуженно заёрзав на стуле. Мне даже стало жаль парнишку. Когда Чарльз был всерьёз чем-то раздражён или разгневан, находиться рядом становилось тяжело, поэтому я под столом коснулась его руки, лежавшей на колене. Хотелось таким образом показать, что всё в порядке и не нужно злиться. — Эмили, дорогая, угощайся. Что же ты ничего не пробуешь? — миссис Уизли, не заметившая неловкой ситуации между детьми, вновь обратилась ко мне. А взглянув на Чарли и вовсе вздохнула. — Такие худые оба! Будто в этой Румынии вас голодом морят… Как ещё с драконами своими управляетесь? — Ма-ам, — парень едва не закатил глаза. — Что «мам»? — вскинулась Молли. — Совсем девочку не бережёшь, Чарльз. На что он воскликнул: — Это она не бережёт ни себя, ни мои нервы! — и продолжил уже спокойнее. — Знаешь, что на днях учудила? В заповедник привезли детёныша перуанского змеезуба: отбили у торговцев. Мерлин ведает, что с ним делали, но дракон выглядел ужасно и не давал приблизиться. А пока мы думали, как будем исцелять раны, Эмили, никого не предупредив, сунулась в клетку! У меня сердце чуть не остановилось, когда ядовитые клыки щёлкнули рядом с ней… — Просто Эвиану в глаз попала щепка, он из-за этого так бушевал. И на мне был защитный костюм, — оправдалась я. Миссис Уизли чуть не схватилась за сердце, а вот Фред и Джордж после рассказа брата взглянули на меня с ещё бóльшим восхищением, видимо, накинув парочку баллов за безрассудство. Они хотели что-то спросить, однако в коридоре один за другим прозвучали тихие хлопки — кто-то трансгрессировал в «Нору». Когда мистер Уизли и Билл появились на пороге кухни, они ещё продолжали свою беседу, и только возглас близнецов о прибытии Чарльза смог их отвлечь. Мужчина обвёл взглядом детей, задержав его на вставшем из-за стола Чарли, который подошёл и крепко обнял сначала отца, а затем хлопнул по плечу брата. — Мы думали, только к вечеру объявишься, — повторил слова близнецов Билл. С улыбкой на лице он посмотрел на родных, словно желая, чтобы они подтвердили это, но наткнулся взглядом на меня и поднял брови от удивления. Тут моё присутствие заметил и мистер Уизли. — Кто эта прекрасная леди? — Эмили Картер, — представилась я. — Мы с Чарли вместе работаем в заповеднике в Румынии. — А ещё они встречаются, — громко зашептал Фред. Или Джордж? Изумление Билла ещё явственнее отпечаталось в выражении его лица. Не замечая этого, Чарли встал около меня и обнял за талию, посмотрев на каждого из членов своей семьи. Не хватало лишь Перси. Он, как обмолвилась миссис Уизли, гостит у однокурсника и вернётся к выходным. Я догадалась о намерениях Чарльза, поэтому прижалась к его боку; сейчас чувствовать безмолвную поддержку друг друга было важно. Судя по тому, как крепко пальцы драконолога сжимались на мне, он сильно волновался. Моя тревога, угасшая во время чаепития с миссис Уизли, вернулась в трёхкратном размере. Сердце стремилось пробить грудную клетку, а в горле пересохло сильнее, чем перед сдачей СОВ по зельеварению. В затянувшемся молчании выражения лиц Уизли выражали озадаченность. — Раз почти все в сборе, — пробормотал Чарли, кратко взглянув на меня, и я ободряюще улыбнулась ему. — Нам нужно сообщить вам одну новость. В общем… Мы с Эмили помолвлены. Тишину в кухне прерывало только тиканье часов. Родные Чарльза, огорошенные такой вестью, медленно осознавали смысл его слов. Рональд и Джинни выглядели так, словно не верили своим ушам. А пока близнецы, видимо, заключившие касающееся нас с Чарли пари, отвешивали друг другу щелбаны, мистер и миссис Уизли, не сговариваясь, посмотрели на наши руки и лишь сейчас заметили тонкие помолвочные кольца из палладия. И только реакция Билла смутила Чарльза. Хохотнув, его старший брат обронил: — А мечты-то сбываются. Мои щёки вспыхнули от смущения, когда я поняла, что Уильям не забыл давний — ещё студенческих времён — случай. Мерлинова борода, почему он это помнит?.. — Что? — озадаченно переспросил Чарли. Но Билл только усмехнулся и покачал головой. — Говорю, поздравляю вас, — всё же искренне ответил он. — Нет, ну кто бы подумал, что именно ты, до одури влюблённый в своих драконов, первым свяжешь себя узами брака…. В этот момент остальные будто очнулись, бросившись наперебой поздравлять нас, однако миссис Уизли не позабыла вновь упрекнуть сына за скрытность. Затем в её руках, в прямом смысле, оказалась я. Рыжеволосая хозяйка «Норы», обнимая, расцеловала меня в обе щеки, а когда отпустила, то краем фартука утёрла слёзы в уголках своих глаз. Объятия мистера Уизли были короткими, но последовавшие за этим слова тронули меня до глубины души. — Добро пожаловать в семью, Эмили, — произнёс Артур. И, судя по улыбке Чарльза, чета Уизли действительно приняла меня. Мои опасения и переживания были напрасны. Билл, встретившись со мной взглядом, хитро улыбнулся и подмигнул, а я поспешила отвернуться к жениху, который чарами призвал и отправил на второй этаж наши чемоданы. Мы же поднялись вслед за багажом, извинившись перед остальными за то, что вынуждены ненадолго оставить их.***
Дни, проведённые с семьёй Чарли, всё больше укрепляли во мне мысль, что идея провести отпуск в «Норе» и впрямь была отличной. Правда, мы оставались наедине только в спальне, и то — по вечерам. Остальное время нас окружали Уизли. И я их за это не винила, ведь Чарльз очень редко навещал родных, в основном они общались письмами, в которых многое не расскажешь. Теперь все старались наверстать упущенное… Джинни, к исходу третьего дня растеряв смущение передо мной, почти всегда находилась рядом. В этой семье, состоящей из одних мальчишек, ей банально не хватало девичьей компании; а я всё же смогла завоевать доверие подростка. К несчастью для Чарли, конечно же, потому что его сестрёнка без угрызения совести делилась со мной различными историями, которые трудно вообразить, если знать Чарльза лишь с одной — профессиональной — стороны. Кое-что из рассказов Джинни нашим коллегам слышать вовсе не стоит, чтобы в глазах сотрудников заповедника образ серьёзного и вечно собранного Уизли не покрылся мелкой сеточкой трещин. Мне приятно наблюдать, как драконолог постепенно отпускает мысли о работе и наслаждается отпуском. Даже вспомнил старое увлечение — квиддич. — Все говорят, что если бы Чарли не увлёкся драконами, то мог бы играть за сборную Англии, — заметила миссис Уизли. Мы сидели в беседке за домом, а её дети, разбившись на две команды, усечённым составом играли в квиддич. — Это правда, — ответила я. — В Хогвартсе многие приходили на матчи из-за него… Вышедший из дома Билл услышал разговор и остановился, присоединяясь к беседе. — Да, у нашего Чарли было много фанаток. А кое-кто даже пробрался к нему в раздевалку. Парень присел в свободное кресло и задорно улыбнулся. Он явно наслаждался тем, что знали только мы двое, и охватившие меня смущение и негодование, кажется, доставляли ему радость. — Ты преувеличиваешь, — с нажимом произнесла я. — Говорят, вся команда была на поле, фактически это считается проникновением в раздевалку, а не конкретно к Чарли. Миссис Уизли внимательно смотрела, и мне показалось, что она захочет подробнее узнать о предмете нашего обсуждения, но женщина спросила другое. Её интересовало, знакомы ли мы с Биллом со времён учёбы в Хогвартсе. Взглянув на Уильяма, я позволила ему объясниться с матерью. Волшебник учился на седьмом курсе и был старостой школы, когда познакомился со мной — студенткой четвёртого курса Пуффендуя. А пятикурсник Чарли в тот 1988 год уже привлекал внимание благодаря своему назначению старостой Гриффиндора и капитаном факультетской команды по квиддичу. Девушки стайками вились вокруг него, однако парень так искренне интересовался учёбой, что совершенно не замечал их намёков и ухищрений. А меня и вовсе не знал… Поэтому ничего удивительного, что в первую встречу в Румынском заповеднике я, прибывшая туда на стажировку, оставалась для него незнакомкой и всего лишь выпускницей той же школы, которую он окончил. — Значит, вы учились на разных факультетах, — протянула Молли и повернулась ко мне. — Твои родители тоже были студентами Пуффендуя? В каком году они поступили? — Я ничего о них не знаю. Меня воспитывали в приюте для детей. Как-то раз профессор Дамблдор обмолвился, что при нём в Хогвартсе не было студентов с моей фамилией. Возможно, в записке для воспитателей специально указали другую. — Ох, милая, мне так жаль… Миссис Уизли накрыла своей ладонью мою руку, проявив сочувствие. Она выглядела расстроенной моим признанием, поэтому я начала успокаивать её, ведь меня отсутствие родителей уже давно не беспокоит. Переболела этим в подростковом возрасте, когда проводила рождественские каникулы в пустующем замке, где оставались только преподаватели и ещё несколько студентов. — Моей семьёй стал Чарли. Вы вырастили его достойным человеком, и я счастлива с ним. Однако эти слова возымели обратный эффект и ещё сильнее растрогали хозяйку «Норы», которая отвернулась, чтобы мы с Биллом не видели её слёз, и поспешила сменить тему. — Сегодня так жарко, — пробормотала она, — дети скоро захотят пить… — Пойду, сделаю лимонад с мятой. Миссис Уизли коротко кивнула, и я вышла из беседки, в которой она наблюдала за Уизли. Билл тоже оставил мать, решив присоединиться к игрокам на поле. Он призвал метлу из гаража, где Артур Уизли вечерами возился с магловским автомобилем, и мне пришлось уклониться от пролетевшей над головой «Кометы», изрядно потрёпанной временем. В кухне я огляделась в поисках разделочной доски и ножа, а в итоге призвала всё необходимое чарами. За несколько дней, проведённых в «Норе», успела заметить, что Молли часто использует бытовые заклинания. Оно и понятно. С такой большой семьёй без них было бы сложно воспитывать детей и вести хозяйство. Мне же такие чары давались труднее. Когда вместо вымытой посуды из крана в кухне захлестала пена, думала, что миссис Уизли сменит милость ко мне на гнев и осудит за неумение вести быт с помощью магии, ведь в семье волшебников — среднестатистической — это умеет каждая девушка. Но женщина только охнула, увидев взбесившуюся раковину, взмахом палочки исправила мою оплошность и спокойно начала учить меня парочке полезных заклинаний. Но мои глаза защипали подступающие слёзы, поэтому я сослалась на какую-то ерунду и поспешила в спальню, чтобы успокоиться. Тогда я впервые жалела, что у меня не было такой матери, как Молли, которая научила бы всему, чему не уделяют внимание в учебной программе. — Îngerul meu. Чарли подошёл со спины и обнял, в то же время оставляя лёгкий поцелуй на моей открытой шее. Из-за потери концентрации внимания зачарованный пестик перестал толочь в ступке листья мяты для более насыщенного вкуса лимонада. Отложив нож, я развернулась лицом к Уизли. — Нельзя подкрадываться и приставать к девушке, если в её руке острые предметы. Моя шутливая угроза у волшебника только вызвала улыбку. — Ты украла моё сердце, а это страшнее приставленного к горлу ножа. — Вот как? Чарли кивнул и наклонился к моему уху. — Осознав свои чувства, я навеки стал твоим рабом, моя дорогая Эмили. И нож — ничто, по сравнению с той властью, которую ты надо мной имеешь, — прошептал он, вгоняя меня в краску. Я опустила глаза в пол, не зная, что ответить. Чарльз иногда говорил откровенные вещи, от которых кровь приливала к щекам, а мысли путались. К этому до сих пор не удалось привыкнуть. С виду он суровый драконолог, но в душе — романтик, лирично и отчасти возвышенно выражающий свои чувства. Однако Уизли не ждал мой ответ. На миг прижавшись губами ко лбу, он отстранился от меня и предложил помощь в приготовлении лимонада, призывая с верхней полки гранёные стаканы, в которые наколдовал кубики льда. Я вернулась к нарезке лимонов. — Билл такой странный, — завёл парень разговор. — Всю неделю припоминает мне записку, которую я ещё на пятом курсе нашёл в своей сумке. Сердце в груди споткнулось, но я смогла с равнодушием спросить: — Что за записка? Мерлинова борода, почему Билл продолжает это делать? Кажется, у старшего из сыновей Уизли особое проявление садизма — ему точно нравится мучить меня, не иначе. Другого объяснения, почему он всеми способами припоминает тот постыдный случай, нет. — Если честно, то была не совсем записка… — пояснил Чарли, потянувшись к мяте, которую рассыпал по стаканам. — Кто-то нарисовал мой портрет, а затем подкинул в раздевалку, пока мы играли матч с Когтевраном. — Ты даже помнишь, с кем в тот день играли. Настолько понравился рисунок от поклонницы? — я напустила в голос нотки ревности, надеясь скрыть за ними волнение. — Он был хорош! — возразил волшебник. И нахмурился, будто что-то вспоминал. — Мне кажется, он до сих пор лежит в коробке с моими вещами. Должен быть там, если родители ничего не убирали. А вот это стало полной неожиданностью. Прошло целых пять лет, а рисунок до сих пор не сожгли и не выбросили… Я оказалась настолько впечатлена, что не сдержала эмоции, воскликнув: — Премогучий Мерлин, зачем ты продолжаешь его хранить?! Это даже не лучший мой… — и замолкла, осознав, что сболтнула лишнего. Чарли, который всегда отличался сообразительностью, мигом уловил мою мысль и посмотрел с нескрываемым удивлением. — Погоди… Так это ты нарисовала? В этот момент из смеси его эмоций, которые сменяли друг друга, в выражении лица драконолога было сложно выделить что-то одно. Но, пылая смущением и раздражением в адрес Билла, я предпочла сбежать, лишь бы оттянуть момент повествования о самом неловком дне в моей жизни. Чарли попытался задержать меня, но не успел. Я увернулась от его руки и, резво подхватив поднос со стаканами, бросилась назад к беседке. — Draga mea, мы всё равно вернёмся к этому разговору! — донёсся в спину голос развеселившегося жениха.***
К обеду вернулся Перси, гостивший у товарища. И, скажу честно, если бы я училась в Хогвартсе, мы с ним точно не сошлись бы характерами. Рон был забавным, близнецы — озорными, а Джинни — милой. С Биллом и Чарли, с которыми разница в возрасте незначительная, я просто находилась на одной волне. А Перси казался отстранённым и излишне серьёзным. И эта его черта на фоне остальных братьев и сестры казалась чуждой. Но мы с молчаливого согласия приняли обоюдное решение держаться подчёркнуто вежливо, поэтому знакомство можно было считать состоявшимся. Теперь в «Норе» собралась вся семья, так что мистер и миссис Уизли по случаю нашей с Чарли помолвки устроили праздничный ужин. Однако из-за разговоров, наполненных воспоминаниями, в том числе о знакомстве Артура и Молли, всё затянулось. И когда со стола было убрано, а посуда — вымыта, то стрелки часов показывали далеко за полночь. Пожелав Джинни и миссис Уизли добрых снов, я поднялась в комнату Чарли. Он должен был ответить на письма наших друзей из заповедника, поэтому ушёл раньше. А услышав звук отворившейся двери, мельком глянул на меня и привязал к лапке совы пергамент, после чего упал на скрипнувшую кровать и вытянул руку, дожидаясь, когда я тоже лягу. — Выглядишь уставшей, — проговорил Чарли и обнял меня, положившую голову на его грудь. — Всё хорошо? Моя семья не утомила тебя? От таких глупых вопросов хотелось возмутиться, но сил на яркое проявление эмоций и в самом деле уже не осталось. — У тебя замечательная, дружная семья, и я только рада быть здесь, — просто ответила я. Драконолог водил пальцами по моей спине, что производило умиротворяющий эффект. Действовало даже слегка усыпляюще. Прикрыв глаза, я наслаждалась этой близостью, которую ничего не прервёт, как подчас бывало в Румынии. Однажды наше свидание испортил венгерский хвосторог, выбравшийся из клетки. До самого рассвета мы отлавливали его и устраняли последствия вылазки дракона. А в другой раз — вместо романтического ужина — я ждала Чарли у палатки лекарей, потому что парень был ранен румынским длиннорогом. Под эти воспоминания и незатейливую ласку Уизли меня стало клонить в сон. Но парень имел совсем другие планы. — Может быть, ты расскажешь уже, что за история с рисунком, и почему Билл всё время делает какие-то намёки? — поинтересовался он. И я с тихим вздохом открыла глаза, а потом и вовсе по-турецки села около жениха, прижав к груди одну из подушек. После разговора, состоявшегося в кухне, Чарли не отстал бы от меня, поэтому за день удалось смириться с мыслью, что придётся рассказать о событии пятилетней давности. И мысленно я уже хотела испытать на болтливом Билле одну из разработок близнецов — это ещё не самое суровое наказание за такой «удар». — Всё равно добьёшься своего? — я обречённо вздохнула, увидев улыбку Чарли. — Хорошо. Если не я расскажу, то, кажется, Билла прорвёт. И тогда всё будет выглядеть более странно, чем было на самом деле. Поёрзав под мужским взглядом, который горел нетерпением, я начала свой рассказ. … осознание, что мне понравился Чарли Уизли, приходило медленно. А началось всё с девушек, которые вдруг стали чаще обсуждать старосту Гриффиндора — за лето он похорошел, кроме того, новый статус делал его ещё привлекательнее в глазах студенток. И из любопытства я начала присматриваться к нему, чтобы понять, в чём секрет массового помешательства. Задерживала взгляды на гриффиндорце в Большом зале, наблюдала за Чарли на переменах во внутреннем дворе Хогвартса. Конечно, я не преследовала его целенаправленно. Всё происходило, если мы случайно оказывались в одно время в одном и том же месте. Шли недели, однако ничего особенного в Уизли я не находила. В нём, несомненно, были достоинства, но их не хватало, чтобы меня охватила такая же любовная лихорадка, как других девушек из фан-клуба Чарльза. А между тем наблюдение за ним превратилось в привычку, и когда опомнилась, то уже крепко сидела на этом крючке. Не передать, что тогда творилось в моей голове. Я не могла поверить, что влюбилась в пятикурсника, который даже имени моего не знает. И сублимировала свои эмоции в творчество — в рисунки, один из которых, нарисованный во время похода в Хогсмид, решила однажды подарить Чарли. Разумеется, анонимно. Ничего лучше, чем подбросить портрет в личные вещи Уизли, не придумала. А возможность сделать это без лишних свидетелей выпала очень скоро — во время решающей игры между Гриффиндором и Когтевраном. На квиддич должны были пойти все студенты, ведь этот матч определял, кому достанется Кубок. От проникновения в чужую раздевалку я испытывала много разных эмоций: страх быть пойманной, волнение, меня даже грызла совесть. Однако эти эмоции померкли на фоне стыда, который я испытала, когда меня за руку поймал Билл Уизли — староста школы. Представив, как в его глазах выглядит девчонка, проникнувшая в раздевалку и стоящая с вещами его младшего брата в руках, я выболтала свой замысел, сгорая со стыда. А Уильям тихонько хмыкнул, запихнул сложенный вчетверо рисунок во внутренний карман сумки Чарли, и вывел меня из раздевалки. Каникулы начинались через несколько недель, но дни до них стали самыми ужасными. Судьба насмехалась надо мной и продолжала сталкивать с Биллом в огромной школе, где прежде мы почти не пересекались. И каждый раз, когда видела ухмылку на его лице, я спешила убраться с глаз долой. Но это был последний год обучения Билла, поэтому, вернувшись в сентябре, я вздохнула с облегчением, а чувства к Чарли после такой отрезвляющей оплеухи прошли… — Что? — драконолог даже приподнялся на локте, услышав такое. — Что значит «прошли»? — Это было несколько лет назад, Чарли! На шестом курсе я стала встречаться с Марком, правда, уже через год мы расстались… — Надеюсь, не тот Марк, которому ты отправляешь письма в Венгрию? Ревность Чарли вызвала мою улыбку, которая ещё больше распалила жениха. Не выдержав, я потянулась и оставила поцелуй на его губах, ласково впутав пальцы в отросшие волосы на затылке, чмокнув и в кончик носа. — Теперь я понимаю, что значили слова Билла о сбывшихся мечтах, — буркнул волшебник. Он всё ещё думал о Марке, поэтому мне захотелось успокоить его. Вернувшись в объятия Чарли, я переплела наши пальцы, нежно поцеловала костяшки и продолжила рассказ. — Последний учебный год был полон тревоги из-за выпускных экзаменов. Ты окончил школу, и я совсем не знала, где ты и что с тобой. А когда в первый день стажировки увидела тебя в заповеднике, то не поверила глазам. — О да, — парень тихо рассмеялся. — Ты была так растеряна, что случайно наколдовала Дэнни хвост. Но мне всегда казалось, что причина была в волнении из-за стажировки… — Потешу твоё эго и признаюсь: это случилось из-за тебя, — хмыкнула я. — А со временем вспыхнули старые чувства. И теперь совсем не представляю свою жизнь без тебя… Наверное, это судьба? Ну, встретиться спустя столько лет и всё-таки быть вместе… Кстати, а почему ты сохранил тот рисунок? Теперь пришла очередь Чарли смущаться. Я видела, как его лицо покрылось пятнами румянца, и пихнула в бок, поторапливая с ответом и сгорая от любопытства. — Он мне понравился. Никто прежде не рисовал мои портреты, и тем более не подбрасывал их без имени отправителя. Поначалу я даже пытался вычислить, кто мог это сделать. Но определить магический след не получалось, потому что рисунок не был зачарованным. Я даже Билла просил помочь… — парень замолк, чуть нахмурившись, и вдруг воскликнул: — Разорви меня горгулья! Получается, он знал, кто оставил рисунок, и не сказал об этом?! Хоть драконолог и пылал праведным гневом на брата, выглядел он забавно. Я засмеялась, обняв подскочившего Чарли, чтобы уложить его обратно в постель, если он посреди ночи захотел бы помчаться к Биллу за объяснениями. — Мы отомстим ему, но завтра, — пообещала я с улыбкой. — А сейчас, раз уж мы всё выяснили, давай отдыхать? Нам с утра ещё в Косой переулок отправляться. Миссис Уизли попросила собрать младших в школу. Волшебник прислушался ко мне, немного поубавив пыл. Его рука вернулась на мою талию, а я погасила свет в комнате и устроилась удобнее в объятиях Чарли, который всё ещё тихо ругал Билла. Кажется, следующая неделя нашего отпуска будет весёлой. И Билл ещё захочет поскорее вернуться в Египет к своим заклинаниям, наложенным на древние гробницы…
