Серые

Слушая музыку, девушка несколько медлительно мыла посуду. За окном был поздний вечер, а от непривычно большого количества посетителей раковина была пуста лишь наполовину. Такое в её опыте впервые, обычно, к концу рабочего дня она уже сидит на автобусной остановке. Сегодня же прийдётся остаться минимум ещё на полчаса. От резкого порыва холодного осеннего ветра вдоль дороги пронеслись оранжевые листья клёна. Тяжело вздохнув, Шен немного ускорилась и, чуть меньше, чем через тридцать минут, стояла прижавшись спиной к ларьку покуривая сигарету. Солнце почти скрылось за горизонт, а ветер продолжал подниматься, заставляя шатенку зябко ёжиться обхватив себя одной рукой, будто бы это помогало согреться. Ровно к приезду жёлтого полупустого транспортного средства, от сигареты остался только фильтр, который моментально полетел в мусорку. Пробив билет у кондуктора, Шен села на свободное место и уставилась в окно, на этот раз не включая музыку. Хотелось послушать звуки окружающего мира. Гудел мотор автобуса, шумели редкие машины за окном, и не было привычного вороха голосов. Что ж, это объяснимо. Мало кто ездит на конечную станцию в такое время. Жилых домов почти нет, а если и есть, то в них обитают старики. Да и среди городских жителей ходят слухи, что место проклято. На подобное заявление Шен могла лишь усмехнуться. Люди понятия не имеют о том, насколько много вокруг проклятых мест. А на конечной станции из необычного только колдовская земля. Оказавшись дома, девушка первым делом пошла в душ и не была удивлена визитом своего фамильяра. Он сидел на стиральной машине забросив ногу на ногу и смотрел за силуэтом отражающимся на белой шторке. – Бесстыдник, хоть бы вороном обернулся, – Раздался голос приглушённый каплями воды. – Чего я там не видел? – Мужской голос был полон сарказма. Эжен появился в жизни девушки очень рано, когда ей было 5 лет. Тогда он ещё не мог принимать человеческий облик, но почувствовав в девочке силу, решил остаться. Он летал за ней, а когда она спала, сидел на подоконнике зашторенного окна, если кто-то обижал, то ворон бросался когтями обидчику в волосы. Заметив это, Шен стала подкармливать птицу. Родители видели, но было рано что-либо рассказывать о фамильярах. К тому же, ритуал привязки в столь юном возрасте не осуществляют. Да и можно было найти кандидатуру сильнее и старше. В 13 лет девушку во многое посвятили, про фамильров она знала и дала ворону имя. Тот, в свою очередь, был близок к получению человеческого облика. Ритуал привязки позволил ему перейти на новую ступень, но ценой этому было ненадолго подорванное здоровье Шен. Такова суть практики, между хозяином и фамилтяром выстраивается связь, через которую, в знак признательности и уважения, колдун отдает часть сил помощнику. Поэтому ритуал считается не самым простым, ведь можно не рассчитать и не просто немного подпортить здоровье, а умереть. – Ты сегодня долго. Почему? – Брюнет прижался спиной к стене и сложил ноги под себя. – Как оказалось, по воскресеньям посетителей значительно больше. Никогда впредь не выйду на замену в этот день, – За шторкой послышался звук выключения воды, а потом шорох от трения волос. – А как ты думала? Любовь-морковь, романтика, осень. – Считаешь осень романтичной? – Вновь послышался шум воды. – Разноцветные листья, прохлада, дожди – в такие моменты начинаешь ценить чашку горячего сладкого чая в руках и теплое пальто. Природа символически умирает, и её смерть прекрасна. Завораживает яркостью, не правда ли? – Если так рассуждать, то хандру можно списать на траур и оплакивание. Фамильяр громко засмеялся, ударил себя ладонью по бедру и, судя по звукам, упал на пол, опрокинув корзину с бельем. – Не думаю, что шутка была настолько смешной. Эжен никогда не отличался тонким чувством юмора, он просто любил смеяться и всегда находил повод, даже в самых неподходящих ситуациях. – Ше-ен, ты делаешь мою жизнь ярче. – Ага, так и запишем: забросать Эжена опавшей листвой. От новой волны раскатистого смеха, казалось, задрожал дом. Фамильяр сидел на кухне, ожидая, пока Шен выйдет из душа. Он поставил чайник и кастрюлю, чтобы наконец-то кто-то приготовил ему поесть. Вот, на кухню заходит высокая фигура в спортивных штанах и растянутой футболке, с собранными в хвост тёмно-каштановыми волосами. – Горе, когда научишься готовить? – Я не могу насыпать соль. То её мало, то много, а идеально никогда не выходит. – В бутерброды соль сыпать не надо, лентяй, – Посолив воду и засыпав в неё гречку, девушка продолжила бухтеть, – Лентяй ты, Эжен. Ред-кост-ный. – Зато хозяйка у меня замечательная, соли сыпет как надо. – С противоположной окну стороны дома послышался раскат грома, – Помнишь, как ты под стол пряталась? Ужасно боялась грозы до 17 лет. – Ага, теперь вспомни, почему перестала. – Ну кто знал, что нас посреди поля накроет! – Я знала, а ты не поверил. – Чайник закипел и на его место встала вторая кастрюля, – Всмятку или вкрутую? – Поверил, просто решил побороть твой страх. – Эжен прищурился, – Всмятку. Шен отрицательно покачала головой из стороны в сторону, тяжело вздыхая, в очередной раз улыбаясь ходу мыслей фамильяра. Порой она действительно могла сутками напролет думать о том, что он имел ввиду под тем или иным действием, но вопросов становилось лишь больше. Тогда девушка осознала: не надо понимать, надо чувствовать. Это сработало, связь с фамилтяром значительно укрепилась. – Приём, Земля. Яйца надо положить в воду, иначе не будет ни всмятку, ни вкрутую. – Задумалась... Закончив с недоцыплятами, Шен заварила им черный чай в пакетиках. Себе без сахара, а Эжену аж стремя чайными ложками. За это время, ворон успел уйти в себя вглядываясь в своё отражение в окне. Даже звон ложки, перемешивающей сахар, не вывел его из созерцания. Девушка решила не отвлекат фамильяра и тихо поставила кружку рядом с ним на стол. Ужин прошел спокойно. Посуду мыл Эжен, а Шен в это время лежала в кровати укрывшись одеялом с головой. Было слышно, как крупные капли стучат по крыше, а от раскатов грома содрогается земля.