быстрее быстрого

Постоянный гул моторов, рев выхлопных труб и двигателей мотоциклов — это мучение, которое стало частью ежедневной жизни Феликса. Он, как и многие другие, испытывал раздражение от постоянного шума, который проникал в его дом из-за гонщиков, не обращающих внимания на окружающих. Эгоистов — одним словом. Попытки засыпать пораньше для украденного от сна времени становились все труднее из-за постоянного шума, который проникал сквозь стены, заставляющего просыпаться и бодрствовать на протяжении пяти часов. А это было еще утомительнее, чем не спать вообще. Недостаток сна сказывался на его здоровье и настроении, ведь он не мог полноценно выспаться уже целых четыре месяца. Сейчас Феликс сидел у окна своей квартиры, уставившись в темноту улицы, которая простиралась перед ним. Усталые глаза были исколоты серыми тенями, а волосы, не видевшие расчески с самого утра, рассыпались по лбу. Он в очередной раз взглянул на часы: три часа ночи. Время, когда нормальные люди закрывают глаза и погружаются в сладкий сон. Но не он. Его ночи проплывали в рутине бессонницы, в ожидании того, что минует еще одна ночь, полная шума, который не давал ему покоя. Свет из окна был мягким, пытаясь охватить комнату, но Феликс чувствовал, как мрак заполняет его изнутри. Он не знал, каким образом это произошло, но за последние четыре месяца его жизнь превратилась в кошмар. Это был не просто шум; это был вирус, проникающий в его сознание и лишающий его мира. Днем он чувствовал себя зомби, обессиленным и измученным, разгоняя остатки сна по углам комнаты. Ночами его тело кричало о покое, но у его окна происходило то, что не поддавалось никакому объяснению. Феликс роняет голову на руку, ресницы подрагивают, а его черные волосы беспорядочно растрепаны, словно ветер собрался в его мыслях, придавая ему загадочный вид. Лунное свечение, пробивающееся через облака, играет на его локонах, подчеркивая толщину и текстуру – они выглядят как темный атлас. Несмотря на свою помеху в виде недосыпания, его лицо все равно излучает какую-то притягательную красоту: высокие скулы и карие, чуть блеклые глаза, которые, кажется, ведут свою собственную историю, полную усталости и мечты. Ликсова кожа немного бледновата, но это придает ему особый шарм, создавая контраст с темными волосами. Парень одет в простой черный свитер, который немного свисает с его плеч, создавая ощущение непринужденности и комфорта. Темные джинсы обнимают его стройные ноги, подчеркивая хрупкость фигуры. Внешний вид брюнета напоминает о долгих бессонных ночах: легкие темные круги под глазами и угловатая челюсть говорят о том, что ему не хватает отдыха, но в его усталости есть и своя прелесть — это как следы от штормов на море, которое, несмотря на бурю, остается величественным. С первых дней он пытался принять это как данность, стараясь найти способы, чтобы не обращать внимания на шум. На самом деле, ничто из того, что он пробовал, не сработало. Музыка с наушниками на максимальной громкости лишь временно заглушала звуки мотоцикла, но как только он снимал их, голодный крик мотора снова заполнял его уши. А единственные таблетки, что он пробовал, отпускали его в сон только на короткие отрезки, после которых мозг как будто ещё больше истощался. Выйти на улицу и поговорить с тем, кто гоняет на мотоцикле? Нет, он не решался, боясь, что это не принесет результатов и поставит его перед лицом новой проблемы. Советы врачей ничем не отличались от других: «Не тратьте время на бесполезные мысли. Стремитесь к стабильному режиму, избегайте кофеина, старайтесь высыпаться». Они не понимали, что юноша уже испытывал все эти идеалы на практике, но всякий раз, как ложился в постель, его поджидало одно и то же разочарование. Сотни раз он недоумевал, почему в его жизнь, казавшуюся такой размеренной и спокойной, вкралась эта чаша беспокойства.В душе он кричал, чувствуя себя отражением в разбитом зеркале: одной его частью управляло желание остановить этот ад, а другой — необходимость полагаться на себя и пережить это безумие. Гонщики на мотоциклах стали для него символом бессонных ночей и усталости, которые не давали ему покоя. После того, как парень покончил с гонками ночью со своим парнем и тому подобным, именно под его окном стали гонять на мотоцикле, как ненормальные, объезжая весь дом. Главная проблема — неприятности, случающиеся из-за недосыпа. Сегодня, как и в обычное утро воскресенья, Ликс идет прогуляться со своим другом. Ходить с друзьями по парку или где-то еще — дело необходимое. Сон сном, а дышать свежим воздухом важно и нужно, хотя-бы раз в неделю. В другие дни у него завал работы, поэтому остается только выходной. Его равновесие стало слабым, а мысли — абстрактными. На кухне залежался хлеб, стал черствым, каменным; времени даже на поесть нет. Но не теряем оптимизма! Можно извлечь из ситуации плюс — покормить голубей. Отличная идея для завтрашней прогулки с другом.

***

Солнечное утро, легкий ветерок нежно треплет листья деревьев в парке. Феликс и его самый лучший друг — Бан Кристофер Чан решили провести время на свежем воздухе, прогуливаясь среди цветущих кустарников и гуляющих людей. Их настроение было отличным, и они были полны энергии. Остановившись у пруда, младший достал из рюкзака пакет со старым хлебом, и поделившись, они вдвоем начали кормить голубей. Тут было тихо, только ветер шевелил листья деревьев, и птички щебетали где-то поблизости. И, пожалуй, впервые за долгое время, младший почувствовал нечто, что давно не испытывал — умиротворение. Птицы, услышав шорох, слетались как магнитом, прыгая на землю в поисках угощений. Фел щелкнул золотистыми корочками хлеба, и кто-то из голубей, сжимающийся, словно воздушный шарик, сразу бросился на угощение. Он смеялся, когда пернатые заполнили пространство вокруг них, и он с восторгом бросал крошки, наблюдая за тем, как голуби старательно клюют. Чан тоже наслаждался моментом, смеясь вместе с другом и подмигивая каждому голубю, который смело подходил ближе. Они вдвоем радовались простым радостям жизни: шумом крыльев, мягким щебетом и солнцем, освещающим их лица. Крис заулыбался и бросил свой кусок, точно подгоняя к нему двух других голубей. Птицы принялись драться за найденною пищу, будто она являлась самой вкусной, и лакомее ее не было. В этот момент Феликс почти забыл о своих беспокойствах и о том, как мотоциклист в очередной раз нарушает его покой, ревя под окном день за днем. — Грусть не дремлет, а я уже четвертый месяц не высыпаюсь, — сказал Феликс, опуская голову на плечо друга. — Ужас. — У меня есть идеальное решение, — Бан сделал таинственный жест. — Давай устроим соревнование среди голубей! Пусть они покажут, кто быстрее схватит хлеб! Солнце спряталось за облака, и тень от деревьев удлинялась, окрашивая пейзаж в роскошные оттенки. Феликс тихо вздохнул и, наконец, начал осознавать, что та самая навязчивая беспокойная тишина на самом деле не хочет его поглотить. Пернатые щебетали, кто-то смеялся, а жизнь продолжала идти своим чередом. Однако вскоре старшему понадобилось отойти по делу, возможно, купить мороженое или просто пройтись немного вдоль дорожки. — Мне надо быстро отойти, я вернусь через несколько минут, — сказал он, улыбнувшись приятелю. На самом деле, все состояние брюнета, описанное выше, было неправдой. Ему было совсем не в кайф смотреть на то, как эти птицы гадят на то же место, где жрут. В это время Феликс продолжал кормить летучих, ругаясь, и его внимание не было сосредоточено на голубях. Постепенно, после того как Чан ушел, Феликс почувствовал, что засыпает. Он устроился на скамейке, полюбовался на какашки голубей, и, наконец, глаза его закрылись. Мелкая сонная дремота начала наслаиваться на него, как дождь на лужайку. Он дремал, наслаждаясь теплым солнечным светом. — Просто вздремну, — шептал Ли себе, ощущая, как тишина становилась единым пространством вокруг. В темноте его преследовали водные гуляния. Он чувствовал, как его тело скользит на волнах в синем море. Белоснежные волны обрушивались на него, подталкивая вверх и вниз. Кажется, он был в мире, где нет мотоциклистов, где его заплесневелый хлеб имел смысл. Парень видел себя капитаном корабля — ответственным, сексуальным. И вдруг появились сильные волны, его ужасно качало, ровно до того момента, пока корабль не затонул. Плюх! Прямо в голубиный помет. Бабушка, которая не нашла другого места для того, чтобы посидеть, разбудила юношу, и тот упал. Когда он проснулся, понял, что произошла неожиданная катастрофа. Громкий крик матом раздался по всему парку, привлекая внимание проходящих мимо людей. Все это время женщина не оставляла брюнета без внимания, поджимая губы. — Слышал, молодые у нас нынче! Одни лишь заботы и глупости, — едко заметила она. Сверху он еще и получил по голове костылем за ругань. Смех людей вокруг, красные от стыда щеки и вонь. Вонь ужасная... он встает на ноги, в мыслях проклиная ту бабулю. Странно, что иногда приходят события, даже самые непредсказуемые, чтобы показать наш истинный облик — занятые и уставшие, жужжащие в каждом дне. Бан вернулся, и слезы, увидев его силуэт, просто не выдерживают натиска, выплескиваясь из коричневых глаз. — Блять, почему это все происходит именно со мной?! — Феликс облокачивается на своего друга, пока идет. — Я хочу плакать. — Поплачь мне в плечо. Ему приходится идти к Крису домой, чтобы переодеться, помыться и полежать в медвежьих объятиях. Они однозначно были самыми лучшими друзьями на всем белом свете.

***

Наступает следующий день. Сегодня Ли нужно на свадьбу своего второго друга, и он не знает, как ему не уснуть там. Он почти с закрытыми глазами собирается, стараясь не уснуть, упав на пол. С горем пополам Чан вызывает такси, брюнет садится вовнутрь, называя адрес. Феликс устроился на заднем сиденье машины, стараясь найти хоть минуту покоя. Гул мотора и какая-то неясная музыка из радиоприемника — единственные звуки, которые разрывали тишину его размышлений. Закрыв глаза, он чувствовал, как усталость накрывает его, и вскоре его взор ускользнул в мир грез. Ехать нужно было недолго — буквально минут пять, но за это время он успел уснуть, вызвав раздражение у водителя: — Оглох что ли!? Вылазь! — ругался тот, дергая за плечо юношу. — Деньги плати, то есть! — Пошел… — он не договаривает, открывает глаза, достав из кармана нужную сумму. — Спасибо за поездку. Водитель лишь фыркнул в ответ, продолжая вести машину, как будто они оба были голосами из разных миров. Такси на скорости преодолевало проспекты и улицы города, а в голове Феликса мелькали образы камерной свадьбы, на которую ему предстояло пойти. Подходящее место, где соберутся все его близкие друзья и родные, готовившиеся отпраздновать союз Чонина и Джихен. Этот день они долго ждали и тщательно планировали, чтобы каждая мелочь была идеальной. Свадебная церемония была простой, но очень нежной и уютной, а венчали пару под звон колоколов и аплодисменты близких и друзей: — Согласны ли вы, Юн Джихен взять в законные мужья Ян Чонина? — спрашивает регистратор, стоящий посередине молодоженов. — Согласна, — тихо отвечает похожая на принцессу девушка. — А вы, Ян Чонин, гот.. — а тот прерывает мужчину, выкрикнув то же, что и невеста. — Э… тогда целуйтесь. И те сливаются в нежном поцелуе, заставляя визжать всех присутствующих. Феликс сидел в первом ряду, но ничего не видел — глаза его были закрыты, и, благодаря орам храп слышен не был. Ему было в принципе очень даже удобно — ни крики, ни визги, ни хлопки не заставили его вздрогнуть. Единственный его триггер — звук мотоцикла. Терпеть его Феликсу невозможно. О, как же ему хотелось укрыться в объятиях крепкого покоя! Но вместо этого его мозг бродил по странным перипетиям, в которых замешана мифическая фигура. Смотрел он на восхитительную Джихен, которая сияла, как солнце, ее смех был, как мелодия, замыкающая в себе счастье. Но Феликс, несмотря на окружающее волшебство, чувствовал, как его тело потихоньку зевает на горизонте безразличия. Он уставился на праздничный стол, где сверкали бокалы, полные искристого вина, и мечтал о звуках тишины, которые прошептали бы ему о безопасности от симфонии, дразнящей его каждую ночь. — Эй, Ликс-и… — шептал кто-то на ухо, стараясь разбудить. — Спасибо за то, что пришел. Мне важна твоя поддержка. Мы сейчас уходим в другую сторону, ты идешь? Снова в сознании всплыли образы: две с утра не выпитых чашки кофе, забытой постели, затертой подушке, где легкий аромат фиалок не мог затмить гремящий гул. Ваш Чонин выглядит таким счастливым, а рядом все веселятся, кто-то из гостей поет, но вот он, Феликс, теперь казался куском лишнего, уставшим тяжёлым камнем, брошенным в яркое радужное озеро. — Нм.. да-да, пожалуйста.. — будто в бреду, произносил тот, потерев глаза. — Щас… После церемонии молодожены решают устроить роскошный прием в чудесном особняке на берегу озера. Зал его был украшен ледяными статуями, которые блестели и переливались на солнце, попадающем через окна. А гости восхищались красотой и хрупкостью этих удивительных творений и делали сотни фотографий, чтобы запомнить этот чувственный момент. Юн была похожа на ангела в своем белоснежном платье, но не на тех, которые изображены на статуэтках, а на особенного ангела, который заставляет улыбаться Чонина. Тот стоял и радовался красоте своей невесты, держа ее за руку. Все казалось идеальным… Вечер был в разгаре, гости весело беседовали, наслаждаясь атмосферой роскоши особняка. Внезапно в дверь ворвался брюнет вместе с женихом, шатаясь, словно корабль на бурном море. Его появление заставило присутствующих задуматься: «Почему он так неуклюже входит? Может, он слишком выпил?». Сомнения подтвердились, когда брюнет, словно по расписанию, рухнул в недосягаемом углу стола с изысканными закусками и десертами. Его голова уютно устроилась на тарелке с макаронами, а рука легла на миску с клубничным пирогом. Везение, что ничего не уронил. — Пойдемте разбудим его? — шептались где-то за спиной подростки, — А то разлегся тут… И те пугают его, заорав прямо в уши гласные буквы. Тот подпрыгивает, ударившись головой об ледяную статую Купидона, стоявшую совсем рядом со столом. В этот момент статуя неугомонной искры льда, подаренная Чонину, полетела навстречу беспечным весельчакам, как зажженный костер, обжигающий руки своим теплом. Раздавшийся громкий треск прервал музыку, и взгляды всех гостей обратились к месту происшествия. Ледяная статуя начала дрожать, а затем упала прямо на невесту, испугав всех присутствующих. — Феликс, еб твою мать! — по-зверски заорал Чонин, подбежав к своей возлюбленной. — Джихен, Джихен, ты жива?! Смех сменился смятением, и Феликс вдруг почувствовал ненависть ко всему вокруг. Он уставился на Джихен. Не знал, что и делать. Как же сильно он хотел оказаться среди тех, кто стал просто жертвой этих непонятных случайностей, а не их создателем. Глядя на ту красоту, что погибла в свою первую минуту, он осознал: да, именно это и есть церемония; именно это происходит, когда мечты разбиваются о твердые реальности. Безмолвное сострадание коснулось его сердца. Джихен осталась в неподвижности, как прежний символ, и тот, кто натворил, уже не чувствовал себя хорошо среди веселья, что мигом угасло. Паника охватывала рыжего, тот тряс Юн, нервно прижимаясь к ней. Она открывает глаза, обхватив нежной рукой щеку любимого. Пострадали только ее платье и немного ноги, но и этого хватило для того, чтобы Ли был выгнан, а дружба между парнями была закончена раз и навсегда. — Чонин, прости, я не знаю, как так вышло.. — бубнил тот, не в силах оправдаться. — Пожалуйста, давай забудем об этом..я правда не хотел.. — Уйди, блять, просто уйди. Вчерашний день, оказывается, не был самым ужасным в жизни Бока. Им стал сегодняшний, и он закончился постелью. Он просто лежал и плакал, а перед ним, как в далекой дымке мучительного сна, лежала жизнь, нарочно обошедшая его стороной. Рябь напряжения прокатилась по его телу. Он зевнул, потянулся и вновь закрыл глаза, пытаясь окончательно выбросить из головы пугающее воспоминание о недавней свадьбе. Вспомнив о своем самом лучшем друге на свете, парень звонит именно ему, в попытках сдержать дребезжащий вздох, в надежде на утешение. Пальцы коснулись клавиатуры, находя номер Чана, его верного друга, как будто это был подходящий сосуд, готовый принять всё его недовольство. Он не хотел разбираться с этим один. Как будто магия дружбы могла укротить звуки, порождаемые крутящимися колесами. Тот поднимает трубку почти мгновенно, несмотря на то, что был на работе — младший был ему действительно очень важен. — Алло? — ласково произносит Чан. — Что случилось? И другой рассказывает ему все, до единой подробности. Слова вырывались из него, как пыльные вихри, и он тут же прикрыл веки, лишенный сил. Чан был всегда готов выслушать, всегда с ним рядом в самом темном моменте, который жизнь только могла предложить. Чан слушал Феликса, который, казалось, буквально терялся в своей неловкости. Свадьба могла бы стать веселым событием, но неожиданное произшествие с Феликсом заставило его чувствовать себя неловко и болезненно. Чан понимал, как трудно его другу в этот момент — он был готов поддержать его любой ценой. — Приезжай ко мне, пожалуйста, — тихо просит брюнет, плача вновь, глаза его метались по комнате, искали уединение, где нет ни отражений страха, ни укоров совести. — Я еду, мой драгоценный… — послышался вздох, — приятель. Чан уселся на свой мотоцикл и рванул с места, прокладывая путь к дому своего друга. Сердце его билось сильнее обычного, ведь он очень-очень переживал о Феликсе. Пока мотоцикл рвался вперед по извилистой дороге, Крис размышлял о своем друге. Ветер в лицо придавал особое чувство свободы и легкости. Но внутри душу Бана терзали сомнения и тревога. Он был готов на все, чтобы вернуть все на круги своя. Ли слышал, как низкий звук мотоцикла, подобно шепоту бури, приближался, и с каждой секунду гул становился всё более стремительным, еще чуть-чуть и его душа была бы иссушена до конца. Наконец, Чан остановился у порога дома своего друга. Сердце колотилось еще сильнее — волнение смешивалось с надеждой найти ответы. Дверь медленно открылась, и перед ним стоял Феликс, весь потрепанный и грустный. — Спасибо, что приехал, — захныкав, брюнет обнимает приятеля. Вечер опускался на город каким-то странным, почти романтичным образом. Серые облака нависали над горизонтом, пропуская редкие лучи солнца, которые пытались пробиться сквозь темные ворота. В то время как младший старался оправдаться после своего казуса, Бан подошел к нему и укутал его в теплые, дружеские объятия. Тот уткнулся головой в плечо Чана, ненадолго став слабым и уязвимым, забыв о неприятностях вне этих стен. Последний шутливо сказал: — Знаешь, теперь тебя точно никто не забудет. Просто помни, что я всегда буду рядом и поддержу тебя в любом случае, что бы ты не натворил, — и в этот миг между ними возникло понимание — поддержка, связь, которая была глубже, чем просто дружба. Парень чувствовал, как его сердце трепещет от близости с брюнетом, от того, как хорошо ему с ним, даже в трудные моменты. Смешанные чувства обуяли его: он был рад быть рядом, почувствовал желание поддержать Енбока не только как друга, но и как человека, который ему действительно небезразличен. Ли задумался, не перерастает ли их дружба во что-то большее… Это ощущение тепла и взаимопонимания, казалось, наполняло их пространство, и на сердце становилось легче. Друг, который всегда рядом в тяжелые времена — это то, что может перерасти в по-настоящему крепкие отношения. Чан знал, что их связь уникальна и, даже если Феликс в настоящий момент чувствует себя опозоренным, они вместе преодолеют все преграды. Парни провели вечер, разговаривая до поздней ночи. И Чан узнал, что его друг сегодня пережил то, в чем виноват не он, а мотоциклист, вечно гоняющий под его окном. Вечер стремительно пролетел, как полет бабочки, и разговоры то касались скучных будней, то углублялись в откровенные темы о любви и дружбе. Феликс чувствовал, как его коварная усталость медленно уходит, оставляя место новым приятным воспоминаниям. — Останься с ночевкой, — просил младший, собираясь укладываться спать. — Можешь лечь со мной. И все было прекрасно: друзья засыпали в обнимку, Чан заботливо закрывал уши младшему, хоть и зная, что это не поможет. Он храпел на массивном плече шатена, а тот терпел, хоть и рука давным-давно затекла полностью — все для комфорта сладкого Енбока. Но не успел он отдаться чему-то светлому, как вновь до них дошел звук, знакомый лишь ей — той злосчастной гастролирующей судьбе. Это было мгновение нерешительности, когда время потеряло свою милость. Внезапно появилась тень под окном, как полуночная кошка, выжидая своего часа. По нервной спине снова пробежали мурашки; новый страх всколыхнул его внутри. Ровно 3 часа ночи. Оба соскакивают с постели от чудовищного шума снаружи. Спокойствия не удалось добиться, ведь черный как ночь байкер продолжал свой пляс под звуки мотора, как если бы хотел вбить в сознание Енбока одно простое послание: «Я тут, и мы не закончили». — Ну вот опять, сука... — хнычет брюнет, проводя ладонью по только что проснувшемуся лицу, — Пойдем кофе выпьем для бодрости. — Ты иди пей, а я разберусь с этим… ненормальным, — заверяет Кристофер. — Только без драк! — кричит вслед младший, замечая боевой настрой другого. — Парню пиздец. Он не хотел столкновения; он лишь жаждал нормальности, пусть даже в мире квадратных заметок и неподвижного быта. Чан, подтвердив, просто кивнул и вышел за дверь, оставляя младшего с его страхами и воспоминаниями, где назойливый шум, чернеющий у него под окном, безусловно, не предвещал ни мира, ни спокойствия. Феликс сел на диван и остался один в тени, пугливо вонзившись в темноту. Гонщик продолжал объезжать весь дом, создавая ветер, поднимающий дым с пылью. Но увидев вышедшего на улицу незнакомого мужчину, он останавливается, осматривая того с головы до ног через черный шлем. Вместо того, чтобы прибегнуть к насилию, Чан решил использовать свою мудрость и умение разрешать конфликты (только из-за просьбы Феликса). Он начал объяснять мотоциклисту, почему его поведение вредно для окружающих и почему такие гонки недопустимы в нашем районе. Мужчина поделился с ним своими ценностями спокойствия и взаимоуважения, пытаясь донести до юноши важность уважения к окружающим. — Ты кто такой, пиздоноздря? — почти выслушав лекцию Бана, возмущается другой. — Неужели… блять. — А ну стой! Я не договорил! — кричит шатен парню, уже скрывшемуся в тумане. — Вот же засранец, а! И, казалось, что сегодня Феликс наконец выспится. Но не тут-то было: под их окнами начала раздаваться громкая музыка из огромных колонок, мелькнул миг света, и парень в костюме мотоциклиста начал танцевать на «уличной вечеринке». Ли вздохнул тяжело, узнав знакомую мелодию, которая раньше была его любимой, но сейчас лишь вызывала раздражение. Он обернулся к Чану, их взгляды встретились — оба были раздражены нарушением их покоя. Постепенно громкие звуки музыки и танцы начали раздражать их все больше. Не могли друзья уснуть из-за этого, их нервы были на пределе. — Стало еще хуже, ебаный свет! — мучительно произнес младший, прикрыв глаза рукой, пытаясь хоть немного отвлечься от ночного раздражения. — Ненавижу этого… хуесоса. — Пойдем вместе выйдем, — предлагает шатен, беря Фела за руку. Гонщик продолжал танцевать, наслаждаясь музыкой, специально вызывая беспокойство. Юноша, черный, как сама ночь, подключил колонки к своей машине, и в воздухе зазвучали тяжелые ритмы – басы гремели так, словно сердце собиралось вырваться на свободу. Его глаза блестели, как два призрачных огня, когда он взглянул на окна Феликса, которые были, казалось, полны воспоминаний и гнева. А для Феликса, вдруг вышедшего из-за угла, каждый новый такт песни добавлял неприязнь к мелодии, которая раньше звучала в его исполнении на гитаре в темных буднях. Второй парень, стоявший рядом, который не отрывал глаз от танцора, показался Крису символом безразличия к комфорту других, как и другой. Он выключил колонку, увидев пришедшую парочку. Брюнет, слава Богу, перестал выглядеть раздраженным – скорее, наоборот, его улыбка напоминала то чувство, которое просто расцвело бы, если бы не сквозила в нем жара ярости. Облегающие джинсы, распахнутая куртка — блядство, все при нем. — Феликс.. — прошипел уже давно известный всем, герой на мотоцикле, снимая шлем, — я еще помню твой поступок, милый. — Хенджин.. — младший подходит к красноволосому, кладя свои руки на плечи того, — я думал, что твоя гордость поможет тебе забыть меня. Но видимо, ты обиделся, бедный. Сколько еще раз ты собираешься мстить? Хенджин ощутил, как возбуждение зашкаливает. Дерзкий, грубый… черт побери, не изменился. Остался такой же прелестной язвочкой. Чан с ухмылкой посмотрел на Феликса, ожидая его реакции. Но тот остался спокойным, хотя внутри него все бурлило. И вот, они снова встретились глазами — взгляд младшего был печально знакомым, полным ярости и печали. — Месть не в моем словаре, — Хенджин тряхнул головой, — просто желание… разобраться с тобой. Я любил тебя, а ты бросил меня, будто я — тряпка, попользовавшись которой, ее можно выбросить, — шепчет почти в лицо другому Хван. — Тот случай на гонке… Секунды застыли, когда ностальгия вплелась в их перепалку, подобно электрическому разряду. Прошлое запомнилось остротой ощущений. Он не мог не вспомнить, как стоял там, хотя и не хотел участвовать — и как в тот вечер вся энергия и азарт слились в одну точку и разразились адреналином. Каждое мгновение оставило свой след. Обеим сторонам было невыносимо тяжело, но память о той гонке, в которой все изменилось, давила внутри, как свинцовая бомба. На ней Феликс вдруг решил встать на старт. Хенджин был в эпицентре страсти, сжимая рукоятку, готовый мчаться вперед. Ровно год назад, когда наступает время для гонки, решающей все, Хенджину проиграть было нельзя, ведь он договорился с одним мужчиной на 50 миллионов вон, в случае его победы. А проигрыш значил то, что парень будет отстранен от гонок навсегда. В городе Сеул проходила одна из самых захватывающих гонок в истории автоспорта, где соперничество между гонщиками достигло пика. Безусловным фаворитом и лучшим гонщиком города был красноволосый — талантливый пилот, обладающий необыкновенным чутьем за рулем. Его имя было на слуху у всех любителей адреналина в кругах автогонок, и каждый ждал, чтобы увидеть его новую победу. На стартовой прямой Хенджин чувствовал себя уверенно, зная, что в этот раз его победа будет особенно значима. Но никто не ожидал того, что кроме его конкурентов на трассе, в гонке примет участие не кто иной, как Ли Феликс — возлюбленный Хенджина. Этого брюнета все знали как парня гонщика, но сегодня он появился на старте, вызвав недоуменные взгляды зевак. Однако никто не сомневался в том, что схватка будет жаркой и непредсказуемой, а самое главное - страстной. — Ликс-и? — Джин оборачивается, увидев нового гонщика. — Милый, ты ведь не умеешь ездить по такой трассе.. мы ездили только рядом с нашим домом. — Какая, блять, разница? Будто это так трудно, — старший не видел ухмылки возлюбленного, но точно знал — на его лице она есть. — На старт… внимание... начали! — объявляет стартер, махнув флажком. С момента старта гонки напряжение на трассе нарастало с каждым кругом, Хенджин и другие гонщики, включая Феликса, бились за каждый поворот, демонстрируя своё мастерство и максимальную скорость. Грохот моторов, свист шин и крики болельщиков смешивались в единой симфонии скорости и азарта. По мере приближения к финишной черте страсть и азарт захватывали всех, кто наблюдал за этим невероятным поединком. И вот, когда уже казалось, что Хенджин обгоняет Феликса и победа в его кармане, происходит нечто невероятное. На последнем повороте Феликс выходит на первое место, опережая Хенджина всего на несколько сантиметров. Моментальное решение и невероятная удача стали его спутниками на этом непредсказуемом пути к победе. Взволнованный финиш этих гонщиков оставил всех в замешательстве, неожиданная победа Феликса ошеломила публику и Хенджина. Он получил приз — один миллион вон, но вместо того, чтобы радоваться и праздновать, он уехал, оставив Хенджина стоящим одного на трассе, потерявшего не только гонку, но и часть своей души.

***

— Ты помнишь, как в тот момент был абсолютно уверен в себе? — произнес Енбок, его голос звучал с ноткой сарказма. — А я просто взял и натянул тебя на финише. — поддразнил. — Все было бы по-другому. Вспомни то, что было перед началом гонки. — говорит младший, смотря на Минхо — друга красноволосого, который привез колонки и еще что-то в прицепе. Минхо вместе с Баном, не знающим, кто прав, а кто виноват, стали наблюдателем этого языкового поединка между двумя наполовину завоеванными друг другом бывшими. Каждый словесный удар был как острие ножа, но в этом Чан увидел искренне, эту магическую жажду, что витала между двумя бывшими. Нежные чувства, которые они разорвали, казалось, снова начали собираться вместе, как кусочки пазла. Брюнет смело поставил свою правую руку на бок. Дразняще, с пренебрежением, будто это был обычный жест. В то же время, но чуть раньше, Хван готовится к гонке, одновременно говоря с фанатами. К нему подходит его приятель, с просьбой отойти в сторонку: — Хенджин, твой любимый парень торгует наркотой, — тихо произносит Ли, смотря прямо в глаза другого. — Я не хочу портить вам отношения, но я должен был это сказать, ведь мы дружим почти всю жизнь. — Блять, а ведь ночью он уходит от меня, объясняя это тем, что работает, —он потирает лицо рукой, — Я боялся, что он изменяет мне, но оказалось..

***

— Я все слышал на тот момент. Я боялся, что ты бросишь меня на публику, делая из себя героя, — немного отойдя, молвит Ёнбок. — Поэтому бросил тебя первым. И, между прочим, мы на равных, ведь ты мешал мне спать на протяжении 4-х месяцев. — А если бы я победил — мы бы могли жить в любой стране мира целый год, не работая. А из-за твоей нечестной победы мне пришлось скрывать лицо, так как я не хотел прекращать с гонками. — Чем докажешь мою «нечестную победу», Хван? — плюет в лицо Ли. — Ты намазал свои колеса какой-то хуйней, дабы те скользили, — парень сует руку в карман, доставая телефон. — Видишь, к ним прилипли камешки. Этого достаточно? Я требую реванш. Минхо привез мотоцикл, купленный мной вчера. Новый, в отличном состоянии. Чан промолчал о провокациях. Совершенно бесполезно, мотоциклист уже раскачивался, он был как вулкан, готовый извергнуть всю свою мощь и гнев. — Если мы устроим гонку, то разбудим всех спящих, — даже не посмотрев на нового железного коня, произносит младший. — Я, в отличие от тебя, не хочу никому мешать. И, во-вторых, тебе че, деньги некуда тратить? Мотоциклы покупаешь для бывших. — А когда ты кричал-стонал мое имя на весь дом, тебя не особо смущало состояние соседей, — тихо, чтобы не услышали их друзья, напоминает Хван. — Считай это подарком от меня. Садись. Проиграешь ты — расскажешь всем о той нечестной победе. Проиграю я — отстану от тебя навсегда. — Поехали. Тень городских небоскребов падала на пустынную трассу, словно покрывая ее покрывалом ночи. Они оба знали, что ночь обещала стать именно тем моментом, когда они столкнутся лицом к лицу — и от этого никуда не деться. Яркие неоновые огни мигали на фасадах зданий, отражаясь на гладком асфальте. Два мотоцикла, выхватив из этой картинки, проплыли мимо, оставляя за собой лишь пыльной след. Феликс, чья уверенность сияла, откровенно бросая вызов всему, что скопилось у Хенджина в груди, и последний, решили устроить ночную гонку на мотоциклах по пустому городскому шоссе. Их байки, ревущие как звери, жаждали скорости и адреналина. Сердцебиение парней участилось, когда они выстроились на стартовой линии. Взгляды их встретились в поединке, который был гораздо более напряженным, чем сама гонка. Непонятный страх и желание переплетались в его существе, как будто вновь затянув сцены их прошлых любовных смс, поцелуев и недосказанности. — Я люблю тебя, Ликс, — тихо смеется Хван, заводя мотор. — Что там спизданул? — но ответа не последовало, ибо был дан сигнал: «начали!» и они рванули. И вот, после короткого сигнала, мотоциклы рванули с места, оставив за собой лишь слабый запах горящего масла. На миг рёв двигателей слился с гулом города, а затем стих, уступив место звуку ветра, порывающего волосы пилотов. Красноволосый, опытный гонщик, шел впереди, уверенно ведя виртуозную балетную постановку между машинами и лучами светофоров. Младший, не желая проигрывать, неотступно следовал за ним, пытаясь нащупать слабое место своего оппонента. Их мотоциклы переплелись словно змеи, то вырываясь вперед, то отставая, словно нахальные танцоры в поединке за первенство. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, когда оба были на полпути до финиша. Скорость участников гонки была поразительна, они с ловкостью уверенных в себе гонщиков маневрировали среди препятствий, стремясь обогнать друг друга. Спидометр рванулся к отметке 200, и Хенджин ощутил, как волосы на голове тянутся к морозному ветру. Он врывался в ночь, оставляя позади лишь облака пыли, догоняясь счастья, что когда-то держал в ладонях. Парни шли бок о бок, каждый из них не желал уступать, искры летели во все стороны, создавая захватывающий зрелищный образ. Оба гонщика вкладывали все свои силы, чтобы доказать свое мастерство и победить в этом противостоянии. Они скользили в поворотах, и каждая чаша этого незабываемого момента бурлила в нем. Гонка превратилась в танец, их машины и сердца сходились в ритме, который маленькими шагами выводил в более тихие, более интимные пространства. Трасса, выкладывающаяся в извивающихся огнях уличного освещения, будто приглашала их на бал, где они могли бы вновь танцевать, как когда-то. Их машины рассекают мрак, как клинки, заставляя Хенджина снова и снова вспоминать, как чувства его были растерзаны, но от этого они становились лишь сильнее. Гонка, полная напряжения, не оставляла времени на раздумья — каждый из них бежал к своей цели: один пытался сбежать, другой готов был сдаться. Словно волны, накатывающиеся на берег, они вырывались навстречу друг другу, и каждый новый поворот казался моментом их общего воскрешения. — Ягодка, я изменил правила! — вопит старший, увидев, что другой значительно отстал. — Если я одержу победу — то мы переспим! Скоростная прямая, завораживающе длинная, словно призывала его в объятия, куда он был готов прыгнуть с закрытыми глазами, несмотря на все предстоящие падения. Хван выбрал рывок. Он понимал, что в этой гонке он завоевывает не только скорость, но и сердце, потерянное в тени горечи. И тогда, когда парень вдруг меняет условия, Ли прикладывает все возможные усилия, чтобы победить. Или все же проиграть? Он сдает скорость, оборачиваясь назад. Наступила тишина. Слова, обрамленные дерзостью и игривостью, сами серьезно конструировали новую игру. Феликс замер, дразня старшего, его губы изогнулись в еле заметной ухмылке. — А с чего ты взял, что мои чувства к тебе пропали, м? — его низкий голос отразился в воздухе, вызывая магическую эйфорию. Это было как оружие, которое разорвало все границы, заставляя Хенджина остановиться. Он послушно ждет продолжения слов своего бывшего, закусив губу. Любит. Любит донельзя. Каждую ночь, когда наступает мрак, он снова и снова оказывается в плену своих собственных желаний, которые разрывают его изнутри. И в центре этого хаоса стоит Феликс — его дьявол, его искушение, его свет и тьма, воплощение всего того, чему парень не может противостоять. Образы Феликса терзали его разум, его мечты затягивали в опасный водоворот. Его сердце болело от боли, но ещё сильнее от ненормальной привязанности. Каждый мысленный шторм о том, каково это — быть рядом с бывшим снова, лишь затягивал его все глубже в это болото — в одно и то же место, откуда нет возврата. Если он сейчас произнесет эти заветные слова… Хенджин сдохнет. Растает здесь же. — Но все же, сон мне важнее. Прощай! — набрав скорость, голосит Енбок. Хенджин чувствовал, как его душа разрывается на части — это был не просто соперник, не просто противник. Это была часть его самого. Он, охваченный эмоциями, почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он был в восторге, даже когда Феликс оставлял его позади. Вот она, слабость Хенджина — этот запах, этот миг, когда Феликс словно специально настраивал его, светя впереди себя, словно маяк. Тот резко увеличил скорость, уходя с трассы, оставляя Хенджина все дальше от себя. В этом едином, к доверительному дуновению ветра, красноволосый решил — время взять все в свои руки. Он знал слабости младшего, знал, как им управлять, и сейчас, несмотря на необходимость победы, в голове у него только он, и их телефонные разговоры, смех и детские, казалось, споры, которые, как вихрь, вели его к этому безумному концу. выскочил на повороте, и не заметил, что на проезжей части появился прохожий. Не успев среагировать, Феликс наехал на человека. В тот момент времени будто остановилось — сердце заколебалось, адреналин резко сменился ужасом. Пешеходу срочно понадобилась медицинская помощь, а гонщика ждали ужасные последствия. Но он все равно продолжал, и последний поворот перед финишной чертой был решающим моментом гонки. Он сжал зубы, находя в себе последние запасы сил, чтобы преодолеть последние препятствия на пути к финишу. Сердце билось еще быстрее, когда он увидел финишную черту впереди — победа была так близко, что он мог почти ощутить ее в своих руках. Наконец, под звуки аплодисментов и возгласов Минхо и Чана, Феликс преодолел финишную черту первым, став победителем гонки. Эмоции захлестнули его, когда он осознал, что все усилия помогли ему одержать победу над сильным соперником, Хенджином, его бывшим. Феликс почувствовал бесконечную радость и удовлетворение, осознавая, что его стойкость, дисциплина и стремление к победе позволили ему достичь своей цели — наконец получить покой. У финишной линии Чан уже поднял флаг, готовый определить победителя. И вот, с финальным рывком, один из гонщиков преодолел черту первым, победив в этой захватывающей гонке. Но теперь, лица друзей освещаются красным и синим цветами. Полиция быстро прибыла на место происшествия и, учитывая обстоятельства, арестовала парня. Его ожидало следствие, судебный процесс и, в конечном итоге, тюремный срок за неосторожное вождение. В тюрьме Феликс чувствовал себя подавленным и потерянным, размышляя о том, как его жизнь круто изменилась за одну минуту. Но на горизонте появились не только темные мысли — вскоре он получил неожиданное известие. Хенджин, несмотря на разногласия, решил помочь Ли, собрав нужную сумму денег. Он знал о том, какую боль чувствует Феликс, и не мог остаться в стороне. На суде Хенджин выступил в качестве его защитника, заявляя о том, что это был несчастный случай, что его бывший не имел намерения причинить вред другому, и вообще, это все пострадавший виноват, а Феликс — жертва. — Я виноват. Пригласил его на гонку… — Достаточно, — заключил судья, стукнув молоточком. — Ли Феликс отправляется в тюрьму. 7 лет тюремного заключения.

***

Феликс сидел на жестком металлическом стуле, затылком к стене. Протяжный звук шагов охранника на бетонном полу всем своим существом резонировал в его голове, напоминая о том, где он сейчас находился. Решетчатые окна не позволяли ни лучу света, ни кусочку надежды пробиться внутрь. В воздухе витал запах пота и страха, а за пределами его камеры жизнь текла обычной чередой событий, о которых он мог только мечтать. Он помнил тот вечер, когда все началось. Пересматривал в голове, как пластинку. Гонка с Хенджином, мастером скорости и небесным дерзким блеском, вела за собой не только страсть, но и зловещие предзнаменования. Феликс когда-то был частью этого мира — мира быстроходных мотоциклов и незабываемых мгновений, когда каждая секунда на счету. А теперь он сидел здесь, вкусив горечь своего выбора. Однажды гордый гонщик, он был жестоко унижен, став объектом насмешек и злорадства. Охранники не стеснялись показать, кто здесь главный. Феликс получал свою долю удара каждый раз, когда выходил из клетки, и с каждой новой атакой он ненавидел жизнь еще больше. В его груди горела ярость, но он знал, что в этом месте никто не услышит его крика. — Чего ты смотришь, паразит? — сплюнул один из надзирателей, когда он вошел в камеру, притянув его за шиворот к стене. Феликс закрыл глаза, подавляя внутренний протест, он отвечал молчанием; слова в этом аду были бессильны и лишними. Обычно у него были предварительно заданные ответы, но теперь, когда его жизнь перевернулась с ног на голову, он уже не знал, как реагировать. Его состояние было похоже на медленное умирание, на убывающую луну, которая однажды была столь яркой и полной. Феликс смотрел в пустоту, пока не услышал доносящийся снаружи шепот. Прошло несколько дней, прежде чем брюнет получил известие о том, что кто-то пытается ему помочь. Его сердце забилось быстрее, когда он узнал, что это Хенджин. Его бывший, тот, кто когда-то разжигал внутри него вожделение, бабочек, любовь, наконец даровал надежду. — Я заплатил взятку, — произнес Хван через забаррикадированную дверь. Феликсу показалось, что его сердце пропустило удар. — Ты не должен быть здесь. Это не твое место. Их взгляды встретились, и в сердце обоих вспыхнуло что-то большее, чем просто давние чувства, наверное. Феликс не мог сдержать эмоций, которые мгновенно захватили его. Внутри него метались одновременно благодарность и злость. Как мог тот, кто был печатью его прошлого, так легко прийти на помощь? Он не знал, что и думать; тепло охватило его, но было смешано с горечью. — Почему ты это делаешь? — тихо спросил он, стараясь не выдать своего волнения. — Потому что я не могу видеть тебя в таком состоянии, — ответил Хенджин, его голос был низким и твердым. — Я всегда знал, насколько ты хорош. Не позволяй им сломать тебя. Феликс неуверенно шагнул ближе к двери. Каждая клеточка его существа желала свободной жизни, но также всё внутри кричало, чтобы он поддался импульсам. Другой замер на мгновение, словно осознавая всю тяжесть своих действий. Затем прошептал: — Ты заслуживаешь большего. Пессимизм, неуверенность, все печали вдруг стали тускнеть, как только Ли увидел, что есть человек, готовый за него бороться. Но он не должен показывать взаимность, поэтому тихонько кивнул, помахав рукой. Когда он вышел из тюремных стен, ощущение свободы окутало его, и он замер на мгновение, вдыхая свежесть снова ощутив мир вокруг. — Ты просидел в тюрьме всего неделю из семи лет, — произносит Бан, легонько похлопав по спине приятеля. — Удивительно. — Спасибо, киса, — Ли улыбается, чмокнув бывшего в щеку. Обладатель той прикладывает ладонь к лицу, стараясь запечатлеть поцелуй в памяти навсегда. — Я твой поступок не забуду. Хотя навряд-ли, ведь в ближайшие дни я буду занят сном. А еще, считай, что ты проиграл. Я ведь первый достиг финиша. — Прощай, ягодка, — Хван усаживается на своем железном коне, опустив взгляд. — Минхо, поехали. Нам тут больше нечего делать.

***

С того момента жизнь Феликса все равно не наладилась. Пусть он и помирился с Чонином, и нелепых, до жути нелепых ситуаций больше не возникало, но все же, брюнет уже привык быть вечно не выспавшимся, не спать до утра, просыпаясь посреди ночи и вообще, видимо, ему не хватает Хенджина. Он, будто магнит, притягивал к себе, когда появлялся, и после этого другим уже не отвязаться. Хван — это тот самый воздух, в котором Феликс нуждается, чтобы выжить, несмотря на то, что этот воздух пропитан ядом и опасностью. Такой глупой затеей было соглашаться на реванш, но ведь и выбора другого не было. Хотелось. Оба бывших парня были опустошены. Хван решил показать свое лицо, наконец, спустя год гонок, в которых он скрывал лицо. «Хван Хенджин не уходил с трассы, а просто скрывал лицо!» — гласило во многих статьях и свежих газетах. Все прежние фанаты гонщика удивились, узнав, что красноволосый — прежне охуенный пилот, резко покончивший с автоспортом, оказывается, и не кончал. Сегодня он решил явиться на важной для его репутации, гонке за награду — кубок, признавшись в том, что написано выше. Его навыки вождения, смелость и стойкость принесли ему победы на многочисленных соревнованиях, а его имя стало известным фанатам мотоспорта по всему миру. Однако в последнее время Хенджин стал отмечаться неудачами, его выступления стали менее уверенными, а позиция в зачете соревнований резко ухудшилась. Победы на региональных соревнованиях, а затем и на национальном уровне, позволили ему привлечь внимание крупных команд и спонсоров. Хенджин стал звездой мотоспорта благодаря своей несгибаемой воле к победе, умению чувствовать мотоцикл и принимать быстрые, решительные решения на трассе. Его борьба за первенство всегда была захватывающей для зрителей, а партнеры по команде ценили его профессионализм и лидерские качества. Недавние неудачи Хенджина вызваны не только соперниками на трассе, но и внутренними проблемами. Мотоциклист столкнулся с личными трудностями, такими как: недостаток любви, травмы и усталость от постоянных тренировок и соревнований. Все это привело к тому, что его результаты стали хуже, а мотивация упала. Эмоциональное и физическое истощение начало оказывать серьезное воздействие на карьеру Хенджина. Он начал сомневаться в себе, его уверенность на трассе пошатнулась, и это отразилось на результатах. Стабильность, которую он ранее демонстрировал, ушла, уступив место колебаниям и ошибкам. У красноволосого и Бока была еще одна общая особенность — обоих спасали разговоры с близкими. Правда, раньше они разговаривали друг с другом, а сейчас со своими друзьями. Гонщик звонит Минхо, потирая себе лоб. — Я не могу больше… хочу с ним встретиться еще. Но я обещал отстать от него, — молвит тот, смотря на их общую фотографию уже в который раз. Он утопал в этой любви, вдыхая ее, как ядовитые пары через распахнутое окно. — И тебе добрый вечер. Заебал уже, честное слово. Только про него и бубнишь, — язвит Ли, стараясь не бросить свой мобильник в стену. — Думаешь, мне в кайф слушать эти сопли про твоего бывшего? Не угадал. Нихуя подобного. — Ты мне друг или как? Мне хуево, а ты… блядь ебаная. Я тебе вообще больше не позвоню, родной, спасибо за все, — психует младший, сбросив трубку. Тем временем Феликс разговаривал по телефону с Кристофером, читая статьи про вечные проигрыши своего ранее любимого парня. — У Хвана тоже ничего не ладится. — Да, я видел… — выдыхает в трубку шатен, уже уставший от вечных упоминаний Хенджина. — Тебе его жаль, верно? — молчание. — Ясно, значит да. Вспомни, что он творил. — Это было раньше, сейчас все по-другому, — юноша не мог контролировать порыв — в его груди закипала буря страсти и отчаяния, он был готов взорваться, разрываясь от этих запрещенных чувств. — Я еду к нему. — Я принимаю твой выбор, Ликс. Я обещал и буду выполнять до последнего свое обещание о том, что поддержу тебя всегда, — это было последнее, что услышал брюнет перед тем, как другой бросил трубку.

***

Сердце Хенджина сжималось от боли при каждой мысли о нем, но он старался отвлечься, погружаясь в свои мечты о скорости и адреналине. Словно в ответ на его раздумья, послышался стук, и Хван встает из кухонного стола, подбегая к двери. Он знал, кто там. Бывший. Феликс. Его сердце билось так, будто казалось, что вот-вот выпрыгнет. На пороге возникает Феликс, весь промокший, его волосы прилипли к лицу, глаза светились, несмотря на дождь. Вот старший открывает рот, дабы что-то сказать, наверное: «здравствуй», но не успевает - теплые губы накрывают чужие. Брюнету приходится немного встать на носочки, чтобы дотянуться, но это им не мешало. Хенджин начинает мокро целовать парня, языком касаясь чужих зубов и языка. Те сплелись в страстном и жарком танце, чуть ли не пожирая друг друга заживо. Вся боль, осевшая в его сердце, вдруг стала менее ощутимой. Он мог лишь думать о Феликсе, о том, как хорошо быть рядом, как хорошо снова чувствовать его тепло. Горячие губы, такие желанные, отвечающие на все вопросы, заставляли прижиматься юношей друг к другу сильнее, а сердца биться в унисон. Но также этот поцелуй был полон любви, нежности и ласки, обрываясь лишь тогда, когда воздуха в легких стало не хватать.  — Тебе ведь тоже не хватало меня, правда? — отдышавшись, спрашивает младший. — Прости меня за все. — Очень не хватало, — шепчет второй, закапываясь в нежной шее Ена. — Будь моим. Я бы не бросил тебя тогда в любом случае. Но все в прошлом, ягодка это было раньше, а сейчас все по-другому. — Я люблю тебя, киса, — признается Ли, обнимая гонщика. — Я приехал, чтобы нам обоим было легче. Но на улице дождь, и боюсь, что гонять на мокрой трассе не получится — может плохо закончиться. — Мы тогда займемся другим, — улыбаясь, молвит Хван, беря возлюбленного за руку. — Ты ведь хочешь этого? — Пиздец как хочу, блять. Как ты смеешь спрашивать такое очевидное?

***

Полумрак заползал в комнату, где мягкий свет лампы придавал всему вокруг загадочный оттенок. На стенах висели фотографии раллийных гонок, запечатлевшие мгновения скорости и адреналина, но сейчас в воздухе витала атмосфера чего-то горячего, а также ожидания. Его сердце колотилось от волнения, и он не мог не думать о Хенджине. Все мысли парня были заполнены им, и он покорно ждал того, лежа на кровати. Он мечтал о том, как Хенджин войдет в комнату, его глаза, сверкающие от усталости и игривости одновременно, будут искриться при виде своего бывшего — Феликса. Он представлял, как их взгляды встретятся, и вся усталость дня вдруг исчезнет, как будто они обе могли рассеять любые тревоги и ранее сделанные ошибки своей любовью. Феликс улыбнулся в темноте, представив, как все это произойдет. И вдруг, бархатистый голос пришедшего только что из душа гонщика заставляет Ли встать, накинувшись на него. Оба хотели чувствовать друг друга, слышать, знакомиться заново. По спине Хенджина пробежали мурашки, когда он вернулся, глядя в глаза Феликса. Все вокруг будто перестало существовать — остались только они двое и этот миг, наполненный возможностями. Их доверие друг к другу зашкаливало, и Хенджин задержал дыхание на мгновение, понимая всю важность того, что происходит. Он наклонился ближе, соблазняя Феликса своей близостью: — Нетерпеливый. Феликса откинули, откинули на мягкий матрас кровати, снимая с парня штаны. Член старшего сильно пульсировал, выпуская из уретры предэякулят, марая нижнее белье, что все еще не было снято. Язык Хвана проходился по всему телу, задевая даже самые чувствительные места младшего, из-за чего тот порой пиздец как возбуждающе вздыхал. Внутри что-то закипает, пламя постепенно растет, обжигая вдохновением. — Самое вкусное здесь, — голова парня находилась прямо между ног другого, и возле паха можно было почувствовать его разгоряченное дыхание. — Приподнимись. Боксеры летят куда-то на пол, и Хенджин звонко чмокает ствол младшего с громким хлюпом. Феликс думает о минете, но старший возвращается в исходное положение, нависая над ним. Он целует своего бывшего, проникая языком в чужой рот. Брюнет немного углубляет поцелуй, в стремлении перехватить инициативу, и хватается за вкусно пахнущую особым ароматом, уже давно знакомым для Ли, склоняясь вперед. Раньше они любили эту игру, в которой в итоге нет проигравших. Желание нарастает и Хенджин еле сдерживается, чтобы не начать прямо сейчас. Долго ждать не приходится. — Войди в меня, уже похуй на прелюдия, — голосит младший, хватаясь за красные волосы другого и больно оттягивая их назад. Хван находит в закромах старую смазку с ягодным запахом, которую возлюбленные любили использовать раньше. За год она вполне себе не растеряла свойства, и поэтому парень, не раздумывая, начинает поглаживать между ягодицами, размазывая ранее налитую жидкость. Феликс так любил эти длинные и аккуратные пальцы в себе, что неосознано начинает насаживаться, стараясь вспомнить прошлое — всю их историю и все боли, которые им пришлось пережить. Пережить вместе. И когда старший касается чувствительного места, Феликс не сдерживается и прикусывает нижнюю губу, стараясь не застонать. — Не узнаю тебя, — он останавливается, наклоняясь над нежной шеей Енбока, одновременно шепча это. — Раньше ты был таким громким… я обожал твои стоны. Дай мне послушать их снова. — Заслужи, — поддразнивает. Наказание настигает почти сразу в виде сильного шлепка по заднице. Обладатель той звонко вскрикивает, а место удара краснеет, показывая отпечаток ладони. — Еще раз.. ты т-так сделаешь… — он привстает, поворачивая голову в сторону Хенджина. Черные пряди падают на личико, и Бок выглядит чертовски изумительно. — Я уеду, понял? — Тише, ягодка, — Хван поглаживает привлекательную половинку, а затем целует ее. — Возбуждаешь. Два пальца уже свободно двигаются внутри, и сил ждать больше нет. Хенджин водит руками по прессу своего бывшего парня, окольцовывая его со спины. Он пухлыми губами оставляет мокрые следы на спине, медля перед самым важным. Войдя в розоватое отверстие, слышится шипение — юноша сжимает ягодицы, заставляя чувствовать всю свою тугость. И как же все это было правильно… выбор, сделанный самими собой, чувствуется самым верным решением в их жизни. Каждый имеет право на ошибку, но главное — ее исправить. Что Ли и сделал. Но сейчас не об этом — красноволосый быстро входит до упора, специально выдавливая стоны из младшего. Тот уже почти не стонал, скорее просто кричал, отдаваясь ощущениям. Ему нравилось, и оба об этом знали. Хван двигается внутри, время от времени меняя темп и глубину. — Амх.. как хорошо... - почти мурчит юноша, раскидывая руки на кровати. — Ну же, быстрее, котенок… Хенджину дважды повторять не нужно. Попросили, да еще и так сладко — он сразу выполнит. Гонщик вдалбливает бледное тельце в кровать, сжимая и до того красные половинки руками. — Все.. ммх! Я... — младший, горланя, обильно выплескивается на свой живот. Семя стекает по прессу, пока не падает на простынь с изображением болидов, пачкая ее. Но Хенджин продолжает трахать брюнета, заставляя несчастную постель покачиваться и сильно скрипеть. — Блять, ты так скорость набрал, что остановиться не можешь? — кричит Фел, уже не в силах стоять в коленно-локтевой, будучи ослабленным. — М-м.. я тоже хочу кончить, — парень закрывает глаза, встречая теперь свой оргазм. Последний толчок, и он заполняет своей спермой пульсирующую дырочку другого, медленно вынимая из нее свой орган. Хенджин устало падает рядом с Ли, обнимая его. Пару минут без разговоров — просто отдышка. Они ни с кем не занимались любовью после того, как расстались, и это, почему-то, стало небольшой победой. Хван нежно провел пальцем по щеке Феликса, словно проверяя, что тот на самом деле здесь, и не избегает связи. Эта простая деталь пробыла невероятно важной. С минутой, проведенной в тишине, Хенджин почувствовал, что все, что они пережили, сделало их сильнее. Он надеялся, что смогут понять друг друга, что между ними вновь появится то самое доверие. И чем больше они находились в этом пространстве, тем более явным становилось для Хенджина: они оба хотят друг друга, не просто физически, но и эмоционально. Вопросы о будущем еще не окончательно нашли свои ответы, но старший знал, что все это время, несмотря на боли и потери, они все равно шли к этому моменту. И сейчас, в этой тишине, он понимал, что открывает новую главу их совместной истории. Хенджин снова потянулся к Феликсу, обняв его. Они лежали, укутанные в это тепло, чувствующие себя едва ли не в других мирах. Объятия говорили о том, что оба готовы к новой аренде времени, к остановке, чтобы понять себя, доверяя друг другу. — Раньше ты любил мучить мои соски, — наконец нарушает тишину Енбок. — Ты хочешь, чтобы я опять этим занялся? Если бы не хотел — не напоминал. — У тебя еще остались силы для этого?— красноволосый поднимается, ртом тянется к розовым бусинкам и ловит одну из них губами. — Сука-а.. киса, продолжай… Парень оттягивает горошинку зубами, вытягивая из своего бывшего протяжное «ох». Соски затвердевают, становясь еще более привлекательным для Хвана. — Мои. — утверждает он, мня первую бусинку фалангами, а другую так и не выпуская изо рта, — и ничьи больше. — Нм.. да, т-твои.. - Ликс закапывается пальцами в локонах другого, выгибаясь в спине. Член, уже давно упавший, встает вновь, когда чувствует ласку со стороны Хенджина. Заметный бугорок появляется под легким одеялом, и Хенджин, естественно, видит его. Поэтому, отстав от сосков, он принимается ласкать ствол младшего. Хван вбирает в рот головку, слизывая смазку, и нижнюю часть подрачивая. Ли уже после прикосновений был готов кончить, а когда почувствовал горячую влажность на своей плоти, то сладкие стоны не заставили себя ждать. Старший прошелся поцелуями по всему члену от головки и до самого основания, заставляя заводиться еще больше. Наконец, вобрав член в себя полностью, он быстро двигает головой вверх и вниз, мыча. Это посылало по всему телу приятную дрожь, и брюнет запрокинул голову и получал удовольствие, бедрами подмахивая в такт движений другого. Уведомления на телефон парни получили одновременно, но они не стали отвлекаться от процесса. Им было и так ясно - это Чан и Минхо. Но вспомнив это имя, Хенджин прекращает, выпуская плоть. — Подожди. А тот парень.. вышедший из твоего дома, — гонщик пытается вспомнить ту ночь, когда вышел Чан и начал ворчать. — Он тебе кто?  — Может, надо было спрашивать до того, как заняться сексом и отсасывать мне? Ну, не до конца конечно, но ты продолжишь ведь.. Вдруг, ты теперь мой любовник? — красноволосый замирает, почти не дыша. — Чан — мой друг. Я не хотел больше иметь отношений, так что все хорошо, кис. — Слава Богу, — воскликнул Хван, выдохнув. — Люблю тебя. Он заправляет упавшие локоны волос за уши, сплевывает слюну, которая медленно стягивается вниз с его языка на горячую головку и губами прикладывается к ней вновь. Ли расставляет ноги шире, хватает волосы на затылке возлюбленного и сам устанавливает нужный себе темп. Гонщик улыбается - ему нравился такой Феликс. Хенджин расслабляет стенки горла и глотает уже на всю длину, интенсивно двигая головой. Он поднимет глаза, наполненные похотью, и читает в других то же самое. Феликс смотрел на старшего, на то, как тот делает ему минет, смотрел с удовольствием, не хотя отводить взгляд. Брюнет не сдерживается, и обхватывает голову того уже двумя руками, ускоряет его, а Хвану это нравится, сильно. Он отстраняется, массирует уже руками возбужденный до предела член, и живот младшего покрывается белой жидкостью снова. — Молодец, киса. — Молодец, ягодка. Хвалить друг друга после такого — было их давней традицией, которую они теперь будут соблюдать и дальше.

***

«Карьера Хван Хенджина вновь набирает обороты! А все из-за новенького гонщика - Ли Феликса, который однажды уже участвовал в гонках, заставив Хвана продуть в первые в жизни. А сейчас, они по-видимому, опять стали близки.» Красноволосый попросил прессу не упоминать Феликса как его бывшего, и даже заплатил им за это. Сегодня предстоит особая гонка, в которой парни будут соревноваться не как противники, а как возлюбленные, на желание. — Если завтра проиграешь ты — с тебя отсос, — они тренируются на дороге возле их дома, без публики, а сами. — Хенджин, ты ведь понимаешь, что я тоже охуенно гоняю? — И сам ты охуенный, — улыбается парень, заводя мотор. — А если ягодка проиграет, что она сделает? — Засосемся при всех. Ты же хотел раскрыть нас. И оба рванули, создавая пыль.

***

Наступает время соревнования. Трибуны переполнены, все зрители голосят и болеют за парочку возлюбленных — либо за Хвана, либо за брюнета. Хенджин, высокий и грациозный, стоял на стартовой линии с уверенным выражением лица. Его личная брендовая спортивная одежда обнимала его тело, подчеркивая мужественность и уверенность. Феликс, напротив, был немного смущен, ведь Хван выглядел пиздец как возбуждающе. Сексуальная девушка в обтягивающем костюме собирается дать сигнал, и пилоты напрягаются. — Ягодка, ты готов? — ласково спрашивает старший. — Не сомневайся. Первые метры на трассе были напряженными, каждый из них маневрировал, стараясь опередить другого. Хенджин, обладая тонким чувством контроля, пронзил поворот, как стрела, в то время как Феликс его настигал, пытаясь воспользоваться малейшей ошибкой. С каждым трамплином и поворотом накал страстей возрастал. Парни демонстрировали невероятную скорость, их мотоциклы летели, как птицы, соревнующиеся за высоту. Они обменивались взглядами на протяжении всей гонки — в них читалась и соперничество, и привязанность, и, в какой-то мере, переживания друг за друга. На финальном этапе гонки, когда трасса вывела их к крутому спуску, Хенджин собрал всю свою волю и вложил в раскрутку мотора последние силы. Он взмыл вперед, настигнув соперника, и на последнем повороте, использовав свой опыт, обошел Феликса. Его сердце колотилось, как никогда прежде: он знал, что на кону не лишь победа, а их обоюдное признание. Когда Хенджин пересек финишную черту, зрители взревели от восторга, а он сам в порыве радости выбросил руки вверх, осознав, что он победил. Младший, не отставший, доехал до него и, улыбнувшись, принял поражение. — Хван Хенджин занял первое место! — зрители взревели, радуясь за то, что победитель — тот, за кого голосовало больше половины народа. — Прошу, на пьедестал! — А раз так.. хочу вам в кое-чем признаться, — Хван, встав на почетное место, обнимает обладателя второго, беря того за подбородок. — Ли Феликс — мой парень! Хенджин и Феликс взглянули друг на друга. В их взглядах пересекались вызов, любовь и понимание. Не думая ни секунды, Хенджин наклонился и поцеловал Феликса — страстно, нежно, охватывая этот миг, чтобы запомнить его навсегда. Зрители одобрительно зааплодировали, и в этот момент вокруг них словно замерло время, ставя точку в их соревновании и открывая новую главу их самой захватывающей истории.