Югэн

За окном проносились многочисленные пейзажи деревьев и гор. Задумчиво Чону рисовал в блокноте разбросанные по белому листу бумаги ягоды незрелой вишни. Одна, и ещё одна, и пятая — они откатывались друг от друга, протаптывая следующим дорогу по смятым и изорванным листьям. Боковым зрением Чону видел, как пейзаж за окном становится чётким, обретает целостность. – Остановка... Какая там остановка, Чону это неважно! Он с лёгким нажимом на ручку заканчивал рисунок, штрихами оживлял чернильные вишни, мятые листья. Рисунок становился смазанным, неровным, не тем, каким Чону планировал его ранее. Ещё немного... – Разрешите, я сяду рядом с вами. Мужской голос раздался сверху. От неожиданности и внезапного вмешательства в мир тишины, ручка в смуглой руке проехала точно поперёк синих вишен, перечёркивая жирной чернильной линией всю красоту. Чону прикусил губу, поднял голову перед собой и повернулся всем корпусом, устремляя взгляд на помеху, которая была выше его на голову так точно, ох... Перед собой мальчик увидел интеллигентного на вид мужчину средних лет: пальто его было распахнуто от ветра, чёрный бадлон и того же цвета брюки были выглажены, обувь натёрта до блеска. Чону почему-то подумал, что своим развязным, надетым абы как в период спешки комплектом одежды должен был отпугнуть такого законодателя моды, а не наоборот — свободных мест много беглый взгляд подметил. Ну что за бред, Чону... Мужчина опирался на трость, лицо было спокойным, а взгляд чистым и открытым. – Конечно! – Чону подскочил со своего места у окна, намереваясь пересесть, но легкая рука остановила его, надавливая на плечо. – М? – Я сяду рядом, а вы оставайтесь у окна. Легким нажимом высокий человек усадил парня на место. Электричка тронулась. Чону не стал возвращаться к испорченному рисунку. Вместо этого он без какого-либо стеснения надумал рассмотреть мужчину в упор. Начать мальчик решил с рук. У нового соседа руки оказались очень красивыми, с длинными и ровными пальцами, способными, наверное, обхватить сразу несколько небольших чашек с соком. Чону быстренько нарисовал меленький плюс на испорченном рисунке, не пропадать же добру. Одна из ладоней на остром колене лежит, мальчик видит, как перекатываются венки под на вид тонкой и светлой кожей, прикольно. Мужчина шевелит пальцами. Нового Чону, поднимая взгляд выше и осматривая одежду с туловищем, ничего не увидел, но вот, ура, наткнулся на бледную шею. Интересно, это его настоящий цвет кожи, или, как большинство, отбеливает? На коже были родинки. С той стороны, которая была ему доступна, Чону насчитал три. Закрались в голову сомнения по поводу отбеливания. Волнистые, чернющие, как чернила в автоматической ручке, отпущенные до середины шеи волосы были идеально уложены, даже бурный ветер на улице не смог их запутать. Взгляд чуть выше, ой... – И как я вам? Чону только сейчас заметил, что мужчина сидит к нему лицом в той же позе, что и сам Чону. Легкая улыбка была сопровождена смешком, незнакомец тоже разглядывал мальчика. – А я? – Чону готов был сгореть со стыда. – Красивый молодой человек. – А вы красивый взрослый человек. Красивый взрослый человек опять усмехнулся. – Спасибо, что не красивый взрослый дядя. Настала очередь Чону улыбнуться. – Вы очень хорошо выглядите, сколько вам? Мужчина поджал губы, пальцами погладил свое колено. – Тридцать семь. А вам? Ого. Да он старик! А так хорошо выглядит. Это операции? Наверное, слова так и читались на лице Чону, потому что мужчина добавил: – Всё своё, натуральное. Мальчик прикидывал в голове как лучше поступить с ответом на вопрос о возрасте: соврать или сказать реальную цифру. Мужчина не глупец, сам на вид сообразил, но Чону хотел бы в его глазах быть старше, а врать не желал. Блин, ну почему он такой мелкий! Вдруг незнакомец не захочет с ним говорить? Ладно, была не была, рубанём по правде-матке, может, примет в собеседники и такого сопляка. – Мне пятнадцать. Чону удивился: мужчина даже и глазом не моргнул, протянул руку и улыбнулся вновь. – Со Мунджо, будем знакомы. Чону тут же поклонился, протягивая руку в ответ. Он сильно, от волнения, разумеется, сжал её и напрягся так, что аж покраснел. Вот дебил, сильнее своего не будешь. – Юн Чону!                                     *** Как оказалось, выходить должны были попутчики на одной станции. По дороге до нужной они успели обсудить Японию (о да, этот мужик невероятно хорош), Чону рассказал о своих планах на ближайшее лето касаемо соседней страны, а Мунджо о своём небольшом домике, который достался ему от дальней родственницы. Мужчина как-то между слов пригласил Чону пожить там вместе, когда тот наконец доедет до страны восходящего Солнца. Мальчик от восторга забылся, что знакомы они не больше часа и полез обниматься. Со ничего по этому поводу не сказал, молчаливо разрешая своим бледным пальцам прыгать по мальчишеским волосам. Он живой и тёплый. Ребёнок. – А-а-а вы почему ничего не пьете? — Чону жадно поглощал холодный чай из огромной бутылки, а любезно угостивший его Мунджо шёл сбоку, правой рукой опирался на трость, на плечо повесил сумку Чону, на запястье собственный дипломат. Свободной от своих и мальчиковых вещей рукой поглаживал юношу по голове. Безумно ему это понравилось. – Угощайся. – Мунджо давно перешёл черту формального обращения и спокойно обращался к Чону на "ты", но отклика пока не получал. – Вы на меня спустили оставшиеся деньги? Стыдливо поджимая пухлые губки, Чону притормозил. Рука мужчины соскользнула с волос. – Да нет же, Чону. Я часто не пью. Это правда, Мунджо не любит пить, он любит жевать ягоды и хлебцы. Несомненно, слюна и жидкость, выделяемая продуктами питания — лучший напиток. Осень снабжала Сеул прохладой красотой природы. Пожелтевшая листва мягко шуршала под ногами, размашистые мазки серых туч наводили порядок, согласованный с внешним видом наступающих холодов. Солнце светило менее охотно — уставшее, оно заканчивало свою смену, чтобы уйти до весны на покой. Холодным золотом обливала все объемное и не очень, игралось с хрусталиком глаза. Мунджо обожает осень и эта, похоже, ничуть не разочарует. – Вы с рождения в Сеуле? – Нет, я сам родом из Пусана. Определили сюда на рабочее место. – Точно! Кто вы по профессии? Хороший собеседник и первоклассный любовник. – Врач-стоматолог. Мунджо знал, как подростки не любят стоматологов и всё с ними связанное поэтому ожидал любой реакции, но мальчик приятно удивил. Подпрыгнув, Чону пнул лежащий сбоку камень, и прицеливаясь, выкинул в урну обертку от трубочки, которой сейчас пил, после чего улыбнулся. – О, мне как раз нужно было, зуб который день ноет. Не дадите свою визитку? Ого. Всё так просто? Мальчик её смял и засунул в карман, предварительно проверив, не обманул ли его мужчина и не дал ли чужую. Смешной. – Ваш персональный номер? – Мой рабочий, на все звонки отвечает моя секретарь. – Чону понимающе закивал. Очень милый. – Подержите пожалуйста, я шнурки завяжу. Напиток оказывается в холодных руках. Мунджо осматривает, считает количество образованных от прокусывания дырочек на разноцветной трубочке. На ум вдруг приходит щенок, грызущий новую игрушку мелкими зубиками. Забавное сравнение, а все же что-то в этом есть. Мужчина прожигает взглядом скрученную пластмассу. – Ой, спасибо большое. Я вас, наверное, задерживаю, давайте скорее пойдем к школе, там и разойдемся! Мунджо улыбается самой своей обаятельной улыбкой, передавая бутылку обратно в подростковые мягкие ладони. Он, возможно, немного извращенец, но... В вопросах сдержанности Со Мунджо не был примером для подражания. И ему очень повезло, что мало кто видел и никто никому не скажет, как стоматолог облизал мокрую от детской слюны трубочку. Считай, ничего и не было.