прощай

Громкий стук колес о рельсы, тихая музыка в одном наушнике и новая художественная книга в руках, купленная не по нужде, а для развлечения - это идеальный день и ночь по мнению Юры. Работая в больнице, трудно выкроить время для столь нужного мозгу и телу отдыха. Постоянные пациенты, вызовы посреди ночи, суматоха на рабочем месте стали выматывающей, но в то же время такой правильной частью его жизни. Поэтому, когда удалось уговорить самого себя взять отпуск, Исаковский незамедлительно принялся собирать чемоданы в дорогу. Очередная ночь без сна, однако в этот раз инициатива в ней была полностью в руках парня. Удивительно, как просто доставить себе удовольствие банальным чтением и ездой на поезде. Наконец-то можно было лежать весь день, вставая лишь на станциях для перекура и покупки еды с водой. Телефон не взрывается от количества сообщений и звонков, то ли дело в отпуске, то ли просто из-за отсутствия связи и интернета, но это явно очередной приятный бонус. Солнце давно зашло за горизонт, вот-вот должны были выключить свет в вагоне. Соседи по купе - старенькая бабушка снизу и мать с ребенком напротив - уже видели, казалось, десятый сон. Однако в дверь раздался стук, и перед ним возникла проводница, принявшаяся будить семью из-за их скорого прибытия. Через час станция, которая будет длиться тридцать две минуты. Отличный шанс восполнить недостающий в крови никотин и размять затекшие после долгого лежания мышцы. На часах одиннадцатый час ночи, а сон никак не шёл. Возможно, дело в новой обстановке, в постороннем шуме. Всё-таки после квартиры с хорошей шумоизоляцией оказаться в купе с храпящей бабушкой снизу тебя сказывалось на забитой и тяжёлой голове с плохой концентрацией. Было желание просто засунуть старушке в нос вату, дабы не слышать эти раздражающие его слух звуки, но парень изо всех сил сдерживал этот порыв. Благо, сон у неё оказался такой же чуткий, как у него, и проводница своим приходом спасла его уши. Спустя двадцать минут поезд стал замедлять свой ход, и Исаковский, прихватив с собой пачку сигарет заранее, принялся ждать остановки. На перроне было тихо. Небольшое количество людей вышло на перекур. Привокзальные ларьки уже закрылись. Тусклый свет луны едва освещал станцию. Вынув сигарету из пачки и пошарив по карманам, Исаковский понял, что оставил зажигалку в вагоне. Тяжело выдохнув, парень проклял себя и свою невнимательность за оплошность. Возвращаться за ней в вагон не было никакого желания, поэтому Юра принялся искать потенциально человека, который сможет одолжить ему огонь. Вокруг стояли либо толпы слишком взрослых мужчин, либо группы подростков, ехавших то ли в лагерь, то ли в саноторий, которым едва уж исполнилось хотя бы шестнадцать, дымящие электронными сигаретами. Подходить ни к тем, ни к другим со своей скромной просьбой Юра не собирался. Тут он заметил одиноко стоявшего парня, опиравшегося на столб. Он что-то печатал в своём телефоне, параллельно затягиваясь сигаретой. Выбор пал на него. - Извините, - подойдя достаточно близко, чтобы парень обратил на него своё внимание, произнёс Исаковский - не найдётся зажигалки? Тот лишь молча кивнул, даже не взглянув на него, и достал из кармана нужную вещь, кинув Юре. По инерции тому удалось поймать. Исаковский закатил глаза на столь отстранённое поведения, но мысленно даже поблагодарил парня за это, ведь сам не горел желанием заводить разговор. - Благодарю, - произнес парень, когда поджег кончик сигареты и вдохнул горький дым. Приятное расслабление растеклось с ног до головы по телу. Исаковский протянул незнакомцу зажигалку, и тот наконец оторвал взгляд от своего телефона и удивленно вскинул брови; его рука остановилась в воздухе. - Исаковский? - Юра навскидку прикинул, кто из его старых знакомых это мог быть, но в памяти не мог собрать похожий портет человека. Высокий, по виду достаточно стройный, в шикором худи с накинутым на голову капюшоном, внизу которого черная кепка, закрывавшая половину лица. - Мы знакомы? - Вопросил Исаковский, когда понял, что его мозги отказываются копаться в памяти. Парень напротив сложил руки у груди, недовольно выдохнув и после затянувшись. - Уже бывший сокомандников не помнишь? Не уж-то ли всю память прокурил? - Юра вскинул брови, ещё раз пробегая глазами по телу и лицу, и всё-таки составил пазл в голове. Илья Тихонов - бывший капитан команды в Петербурге, давний друг и товарищ, а после герой-любовник, пославший его куда подальше, когда осознал свои чувства. Да, он знает таких. - Оу, - казалось, на этом его словарный запас на момент закончен - Илья. -Браво, - Тихонов трясущейся, видимо, от стресса рукой пошарил по карманам в поисках пачки сигарет, на что Исаковский прыснул от смеха. Это не он его бросил, словно бродячего ненужного пса, не он выкрикивал разного рода оскорбления, не думая о чувстах другого, чтобы на Юру была подобная реакция, – не ожидал тебя тут увидеть, куда едешь? - Не делай вид, будто тебе правда это интересно, - Юра хмуро зыркнул на него, давая понять, что ничего рассказывать не собирается. Сигарета как раз была выкурена и благополучно отправлена в мусорное ведро. Последний выдох дыма был напрален в лицо Илье. Исаковский развернулся на пятках и быстрым шагом направился обратно в вагон, но тяжёлая рука опустилась на его плечо, на что была быстрым движением скинута. - Что тебе нужно? - Это не я к тебе подошел, - Тихонов смотрел свысока, как тогда, в спортзале, словно Юра был жалким куском мусора. Исаковский высоко вздернул подбородок, не позволяя парню этого - я хотел извиниться. - Извинился? Доволен? - Он не давал парню напротив вставить ни слова, говоря быстро и чётко - а теперь я пойду. Прощай. Юра буквально забежал в вагон, не оглядываясь назад, оставляя Илью далеко позади. В прошлом. *** Прошлое - это прошлое. Оно остаётся там, позади. На него нет смысла оглядываться, вспоминать, воспроизводить. И Юра поклялся себе, что забудет его, не станет ворошить и принимать во значение. Он здесь, в настоящем, в счастливом будущем, где нет ни Илья, ни их до жути странных, несуразных и им же ненужных взаимоотношений, ломающих, убивающих, сжигающих обоих изнутри. Но вот он - Юра, лежащий на верхней полке купе и думающий. Думающий о нём, воспроизводящий совместные моменты, его улыбку, красивый и изящный смех, искрящиеся глаза, тёплые и уютные объятия. Зачем он снова явился в его только устоявшуюся жизнь, зачем напомнил о себе? Причём в этом была вина Исаковского. Это именно Юра подошел к нему в поисках гребанном зажигалки, именно он проинёс первые фразы, именно он проявил сраную инициативу. Пусть по незнанию, пусть неосознанно, но этот груз лежит на нём. Лежит и давит, не даёт трезво осмыслить ситуацию и выкинуть Илью обратно в папку забытых воспоминаний. Исаковский тяжело вздохнул и носом зарылся в подушку, пытаясь заткнуть голоса в голове и дать себе отдых. Короткий сон был бы очень кстати. С утра голова гороздо свежее, думается лучше, да и в собеседницах его ждёт прелестная, но жутко храпящая бабуля. Юра мысленно посмеялся. Ему явно следует наконец-то уснуть, чтобы больше не думать о гребаном-матьего-Илье Тихонове. *** Сочи - невероятно красивый город. Исаковский бывал там неоднократно, некоторое время, ещё до Петербуга, он здесь даже жил. Возможно, именно этот фактор стал решающим в выборе места отпуска. Было время, когда он обошел каждую улицу этого города, казалось, знает каждый камешек и неровность дороги. За те почти десять лет, что его тут не было, изменилось хоть и многое, но парень прекрасно ориентировался в местности. По приезде тот сразу снял небольшую квартиру, чтобы не тратить лишние деньги на отели. Пусть он больше не подросток, зарабатывающий прожиточный минимум и пытающийся выжить, но постоянная экономия вошла в привычку, от которой Юра не собирался избавляться. Закатное солнце освещало тихие дворы, легкий ветерок развивал отросшие русые волосы, а Юра бродил по спальным районам, которые знал наизусть. На детской площадке привычно играла детвора, на лавочках восседало местное собрание бабушек-сплетниц, осуждающе глазеющий на всех, кто им не понравился, у мусорки дрались дворовые коты. Вся эта обстановка вызывала неподдельную улыбку, бархатное чувство настольгии приятно обволакивало с ног до головы. Времена иду, но ничего не меняется в людской жизни. Раньше Исаковский не мог без зависти смотреть на счастливые семейные пары, идущие мимо него, однако сейчас он даже рад за них, ведь их дети получат любовь и заботу. То, чего чего никогда не было и, наверное, не будет у него. Телефон раздражающе вибрировал в кармане, извещая о новых сообщениях. Нужно было всё-таки заблокировать весь персонал на время отдыха, иначе Юра не выдержит и выкинет телефон в мусорку. Тяжело вздохнув, Исаковский собирался выключить звук. Краем глаза пробегаясь по чатам, он заметил незнакомый номер. "Юра." "Надо поговорить." "Я знаю, что ты в сочи." "Видел, как из поезда выходил." "Приходи сегодня в ***** к восьми вечера." Исаковский взглянул на время. Сейчас пол седьмого. До назначенного места ехать около часа. Юра знал, что это чёртов Илья. И, конечно, Исаковский не собирался сейчас срываться с места, чтобы добежать до квартиры и переодеться в более деловой и солидный наряд; конечно, не собирался душиться своими лучшими духами, которые прихватил с собой на всякий случай; конечно, не собирался, спотыкаясь о свои же ноги, бежать к электричке, чтобы точно успеть; он вообще не собирался приходить. *** Местом встречи оказалось довольно уютное небольшое кафе. Интерьер оказался достаточно милым. Простая и удобная деревянная мебель в разных оттенках коричневого. Мягкие стулья с маленькими круглыми столами. Сбоку располагалась барная стойка, где как раз и сидел Тихонов. Парень был одет в чёрный деловой костюм, подчёркивающий стройное тело обладателя. Волосы, хоть и были беспорядочны, но подчеркивали острые черты лица Ильи. У Юры на секунду замерло сердце от вида парня. Присев рядом, Исаковский стал изучать ассортимент бара, что был довольно разнообразным. Перефирическим зрением он заметил, что Тихонов стал изучающе его разглядывать, вводя в лёгкое смущение. Дыхание сбилось. Черт, он вообще не хотел сюда приходить, но Илья интерес взял своё. - Ты опоздал, - Тихонов лениво потягивал какой-то коктейль. В заведении тихо играла мелодичная песня, вроде, кантри, проецируя спокойную романтичную обстановку. Юра посмотрел на часы на своей руке. Действительно, немного задержался. Но в том вина не его, а задержавшегося автобуса. - Зачем позвал? - Юра подозвал рукой молодого бариста, чтобы заказать стакан виски, думая, что без крепкого алкоголя в крови он не выдержит диалог. Илья сам не знал ответа на поставленный вопрос. Он не думал, когда останавливал Исаковского ещё там, у поезде, не думал, когда писал ему с предложением встретиться и уж точно не думал для чего вообще позвал сюда. Прямой цели не ставил, да и не видел в ней смысла. Главной задачей для Тихонова был просто диалог, возможно с дальнейшими коммуникациями парней. Может быть, в этом поспособствовало чувство вины за прошлые поступки, но Илья предпочитал не брать их в расчёт. Конечно, стоит извиниться, и он непременно это сделает. Однако сейчас Тихонов желал просто насладиться компаний друг друга. - Решил, что не откажешься скрасить моё одиночество, - лукаво произнес Илья. - Какая самоуверненность, - недовольно прыснул Юра и опрокинул залпом стакан виски, подзывая бедного баристо за новой (явно не последней) порцией - с чего ты вообще взял, что я не пошлю тебя куда подальше? - Но ты здесь, - констатировал Тихонов - и я весьма доволен этим. Между парнями ненадолго повисла тишина. Оба спокойно попивали свои напитки, каждый находился в своих мыслях. Размышляя об их несуразной и до ужаса примечательно встрече, Юра едва ли сдерживался от смеха. Не то чтобы ему было, чем себя занять дома, однако тот точно не планировал проводить вечер с бывшим сокомандником. Тем более с каким! Илья Тихонов собственный персона! Скажи кто Исаковскому ещё вчера, что Юра будет не то, что пить с ним, а просто находиться в одном пространстве, он бы ни поверил ни единому слову. После совершеннолетия Юра оборвал все контакты с каждым человеком, с которым хоть как-то общался. Первый в его списке расставания был никто иной, как Илья Тихонов. Исаковский в принцепи не знал, почему они не разорвали связь раньше, ещё в то время, когда Илья устроил громкий скандал от непринятия своих же чувств. После этого периода Юра представить себе не мог даже намёка на будущий диалог. Его пронизывали злость и обида, страх и непонимание от поступка Ильи. Сказать, что он спокойно принял те злостные фразы из его рта, означало нагло соврать самому себе. Долгое время Исаковский запрещал себе вспоминать и думать об Илье, предпочитая игнорировать сам факт его существования. Потому что так проще. Потому что он не хотел страдать. Однако, несмотря на это, Юра снова дал шанс. Он дал бы его и тогда, восемь лет назад, прояви Илья инициативу к примирению, но этого не случилось. Поэтому оба сидят здесь и не знают, с чего начать диалог. Тихонов всё такой же. Да, он возмужал, тело стало подкаченней, даже подрос слегка. "Куда, черт возьми, ещё выше" - думал про себя Юра. Но, кажется, так и остался эмоциональным инвалидом. Хотя, сам факт того, что тому удалось пересилить себя и позвать Исаковского на встречу, означал явный прогресс в социализации Ильи. Юра невольно прыснул в кулак от собственных мыслей, вызвав у Ильи несокрытый интерес. - Что смешного? - Тихонов поднял брови в немом вопросе. - Ничего особенного, - выдал было Юра, но всё-таки решил объяснить свой неоднозначный смешок. - Просто забавляет тот факт, что ты решил написать мне спустя столько лет. Илья нахмурился, явно не зная, что на это ответить, но, сообразив, произнес: - А в чем проблема? Я одинок, ты, по всей видимости, тоже. Так почему бы нам не провести время вместе? - Резонно, конечно, однако не думал, что ты решишься на это после нашего громкого, в прямом и переносном смысле слова, расставания, - из фразы Юры рекой лился ничем не прикрытый яд. - Давай не будем сейчас об этом? Хочешь обсудить наше расставания? Дай мне сначала напиться, чтобы лучше соображать, - Тихонов всем своим видом выражал недовольно. Допил легкий коктейль и попросил принести стакан коньяка. Видимо, его сильно задело. Однако Юру это мало волновало. - Хорошо, тогда о чем его величество желает поговорить? - Исаковский не переставал давить. Это уже было в крови. Язык его - враг его. - Хватит ребячиться, мы уже не подростки, - Юра, капитулируя, поднял руки, мол "твоя взяла, вещай", после чего Илья продолжил - да хоть о банальной погоде или о злосчастной политике, какая к черту разница, о чем говорить? - О, погода нынче солнечная, не находишь? - Илья потер переносицу, тяжело вздохнув, когда понял, что диалога о прошлом избежать не удастся. - Слушай, прости. Я был гребаным подростком, не знавшим, как реагировать на свои чувства. Для меня всё это, - он показал на них, имея ввиду отношения - было в новинку. И я, понятное дело, представления не имел, как вернуть всё обратно, как не просыпаться по утрам, думая о тебе, как засыпать без мыслей о тебе, как завтракать, ужинать и обедать, не проецируя наш диалог с тобой. Блять, я не знал банально, что будет дальше. Я не хотел разочаровать отца, буквально зависел от его мнения. Боялся реакции парней на наши отношения. В целом, я боялся осуждения блядского общества. Понимаешь, да, не всем насрать, что скажет сраный Петя Васечкин из пятого подъезда, не все могут забить большой хуй на старых бабок и их никому ненужное мнение и, гордо задрав подборок, пройти мимо, даже не посмотрев в их сторону, не все могут уйти от прошлого и с чистого листа начинать кучу новых жизней. Я не был тем человеком. И мне жаль..- на секунду он замолчал, но, отпив немного из стакана горький напиток, продолжил - действительно жаль, что я ранил твои чувства. Я не хотел говорить те слова и я никогда ни коим образом так не думал. Я наплел полнейшую ахинею в тот день. Насчет тебя, насчёт отношений, насчёт нас. Но сейчас я другой человек. И я не брошу тебя по щелчку пальца, потому что тот самый Петя Васечкин что-то вякнет в нашу сторону. Думай, что хочешь. Что я живу прошлым, что не могу отпустить тебя, потому что так оно и есть. И я очень хочу, чтобы ты дал мне еще один гребаный шанс. Шанс всё исправить и начать сначала. Казалось, в один момент в Илье что-то взорвалось, и он выплеснул все то, что копилось в нем в те долгие годы, что они не виделись. Юра сидел молча, не знал, как реагировать и что говорить. Тихонов допил свой коньяк и уведомил: - Я курить, - после быстро поднялся и ушёл. А Исаковский продолжил недоуменно пялить в свой бокал. Мысли в голове крутились с космической скоростью, как огромные астероиды, пробивавшие атмосферу планеты и тут же сгарая одна за другой. Юра не замечал, как в безумной тряске пляшут его руки и ноги, как сердце выпрыгивает из груди, как на глазах выступает давно забытая влага. Всё это было неправильно. Ему не следовало приходить. Следовало заблокировать номер, бескомпромиссно послать куда подальше, просто проигнорировать. Но сейчас он тут, и пути назад уже нет. Поэтому Исаковский берет все свои силы в руки и быстрым шагом ретируется к Илье. Погода начала портиться. Небо обволакивают тёмные грозовые тучи, поднимается ветер. В темноте виднеется одинокий огонёк догорающей сигареты. Юра подбегает к нему. Оглядывает застывшее тело перед ним. И целует. В поцелуе нет любви и нежности, нет мягкости и смятения, есть только необузданая страсть, кричащий гнев и печаль расставания. Он грубый и грязный. Илья выбрасывает сигарету из рук и хватает Юру за шею, притягивая в ближе, чтобы прочувствовать всего его полностью. Он кусает губы, протискивает свой язык в рот и сплетает с другим. Они словно танцевали танго, перенимая у друг друга инициативу. Когда ненужный в такой момент воздух закончился, они нехотя оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться и снова наброситься на манящие губы напротив. Время казалось таким мнимым и эфемерным. Но вскоре раздался грохот грома, капли дождя прорвались из облаков, поэтому им пришлось отлипнуть. Парни опирались лбами, боясь смотреть в глаза, пока чёртов дождь не превратился в ливень. - Ко мне?- вскользь предложил Илья и, не дожидаясь ответа, принялся заказывать такси. Юра, опомнившись, слегка кивнул. Парень не давал чёткого ответа по поводу их будущего, он даже не знал, будет ли у них оно, но сейчас... Сейчас он хотел провести с Ильёй вечность. Или хотя одну гребаную короткую летнюю ночь. Он знал, что после неё на прикроватной тумбочке оставит короткую записку, в которой будет лишь одно слово: " Прощай."