For him

      — Твою мать, Сатору. Ты опять не ел? — строгий, но при этом взволнованный голос. Парень еле стоит на ногах: одной рукой держится за друга, хлопает голубыми глазами, но ничего не видит. Звон в ушах и темнота вокруг. Чувствует, что его хлопают по щекам, потихоньку приходит в себя.       — Плохо... — слабо, еле слышно бормочет это. Сугуру вздыхает, достает из сумки злаковый батончик, тянет ему.       — Перекуси. Придёшь в себя и пойдем куда-нибудь, пока не поешь — домой не пущу. — парень неловко отводит взгляд, только хочет отказаться, но понимает, что сопротивление бесполезно. Вздыхает, бросает тихое «спасибо» и через силу заставляет себя откусить сладость.       — Сугуру, я не хочу, правда...       — Знаю я, что ты хочешь. — тот хмурится, поджимает губы, — Умереть от голода — самый тупой вариант суицида. Думай ещё.       Он уже привык. Привык слышать от Сатору навязчивые мысли вслух. Привык видеть его пренебрежительное отношение к себе. Привык ловить его во время обмороков, из-за чего теперь всегда носит с собой такие батончики — это единственное, на что тот соглашается и что хоть немного пробуждает аппетит.       Годжо выглядит измотанно. Огромные мешки под глазами, бледный вид, уставший взгляд. Он даже забыл, как смотрится улыбка на его лице — настолько тяжёлое состояние.       Сугуру вздыхает. Помогает ему подняться, страхует, на случай, если он снова решит отключиться. Коридор школы — пустой и тихий после уроков. Все уже успели собраться и уйти, пока они в очередной раз боролись с обмороками Сатору.       Брюнет ведёт его в ближайшее кафе по типу всем известного «KFC». Отправляет за столик, пока сам делает заказ — даже не спрашивает, что он будет, а что нет. Ответ как всегда был бы: «Я не голоден», можно даже не пытаться. Ждет некоторое время, а затем возвращается к нему уже с едой.       — Мне не важно, хочешь ты или нет. — брюнет достает из пакета ролл, протягивает его парню. Тот тяжело вздыхает, снова кратко благодарит и не может начать есть. Чувствует, как от одной мысли об этом становится ещё хуже. Но пристальный взгляд Сугуру не позволяет сбежать.       Ему всегда больно видеть Годжо таким. Больно понимать, что он пытается сделать вид, что не голоден, хотя сам падает в обмороки. И, надо признать, если бы не Гето, тот наверняка уже лежал бы в больнице.       Они сидят в заведении почти час. Сатору борется с собой, пытается заставить себя доесть, но тщетно. Помогает только персиковый сок: сладость сглаживает тошноту от еды.       Доходят до дома парня, обсуждают по дороге что-то отстранённое: учебу, домашнее задание на понедельник. Останавливаются возле подъезда Сатору, тот поднимает взгляд на Гето.

Сугуру осознает, что не сможет без него.

Сатору понимает, что хочет умереть. Сегодня.

      Мысль простреливает, но по нему этого не видно. Внезапное, резкое желание свести концы с концами. Настолько резкое и навязчивое, что даже пугает. Он растерянно бегает взглядом по земле, не понимает, что случилось. Почему так страшно?       — Сугуру, останься со мной... — дрожащий голос. Словно сознание все решило за него, а он не может сопротивляться. Единственное, на что способен — попросить побыть с ним. Только с Сугуру он чувствует себя в безопасности от самого себя.       Чужая рука перехватывает ладонь. Крепко, уверенно. Глаза перестают метаться из стороны в сторону, фокусируются на парне. Тот приподнимает уголки губ, сохраняет спокойствие. Ему не привыкать.       — Пошли? — блондин кивает. Шагает следом за ним в подъезд, заворачивает к лестнице. Хоть и живёт на девятом этаже, всегда поднимается пешком, и Сугуру это знает. Навязчивые мысли не позволяют ездить в лифте.       Темнота в квартире. Сатору живёт с вечно задернутыми шторами, и Гето этим всегда недоволен: приходит и раздвигает их, открывает окна на проветривание. Непривычно светло и свежо. Сатору проходит в спальню, достает из шкафа домашнюю одежду. Бросает какую-то футболку и шорты Сугуру — размер одежды приблизительно одинаковый, ибо Годжо покупает всё «оверсайз».       Стоит Гето уйти на кухню, чтобы поставить чайник — одиночество сжирает. А что, если повеситься прямо здесь и сейчас? Как он отреагирует? В сознании возникает испуганный Сугуру, скорая помощь, попытки его вернуть... Это слишком. Сердце бьётся так, словно это уже произошло: ему становится безумно жаль Гето, внутри появляется обида на самого себя. Он подскакивает с места и бежит на кухню, застаёт парня возле плиты. Часто хлопает глазами, смаргивает слезы. Стремительно подходит ближе и крепко обнимает, утыкаясь в плечо.       — Боже, напугал. Что случилось? — Сугуру недоумевающе смотрит на него, приобнимает в ответ, гладит по спине.       — Не отпускай меня никуда сегодня... Сегодня хуже, чем обычно. — Гето кивает. Вздыхает, поджимая губы. Сатору редко показывает себя таким. Редко обнимает, проявляет тактильность. Хотя, надо сказать, что он безумно это любит. В объятиях Сугуру всегда спокойно, мысли словно пропадают. Рядом с ним не мучают кошмары. Редко это делает, потому что боится, что привыкнет, и это перестанет работать. Перестанет давать тишину.       Горячий чай с земляничным вареньем. Сладкое — единственное, что хоть как-то нравится Сатору. Сугуру радуется и этому.       Постель. Парень неловко прижимается к Гето под боком, но это единственное, что выручает. Что помогает отвлечься и не видеть страшных картин перед глазами. Тихо вздыхает. Сам не понимает, что чувствует.       — Мне сегодня впервые стало страшно из-за того, что мысли могли стать реальностью. Сугуру, я не знаю, сколько я выдержу... — внезапно выдаёт это, поднимает на него взгляд. Парень удивлённо смотрит на Сатору, поджимает губы. Он почти никогда не делится с ним мыслями, а тут...       — Ты же не хочешь этого? — осторожное прикосновение к голове. Гето отводит с его лица белые волосы, проводит по ним ладонью.       — Не знаю... Наверное нет? — голубые глаза снова впиваются в душу. Словно молят помочь ему, но он бессилен. Это убивает.       — Значит ничего не случится. Я буду рядом. — он приподнимает уголки губ, смотрит на него в ответ. И лишь взгляд выражает боль. Боль за него.       — И кто из нас больной? — парень усмехается. Впервые за долгое время. Обнимает Сугуру, прикрывает глаза. Тот непонятливо на него смотрит.       — И что это значит? — блондин хмыкает, отворачивается от него и вовсе встаёт с кровати. Слабо улыбается. Обессиленно, едва заметно, но... Улыбается.       — Мне бы в ванную... — подходит к шкафу, достает полотенце.       — Я с тобой. — ответ ошарашивает. Блондин хлопает глазами, несколько неловко глядя на парня, что поднимается и невозмутимо шагает в коридор, — И не смотри на меня так. Думал, что после слов о смерти я тебя одного оставлю там, где люди обычно вскрываются?       Горячая вода. Сатору набирает ее не слишком много. Стягивает с себя футболку, стоя к Сугуру спиной. Тот взглядом скользит по его худобе: каждая косточка неестественно выпирает, бросается в глаза. Идеально ровный позвоночник, лопатки. Смотреть на него спереди даже страшно — он отворачивается, тяжело выдыхает. Парень забирается в ванную, а брюнет садится на пол рядом с ней. Спиной облокачивается о бортик.       — Сугуру... Тебе когда-нибудь хотелось у...       — Давай не об этом. — он смотрит на блондина, что тут же неловко замолкает, — Лучше ты скажи. Тебе хотелось когда-нибудь... Попробовать моти с персиком? Ты же любишь сладкое.       — Моти? Ну... Не задумывался. — тот хлопает глазами, а Сугуру усмехается.       — А ты задумайся. Давай как-нибудь сходим в кондитерскую за ними? — блондин неуверенно кивает, — И фруктовый чай. Тебе должно понравиться.       — А с вишней моти делают? — впервые инициативный вопрос про еду. Сугуру распахивает глаза, расплывается в улыбке.       — Делают. С вишней хочешь? — снова утвердительный кивок, — Значит возьмём с вишней.       Вода словно смывает с него всю грязь — дурные мысли, боль, злость на себя. Сугуру отворачивается, когда парень вылезает из ванны и вытирается. Одевается, сушит волосы полотенцем, но бросает это дело и шагает в комнату.       Темнота. Прохладная постель и Гето рядом, заботливо накрывающий его одеялом. Весь страх растворяется, когда он обнимает его. Прикрывает глаза, потихоньку засыпает, чувствуя поглаживания по спине.       Крик. Болезненный, испуганный. Сугуру тут же касается парня, проводит по голове к спине ладонью.       — Сатору... Сатору! — тот открывает глаза, вздрагивает. Боязливо осматривается, притягивается ближе и утыкается ему в грудь, — Всё хорошо... Это кошмар.       — Сугуру, я не могу... Я больше не могу! — блондин снова отстраняется, смотрит на него, растерянно и стыдливо, — Как ты терпишь это, если я сам себя вытерпеть не могу?! Оставил бы меня в покое, я бы давно уже откинулся, и все было бы хоро...       — Тише... — брюнет касается его щеки, поглаживает ее. Тот резко перехватывает его за руку, силой отстраняет от себя.       — Сугуру, это невозможно... Брось, правда. Смысла нет. Хватит! — он часто моргает. Чувствует, как глаза обжигает поступающими слезами.       — Идиот, не указывай, что мне делать. — брюнет хмурится, вырывая руку из его хватки.       — Это мое решение! Почему ты так тупо веришь в то, что все будет хорошо, когда становится только хуже?! — голос срывается на крик, и Сугуру подхватывает это.       — Да потому что я люблю тебя, дурака! Знаешь, как мне больно?! — голубые глаза удивлённо смотрят на него. Удивлённо и растерянно. Слезы уже миновали предел и потекли по щекам.       — Сугуру... Прости пожалуйста... — парень подрагивает губами, да и всем телом в целом.       — Только не надо сейчас винить себя. — Гето вздыхает, придвигается ближе и обхватывает его одной рукой. Блондин интуитивно утыкается лицом ему в футболку, тихо всхлипывает.       — Почему именно я? Почему не кто-то нормальный? — дрожащий голос, мокрое пятно от слез на футболке.       — Потому что нужен мне только ты. — Сугуру поджимает губы, поглаживает его по спине, — Успокаивайся. Прости, что взвалил это на тебя, не стоило говорить.       — Сугуру... — парень снова отстраняется, поднимает на него взгляд, — Ты правда любишь? Такого меня? Я же... Отвратителен. Выгляжу как труп, ничего позитивного не приношу в жизнь... Как можно меня лю...       — Люблю. Давно и очень сильно. — тот выдыхает, глядя на блондина, — Это временно. Да и... Насчёт позитива ты погорячился. Знаешь, как я радуюсь, когда ты соглашаешься поесть без долгих перепалок?       Парень неловко усмехается, шмыгает носом. Стирает с щек слезы, успокаивается.       — Если так, то... Я буду стараться ради тебя. — Сугуру удивлённо приподнимает брови, слабо улыбается, замечая, как собственная улыбка отражается на нем, — Только не бросай меня, ладно?       Снова теплые объятия. В них всегда спокойно, и теперь понятно почему. Сугуру словно защитный оберег для него. Парень утыкается ему в шею, снова засыпает.       Брюнет чувствует что-то странное. Какую-то неестественную пустоту. Он приоткрывает глаза и понимает, что лежит на кровати один. Один? Осознание простреливает насквозь. Сугуру тут же подскакивает с постели, сердце бешено бьётся в груди, отдавая по вискам диким волнением. Пробегает мимо ванной, заглядывая туда и убеждаясь, что там пусто. Буквально врывается на кухню, обеспокоенно глядя на парня, что стоит у плиты. Тот хлопает глазами, поворачивая голову в его сторону.       — А? Ты чего как рано... — выдох облегчения. Такого огромного камня с его плеч ещё никогда не падало. Гето мотает головой, усмехается со своей же паники и снова поднимает взгляд на блондина, когда осознает, что происходит что-то странное. Сатору? У плиты?       — Что готовишь? — Сугуру замирает, словно боится его спугнуть. Парень переводит взгляд на сковородку, переворачивает небольшие оладушки на ней. Скорее панкейки, ибо жарит без масла.       — Да так, решил сделать что-нибудь сладкое на завтрак. — вскоре снимает их со сковороды, берет один в руки и выдавливает на него сироп, пробуя на вкус, — Вроде неплохо вышло. Попробуешь?       Сердце на миг останавливается. Сугуру расплывается в улыбке, подходит к парню ближе.       — Конечно. — тот протягивает ему блинчик, слабо приподнимает уголки губ. Это выглядит как что-то невозможное... Что-то, чего не бывало даже во снах. Сатору готовит, не отворачивается от еды и улыбается. Тройное комбо.       Впервые за полгода нормальный завтрак. Сатору запивает панкейки чаем, не кривится и не хнычет, что видеть их не может. Это даётся с огромным трудом. В голове так и крутится мысль: «ради него». Ради него можно и потерпеть. Ради него можно и заставить себя. Ради него можно попытаться выйти из этого состояния.       — А готовить ты не разучился. Все так же прекрасно получается. — Сугуру довольно улыбается, делая глоток кофе.       — Спасибо... Рад, что тебе нравится. — блондин кивает, внезапно чувствуя подходящую к горлу тошноту. Подрывается с места, бежит к ванной, захлопывает дверь.       Гето подбегает к ванной следом за ним. Встаёт в дверном проёме, с сожалением смотрит на него, сидящего возле унитаза на коленях.       — Уйди... Не смотри. — парень тихо вздыхает, вздрагивая от прикосновения к спине. Сугуру проводит по ней, мотает головой.       — Все хорошо. Нужно помаленьку начинать есть, в этом и сложность. — Сатору устало поднимается с пола, подходит к раковине. Споласкивает рот, чистит зубы.       — Ужасно... — он поджимает губы, неловко отводя взгляд. Брюнет касается его плеча, осторожно поглаживает его.       — Все наладится, не переживай. Главное, что ты сделал первый шаг. — голубые глаза поднимаются к нему. Смотрят с вопросом: «Правда? Ты правда так считаешь?», заставляя улыбнуться.       — Я тебе верю. — парень осторожно подцепляет его руку пальцами. Слегка сжимает ее, чувствуя это же в ответ.       Руки наконец доходят до долгов по учебе. Несчастный график по физике. Не получается от слова совсем. Сугуру подходит к парню со спины, смотрит на задание. Указывает пальцем в уравнение, находит ошибку. Помогает доделать его.       Ближе к вечеру Гето все же уговаривает его прогуляться. Ведёт до ближайшей кондитерской, предлагает взять моти, которые вчера расхваливал, а тот соглашается. Пробует одну штучку, одобрительно кивает. Хоть что-то.       — Хэй! Сатору, Сугуру! — стоит им выйти из магазина, сзади слышится девичий голос. Сёко — одноклассница и подруга, подбегает к ним, — О, живее выглядишь. Ты как?       — Привет. А? — слова девушки заставляют удивлённо распахнуть глаза. Правда? Живее? — Уже лучше.       — Это радует. — та кивает, слабо улыбнувшись, — Отвлекайся почаще, может отпустит. Попробуй что-нибудь новое, из твоего состояния только так и выходить.       — Да, знаю... Хорошо. — парень неловко отводит взгляд в сторону. Сугуру замечает это, вновь перехватывает его за руку, сцепляет ладони в замочек.       — А ты откуда бежишь?       Иейри оживлённо рассказывает, где была и куда направляется вплоть до первого перекрестка. Там пути расходятся: она убегает на встречу с подругой, а парни идут к дому Сатору.       Сугуру отваривает рис, тушит мясо на ужин. Годжо нехотя смотрит на тарелку с совершенно детской порцией, но повторяет мысленное «ради него». Принимается за трапезу, запивая все персиковым соком. Гето не понимает такого странного сочетания вкусов, но раз Сатору так проще — спорить не станет.       Вроде и не тошнит. Снова горячий чай, моти к нему. Парень тянется к сладости уже более охотно: его не нужно заставлять ее попробовать. Сугуру слабо улыбается, замечая за ним такие мелочи.       — Спасибо за ужин. Пойду в душ. — Гето только хочет подняться и пойти с ним, как вдруг тот мотает головой, — Я не буду закрывать дверь, не переживай.       — Может все же...       — Нет, правда. — Сугуру кивает. Никто же не запретит ему заглянуть в ванную и убедиться в том, что все нормально, так?       Парень уходит, а Гето, сдерживая порывы пойти за ним, принимается убирать со стола. Наводит порядок, убирает оставшийся рис в холодильник и выходит в коридор. Опасливо приоткрывает дверь, спокойно выдыхает и шагает в комнату.       Сатору вскоре выходит оттуда. Живой и невредимый. Новая победа. Сугуру даже задумывается о том, что сам не ценит этого по отношению к себе: всё то, что для Годжо кажется «свершением» он ежедневно выполняет в качестве своей рутины. Совсем не видит это как что-то необычное.       — Если я отойду в душ, ты...       — Иди, все нормально. — блондин сушит волосы полотенцем, тихо выдыхает.       — Точно? — тот утвердительно кивает.       — Я быстро.       Сугуру скрывается за дверью, не запирает ее. Мало ли. Моется крайне быстро и расторопно, выходит буквально через пятнадцать минут. Смотрит в комнату и видит... Годжо возле окна. Сердце пропускает удар, он распахивает глаза и замирает, глядя на него.       — А? Ты чего? — парень закрывает окно, в недоумении хлопая глазами. Когда осознание доходит до него, он неловко отводит взгляд, — А... Я подумал, что тебе будет холодно после горячего душа. Решил закрыть...       — А... Спасибо. — Сугуру кивает, слабо приподнимая уголки губ. Понимает, что ему нужно больше доверия. Не стоит беспокоиться о каждом его шаге, иначе тот наоборот свихнется, а не выйдет на поправку.       — Прости, я понимаю, как это выглядело... — блондин виновато смотрит на него, отходит от окна к кровати.       — Все хорошо, не переживай.       Снова объятия. Теплые, успокаивающие. В нем можно раствориться, забыть о всех страхах и навязчивых идеях. Лишь изредка, как прошлой ночью, рядом с ним возникают кошмары.       Руки постоянно мёрзнут. Это чувство всегда напоминает что-то неминуемое и страшное. Сатору когда-то прочитал в одной из книг, что перед смертью конечности человека леденеют и их невозможно согреть. И, несмотря на навязчивые мысли и желание свести счёты с жизнью, безумно боится этого.       Сугуру перехватывает его ладони. Мягко растирает пальцами, заставляет снова налиться кровью. Словно возвращает к жизни. Холод отступает. Блондин укрывается одеялом, прижимается к нему ближе, прикрывает глаза. Рука касается груди парня, даже сквозь футболку чувствует сердцебиение. Такое ровное, живое... Сатору поднимает на него взгляд, улавливает на себе темные глаза. Сугуру всегда очень выразительный: старается проявлять эмоции по отношению к нему как можно ярче, чтобы он всегда понимал их правильно.       «Попробуй что-нибудь новое».       Что-нибудь новое?       Взгляд бегает по его лицу. Спокойному, уже такому привычному. Он тихо выдыхает, слегка приподнимается. Притягивается ближе, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его лица. Прикрывает глаза, стараясь отбросить назойливые мысли. С чего он взял, что Сугуру действительно его любит? С чего ему вообще его любить? Он — сплошная ошибка, неприятность. Чтобы полюбить его, нужно быть либо совершенно слепым, либо очень глупым человеком, но...       Поток отвратных вещей в его голове прерывается касанием. Гето сам накрывает его губы своими. Осторожно, ненавязчиво и кратко. Словно показывает, что совсем не против этого. Блондин часто моргает, старается понять, что чувствует. К щекам приливает кровь — они выглядят уже не такими бледными, как были до этого. Дыхание замирает, он забывает о нем.       — Ещё... — тихая просьба, после которой он сам тянется к парню. Повторяет его действие, глубоко вздыхает. Такие невинные, быстрые поцелуи... Словно совсем и не поцелуи вовсе. Сугуру аккуратно сжимает губы на его губах, переводя это во что-то более обозначенное. Отстраняется, смотрит на него, желая убедиться, что все нормально. Замечает румянец на щеках, слабо улыбается из-за этого. Проводит тыльной стороной ладони по одной из них, еле касаясь, придавая движению лёгкости и нежности.       Сатору неловко смотрит на него. Словно хочет убедиться, что тот ему не врёт: не целует просто чтобы «помочь». Но взгляд Сугуру топит весь лёд сомнений. Такой нежный, взволнованный и... Влюбленный? Почему-то раньше он совсем не придавал ему значения. Блондин поджимает губы. Понимает, что ему нравится так касаться Гето. Но не продолжает: лишь обхватывает его руками покрепче, прижимается ближе и прикрывает глаза. Лбом прислоняется к его груди и ощущает, как бьётся сердце. Думать не о смерти и страхе, а о том, что чувствует к нему Сугуру — гораздо лучше и приятнее.       Снова школа. Снова эти стены, звонки на уроки, какие-то бессмысленные лекции. На перерыве Сатору вдруг выходит из кабинета: это происходит довольно редко. Сугуру замечает это, поджимает губы. Бежать за ним — глупо, ведь они же не должны все время находиться рядом, так? А если ему в коридоре станет плохо? Брюнет тихо выдыхает, потирает переносицу. Поднимается и шагает следом, выдерживая дистанцию. Вдобавок берет телефон в руки, чтобы в случае чего сказать, что он вообще идёт к Сёко.       Сатору заворачивает на лестницу с выходом на крышу. Сердце замирает, всё тело так и хочет рвануть к нему, но... Больше доверия. Ему нужно больше доверия. Сугуру тихо поднимается следом за ним, наклоняется к замку в двери, смотрит через него. Парень подходит к ограждению, смотрит через него вниз. Начинает ходить из стороны в сторону, словно думая о чем-то.       — Сугуру! Ты чего там увидел? — женский голос заставляет вздрогнуть. Тот выпрямляется, смотрит на учителя физики с лестницы, — Помоги учебники из библиотеки перенести, а то их там слишком много.       Уйти? А если что-то случится? Но и объяснить ситуацию он не может. «Просто мой парень страдает от депрессии и в любой момент может скинуться с крыши, но зайти туда я не могу, потому что не хочу заниматься гиперопекой». Бред. Он поджимает губы, медлит и выдыхает, спускаясь и бегом направляясь в библиотеку.       Звонок на урок. Преподаватель задерживается, как и Сатору. Гето опасливо оглядывается, поднимается с места и подходит к окну. Выглядывает на улицу, желая убедиться, что под окнами не стоит толпа зевак и скорая.       — Сугуру, что-то случилось? — женщина подходит к своему столу, скептически приподнимая бровь.       — А... Нет, всё нормально. — он мотает головой, возвращаясь на место. Стук в дверь и Годжо на пороге, извиняющийся за опоздание. Как гора с плеч упала.       Путь до дома. Сатору молчит, но спустя некоторое время подцепляет ладонь парня. Пропускает пальцы меж его пальцев, слегка сжимает в замочек. Гето замечает это, расплывается в улыбке.       — Почему ты опоздал на физику? Все в порядке? — блондин кивает в ответ на вопрос.       — Не хотелось идти. Думал, что опоздаю и в случае какой-нибудь контрольной или теста скажу, что был у медсестры и меня отпустили домой. — Сугуру удивлённо хлопает глазами, усмехаясь.       — Вот это стратегические ходы... — парень слабо приподнимает уголки губ.       — Ты сегодня домой? — поворачивает к нему голову, ожидая ответа.       — А? Ну... Как скажешь, могу пойти, могу остаться. — тот слегка неловко смотрит на него.       — А сам чего хочешь?       Вопрос ставит в тупик. Конечно он хочет остаться, и дело даже не столь в беспокойстве за него, сколько в желании побыть рядом. Просто вместе, вдвоем. То, что Сатору находится в таком состоянии, совсем не отменяет чувств Сугуру к нему.       — С тобой хочу.       Блондин слабо улыбается, отводит взгляд. Кивает, чуть крепче сжимая его руку в своей руке.       Сугуру снова готовит ужин. Годжо все мнётся, не знает, как к нему подойти, но по итогу решается и оказывается рядом.       — Может помочь? — парень удивлённо глядит на него, но не противится. Расплывается в улыбке. Не каждый день Сатору проявляет такую инициативу.       — Нарежешь ветчину? Я пока луком займусь. — блондин кивает, берется за дело. Они вскоре заканчивают с ужином: рамен с ветчиной, сыром и ароматным острым соусом. Тут даже у Годжо аппетит проснулся.       Вечер проходит как обычно: сначала домашняя по физике, которая у Сатору опять не получается с первого раза, затем какая-то игра на приставке.       — Сугуру! Так не честно! — парень негодует, когда брюнет побеждает за счёт зелья регенерации.       — Кто сказал? — тот усмехается, пока у Сатору недовольства целый вагон. Тот хватает подушку с кровати, слабо бросает в него. Сугуру хохочет, откладывая джойстик и придерживая парня, что полез к нему в попытках шуточно атаковать. Падает спиной на постель оказывается под ним. Блондин хмыкает, пихает его в бок, заставляя вздрагивать от каждого «тычка».       — Не-е-ет! Пощади! Не надо! — брюнет панически перехватывает его за запястья, старается остановить, как вдруг слышит тихий смех. Звук, о котором он уже забыл. Внутри разливается горячее тепло, словно это был не обычный хохот, а признание в чувствах или дорогой подарок. Парень оказывается обездвиженным, смотрит на него с заметной улыбкой на лице.       — Ты такой красивый... — тот сначала не понимает, что Сугуру только что сказал. А когда осознание доходит до него — тут же заливается смущением. Щеки ошпаривает, словно кипятком. Он отводит взгляд в сторону, поджимает губы. Ему много раз говорили комплименты про внешний вид, но только сейчас это ощутилось безумно приятно.       — Что это ты как резко? — тихо бубнит он, чувствуя, как Сугуру притягивается к нему и целует в подбородок. Вздрагивает, смущается ещё сильнее, резко отстраняется и накрывает его губы пальцами, — Сугуру!       — Что? — тот выглядит крайне довольно. Сатору проявляет эмоции, причем ярко и без напряжения. Сказка наяву, не иначе. Он подталкивает парня так, чтобы он упал на постель, и уже сам нависает сверху: расцеловывает горячие щеки, придерживает за запястья, как кота, который в любой момент может захотеть вырваться. Но тот лежит смирно, слабо жмурится. Наслаждается этим, не скрывая собственного удовольствия. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, такое чувство, словно всё плохое и глупое, что преследует его все эти полгода точно пропало в этот момент. Если бы можно было сломать систему и навсегда остаться в этом состоянии, он бы точно так поступил. — Сугуру... — он набирает в лёгкие воздуха, задерживает дыхание. Парень отстраняется, смотрит на него с ожиданием, — Я тебя тоже, кажется, люблю.       Это точно лучший день за последние полгода. Для Сугуру так точно: Годжо открыто признался ему в чувствах, так ещё и выглядит гораздо лучше, чем несколько дней назад. Правду говорят — любовь действительно лечит.       Вместо ответа и лишних слов Гето наклоняется к нему. Трепетно касается губ своими, слабо сминает, словно боится напугать. А тот тянется к нему сам. Улыбается, прикрывает глаза. Руки выскальзывают из хватки Сугуру, обвиваются вокруг шеи парня.       — Улыбайся почаще. Тебе идёт. — тихий голос прямо возле уха. Сатору вздрагивает, жмурится и пытается прижаться щекой к собственному плечу, чтобы убежать от его дыхания, смеётся.       — Хватит, дурной. — он спускает руки на щеки Сугуру, поглаживает их пальцами. Смотрит в карие глаза, совершенно забывая о своем состоянии. Будто это не он каждый день на переходах представлял, как его насмерть сбивает машина. Думал о том, как Гето найдет его мертвым в комнате. Примерял взглядом, где нужно резать, чтобы точно попасть по венам. Это точно был не он.       — Не хватит. Мне никогда не хватит. — тот опускается на него сверху: укладывает голову на грудь, обхватывает руками. Осторожно, все ещё придерживая свой вес.       — Сугуру... — блондин поджимает губы, ласково проводит по его голове ладонью. Вздыхает, понимая, что столько времени мучал его... Как же тяжело, наверное, слышать от любимого человека такие отвратительные вещи. Чувство вины кроет с головой, задевает ребра, сжимает грудную клетку.       Очередная ночь с кошмарами. В этот раз он не кричит, а начинает ворочаться, в конце концов отталкивая от себя Сугуру. Тот непонятливо открывает глаза, приподнимается, пытаясь осознать, что происходит. Слышит тихий всхлип, тихо вздыхает. Проводит по его голове, но парень снова пытается отмахнуться: не даёт себя трогать.       — Сатору... — брюнет касается ладонью его плеча, чуть трясет, — Сатору, проснись.       Парень вздрагивает, открывает заплаканные глаза. Видит его, спокойно выдыхает и неловко отводит взгляд.       — Разбудил? Прости... — Сугуру мотает головой, ложится рядом. Притягивает его к себе, обнимает одной рукой, утыкается в макушку.       — Все хорошо. Опять кошмары? — тот кивает. Шмыгает носом, прикрывая глаза. В этот раз сон был не таким, как обычно. В нем жертвой оказался Гето. Все разом стали противны, а на душе образовался ком огорчения. Разочарования в этом мире. Сугуру — единственная его светлая часть, и понял он это только сейчас.       Руки дрожат, как и в целом все тело. Заснуть не получается. Он пытается успокоиться, но... Словно лежит на морозе без одежды, а не под одеялом рядом с теплым Сугуру.       — Не спится? — Гето слегка отстраняется, отводит челку с глаз блондина. Парень вздыхает, мотает головой. Снова. Снова он не даёт ему спать, мешает одним своим присутствием в жизни. Не будь его, Сугуру сейчас спал бы дома, не переживал бы ни о чем. Решал бы только свои проблемы.       — Нет... — он неловко отводит взгляд, а брюнет поднимается с места, тянет ему руку.       — Пошли.       — Куда?       — Пошли. — повторяет ещё раз. Парень берется за его руку, встаёт следом. Сугуру тянет его на кухню, включает небольшой светильник. Ставит чайник на плиту, подходит к нему ближе и обхватывает руками, мягко прижимая к себе. Тот интуитивно тянется навстречу, утыкается ему в надплечие.       — Если не получается согреть тебя в кровати, буду греть чаем. — тихо усмехается, поглаживая Сатору по спине.       — Прости меня... Прости пожалуйста. — тот отворачивает от него голову. Чувство вины гложет его весь вечер.       — Сатору, посмотри на меня. — брюнет перехватывает его за плечи, отстраняет от себя. Ловит голубые глаза на себе, смотрит в них в ответ, — Тебе не за что извиняться. Я буду рядом, потому что хочу быть рядом.       — Я бужу каждую ночь... Как ребе...       — И что? Хочешь, завтра прогуляем школу? Будем спать до двенадцати, проснёмся в обед и пойдем гулять. Или весь день просидим дома. К черту эту физику, сдадим потом. — Сугуру хмыкает, глядя на него. Тот хлопает глазами, сомневается. Наверняка из-за того, что не хочет, чтобы Гето из-за него прогуливал и хватал проблемы. Парень замечает это, усмехается, — Всё, решено. Не переживай.       — Спасибо... — блондин обхватывает его руками покрепче, тихо вздыхает. Чайник закипает, Сугуру приходится высвободиться из объятий.       Горячий, сладкий чай. Руки уже не так дрожат, дыхание приходит в норму. Сатору тихо зевает, допивает чашку и прикладывается головой на стол, прикрывая глаза. Брюнет поднимается с места, убирает чашки и подходит к нему. Пытается понять, как можно его взять. Слегка расталкивает, заставляет повернуться к себе и подхватывает на руки, перетаскивая в спальню.       Только хочет положить его на постель и пойти на кухню, как вдруг чувствует, что Сатору сжимает рукой его футболку. Не отпускает. Этот жест заставляет улыбнуться, Сугуру ложится рядом с ним и обхватывает руками. Касается губами лба, некоторое время рассматривает лицо. Да, он действительно выглядит живее, чем несколько дней назад. По крайней мере, щеки стали более румяными, да и в целом кожа порозовела. Словно он потихоньку возвращается к жизни. Раздумывая над этим, Сугуру сам не замечает, как засыпает.       Свет раздражает. Сатору отворачивается от него, пытается рукой нащупать кого-то рядом, но... Никого нет. Ладонь падает на пустое место рядом, а глаза раскрываются от непонимания этого. Он приподнимается на кровати, вслушивается и понимает, что он в квартире один. Встаёт на ноги, обходит все комнаты: ванную, кухню, но никого не находит. Ловит себя на чувстве некой тоски и тревоги. Тихий вздох и мысли о том, что он уже надоел Сугуру. Тот постоянно рядом с ним, хотя ничем ему не обязан.       Возможно, он пошел домой. А возможно — в школу, на контрольную по физике. Может быть, решил, что не хочет ее пропускать. Годжо устало падает на постель, не понимает самого себя. Вечные размышления о смерти и саморазрушении превратились в переживания о том, что по поводу него думает Сугуру. В чувство вины перед ним. Он только собирается загнать себя в угол, как вдруг дверь открывается и в коридоре слышатся шорохи.       Парень снова поднимается с кровати. Шагает в сторону коридора, видит пришедшего Сугуру. Тот улыбается ему, протягивает пакет с продуктами.       — Доброе утро. Прости, что ушел, не предупредив. Не хотел будить. — Сатору кивает, шагает на кухню. Заглядывает по пути в пакет, как любопытный ребенок. Гето подходит к нему, наблюдая за тем, как парень достает продукты и уносит часть из них в холодильник, а часть — раскладывает по шкафам.       — Спасибо... — неловко смотрит на него, не зная, что ещё говорить в такой ситуации. Брюнет усмехается, кивает в ответ.       — Что на завтрак готовим?       — Может быть... Омурайсу?       «Я не голоден» постепенно превратилось в «Может быть...», «Я не могу так больше жить» стало «Я тебя тоже, кажется, люблю». Он оживает на глазах, отчего у самого Сугуру внутри все трепещет. В обычных отношениях люди не обращают внимания на такие мелочи, но... У них всё гораздо сложнее. Он благодарен Сатору за это, несмотря на всю боль, полученную от его состояния, обмороков и болезненных слов о смерти. Благодаря этому он научился видеть счастье в мелочах. Настолько незначительных, что даже мысль о том, что он может такому радоваться звучит абсурдно. Но он явно готов поклясться, что от улыбки Годжо у него подкашиваются ноги, а смех вызывает мурашки по всему телу, словно что-то безумно приятное.       Во время готовки Сатору все время крутится вокруг парня, заинтересованно смотрит, как он всё это делает. По итогу на столе оказывается две порции омлета с рисом, тот восторженно смотрит на Сугуру, будто он — шеф-повар, который только что приготовил кулинарный шедевр.       От еды уже не так тошнит. Чувства голода все ещё нет, но... Теперь от одной мысли о завтраке ему не становится плохо. Тем более, если завтрак готовил Гето. Да и в целом становится проще жить: дурные мысли и самобичевание все ещё сидят в голове, но их несложно перекрыть чем-то хорошим.       Время идёт, Сатору старается. Старается ради него: не хочет одним своим видом приносить ему боль. Хочет, чтобы при взгляде на него он всегда улыбался, не переживал о том, что он в любой момент может захотеть сброситься из окна. Несмотря на все свои усилия все равно просыпается ночью от кошмаров. Иногда задумывается: а что будет, если Сугуру его бросит? Если разлюбит? Он сделал его буквально своим смыслом жить, а что будет, если они разойдутся? Но действия и слова парня совсем противоречат этим опасениям. Он, черт возьми, полгода с ним возился, как с маленьким. Заботился о нем, не давал совершить глупостей. Неужели если Сатору станет чувствовать себя нормально что-то изменится? Ему же наоборот должно быть лучше от осознания, что его любимый человек больше не страдает.       — Су... — парень выбегает из-за угла коридора в школе, смотрит вперёд и видит... Как Гето стоит рядом с Сёко. Не просто стоит: прижимает девушку к стене, целует. Руки Сатору опускаются вниз, из них выпадает жестяная банка газировки, купленная для парня.       — Сатору? — брюнет отстраняется от Иейри, смотрит на Годжо и идёт к нему, — Прости, это не то, о чем ты мог подумать. Сатору...       Он мотает головой. Не верит своим глазам, пятится назад и вовсе разворачивается, планируя убежать прочь, но тот перехватывает его за запястье.       — Отпусти!       — Не отпущу, выслушай!       — Да пошел ты!       Глаза распахиваются. Парень вскакивает, принимая сидячее положение на постели в полной темноте. Рядом тихо сопит Сугуру — родной и любимый, обнимает свою подушку во сне. Блондин спокойно выдыхает, снова ложится рядом. Смотрит на лицо парня. Гето — не тот, кто станет изменять. Как такое вообще может сниться, если Сугуру ни разу не давал поводов для сомнений? И снова чувство вины. Он постоянно чего-то боится, не доверяет, хотя парень для него всё делает. За просто так.       — Сугуру, вставать пора. — Сатору осторожно касается его плеча рукой, но тот, на удивление, лишь отворачивается от него, тихо что-то мыча, — Сугуру?       Блондин перелезает через него, трогает лоб рукой. Горячий... Неужели заболел?       — Сугуру, как себя чувствуешь? — парень приоткрывает глаза, тяжело вздыхает.       — Голова трещит... — Годжо поджимает губы, взволнованно смотрит на него и поднимается с кровати. Возвращается к нему с аптечкой, ищет там градусник, который протягивает Гето.       Горячий чай с вареньем и тостами, таблетки и его шмыгание носом. Сатору сидит рядом на постели, прикладывается виском к его плечу. Надо же, никогда раньше так не переживал за болезни других людей.       — Не сиди с таким кислым лицом. — Сугуру усмехается, отставляя чашку на тумбу возле кровати. Проводит по волосам парня кончиками пальцев, слабо приподнимает уголки губ.       — Я тебя избаловал. Раньше для тебя такой мой вид был привычным. — парень хмыкает, поднимает на него взгляд. Тот тихо смеётся, касается его лба губами, перед этим убрав с него челку.       — А мне нравится. — Сугуру тянется к нему, обхватывает руками и прислоняется щекой к груди. Понимает, что он — предел его мечтаний. Прошло уже достаточно времени с того момента, когда Сатору решил приложить усилия к тому, чтобы выйти из своего разбитого состояния. И действительно почти вышел. Теперь и смех, и улыбки, и шутки с его стороны — хоть и редкое, но явление. Просто нужно время.       — Дурак. — парень слабо улыбается, проводит по его голове рукой. Оглаживает щеку, проскальзывает к уху и касается его кончиками пальцев, замечая забавную реакцию. Брюнет прикрывает глаза, замирает и тихо выдыхает. Годжо хитро усмехается, прищуривается и тянется к нему, проводя языком по ушной раковине и заставляя того вздрогнуть.       — Эй! Не домогайся до больного человека! — щеки Сугуру моментально розовеют, он отстраняется и накрывает ухо ладонью, хлопая глазами. Сатору от такого вида парня тут же заливается довольным хохотом, как нашкодивший ребенок.       — А когда выздоровеешь, можно будет? — вопрос срывается с губ сам по себе, и Годжо понимает, что ляпнул, только через несколько секунд. К лицу приливает кровь, отчего оно слабо, размыто краснеет.       — Посмотрим, как себя будешь вести. — тот улыбается, но ответ звучит вполне серьезно. Сатору хмыкает, закатывает глаза.       — Смотрите какая недотрога. Жаропонижающее подействует и поймёшь, что теряешь. — весь такой недовольный, будто его только что отшили. Хотя... По сути, так и есть, если не вдаваться в подробности.       — Можно подумать, что ты пойдешь на что-то такое. — брюнет неловко отводит взгляд, тихо усмехается.       — На что? — Сатору включает «глупенького», но слишком наигранно. Хитро улыбается, смотрит на него, проводя по щеке Сугуру рукой.       — А то ты не понял, о чем я. — тот недовольно цыкает, закатывает глаза, прямо как сам Годжо.       — Может и пойду. — парень краснеет чуть сильнее, чувствуя, как лицо горит от смущения. Сердце постепенно разгоняется, набирает темп и отдает по вискам. Сугуру возвращает к нему взгляд, скептический и слегка усмешливый. На лице появляется ухмылка, он внезапно заводит ладонь под футболку парня, касается пальцами живота и скользит к боку. Тот судорожно вздрагивает и перехватывает его, растерянно глядя в глаза.       — Вот видишь. — брюнет только хочет вытянуть руку обратно, но Сатору держит его. Поджимает губы, хлопает глазами и тяжело выдыхает, слегка задирая футболку.       — Продолжишь? — взгляд парня тут же падает на оголенный участок его торса. Он нервно сглатывает, вёдет рукой выше. Сначала кончиками пальцев, словно разведует новые для себя места, а затем и самой ладонью. От температуры руки гораздо горячее, чем сам Сатору, а потому его тело кажется прохладным, да и сам парень вздрагивает от этого контраста. Брюнет задирает футболку парня чуть ли не до ключиц, жадно бегает глазами по тому, что им открылось. Слегка сжимает его в руках, поглаживает грудь, бока, забавляясь мелкой дрожью, что проходится по телу Годжо.       — Очаровательный... — Сугуру наклоняется к нему, касается влажным языком нижних ребер, ведёт по ним вверх. А Сатору в этот момент готов поклясться, что тело тает прямиком в его руках. По нему табунами бегут мурашки, дыхание сводит, а живот стягивает возбуждением. Брюнет бережно касается его губами, скользит к одному из сосков, обводит его языком, отчего у парня на глазах появляются слезы, а прямиком из горла срывается тихое мычание.       — Как же хорошо... — тихо, обречённо шепчет он, заставляя Сугуру расплыться в улыбке. Тот оставляет на груди нежный укус, пальцами оглаживает низ его живота, снова вызывая судорожные подрагивания. Наконец, стягивает ненужную футболку с него, оставляет где-то рядом на кровати. Снова проводит руками по телу: с живота по бокам к груди, нарочито задевает соски, оглаживает плечи и руки. Жадно, словно хочет потрогать каждый открывшийся ему миллиметр. Сам ловит себя на чувстве эйфории, когда делает это, не говоря уже о Сатору: тот прикрывает глаза, наслаждается, словно ради этого они всё и затеяли.       Сугуру начинает череду поцелуев с его надплечий. Проходится ими к шее, специально задерживается и горячо выдыхает на нее. Обильно смачивает язык слюной и ведёт им вверх, оказывается возле уха. И Сатору интуитивно подставляется ему: слегка поворачивает голову вбок, прикрывает глаза, чувствуя, как Гето прикусывает его мочку. Тело целиком охватывает жар. Это что-то невозможное, безумно приятное и крайне нежное.       — Я тоже так хочу. — парень поворачивается в его сторону, запускает руки под футболку. Дыхание сводит, когда кончики пальцев ощущают чужую кожу. Сугуру слабо вздрагивает, расплывается в улыбке. Приподнимается, стягивает с себя футболку, чтобы не мешать ему, но... По итогу мешает. Годжо замирает, рассматривая подтянутое тело и забывая о том, что вообще делал.       — Боже, Сугуру... — восторженно слетает с губ, он ведёт ладонями вверх, зажимает между пальцев соски. Парень шумно выдыхает, интуитивно сгибаясь, словно пытается спрятаться от его касаний. Блондин приподнимает уголки губ, переводит руки к нему на спину, а сам — притягивается ближе. Прислоняется своим телом к его, утыкается в шею и прикрывает глаза, влюбляясь в него лишь сильнее.       Ещё пару месяцев назад он представлял то, как прекрасно будет украшать эту люстру своим бездыханным телом. Как Сугуру найдет его, будет долго отрицать произошедшее, умолять врачей сделать хоть что-то, но тело накроют тканью и увезут в морг. И теперь... Лежит под этой самой люстрой, желая, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы Сугуру каждый день целовал его так, чтобы касался везде, где душа желает. Отдаваться ему в руки с полной уверенностью в том, что он — тот, кто никогда не предаст и не бросит. Тот, с кем он хочет жить. И желательно, долго и счастливо.       А Гето и подумать не мог, что его мечтания сбудутся. Засыпал каждый день, воображая себе улыбчивого Сатору. Его смех, игривость, радость. Это было чем-то, что есть только в его мыслях. Но сейчас парень сам спровоцировал его на такой шаг, помог решиться и показал, что тоже его хочет. Хочет его нежности и ласки.       Сугуру действует крайне осторожно: боится причинить дискомфорт или напугать резкостью, а потому старается не оставлять следов на теле. Хотя надо признать, что очень хочется. Он обязательно уточнит у Сатору, как он к этому относится и можно ли ему «баловаться» с ним так, но уже позже. Сейчас во рту пересыхает от желания, мысли сбиваются в кучу и не позволяют перейти на разговоры. Ещё чуть-чуть и от возбуждения задрожат даже руки, которые уже охватило жаром.       Он отстраняется, подцепляет край шортов пальцами. Проводит по коже, перетянутой резинкой, смотрит ему в глаза с немым вопросом. Встречает томный взгляд. Расслабленный, спокойный. Сердце в груди явно сбивается с ритма: от такого доверия возникает безумное желание зацеловать его до натертостей на губах.       Вся оставшаяся одежда оказывается снята за один раз: Сугуру не стал церемониться и стянул шорты вместе с нижним бельем. А что мелочиться? Сатору неловко отводит взгляд, щеки покрываются пятнистым, неравномерным румянцем — крайняя степень смущения. Это вызывает двоякие эмоции: с одной стороны, он выглядит безумно возбуждающе и горячо, а с другой — очень даже мило, отчего Гето притягивается к нему и сладко касается губами щек, пока рука плавно обвивается вокруг члена и оглаживает его. Страсть и нежность в совокупности дают первый смазанный стон, который Сугуру улавливает в поцелуй.       По телу пробегается дрожь, когда Сатору кончиками пальцев касается его затылка, спускается ниже вдоль по позвоночнику. Он шумно выдыхает, перемещает руку чуть ниже. Продолжает настойчиво целовать губы, параллельно проникая внутрь одним пальцем — но этого достаточно, чтобы парень напрягся и сжал в руках спину Сугуру.       Плавные движения. Теперь уже два пальца плавно проталкивается в него, Гето слегка раздвигает их, растягивает парня. Сатору явно не внесёт этот момент в список самых приятных, если у него об этом когда-нибудь спросят. Но «мучения» вскоре заканчиваются, а вернее сказать, он сам их прерывает. Слегка подгибает ногу, коленом надавливая на пах Сугуру. Немой намек на то, что стоит уже перейти к делу.       Парень спускает шорты, оглаживает свой же член ладонью, чтобы хоть немного снять возбуждение, скопившееся за все это время. Отстраняется от Сатору, прекращая череду бесконечных поцелуев, хитро ухмыляется. Замечает, как блондин сам чуть шире раздвигает ноги. Проводит по его бедру рукой, чуть сжимает его, наклоняется к коленке и касается ее губами, встречая томный взгляд на себе. И решает помучить.       — Сугуру, хватит тянуть... — хриплый голос, Годжо шумно выдыхает, уже не в силах сдерживаться. Парень улыбается, притягивается к нему вновь, нависает сверху.       — Я? Тяну? А что мне надо сделать? — он плавно и бесстыдно скользит по своему члену рукой, глядя на белоснежно чистое личико, запятнанное лишь смущением.       — Перестать меня дразнить, взять за руку и вставить уже. — Сатору недовольно прищуривается, сжимая пальцы на руке в пригласительном жесте. Брюнет тихо смеётся, перехватывает его за ладонь и переплетает их руки в замочек. Но на этом его «пытки» не прекращаются: он проникает внутрь мучительно медленно. Сам прикрывает глаза от наслаждения, ощущая, как Годжо плавно выгибается в спине параллельно с его движением. Боже, знал бы он, как это сносит остатки самообладания...       Сугуру входит до упора, поднимает на парня взгляд. Тот сжимает его руку, вытягивается, томно и ожидающе глядя на него в ответ. Но брюнет не сдается: забавляется, желая поиздеваться ещё. Хитро улыбается, выходя из него почти до конца и толкаясь внутрь на половину длины, делает осторожные, нежные толчки. Но Сатору этого мало: он жмурится, пытается подвинуться ближе, но тщетно. Недовольно всхлипывает, выстанывая тихое:       — Ну Сугуру! — заставляя парня засмеяться. Тот ласково надавливает на его сосок пальцами руки, потирает его, вынуждая жалобно захныкать. Зато дальнейший глубокий толчок выбивает несдержанный, громкий стон, полный удовольствия и желания. Глаза закатываются от его действий, Сатору прикрывает их, расслабляется от нежных проникновений на всю длину, которые постепенно становятся более резкими и несдержанными. Сугуру закусывает губу, отпускает его ладонь и подключает к делу руки: одну останавливает на бедре, а другой касается члена, зажимая его между пальцев и двигая ими в темп собственному движению. Сладкие стоны, срывающиеся с губ парня, лишь сильнее заводят и возбуждают.       Все тело словно плавится. Сатору не может сдерживаться, как минимум, потому что улизнуть от рук Гето сейчас попросту невозможно. Он касается его руки на собственном бедре, сжимает ее. По телу пробегается дрожь, оргазм настолько яркий, что от него темнеет в глазах. Размытый взгляд падает на расслабленное лицо Сугуру, что делает ещё несколько толчков внутрь и выскальзывает наружу, кончая на живот парня.       Тот тяжело вздыхает, устало прикрывает глаза. Сонливость накатывает почти моментально: всю энергию он оставил в процессе, изгибаясь от каждого толчка и порой несдержанно выстанывая его имя от удовольствия. А Сугуру лишь остаётся убрать последствия внезапных желаний салфетками и самому сходить в душ, пока парень почти сразу вырубается без сил.       Гето возвращается из ванной, ложится рядом с ним и прикладывается щекой на обнаженную грудь. Такой любимый... Он тихо вздыхает, расплывается в улыбке и прикрывает глаза. Надо же, его мечта так внезапно стала реальностью... Он сам порой не верит в это. Задумывается о том, что Сатору от безысходности сказал ему, что тоже его любит. Ну действительно, он в таком разбитом состоянии, а Сугуру тут со своими чувствами. Что ему оставалось делать? Хотя... Поведение парня полностью противоречит его опасениям. Неужели не любя можно так стараться ради кого-то? Побороть самого себя, выбраться из собственного кошмара? Да и Годжо — явно не тот человек, кто будет спать со всеми подряд. Он хоть и был в прошлом довольно шумной натурой, вплоть до переломного момента, но даже тогда все ещё оставался «его мальчиком». Доверял только ему.       Сатору просыпается через пару часов. Приподнимается на постели, принимая сидячее положение, потирает лицо руками. И только сейчас понимает, что... Не видел кошмаров? Неужели этот ужас длиной в полгода подходит к концу? Взгляд падает на спящего рядом Гето, на лице возникает улыбка. Он осторожно касается его лба тыльной стороной ладони, убеждается, что температура не поднялась ещё выше. Встаёт с кровати, находит свою одежду и шагает в душ.       Сугуру болеет — с этой мыслью Годжо шагает на кухню, как только приводит себя в порядок. Решает приготовить что-нибудь, ибо пить таблетки на голодный желудок — идея плохая. Ищет рецепты в интернете, ставит рис вариться. Тушит в отдельной посудине мясо, нарезает к нему лук и зелень. Попутно пробует на вкус кимчи, добавляет всё к мясу. Ставит на слабый огонь и садится в ожидании, листая ленту новостей.       И действительно, теперь он спокойно может продегустировать что-то во время готовки. Да и в целом, сам часто что-то делает, ибо реакция Сугуру не может не восхищать. По его виду всегда можно подумать, что никакой ресторан не сравнится со стряпней Сатору.       Вскоре Гето появляется в дверном проёме. Сонно потирает лицо, подходит ближе. Он уже не так испуганно реагирует на то, что Сатору может находиться один: волнение постепенно отпустило, ибо парень в последнее время вел себя довольно спокойно. Ни слова о смерти, желании свести счёты с жизнью, да и в целом негатива: тот теперь обычно лепечет что-то про учебу и желание поехать куда-то на каникулах.       Парень садится на стул возле стола, выглядит весьма помято. Скорее всего, снова поднялась температура. Сатору тяжело вздыхает, подходит к нему ближе, касается лба ладонью.       — Надо таблетки выпить, но после еды. Я в аптеку схожу, и в магазин. Тебе что-нибудь купить? — Сугуру обхватывает парня руками, поднимает на него взгляд.       — Ты — всё, что мне нужно. — так искренне, влюбленно. Годжо неловко хлопает глазами, проводит по его голове ладонью, слабо смущаясь.       — Я тоже тебя люблю. — парень расплывается в улыбке, наклоняется к нему. Касается губами лба, накрывает щеки ладонями, словно Сугуру — кот, требующий ласки. И Сатору готов ему эту ласку дать. Теперь, когда его не сковывают страхи, он спокойно тянется к Гето сам. Любит его прикосновения, любит его любить.       С того времени кошмары почти полностью покинули его сны. А если и появлялись, то он умело им противостоял: не верил в реальность происходящего и просыпался, придвигаясь к Сугуру поближе и укладываясь под боком. Мысли о петле постепенно сменялись чем-то нейтральным, а затем и позитивным.

И больше не страшно. С ним не страшно.