Каждая семья несчастна по-своему

В России две беды: отец ушёл из семьи, и отец из семьи не ушёл. Фил в этом колесе, где невозможно остаться довольным, был вторым типом. Сестра его, почти родная, Карина, тоже, но счастливо вспоминала первые два года своей жизни, когда ещё удачно выбила себе первый вариант. Ну, делала вид, что вспоминала. Вот вы многое ли помните из своих первых двух годов жизни? Итог один – маме угораздило влюбиться. А потом ещё и родить брата. Просто пиздец. Даже для своих двух несмышлённых лет Карина чётко запомнила образ переросшего чернослива, после которого хотело обрыгать всю палату, разрыдаться и сбежать из роддома. А потом и из самого дома. И вообще в домах не жить больше, боясь, что в тёмном углу будет лежать гомункул, сбежавший с космической криокамеры. Мама рассказывала, что через пару месяцев после рождения Филиппа, Карина пришла к ней уже дома и сказала, что видела в журнале лысых кошек, которые выглядели так же. А ещё собак с бешенством. И лишаем. Очень похожи – один в один. А ещё когда двухлетний Фил выглядел как колобок из книжки, четырёхлетняя Карина пыталась вытащить клок своих волос из его цепкой хватки. Не получилось. Проливая свои слёзы над целым комком своих роскошных волос, Карина только слышала, как Сергей весело говорит про то, какой Фил потом отважный боец будет! Охотник! Добытчик! Не знал ещё тогда, чертила, что воевать в первую очередь с ним будут. Но не в том суть. Просто наступил момент, когда старший ребёнок потом плакался маме в плечо со словами «Ну зачем? Тебе меня было мало?», уродливо размазывая сопли по лицу. Каноничный ивент. Сюжетное событие. С тех пор Фил своим рождением подписал себе уговор никогда не приводить домой друзей, потому что первое, что они слышали, переступив порог Черныхского дома – «А вы знали, что когда Филипп родился, то был лысым, скукоженным и страшным, как смерть? Я сейчас фото покажу!», и это никогда не заканчивалось только фотками младенца. Это переходило до фоток с карапузом-дошкольником, бочонковидным младшеклассником, подростком в фазе бунтаря – о боже, как долго они выводили из его идеального блонда дешёвый синий тоник – и заканчивалось расфуфыренными пиджаками на важных семейных собраниях. Но это случилось всё потом, на протяжении долгой и сложной жизни в семье, где каждый сам за себя. А пока что удивительная память Карины навсегда запомнила незабываемую реакцию своего отчима – Сергей Черных взял на руки это отродье антихриста, улыбнулся во все свои 31 зуб (+ 1 золотой) и начал что-то бормотать про выращивание достойного преемника. Карина тогда ещё удивлялась – как выращивать? Ну, может, это и не человек вовсе, а семечко? Дети так появляются? Мама девять месяцев вынашивает семя, которое надо закопать под три метра и ждать, пока взойдёт дерево с детьми? Этот кошмар поэтому такой страшный – чтобы его закопать было не жалко? Но знал бы Сергей только, что через почти два десятка лет и сам будет хотеть закопать своего сына и без теорий про дерево с детьми – сразу бы ещё тогда этим и занялся. Всё-таки, сделать преемником домашний фикус звучало реальнее, чем построить надежду на того, кого он заботливо, но строго называет Филипп Сергеевич. Карина клянётся, что однажды даже слышала, как отец страдальчески спрашивал у своей жены не поздно ли ещё совершить аборт. Фил тогда пошёл в первый класс. В первый же день он случайно избил цветами чью-то маму и вместо стишка на линейке рассказал матерную частушку. Оксана же обоих своих детей, несмотря ни на что, безгранично любила. Первый её брак удачей не увенчался, но она всегда с нежностью целовала Карину в лоб и говорила, что всё это было лишь ради того, что на свет появилась такая звёздочка. Любовь к сыну выражалась немного иначе. Во многом эта любовь заключалась в том, чтобы закрывать своё чадо от психого мужа. Нет, Сергей обычно не был склонен к физическому насилию, но Оксана была уверена, что лишь потому, что она вовремя научила сына подделывать оценки в начальной школе. Правда, спустя полгода дневник был протёрт до дыр ластиком, залит замазкой и весь изодран, поэтому она додумала просто купить два дневника – один показывать учителям, другой отцу. Весь идеальный план гавкнул пиздой, когда горе-сына перепутал дневники и отдал свой идеальный вариант классной руководительнице. Нет, Фил до сих пор не слышал смеха громче, чем в тот день, когда Марья Ивановна читала похвалу в дневнике, написанную от её имени. Но просто как анекдот не прокатило. Отца к директору. Ладно, если всё же честно, то к физическому насилию Сергей периодически был склонен. Или не совсем периодически. Или не к физическому. Да вообще к любому насилию был склонен, видимо. А люди потом удивляются, как у Чикатило была семья! В общем, дневник стал спусковым крючком для новой ветки в сюжете воспитания. Ремень по жопе и домашнее задание теперь только с отцом. Репетиторы, кружки, никакого компьютера и доверху дети переводятся в элитную гимназию. Да, Карине тоже прилетело. Просто попалась под горячую руку. Да, она тоже хотела, чтобы мама сделала аборт, даже если её плоду было уже почти десять лет. Оксана бы честно это предотвратила, да только беда не приходит одна – учителя решили, что надписи в дневнике подделывал одноклассник Фила с самым красивым почерком. Это, кстати, краткий экскурс того, как Оксана познакомилась с Яной Муромовой – не считая того случая, когда Фил случайно уничтожил Муромовскую прическу цветами на первое сентября (он правда случайно) – и вечер они провели в компании бутылки вина, пока дома её дети получали свои самые яркие детские воспоминания. К сожалению. Илья отделался лёгким испугом и пометкой в своём личном дневнике, что к Филу мы больше не приближаемся – он как провода под опасным щитком с надписью не подходи убьёт. Реально не подходи. Убьёт! Стоит ли говорить, что уже через месяц телефон Сергея разрывался от звонков преподавателей, репетиторов и всей остальной нелюди. А всё по одной причине – «Сергей Батькович, ваш сын нас всех достал. Заберите его нахуй. Пожалуйста». Фил вернулся в прежнюю школу к друзьям, разучил на фортепиано вместо этюдов Черни обработку «Running in the 90», получил неаттестацию по половине предметов, случайно влетел ногой в вазу с цветком и окончательно потерял весь потенциал в глазах Сергея. И ещё пару дней не мог спокойно сидеть, так как ремнём теперь ему всыпывали дозированно, почти по расписанию. Чтоб не щёлкал. Ни семки на уроках ОБЖ, ни еблом по жизни. Что насчёт отношения Сергея к Карине? Не то чтобы у кого-то была надежда, что он станет называть её дочерью или решит, что вместо Фила она будет достойной преемницей – а она бы была. Но нет. Карина даже не носила его фамилию: во-первых, все Черных, которых она знала, были конченными. Кроме мамы, но тут тоже свои вопросы, учитывая, в кого она влюбилась. А во-вторых, это было дело принципа! Пусть меня задавит танком – всё равно умру я Спивак! Да и вообще, какая разница? У них у всех всё равно обе фамилии несклоняемые. Как и личная гордость. Эдакая семейная черта. Возможно, раздобрить старого маразматика шанс был. Ему важна его фамилия? Хорошо, завтра поменяем все свои документы на Карина Черных. Да толку-то? Что вообще ей даст фамилия? В старости лет потребовать свою долю, чтобы не доедать хуй без соли? Да лучше она этим и подавится, чем вернётся к… этому! Ко всему этому! Правда, конечно, чтобы не вернуться в отчий дом, из него сначала надо уйти… В остальном отношение Сергея было вполне пассивно. Всё, что приходилось на долю Фила, в итоге рикошетило и прилетало старшей дочери. Кроме ремня. И то не всегда. Но в остальном – кружки, репетиции, секции – всё было парным. Карина со страхом в сердце ждала того дня, когда их ещё заставят делать парные зализанные причёски – что, кстати, и случилось, – носить одну и ту же форму, а потом ещё поменяют Карине имя на какое-нибудь типа созвучное. Филиппина. Филиция. Господи прости… Только отличие было лишь в том, что Фил не проходил ни в один кружок дольше двух месяцев. Ну, кроме фортепиано. По какой-то причине Фил всегда бежал самым первым. Правда, у него был перерыв в пару месяцев, но там немного другая ситуация, сложная – Сергей просто узнал, что вместо элегантного рояля его сын уже как два года перевёлся на нихера не элегантный баян. А крику-то сколько стояло… Потом Оксана втайне вернула сыну его страсть – музыку. Она искренне была счастлива, что ребёнок увлёкся чем-то, кроме игр – и насрать что там было: рояль, баян, кыл-кубыз или тунгусо-маньчжурское горловое пение. Никто ей, конечно, не скажет, что в первую очередь Фила увлёк конкретный рыжий скрипач, но и соврать не получится – в музыку он реально втянулся. Всё, что было за стенами музыкальной школы, остаётся за стенами музыкальной школы. Концертмейстер на баяне – дело привычное, как и любой другой полифонный инструмент: фортепиано, гитара. А вот концертмейстер на баяне для скрипки – вот то было свежо. Ну вот рассуждая здраво: фортепиано могло быть любым: элегантным, дерзким, богатым, бедным, грустным, счастливым. А гитара в функционале побеждала любой рояль – этот огромный гроб не вытащишь во двор, чтобы сыграть «Пачку сигарет», и не впечатлишь на школьном конкурсе Легендой об Астурии. Раунд. А вот баян вообще достаточно простой. Нет, не в освоении, в его... ощущениях, что ли. В деревнях любой дурачок может подыгрывать на баяне, так что могли ли появиться у кого-то здравые мысли, когда лучший скрипач музыкальной школы вывел на сцену одного из таких дурачков? Дерзко? Да. Восхищает? Очень. Красиво? Ещё как. Но Фил не ограничивался ансамблевыми исполнениями. Баян был отдушиной. Фил трижды на дню мог представить, как эта махина падает на голову его отца, и как минимум сама мысль заставляла улыбнуться. Не то, чтобы с роялем так бы не получилось, но у баяна был ещё один очевидный плюс – когда в переходах кидали бумажные пять рублей за исполнение Стаса Михайлова, то сразу становилось ясно, что всё это не зря! И жить не зря! Нет, реально. Подбирать на школьном мероприятии моргенштерна на баяне было настолько феерично, что в этот раз учителя даже почти не вызвали родителей в школу. Они бы не стали, честно, они за свободу искусства и самовыражения, но, прости господи, Фил додумался начать петь в репризу. Оригинальный текст. В общем, «делать деньги, блять, вот так» никто не оценил. Кроме первоклашек, естественно. Наверное, учителя просто мечтали, чтобы вместо Фила выступала его сестра, но был один нюанс – Карину из гимназии никто забирать не стал. Если двоих Черныховских отпрысков элитные стены не пережили, то налаживать свою личную жизнь в компании, где никто даже понятия не имеет о существовании у тебя младшего брата – просто прелесть. Фамилия Карины была говорящей. Она в самом деле обладала всеми прекрасными музыкальными данными, поэтому кроме сложных произведений на фортепиано ещё пела в хоре, а зачастую и сольно – нормальные песни, а не как Фил. Гордость школы, всех музыкальных кружков и мамина, конечно же. И вообще слава богу, что дуэт баяна и фортепиано не звучит. Она бы не выдержала. Куда приятнее было аккомпанировать девочке-домристке. Марина виртуозными способностями не обладала, но Карина и не требовала от неё великих подвигов – только поспевай и расслабься. И Марина поспевала и расслаблялась. Она чувствовала, что любая программа по плечу, когда её концертмейстерка – Карина. Надо только вспоминать отводить взгляд от красивого профиля пианистки. Карине хватало выступлений на мероприятиях, Фил довольствовался подработкой с баяном наперевес, Оксана подпевала всему, что услышит. Кого-то ещё не хватает. Ну да. Сергей Черных. И певцом его не назовёшь – как рот открывает, так больно орёт. И барабанщиком – даже ремнём бьёт не в ритм. Может, он вообще не музыкант? Художник тоже так себе – беспорядок он создавал явно нетворческий. Актёр? Да, наверное, актёр. К домашнему театральному представлению брата и отца Карина привыкла. Уж к своим двадцати годам точно. Она не помнила, сколько раз в итоге Фил уходил из дома, в каком конкретно возрасте начал уворачиваться от летящих в него предметов, а в каком даже пытался дать отпор. Этот обормот был чересчур активным и своевольным, чтобы просто молча покивать отцовским причитаниям и хоть раз попытаться вести себя нормально. Карине было даже немного завидно. Может, даже и много завидно. Поднять руку на бешенного отца? Вау. Но завидовать по этой причине своему брату? В такие моменты она говорила себе, мол, зато я не позорище. Становилось правда лучше. Единственной проблемой всегда было то, что если отцу и плевать, то мама не находила себе места. – Ну где он может быть? – сгрызая остатки ногтей, Оксана тряслась всем телом, надеясь, что это всё поскорее закончится. – Где? «Откуда я знаю, мам», – проносилось в голове каждый раз. – Наверное, у друга своего какого-нибудь, – лишь пожимала плечами Карина, поднося маме чай с ромашкой. – Но я уже всех обзвонила! Ни у Мещеряковых, ни у Сменкиных его нет! Думаешь, у него есть какие-то другие друзья, о которых он мне не рассказывал? – глаза её мгновенно намокли, и слеза покатилась по щеке, а голос стал дрожащим тихим шёпотом. – Он мне больше не доверяет? – Мам, ну что за глупости, – Карина искренне пыталась сделать вид, что ей не безразлично, где там её брат. Но вообще да, честно, ей было правда очень всё равно. – Он просто… у подружки! Наверное… Оксана мгновенно нахмурилась и расширила глаза так, что показалось, что они сейчас точно вылезут из орбит. «Я ж их тут не соберу» – подумала Карина и неловко развела руками. – У какой такой… «подружки»? – Ну, мам, я просто предположила… – Нет, нет, нет, договаривай! – Мам, ну… – Карина уже успела ещё сильнее возненавидеть Фила за то, что тот поставил её в такое положение. Нет, совсем не важно, что она сама ляпнула первое, что пришло в голову. – Он не маленький же. Вот и ушёл… наверное… Оксана одним глотком осушила всю кружку ромашкового чая и села в позу «мыслителя». Карина искренне не верила, что только она одна могла догадаться об этом выводе, но… – Так, не поняла, а что мы делать будем, если он мне внуков притащит?.. – с новой тревогой в голосе начала она. – Мам, ну он же… не настолько тупой… С другой стороны, это же Фил. Они говорили о том, кто хлебнул химикатов на химии из интереса и лизнул розетку, когда случайно ляпнул по ней мороженным. Это Филипп Сергеевич Черных. Это просто пиздец. – Мам… – Надо срочно его найти. – Ну мам… – Срочно! Прямо сейчас! О боги… как бы не было поздно… – она причитала так, словно беременность это не девять месяцев, из которых половина всё ещё предрасполагает к себе аборт. – Серёжа! Серёжа, либо ты сейчас звонишь нашему сыну и извиняешься, либо мы разводимся! Никакого развода, конечно, не будет. Карина уже сотни раз слышала эту разводиловку для лохов и уже перестала быть лохом. Фил, кстати, каждый раз искренне верил. Реально лох. Тем не менее, в голове не укладывался этот союз. Свободолюбивая Оксана и строгий Сергей. Женщина с ребёнком и бизнесмен. Красавица, умница, комсомолка и болотный житель. Хотя, последнее уже звучало как описание для детей этого союза. По всем фронтам. С отличием, медалью и благодарственным письмом окончив гимназию, Карина открыла для себя все пути. Она долго не размышляла – Марина сказала, что хочет учиться музыке дальше. Вот и решено – документы уже в СПБГК. Фил закончил школу и слава богу. Дальнейший его путь должен был решить отец, но со своими баллами… в общем, Сергею пришлось бы немалый такой кусок своего бизнеса заложить, чтобы Фил пошёл куда-то по престижному пути. А Филу, честно, было больше похуй чем не. Единственный критерий в выборе был таким: не идти туда, где уже учится Карина, иначе вся жизнь обречена на провал. Ну ладно. Был ещё один немаловажный такой критерий, который в один момент подал документы на геймдизайн или чёто такое, а через сутки Фил приносит родителям письмо о зачислении туда же. Сергей Черных был разочарован. Словами не передать насколько разочарован. – Скажи, – Карина редко когда начинала диалог с братом по своей воле, но любопытство победило, – почему программирование? Фил одарил её удивлённым взглядом и даже отложил телефон. Он немного похмурился, будто прикидывая: говорить или не говорить. В итоге пожал плечами, мол, «да хуй знает». – Да с утра вчера картинку прикольную увидел. Там чёто типо «Сегодня подчини свою жизнь цифрам и ругательствам. Скажи, что они бляди в квадрате. Объясни, что всё подсчитал, и они ахуели». И ещё картинка чайника. Карина смотрела на брата таким непроницаемым взглядом, что любой другой человек под таким взглядом уже решил бы проверить у неё пульс. Но не этот собеседник. Картинка, блять, чайника. Фил к тому времени уже натыкал в телефоне галерею и долистал до нужного мема. – Вот оно. Карина внимательно разглядывала экран телефон целую минуту. – Это утюг, а не чайник. – А, да? Нихера себе, погоди! Я реально думал, что чайник. … Карина всё пыталась вспомнить, точно ли она не предпринимала попыток убить это страшное создание, когда он ещё не мог сопротивляться? Может, он не по своей воле такой придурковатый? Сергей, вроде, старается не целиться в голову... – Сам ты ча… Неважно. И это серьёзно вся причина? – но что-то заставляло продолжить диалог. – Ну, почти, – Фил снова слишком по-умному задумался. Чересчур умное выражение лица для его обладателя. – Ну, знаешь, есть такая мудрость – в России три дороги: вебкам, закладки и айти. В вебкам у меня смелости не хватит, закладки не моя специальность, а запустить дум через приложение блокнота это тебе не шутки! Карина вдруг подумала – а может и нет никакой подружки у этого долбоёба? Может, обрадовать маму, что ни одна нормальная женщина не станет его терпеть? А пропадает он, наверно, на Думской. Он там и без всяких веществ за своего сойдёт. Она молча поднялась и направилась к выходу из братской комнаты. – Стой, Карин, – он призадумался, а затем всё-таки закончил мысль. – А ты почему в консерваторию? Не, играешь атас! Но почему? Ну не объяснять же вот этому ужасу, что во имя искренней и чистой любви? – Захотелось позлить отчима. Достаточно правдоподобно. И даже почти не ложь. – Уважаю! Нет, Карина не станет спорить – брат у неё человек хоть куда. Хоть куда, но не куда надо. Но были некоторые плюсы в его существовании. Ну, один плюс точно – это единственный человек, который прекрасно и на все сто осознавал, что Карина чувствует к своему отцу. Потому что он был таким же несчастным в этом плане, как и сестра. Можно хоть сотню раз рассказать человеку о своих чувствах, можно выносить на обозрение каждую свою мысль, изливать душу, можно делать так хоть каждый день, дойти до невыносимых отметок шкалы нытья в глазах других людей или вызывать искреннюю жалость у сердобольных эмпатов – всё это можно, если не бояться в итоге остаться без друзей в кругу личных психологов. Но толку в этом, на самом деле, нет никакого. Другие могут попытаться понять и помочь, но пиздорез не понять, не пережив на своей шкуре. У Марины, например, был только любящий отец, а у Киры родители в разводе, и она почти предана самой себе. Карина может рассказать им о своих сложных отношениях с отцом? Может. Будет ли в этом резону? Очень и очень мало. У Фила что-то похожее. Только вместо Марины был Артём, а Сменкины остаются Сменкиными. Ещё Илья, чей отец когда-то там давным-давно умер. Остальные знакомые в опросе по отцовству не участвовали. Поэтому, сидя ночами в доме из одеял, брат и сестра, которые на людях никогда даже не поздоровались бы, становились теми родными душами, ближе которых никого нет. Наверное, Сергей бы подавился во сне и умер, если б его дети реально решили бы наложить на него порчу. Нет, они пытались, но сошлись во мнении, что этого дьявола что-то бережёт, мол, вселенная восстанавливает баланс сил, чтобы против какого-нибудь святого добра было абсолютное зло. Даже не вселенная, а сам бог. Или богиня. Святая Оксана Черных. Они редко делились личной жизнью друг с другом. Эти подробности были лишними, пусть в рассказах и часто мелькали незнакомые имена. Просто… настроение у этого домика было навеки закреплено не личным, а, наверное, злым. Впервые заседание под пледом произошло, когда Филу было не больше семи лет, и отец строго наказал сына за перформанс на первое сентября. Карина тогда собиралась только посмеяться над своим братом лузером, но даже не успела увернуться от влетевшего в неё по ошибке ремня и крика «А ты не мешайся под ногами, отродье!» Оба плакали всю ночь и договорились сбежать из дома на следующее утро. Оба проспали, снова получили балл к детской травме от отца и пошли в школу опоздавшие. Так периодические встречи со слезами, проклятиями, синяками и злыми шутками сопровождали всю жизнь сиблингов. Они доверяли друг другу свой самый важный секрет и самое сокровенное чувство – ненависть. Да, сказать честно, когда Фил уходил из дома после ссор, Карина даже немного чувствовала себя обиженно – а как же спец собрание? Перемывка косточек родословной? Попытка наложить импотенцию проклятием из интернета? Заговор на понос? Но она никогда не спрашивала, куда Фил уходил. Так же, как и Фил никогда не спрашивал, где пропадала Карина после пар – нет, он, конечно, верил, что она сидела за фортепиано до десяти вечера, но не от всей головы. Если он так, конечно, умеет. Поэтому Карина не рассказывала про Марину. Фил не рассказывал про Илью. Поэтому прямо сейчас над двумя соседними столиками в ресторане сгустились тучи, на двух лицах отразился искренний ужас, а ветер в голове превратился в настоящий ураган, унося за собой все разумные мысли. В полной тишине. В полной трагедии. В полной пизде. – Фил, – первой подала осевший голос Карина. – Карина, – кивнул ей стушевавшийся брат. Илья с Мариной представляться не стали, только с интересом наблюдали, как их партнёр общается со своей версией другого пола, видимо, из другой вселенной. Ну, либо с той самой частью родословной, разговор о которой был подобен табу и тому-о-чем-нельзя-говорить. Судя по чересчур умным и разочарованным лицам Черных и Спивак, они сейчас многое переосмысливали. Вся жизнь перед глазами, все страхи и сомнения. А какой самый главный страх и сомнение после такой жизни? Правильно... – Ни слова отцу! – машинально сказали одновременно. У них предстояло новое скорое собрание под пледом. Это определённо. По такой несчастливой случайности ресторан вдруг потерпел убытки в лице двух пар, которые просто не смогли бы находиться рядом друг с другом. Даже не так, по чесноку – Илье и Марине было всё равно, но Фил и Карина успели переругаться даже когда просто решали, кто из них выйдет из дверей первый. На улице они ещё раз трагично обвели друг дружку взглядами, тяжело вздохнули и: – Ни слова отцу! – вновь синхронно. Карина сняла одну из перчаток – она очень переживала за свои руки музыканта – и протянула вперёд. Фил ни о чём не переживал в своих руках, поэтому широкой лапой пожал руку сестры. Илья и Марина перекинулись взглядами и оба увидели «да, я тоже ничего не понимаю». Объяснит ли им кто позже? Ну, если стенания, страдания, «Господи, за что мне всё это!?!?!?!» и постоянные оглядки по сторонам можно считать объяснением… Никто из этих двоих никак не мог объяснить, по какой причине во всём огромном Питере они встретились именно в одном и том же ресторане, но решили, что лучше ошибок не повторять – Фил согласился по старинке сесть с пивом на съёмной хате Муромова, Карина с бутылкой вина пришла в квартиру Сафроновых. – Нет, ну ты можешь представить насколько я лошара? – сидя на разных концах Питера, они умудрялись говорить одно и то же. – Да в чём проблема? – Илья с Мариной никогда и знакомы-то не были, но тоже словили связь. – Да во всём! А если… если отец узнает?.. – травмы тоже были общие, так что неудивительно. – Не узнает. Вы же договорились не рассказывать, – «правда, я всё ещё не знаю о ком ты». – А если… Словами не передать сколько ещё «если» было за этот вечер. В общем и целом они больше не пересекались ни в чём, кроме темы – «если отец узнает – это конец всему». – Что такого может узнать твой отец, что ты опустишься в его глазах ещё ниже? – Илья не имел цели оскорбить своего партнёра, но попал фактом в самую суть своего недоумения. Разве Фил и так не стал уже позором своей семьи, что теперь не страшно? Типа, своё отбоялся? За эти два часа диалога за окном окончательно стемнело, телефон выключенным валялся на кухне, а растрёпанный и расстроенный Филипп Сергеевич скорбел о том, что он именно Сергеевич Черных. Скорбел, лёжа на своём Михайловиче Муромове, который явно не мог понять, но очень пытался. Пытался-пытался, в итоге решил, что успокоить, устроившись на мягком и перебирая непослушные пряди между пальцев, будет проще. Фил привык, что объяснять свою проблему нет смысла, но сознание его уже давно плыло по причине: после первого пива ходил за добавкой за вторым пивом, а после второго пива за третьим пивом, а после третьего пива за водкой. Пока что первой водкой. Кроме горя его и разморило то, что сейчас он в спокойном уединении, под ухом мирно стучит сердце любимого, а голос у Ильи уж очень приятный в моменты, когда он ищет хоть что-нибудь, чтобы вытащить Фила из хандры. Наверное, даже Вергилий в аду позавидовал бы этому мальчишке в навыках. Хотя, Фил в душе не ебал что там за Вергилий и почему в аду, он просто слышал это в песне про напуганного подростка в постели. – Да в целом ничего, – язык на удивление почти не путался. То ли благодаря тому, что Илья, в отличие от некоторых, пить умел, поэтому заставлял закусывать, запивать и пить дозированно, а не как всегда; то ли горе отрезвляло. – Но я же знаю, что он на меня не до конца хуй забил. Типа… Илья подумал, что Фил просто подбирает слова или хотя бы буквы – в таком-то состоянии, – но, казалось, Черных просто уснул. – М? – решил уточнить Муромов. – Да не, ладно. Не хочу ныть. – Ты весь вечер это делаешь неосознанно, так что давай теперь с умом. Фил усмехнулся и предпринял попытку сесть. Илья ему помог и теперь они просто сидели рядом, смотрели друг другу в глаза, наверное, даже чересчур осмысленно для тех, про кого можно сказать «как стеклянный». Нет, не как стёклышко. Это разное. – Типа… он же… я же знаю, что я бестолочь… А он чёто там из меня пытается… Хоть не вылепить, так выжать… Хуй знает… Я, наверное, поэтому и не могу всё так оставить. Думаешь, в деньгах дело? Нет, ну… Но просто… я его вроде терпеть не могу… а с другой стороны… батька… – А Карина? – Илья уловил её имя за сегодня в неразборчивых филовских муках. – Карина? Не, она… короче, не на счетах она. Отец-то другой был… значит не то… Про эту часть лора Илья ещё не слышал. – Так значит, младший всё-таки ты? – Ой, да отстань, – Фил пихнулся легонько – как смог своей неловкой, как лапша, рукой. Илья не знал, как разговаривать с человеком в таком состоянии, сам-то он пусть и выпил, но мог, если надо, сейчас сесть за руль и сразу хоть на другой конец света. На трезвую голову, кстати, так не смог бы. Прав у него нет. – Нет, я серьёзно, Фил, – он похмурился, подбирая слова. – Я в последний раз до сегодняшнего дня Карину видел лет десять назад, а только сейчас узнаю, что это твоя сестра. И ты молчал? – Ну а что я мог сказать? «Илюх, у меня старшая есть, не знакомься с ней, пожалуйста» Илья не стал делать едкое замечание, что его сестру Фил очень даже хорошо знает. Мало того, что они с Алиной одноклассники, так она ещё и компромата на брата собрала столько, что могла открывать собственный аккаунт в интернете и вести его от лица их пары. Только есть один нюанс – аккаунт пришлось создавать бы на онлифансе. – Но почему? – Я ей… не очень нравлюсь, – Фил икнул, ойкнул, похлопал глазами, зевнул, вздохнул и потом только продолжил. – Я вообще… не знаю, кому я в своей семье нравлюсь. Из-за меня мама столько получала, что, наверное, и она меня ненавидит. Вот теперь язык точно стал заплетаться – Илья не слышал половину слов. Особенно учитывая то, что Фил ещё и склонился в три погибели. – …а теперь меня ещё и из дома выгонят… за… это… блять… как его… ну… за то, что гей короче… блять… Склонившись ещё чуть-чуть, он драматично свесился с края кровати, поэтому Илья поймал его и потащил на себя. То самое исходное положение, как и в начале, только Фил теперь спал. И что удивительно – даже спал он драматично. Илья вздохнул, надеясь, что у Фила с сестрой из общего только лицо и мама. Врагу не пожелаешь, конечно, таких вечерних потрясений, не то что возможной будущей невестке. Или она будет называться не так? В общем, девушке Карины всех благ и добра. Марина в этот же момент думала примерно так же. Ну, в смысле, всех благ и добра себе. Карина пусть и вела себя более сдержанно, почти контролируя движения, однако подсчёт у неё был примерно таким же как и у брата – после первой бутылки вина вторая бутылкой вина, после второй третья, после третьей водка. Семейные навыки математики. – Он же… сто процентов расскажет! – разводила она руками. – У него рот не закрывается! Вода в жопе не держится! Что мне делать? – Ну для начала не ругаться на меня, – Марина вздохнула, поджимая ногу под себя, сидя на стуле. – Я не… ох, прости, – Карина тоже вздохнула и продолжила уже спокойно. – Я так переживаю. Я никогда не хотела, чтобы кто-то из моей семьи знал про мои отношения. Ну… я собиралась рассказать, но уже после того как уеду. Чтобы окончательно разорвать все связи! Марина отпила ещё из своего фужера и поставила его обратно на стол. – Почему ты так паришься из-за брата? Он… не кажется злым, – «а ещё он сам был с парнем, Карин, по-моему, вы более чем в одной лодке, но я тебе об этом не скажу, потому что мало ли это ещё один из твоих братьев, о котором ты мне тоже почему-то не рассказала! Но я честно не обижаюсь, просто недовольна.» – Он не злой, ему на это мозгов не хватит! Извини, снова кричу… – она стушевалась, прокашлялась и затем продолжила. – Он правда глуповатый. Не знаю, может я его реально в детстве прибить пыталась, когда считала, что он инопланетный захватчик? Ты знала, что новорожденные настолько страшные? – Конечно, каждый день же вижу, – Марина пожала плечами. Нет, естественно она не знала, но предполагала. – Да ну тебя… Просто… Ладно, даже не в этом проблема… Мы с ним не настолько близки, чтобы он что-то знал. Не пойму, чего от него ожидать… – Тогда просто поговори с ним? – Но я… не знаю как… Приплыли. «Дожили!» – Приехали. После пересчёта глаголов в Марининой голове, она потянулась пухленькой ручкой к Карининой и, романтично переплетая пальцы, с нескрываемыми смешинками в глазах глядела на лучшую женщину в своей жизни. – Моя ты хорошая, иногда мне кажется, что твой высокий хвост всё-таки чересчур сильно давит тебе на голову. Карина глупо похлопала глазками, а потом прыснула и сняла резинку с волос. – Неправда, – всё ещё смущённо хихикая, она потрепала головой, и светлые локоны роскошно легли на плечи. – И вообще, эта причёска что-то вроде семейной. У Фила волосы зализанные, значит, и у меня. Отец так решил… Может, глупость у нас тоже семейное? – Нет, всё-таки тебе слишком сильно передавило, – Марина смотрела чересчур с любовью и нежностью, чтобы Карина могла спокойно сидеть. Она всё никак не могла привыкнуть, что её девушка могла быть такой выразительно любящей в самые случайные моменты жизни. Ладно. Карина просто не могла привыкнуть ко всему, что касалось слов «её девушка». – Ты поможешь мне? – Карина напрямую посмотрела в глаза напротив и, кажется, только сейчас позволила себе расслабиться, становясь на вид совсем домашней и уставшей. – Помогу. Только обещай, что расскажешь мне всё нормально, а то по твоим рассказам я узнала только имя твоего брата и то, что при рождении он был страшный. Карина захихикала, включая свой телефон, из которого заранее уже вынула симку и выключила интернет. Всё равно ей только в галерею. – Хорошо. Сейчас покажу и расскажу. Фил, наверное, должен был обчихаться или подавиться во сне, учитывая, сколько ещё всего рассказала Карина про него ночью, но, видимо, бережённого Бог бережёт. Ещё бы он был не бережённым – с каким трепетом Илья лежит рядом, пытаясь уснуть, но возвращаясь к одному и тому же. Вот этот его балбес раскис не на пустом месте и явно не впервые. Это… грустно. Илья скользнул взглядом по телефону, который валялся в стороне кухни и не издавал ни звука уже долгое время. Фил сразу его отключил, когда зашёл, чтобы, цитата: «Никто меня не мог из семьи ни дозвониться, ни вычислить». Илья тогда вопросительно поднял брови, а Фил лишь вздохнул, что-то пробормотав, мол, «было, плавали». Карина по той же причине вытащила свою сим-карту и включила режим полёта. Марина видела это не в первый раз, так уже даже не спрашивала. Марина и Илья друг дружку знать не знали, но, поглаживая своих уставших, расстроенных и спавших дурил по растрёпанным волосам, думали лишь о том, что надо будет как-то тактично намекнуть про услуги психолога. А когда вышеупомянутые дурилы оба посреди ночи испуганно заворочались во сне, причитая что-то вроде «не бей, не трогай, ну пожалуйста!», то тактичный намёк в голове вырос в полное: психолога-найду-самостоятельно-в-кабинет-затащу-даже-если-придётся-поневоле. Даже если придётся тащить в несколько человек. Даже если придётся подпереть дверь с другой стороны стулом.

***

– Сорок пропущенных от папы и на сто больше от мамы. Это ещё без сообщений. Утро безрадостно встретило обоих похмельем и желанием залезть в тикток. Кто мы такие, чтобы препятствовать своим желаниям? Только придётся пикнуть маячком на отцовском радаре, но двое его детей без договора сошлись на том, что готовы простить ему все свои детские травмы за пачку анальгина, пенталгина, нурофена, суматриптана и всего остального. Идти на такие жертвы, правда, не пришлось. Встречать похмелье с любимым человеком имело свои плюсы. Благо в этот раз никому никого не пришлось держать за волосы. – Выключи, Бога ради, свою хуйню, в ушах звенит, – недовольно ворчал Илья, закрываясь подушкой, лишь бы не слышать в седьмой раз «а негр нахуй может мне тут не сидеть блять и реп нахуй не исполнять нахуй…», сопровождаемый почти задушенным хрюканием Фила. – Извини, извини, – на глазах уже были слёзы от смеха. Правда очередной приступ превратился в своём конце в сдавленный печальный вздох, потому что сверху оказался входящий вызов. Засада. Илья не видел экрана, но перестать ощущать, как парень рядом весь трясётся от смеха, почему-то стало очень неожиданным и напряжённым событием. – Фил? Всё в поря… – Илья обернулся и увидел почти что болезненно бледное лицо Черных, а затем увидел экран и сам нервно сглотнул. «Отец.» Если по чесноку, то Фил никого и никогда не записывал по чину, имени или социальному положению. Мама у него «оксанка дочь», любимый парень как «вечерняя служба секта», половина преподавателей «не брать 1», «не брать 2», «вот этого брать можно это физрук бухать», «не брать 5». Куда делись «не брать 3» и «не брать 4»? Одному только Филиппу Сергеевичу Черных известно. Карина, кстати, записана как «реально мацуев бля буду» и Карина даже не знала – обижаться или благодарить. Кира, Арт и Вик вообще были хаотичным набором слов или, прости Господи, букв. Вот вы бы поняли, кто вам звонит, когда на весь экран высвечивается «ьикпкьк»? Вот и Фил каждый раз здоровается с Виком словами «напомни кто ты, а то я по записанному нику понять не могу». Ну подумаешь один раз сонный Вик пытался написать Филу про какой-то тикток и слегка промахнулся. Ну, согласитесь: ошибиться в слове из шести букв в пяти знаках — это ещё надо уметь. И только отец не вызывал ни толики желания пошутить. Наверное, просто серьёзность момента не будет прочувствована, если вместо «Отец.» будет появляться «сережка сын» парно с мамой. Но если мама со смехом оценила, то… – Что делать? – севшим голосом выдавил он. – Меня спрашиваешь? – Илья и сам перепугался. – Не знаю… что ты ему в другие разы говорил? – Я не помню… – он закусил губу и совсем тревожно стал оглядываться по сторонам, словно «стул, стол, комод, мягкий шкаф с озона, ароматизированные свечи, пластинки, компьютер» помогут ему придумать что говорить отцу. – Нет времени! Ладно… Ладно… Зелёная кнопочка была нажата и Фил самым, что ни на есть бодрым голосом серьёзно задал серьёзный вопрос. – Да, пап? Вау. Не «але», не «асалам алейкум», не «вечер в хату» и даже не «всем доброго дня и хуём по жопе!» Илья был просто в ужасе. Что этот человек делает дома со своим сыном, что он секунду назад пытался воспользоваться методом из тиктока по прекращению панической атаки, а теперь серьёзно говорит в трубку, разгрызая губу до кровавого месива. Илья услышал лишь отголосок крика прежде чем Фил стал быстро жать большим пальцем на кнопку убавления звука. Впрочем, даже почти с нулевой слышимостью, сидя в почти метре, Илья слышал голос Сергея Черных. И это ебать как пугало. – Нет… да… нет, пап… да, пап… нет, нет, ты что… ну это да… хорошо… я знаю… помню, да… понял… ага… нет… ещё нет… Илья чувствовал, как голова плавится от этих осмысленных ответов, пока Фил медленно отдалял от себя трубку в сторону. И что самое страшное – чем дальше была трубка, тем громче Илья слышал Черных старшего. – И ответь мне наконец, – орал он так, что Илья всерьёз забеспокоился о соседях семьи Черных. Он, кстати, знал, что у Фила свой дом. Илья о тех соседях, которые с других участков, – где ты провалился?! У кого ты ночевал?! – Пап, я… – кажется, на этот вопрос ответить «да, нет, ага, знаю» не выйдет. Засада. Подстава. – У… это… Фил смотрел напрямую на Муромова, ожидая поддержки, а тот был так напуган, что, казалось, поддержка теперь нужна и ему. Жесть. – …у девушки, – ляпнул Фил и мгновенно прописал себе ладонью в лицо с таким звонким шлепком, что теперь Илья беспокоился о своих соседях. И о лице Фила. Зато после этого наступила полная тишина. Фил недоверчиво поднёс телефон ближе к уху, прислушиваясь. Но трубка молчала. И чем дольше это молчание длилось, тем страшнее становилось всем. – …пап? – недоверчиво позвал сын, аккуратно прибавляя громкость. Мало ли, Сергей там от злости выкинул трубку в окно и сейчас Фил должен понять это по шуршанию кузнечиков в траве. – Дома поговорим, сын, – ответил спокойно и строго Сергей, завершая звонок. Снова тишина. Если б это был мультфильм в жанре комедия, то Илья представляет, как от его недоумённых морганий раздаётся звук звоночка. – Ебать я тупой!! – зарываясь лицом в ладони причитал Фил. А вот и осознание. – Просто, сука, сказочный идиот!!! Конченный!!! Язык мне отрезать и выкинуть!!! Бля-я-я-ять!!! Утреннее похмелье сняло как рукой. Куда покруче всякого отрезвителя и рехабов. Теперь Фил окончательно решил, что надо было инсценировать своё самоубийство и остаться жить у Ильи. Или не инсценировать и просто нигде не жить. Вообще просто не жить. – Вот кто меня за язык потянул? – продолжал он сокрушаться. Илья отметил про себя, что, когда Фил всё драматизировал по пьяни, хотя бы было тихо. – Да ладно тебе. Не попросит же он тебя привести знакомиться твою «девушку»? – Илья пожал плечами, пытаясь подобрать слова. – Никто не знает, чего ожидать! А вдруг скажет привести? Что мне делать? Я тебя в платье поведу? В ответ на предложение Фил получил только щелбан и тяжёлый вздох. – Почему-то мне всегда казалось, что если жизнь у нас сложится так, что кому-то придётся наряжаться в платье, то это будешь ты. Ещё и в колготках, – но Илья не успел даже отсмеяться, как тоже получил щелбан. – Пока ты признаёшься в своих странных фетишах, я всё ещё в растерянности! Фил заранее закрыл лоб, чтобы не получить новый удар, но открыл своё самое слабое место – рёбра. Один тычок и победа за Ильёй. Пока, конечно, ему самому не прилетит туда же и не завяжется очередное соревнование: кто кого сильнее затычет и перещекотит. – И как бы ты думал меня бы звали в юбочке и колготках? – Фил отчаянно пытался подобрать момент, чтобы подобно змее ткнуть Илье под ребра. – А ты бы сам что предложил? – Илья знал, что это отвлекающий манёвр. Он не поддастся. – Не знаю, – он сделал выпад, но тщетно. Только перешёл в другой конец комнаты, поменявшись с Ильёй. – Оля? – Вообще с Филиппом не созвучно, – Илья прыснул. Он, вообще, ожидал услышать что-то более вычурное. – Ой, помолчи, Ульянка, – вот он! Момент! В итоге Илья оказался недовольный, прижатый к кровати, и ему оставалось только брыкаться, как рыба, которую выкинули на песок. – Как ты меня назвал?! – А как тебя ещё назвать? – а вот Фил, наоборот, был доволен, как кот, наевшийся сыру. – Иллия? Не много ли ты на себя берёшь, фанатка Цукихиме? – Иллия не из Цукихиме! – Илью в край разбесило то, что Фил не может запомнить такие очевидные вещи. Не то чтобы Фил не знал об этом и в самом деле не помнил. – Иллия из Фейта! И у неё есть самостоятельная франшиза «Девочка волшебница!» – Да-да, эти твои тайп-муновские… Он не договорил, так как Илья выбрался из плена, и они снова поменялись местами. Только на этот раз не для того, чтобы болтать – Илья изначально преследовал цель поиздеваться щекоткой. Правда, пока Фил заливался смехом и слезами, его телефон цзынькнул и что-то дискомфортно кольнуло Илью, который единственный мог видеть загоревшийся от уведомления экран. Отец.: одно новое уведомление. Фил заметил странную реакцию Ильи и резкую остановку экзекуции. Обычно они борются до победного. Ну… Победителей, конечно, никогда не будет, а конец определяется, когда самый уставший сдастся и превратит шуточную перепалку в поцелуй примирения. Однако сейчас… – Илюх? – всё ещё с отдышкой, Фил потянулся за собственным телефоном, пока Илья сполз рядом, ожидая новую волну истерики. Обеспокоенное лицо Черных стало прискорбным. Вместо слов, он повернул экран в сторону Ильи. Отец.: Я должен узнать, что это за человек. Пока ты там – пригласи свою девушку на ужин. Устроим в субботу. Дома обговорим детали. На Фила будто сбросили ядерную бомбу. – Успокойся, – пробормотал Илья, утыкая Фила себе в объятия. – Придумаем что-нибудь. Если что… просто уйдёшь сюда. Стипендия, подработка… у меня ещё социалка по потере кормильца, так что вообще будем горя не знать. Фил лишь ухмыльнулся и молча вздохнул. В принципе, если отец ничего подробного не знает, то Карина ему не сказала? Или это только пока?.. Откуда вообще была уверенность в том, что от Карины стоит ждать подставы? Наверное, Фил просто мало чего о ней знал и вообще не понимал, как человека. Сестра была сестрой только когда это было нужно, а так просто… Карина. Просто кто-то. Сейчас эта самая «кто-то» поставила симку на место и нервно кусала губы. Она знает, что сейчас надо будет придумать самую убедительную ложь на свете и… Не успела. Звонок. В отличие от брата, Карина не страдала перенасыщением юмора, поэтому легко определяла, кто ей звонит. Ну, нетрудно догадаться, что «Маменька» со смайликом звезды – это мама. «Фил» со смайликом поросёнка – брат. Ещё много кто, записанный именами со смайликами. И только один контакт не отражал никакой радости. «Отец.» – Ало? После этих слов в трубке начался сущий кошмар, но Карина и так это знала, поэтому выставила телефон динамиком в сторону, наслаждаясь, как крики отца отражаются от стен балкона. Она представляла, что Сергей был бы неплохой летучей мышью – с таким-то голосом явно не заблудишься. – Ты поняла меня?! – Да. После этих слов кошмар удвоился. Карина вздохнула, снова отворачивая от себя телефон. – Карина! Ты меня слушаешь?! – Да, слушаю. – Где ты была?! Она уже заготовила речь про ночёвку у Марины, но не успела открыть рот, как, кажется, оправдываться ей уже было не нужно. – Ты хоть понимаешь ответственность своих решений? Ты думаешь, что сможешь доучиться, если забеременеешь?! Если она что сделает, простите? – Что? Ещё раз. – Надеюсь, ты со своим парнем додумались узнать больше о контрацепции? Ещё раз. Что? Карина замолчала и ни единого звука не смогло вылететь из её раскрытого от удивления рта. Что несёт этот ошалелый? Он сошёл с ума окончательно? У него крыша поехала? Это смертельно? Можно сделать смертельным? – Я не… – Дома поговорим! Звук в трубке оповестил об окончании разговора. Просто сказка. Это было самое странное утро на свете. Но, кажется, только что какая-то проблема упала с бедных нечастных плечей Спивак. Марина потянулась на кровати, жестом приглашая Карину прилечь рядом. Это был очевидный жест, но, кажется, в голове Карины сейчас сработала одна конкретная эмоция. Аварийный случай, когда все остальные эмоции не могут ничего предпринять за своим рабочим пультом. Прямо сейчас в голове Карины об одну единственную кнопку своим синим тельцем билась перекосоёбанная нейросеть генерация с именем Ломка. – Что сказал отец? – Марина поняла в чём дело и стала проводить операцию по вытаскиванию Карины из её пучины. – Неужели… Фил что-то ему рассказал? – Он… Кстати, – кто-то всё-таки оттащил Ломку, к Карине снова вернулся здравый смысл, – нет, отец точно не знает про нас. Он сказал мне… чтобы я была аккуратнее с… – она похлопала глазками и её лицо непроизвольно начало кривиться, но с явными потугами не упасть в диком хохоте. – …с парнем. У Марины такой выдержки не было, поэтому она уже тактично заливалась слезами с хрюками. Ну а Карине терять нечего – она плюхнулась рядом, и сама постепенно от негромкого хихикания перешла в тот же истерический ржач, в который впала Марина. – Прям так и сказал? – переводя дыхание и утирая слёзы, всё-таки выдавила Марина. – Ага. Ещё… то что… – она не могла говорить нормально, так как смех прорывался через каждое слово. – То что… я не смогу закончить консу если… Если забе… забере… берем… В конце её окончательно пробило, но Марина и так всё поняла без окончания, поэтому вторая волна накатила с новой силой. – Так слушай! Получается, что Фил всё-таки нормальный? Не сдал и, видимо, даже не намекнул. Карина пожала плечами. Они дружно отсмеялись и теперь пьют чай. На опохмел ничего не было, но, в принципе, и не надо – такой утренний звонок и бед трип бы заменил. – Может, он ещё не успел? Или пошутил при родителях настолько глупо, что они не поняли, что я была с девушкой, а не с… – смех снова начал прорываться, но Карина сделала усиленное движение, чтобы не словить припадок в третий раз. Марина только хихикнула, отпивая ещё из кружки с надписью «мне тоже не нравится». Из первой половины фразы пила как раз Карина. – Мне кажется, ты зря переживаешь, – Марина пошла ва-банк. Так, вроде, говорят, когда на что-то решаешься. Она не уверена. – Он вчера сам выглядел… перепуганно. А ещё этот мальчик рядом с ним. – Мальчик? – Карина нахмурилась и стала рыться в воспоминаниях. Честно, тогда она не обратила великого внимания на что-то, кроме того, что Фил просто там был. И видел её. Этого ужаса хватило, чтобы проигнорировать всё остальное. – Да. Рыжий такой весь, в веснушках. Мы пару раз пересеклись с ним недоумёнными взглядами, пока вы собачились. Карина молчала. Она что-то вспомнила, но очень расплывчато. – Ты уверена, что там был именно мальчик? – Ну, я знать всей подноготной не могу, знаешь ли, – она насмешливо хохотнула, но добавила серьёзнее: – по крайней мере, я считаю так, что это был мальчик. Карина совсем растерялась. Ладно, там был её брат, но что за мальчик? Рыжий? С веснушками? Не то чтобы Карина знала хоть одного друга Фила, чтобы что-то уверять, но вчера она его даже почти не увидела, чтобы строить хоть какие-то догадки. – Ну, я хотела узнать главный вопрос – это точно не твой ещё один родственник, о котором ты мне ничего не рассказывала? – Нет, нет, – хихикая ответила Карина. – Остальных родственников из моего ключевого сюжета ты теперь точно знаешь. В этот момент телефон издал звук уведомления, и Спивак на автомате разблокировала его, чтобы посмотреть. Картина с чувством дежавю: Отец.: От тебя ничего не дождёшься по-человечески. Пригласи своего парня на ужин в субботу. Дома обговорим детали. Что-то внутри рухнуло с треском. – К сожалению, – тихо пробормотала Карина. – К сожалению, ты знаешь моих родственников. К сожалению, их знаю и я. Марина влезла под руку и непроизвольно «ойкнула», когда увидела уведомление. Утро, определённо заслуживающее экранизации. Экранизации в фильме жанра артхаус и с меткой немое кино – такой уровень, чтобы точно проникнуться всем ужасом брата и сестры, соизмеримый, разве что, наверное, только с пациентом перед лоботомией. Перед лоботомией, где вводится не игла, а сверло дрели. И когда ближе к вечеру оба сиблинга стояли друг напротив друга перед роскошными воротами дома, можно было ощутить, как врачи решили, что сверло не подходит, и надо загнать под веко ножку от стула. Карина морщилась, Фил хмурился. Оба стояли и глупо смотрели друг на друга, не решаясь потянуться к входной ручке. Они не заметили друг дружку издалека из-за размышлений, а теперь жалели о своей недальновидности и решении задержаться перед домом подольше. Периодически раз в две минуты кто-то из них всё-таки делал плавное движение к ручке, но второй, словно ошпаренный, содрогался, и всё возвращалось в исходное положение. Фил морщился, Карина хмурилась. Это кое-что обоим объясняло: отец ничего не знает на деле лишь потому, что в доме ещё не было никого, кто мог бы ему рассказать. Так же у обоих закрадывался вопрос: ну и где было это балбесище раньше? – Ни слова отцу! – одновременно. В один голос. Единогласно. Оба метнулись руками к ручке и больно столкнулись локтями. Оба отдёрнулись. Снова машинально вместе потянулись. Машинально отдёрнулись. Идентично нахмурились. Выставили ладони перед собой, призывая второго открыть дверь. С места так никто и не сдвинулся. – Ни слова от… – снова начали оба, но дверь перед ними открылась сама. Оксана Черных стояла в великолепном брючном костюме. По росту она была на голову ниже, чем Фил и Карина, но умела подбирать одежду так, что по ней и не скажешь. Сейчас вот она подняла свои чёрные очки, открывая удивлённо хлопающие глазки. – Родные мои, а чего не заходим? – она потянулась обнимать своих детей, растрепывая Филу всю неумелую укладку – у Ильи порою привычки такие же, как у мамы Фила, поэтому нет смысла делать укладку, когда кто-то постоянно лезет длинными пальцами в волосы и нарушает всю идиллию. Нет, приятно, но никакого чувства такта ко всем зачаткам великого парикмахера! – Да мы… – начал Фил, наклоняясь, чтобы мама не тянула его вниз сама. – Стояли разговаривали, – сообразила Карина. Её волосам ничего не угрожало, поэтому она стояла такая же красивая, как и всегда. Даже не так – она стояла красивее, чем всегда, потому что на фоне был Фил, который теперь выглядит как отмытый домовёнок Кузя. – Да, мы… – снова начал Фил. – Гуляли вместе. Договорились встретиться, вот шли домой вместе. – Да, мы. – В итоге согласился Фил. Немногословно, но в точку. Оксана ещё более – куда уж больше? – удивлённо похлопала глазками и хитро улыбнулась. – Папа мне всё рассказал! – хорошо, что она не слышала, как синхронно тяжело взглотнули её дети. – Я очень за вас обоих рада! Буду с нетерпением ждать ваших любимых в субботу! Фил с Кариной переглянулись. Недоверие с отчаянием отразилось в этом взгляде, но иногда казалось, что они с другими взглядами друг на дружку и не смотрят. – Да, мы… – Фил сбился со счёта сколько раз за этот диалог он начинал фразу с одного и того же, в итоге оставаясь перебитым. – Мам, а ты куда пошла? – Карина хотела сбежать от этого диалога быстрее. – Нарядная такая. Вечер ведь уже. – Ну и что? Нет позднего времени, чтобы выйти в бар с подругой! Молодость не в возрасте! – А, ты с Муромовой Яной? – Карина не оглянулась на Фила, но была уверена, что слышала, как он чуть не подавился. Интересно, с чего бы это? – Да! Яночка сегодня в отпуск выходит наконец-то! Надо отметить! Фил, ты помнишь Яну? У неё ещё сынишка такой рыжий… – Да, да, мам, помню, – неловко засмеялся Фил, глазами рыская где-то под ногами. – Илья. – Точно! Надо будет их в гости к нам позвать, а то мы как не родные – то бар, то кафе и всё никак детей не… – Мам, опаздываешь, – тихо напомнила Карина. – Точно! Всё, я побежала! Папу не обижать! Когда она скрылась за углом, двое её детей сменили милые улыбки на облегчённые вздохи и мысль, которая почти прозвучала вслух. «Да папа сам кого хочешь обидит». Но вот они снова наедине. Ну, ещё с калиткой. Переглянулись, оценили ситуацию и скосили недоверительный взгляд. – Отцу ни слова, – синхронно. – Дома поговорим, – вновь вместе. Благо, дверь оставалась открытой и достаточно просторной для двоих, так что не пришлось решать, кто зайдёт первый. Не иначе, как Бог есть – Сергей Черных оказался в ванной и, кажется, не собирался выходить в скором времени. Строгий кивок друг другу, и вот через минуту плед одним концом подпёрся стопкой комиксов на подвесной полке, а снизу держался крышей благодаря двум стульям. На двух кресла-мешках расположились двое как минимум самых важных депутата в стране – вот такие лица были у отпрысков Оксаны. Оба будто бы взглядом пытались загипнотизировать второго. В представлении Карины — это что-то вроде тех гифок, после которых кажется, будто всё вокруг плывёт. Самый первый бед трип в жизни каждого, у кого был интернет в десятых годах. Зато после этого она сможет заставить Фила никогда не вспоминать о случившемся. В представлении Фила он сейчас откроет строку для читкода и Карина будет покупать ему чипсы. Ну, и ещё забудет про сумбур в кафе. Они бы сидели так ещё очень долго, высказывая все свои мысли исключительно про себя, но их отец не был рыбой, а в роскошной ванной пусть и хотелось жить, но дозированно. Фил первым двинулся, и Карина напряглась. Она с непониманием смотрела на протянутую к ней руку. – Я гей, – пошёл с козырей. – Я лесбиянка, – покрыла тузами. Ничья. Рукопожатие. Словно почувствовав, как всё его воспитание гавкнуло пиздой, накрылось медным тазом и только лапкой дёрнуло, Сергей выполз из своих роскошных горячих источников, образуя в половине жилища конденсат, который капает с потолка так же, как протекает крыша у всех, кто в этом жилище и живёт. Но поздно, дядя, пить боржоми, когда отказали почки! Не попишешь. Нет, конечно, ни Карина с абсолютным музыкальным слухом, ни Фил с абсолютными навыками стелса не могли услышать открывающуюся дверь с другой половины дома. Уж что-что, а звукоизоляция была просто супер. Если не считать, конечно, периодической паранойи, что это и неважно и на самом деле у них по комнате сотни прослушек и камеры. Хотя, наверное, будь оно так в реальности, хотя бы за одну попытку навести порчу главному «добытчику» и Фил, и Карина уже сами были бы кормильцами. Кормильцами для червей. Три метра под землёй и без гроба. Они не услышали, но почувствовали. Почувствовали и приближение. Почувствовали руку на дверной ручке комнаты Фила. И всё это, пока они, оцепенев в немом ужасе, продолжали сжимать руки друг дружки. Первой из состояния клинической смерти пулей вылетела Карина. Отцепила руку и дёрнула плед на себя. Перед глазами Сергея предстала следующая картина: стопка комиксов летит на голову его и без того безмозглому наследнику, пока никогда-в-жизни-не-наследница-это-точно спокойно складывает плед и перемещается к другому постельному белью. Правда, грохот упавших комиксов, заставляет её совершенно искренне обернуться и удивиться. Нет, в реальности, она в самом деле не думала, что так выйдет, однако… – Какой же ты несобранный! – громко завела она, мимикой пытаясь заставить Фила подыграть, а потом уже дуть губы. – Как ты собрался в этот срач звать любимого человека? И мало того, что ты даже не пытаешься исправить ситуацию, ты засираешь всё ещё хуже! У Фила аж чуть слёзы на глаза не навернулись, даже если он не догонял кого он там пытается пригласить и зачем. А ещё почему Карина орёт на него с таким выражением лица, будто мешки с пылью ворочает. Потом он уставился на отца в дверях и в голове что-то щёлкнуло. Правда, менее обидно не стало. – За собой бы проследила! Твои… эти… ноты!.. и… Нет, врать он определённо не умеет. – О, пап, привет, – в очередной раз спасает его сестра. – А мы тут решили прибраться к субботе. – Так сегодня понедельник? – Сергей Черных абсолютно беспристрастен. – Ну, я просто показываю Филу как правильно. В следующий раз он сам, без меня. Она положила всё постельное бельё на кровать обратно и мило улыбнулась. Так она улыбалась всегда, когда нужно было поскорее заставить отца почувствовать себя неловко и уйти. Только, кажется, ему сейчас было всё равно. – Что за цирк вы устроили вчера вечером? – нет, вообще никак не сработало. – Почему не предупредили? Трубки не брали? Абсолютная безответственность! У вас телефоны просто так?! Может, они вам не нужны тогда больше?! – Да там… – Бестолочи! Главный позор в моей жизни! – он схватил ближайшую вещь на полке и бросил её Карине под ноги. Фил с грустью узнал в разлетевшихся кусках глины беленького котёнка под пледом. Сердце сжалось. У Карины печаль была другая – она еле успела сделать шаг назад прежде, чем осколки впились бы ей в ногу. Она опустила ногу, пересчитывая осколки «гранаты», чтобы не сойти с ума. Сейчас лучше ничего не говорить. Не поможет. – Ещё раз такое случится – увидите, что в реальности с вами произойдёт, когда я зол, – оба «поучаемых» мысленно поняли, что разделят судьбу маленькой глиняной фигурки. – В субботу в пять. Передайте, кому должны. Он хлопнул за собой дверью, заставляя другие атрибуты комнаты на полке страдальчески зазвенеть и прийти в движении. Даже они пошевелились больше, чем Фил с Кариной. Видимо, у Карины априори реакция была быстрее, поэтому она вновь пришла в себя быстрее. Какой-то древний пустой пакет из-под чипсов под кроватью сослужил отличным мусорным мешком под осколки. Ради приличия она, конечно, пыталась собрать их вместе, но было бы странно, если б это не было тщетно. – Второй экземпляр остался без пары, – грустно заявил Фил, забирая у Карины из рук мешок и обязанности уборки. Он в целом бы удивился, что она занимается этим, но ничто не сближает двух людей так, как возможность обосрать третьего, поэтому жди, Серёжка, очередной заговор на воспаление грыжи. – А каким был второй? – Карина всё равно помогала собирать осколки. – Рыжий. Под этим, – он кивнул в сторону кровати, – самым пледом. А этот был, типа, я. Под его пледом. – Рыжий? – она присмотрелась к кусочкам на ладони. Точно, блондинистый. Не белый. – Рыжий. Карина застыла с глазами полного осознания, в которые Фил побоялся смотреть. О нет. – Серьёзно? – Карин. – Реально с ним? – Карина. – Господи! От предыдущей гнетущей атмосферы не осталось и следа, когда Карина, ухахатываясь, еле держалась, чтобы не упасть на пол – мало ли, сколько там ещё осколков. От чего смех её стал заразительным, и Фил с красными щеками тоже тихо хихикал себе под нос, завязывая пакет с прахом «себя». Он не будет его выкидывать. – Черных, это самый лучший анекдот за всю мою жизнь, – Карина уже лежала на кровати, свесив ноги до пола. Фил, кажется, не парился, когда кто-то залезает к нему в обитель сна в варварской уличной одежде. Во многом потому, что он спал в том, в чём мог ходить весь день. Илья ему такого на своей квартире не позволял – и слава богу, нехуй нас травить. – Умоляю, расскажи мне историю этой любви, иначе я умру от статуса работы «в процессе»! – А хуй тебе, – цыкнул Фил, с улыбкой убирая комиксы, что отбили ему темечко, обратно на полку. – Какой злобный! Всё равно спрошу в субботу, не у тебя, так у него. И вот гнетущая атмосфера снова вернулась. Суббота. Пять вечера. Схватившись синхронно за головы, брат с сестрой уткнулись в себя через «Синдзи-позу», мечтая умереть. – И что мы делать будем? – подал голос Фил, который исчерпал годовой запас рефлексии ещё на попойке у Ильи. Карина не ответила. Нет, такой интересный, сука, возьми да придумай! Как будто ей есть откуда знать! Очень жаль, что у её брата последний сантиметр мозговых клеток отбило летящим с полки «Майором Громом», и теперь он даже не скрывает, что не умеет думать! – Слушай… – или умеет? – А если мы… ну, типа… поменяемся? Карина подняла голову и вновь испытала смену эмоций в голове. Радость, печаль, гнев и все вот эти вот остальные ушли на перекур, поэтому об пульт управления снова билась синяя хуйня. Ломка не курит. У Ломки нет ни рук, ни достаточно осознанности, чтобы не сожрать сигарету. – Чем? – Не «чем», а кем! – кажется, Филу с каждой секундой всё больше нравилась его идея. – Что, если в субботу Илюха притворится твоим парнем, а Марина моей… девушкой. Кто-нибудь, вернитесь к пульту, кажется, Ломка разъебал весь стол. – Погоди, откуда ты знаешь… – Ты реально думала, что про тебя и Марину это не самое очевидное, что только могло быть? – Фил пожал плечами. – Ну, раз даже ты догадался… – В смысле «даже я»? Ты на чьей стороне вообще? – Демократов… Справедливо, не оспорить. – Так, – возвращая к своей гениальности, напомнил Фил, – как тебе идея? Сразу должен сказать: критикуешь – предлагай, так что если ты сейчас… – Ладно. Так и сделаем. – …скажешь, что я без мозгов, без такта, без… что? – его брови удивлённо подлетели чуть ли не до волос. – Ты согласна? Карина кивнула головой. Нехотя, но, кажется, деваться реально некуда. – При одном условии – это только на субботу. Потом скажем, что расстались. Я не смогу врать, что мой... парень это… Муро… – смех накатывал волнами, но Карина искренне, пыталась сдержать себя. Она прокашлялась, возвращая себе серьёзный вид. – В общем, с Ильёй я бы даже на фиктивный брак не пошла. Без обид. Рыжие нёрды не мой вкус. – И слава богу, нехуй нас травить! – Фил сложил руки на груди. Нет, с одной стороны он, наверное, должен быть рад отсутствию конкуренции, но с другой прозвучало достаточно обидно. Не столько обидно в сторону Ильи, сколько обидно, будто у Фила плохой вкус. – Я может тоже… – но он не знает, что «тоже», потому что о Марине ровным счётом ничего не знал, кроме имени и её девушки. – Я уже пишу Илье, чтобы он записывался в театральный кружок, – Карина не слушала бормотание Фила, приступая к своей самой бессмысленной и тупой авантюре. – Откуда у тебя его номер? – Я с твоего телефона пишу… «вечерняя служба секта», Фил, серьёзно? Так ты записал любовь всей своей жизни? Вот, педаля! – Я сам напишу! Ты не знаешь, как с ним общаться, – Карина выразительно выгнула бровь. Нет, конечно, она не отрицала, что, зная Фила, диалог в самом деле может состоять из тупых подкатов, чбчг стикеров и тикток цитат, но уж точно там не должно быть признания в любви на древнемонгольском или вирта на инопланетном «зип зип ниб зиб» вместо полноценных слов. … Не должно же быть? Развеять свои догадки и утвердить страхи Карина не успела – Фил вытащил свой телефон из её рук и прижал к груди. Ладно, наверное, это было так же, как поковырять старую рану с чтением их переписок отцом, но раньше, чем Карина успела подумать об этом и извиниться, Фил выкинул смазанную шутку про нюдсы, так что для себя Спивак решила, что при удобном случае бы наделала этому придурку новых расковыренных ран. Можно и физических. Ладно. Это только шутки. Честно. – Написал? – Не, погоди. Я ищу какой мем бы скинуть. Молчание Карины было достаточно выразительным, чтобы услышать в этом несколько вопросительных знаков. – Ну, не могу же я на пустом месте рассказать, что теперь у него сюжетная стелс миссия, – Фил продолжал внимательно смотреть в экран телефона. Карина не удивится, если узнает, что Фил признание в чувствах обдумывал меньше, чем какую картинку перед этим признанием показать. – О! Всё, считай, что рассказал. Карина сама не знала, хотела ли она знать, с какой картинкой в некотором обществе сообщаются такие шокирующие новости. А вот Илья хочешь-не хочешь, но узнал. Было бы странно, если б, получив сообщение напрямую, он бы не знал этого сообщения содержание. Фил гусеница с сигаретой: новое сообщение: – /картинка на зелёном фоне с надписью: «Человек. Сегодня стала свидетелем милейшего случая в магазине. Мальчик, лет 6-7, долго считал свои скромные денежки, нерешительно протянул их продавцу и попросил 1 или 2 сосиски (на сколько хватит). Хабалистая женщина отпустила товар (естественно, с бурчанием и недовольным лицом, мол некогда ей тут такими мелочами заниматься). Мальчик ушёл. Я вышла следом за ним и замерла от умиления: этот маленький, но уже настоящий человек, кормил этими самыми сосисками 12 бездомных сосисок, 67 продавцов, мальчиков, человеков и стучал хуем по магазину. Не всё в нашем мире потеряно, не всё!»/ «слушай» «такое дело» «кажется ты теперь не только мой парень» Ну и какого хрена? – Ты совсем дурак? – Карина выразительно состроила ужас на лице, когда взглянула через плечо в экран чужого телефона. – Нормально, всё под контролем. вечерняя служба секта: в сети. вечерняя служба секта: печатает… вечерняя служба секта: в сети. вечерняя служба секта: был в сети недавно. вечерняя служба секта: был в сети давно. С каким грохотом Карина подавилась воздухом в очередной раз заставляло выдохнуть и поверить, что в комнате точно нет прослушки. Иначе Сергей Черных бы уже прибежал, чтобы помочь Карине задохнуться быстрее. – Блять, – Фил натыкал в телефоне вызов контакта и еле сдерживая собственный смех вслушивался в сиротливые гудки. – Просчитался, но где? – Карина ухахатывалась и не знала, надеяться ей, что их план пошёл крахом, не успев начаться, или расстраиваться по той же причине. – Илюша, свет очей моих, луч солнца для моей луны, саппорт для моего ДД, Раян для моего Гослинга… – Фил, мы с тобой это обсуждали, когда ты без остановки использовал текст из песни, – бесстрастно отозвался Илья и Фил почувствовал, с каким живым интересом Карина прицепилась ближе, чтобы слышать все подробности личной жизни брата. – Да я не… – Фил настроился, чтобы оправдываться, но любопытство и короткая, как у рыбы, память взяли своё, – погоди, ты про что? Какая песня? – Кто мне все уши прожужжал со своим «не плачь, мне всё равно никто не даст»? Я думал, что ты шутишь! В полиаморию я не ввязывался и не буду, всего хорошего! – Нет, нет, нет, Илюх, погоди, – Фил уже начал заливаться слезами и с трудом выдавливал слова. – Подожди… щас… щас я… Заразительного смеха истерика отражалась не только по комнате, но и в самых жестоких сердцах, поэтому Карина рядом тоже вместо тихого хихикания открыто смеялась, даже если не до конца поняла с чего. Илья на том конце провода тоже мало чего понимал, но смех Фила с его случайными хрюками, матами, попытками вставить слово и просто разразительным гоготом – это лучше всякого анекдота. – Илья, – Фил говорить не мог, поэтому с тихого хихикания переходя на приветливый тон, трубку забрала Карина, – давай ты разблокируешь этого идиота, который не умеет подбирать слова, а завтра мы все вместе всё обговорим? – и спешно добавила, прежде чем Илья успел бы себе надумать всякого. – Это Карина. Его сестра. В трубке некоторое время было молчание, потом вздох и тихое «угу» от Ильи. – С чем это… хоть связано? – нехотя спрашивал он. Ему было неловко общаться по телефону с кем-то, кто мало того, что не Фил, так вообще его сестра. – Ничего критичного, просто поможешь нам провести отца. Всё завтра. Снова молчание. Фил уже успел успокоиться и только утирал слёзы. – Не волнуйся, Илюш! Всё будет нормально! – и вспомнил что-то, меняя тон на по-щенячьему обиженный. – Только разблокируй меня, пожалуйста. – Ладно! – раздражённо выдохнул Илья. Но, вообще, он был рад, что теперь общается снова напрямую с Филом, а не его родственниками. – Только я тебя перезапишу. – Ну блин! Только не смена гусеницы с сигой! Это моя любимая картинка! – Теперь будешь «балбес ебанный», как другая твоя любимая картинка! Фил наигранно заканючил с аргументами вроде «никакой у вас оригинальности, все вы меня только так записываете». Илья сдержал первое обещание – разблокировал Фила. Карина сдержала второе обещание – рассказала Марине про встречу, на которой они всё обсудят. Фил обещаний не давал, ему сдерживать было нечего, поэтому он только скинул Илье картинку «знаете эщкере?». Диалог картинками получил продолжение Ильиновским котом с подписью «простите, ребята, но людское общество мне надоело. я превратился в смешного рыжего кота чтобы не ощущать всю тяжесть и бренность человеческого бытия», коим Илья после новых обязанностей себя идентифицировал. Вынужденно. Илья, к слову, второго обещания не сдержал – Фил в итоге не стал «балбес ебанный». Просто, оказывается, несколько картинок с котятами и подписью «мы» оказались достаточным противодействием любому желанию поддеть – хоть и заслуженно – того, кого любишь. Теперь Фил был записан как «осторожно дурачок». Лаконично. Подходяще. За всей это трагикомедией время перевалило за полночь. Карина удивлённо оглядывалась на часы в виде пак-мена и не знала, чему удивляться больше – тому, что они с Филом дружно листали смешные картинки уже несколько часов, или часам в виде пак-мена. Уже лёжа у себя в комнате, где не было часов с пак-меном, Карина написала Марине пожелания доброй ночи и прокручивала в голове список дел на день грядущий. Может, это не такая уж и плохая идея? Кажется, её брат в самом деле взрослее, чем кажется тогда, когда вы просто сожительствуете. Это ведь только на денёчек. Наверное, всё будет не так уж и плохо!

***

… Плохо было. Если б когда-то всё-таки Карина осознала, что парни ей нравятся – это определённо был не этот момент. Илья весь дёрганный, смущённый и по вайбам больше похожий на любую картинку с подписью «блять где я» нервно перебирал пальцами на кружке с кофе. Он хоть как-то пытался проснуться после ночного рандеву, в котором Фил всё-таки рассказал ему весь план. Ну, чтобы морально подготовился. Карина вот была этому недовольна – вчера они ясно договорились, чтобы не путать ничьё сознание. Просто у кого-то не держится ни язык за зубами, ни вода в жопе. По секрету всему свету. Ещё бы пошёл посреди ночи папе рассказывать. И сам он теперь, видимо, с чувством выполненного долга сопел, свесив голову на плечо Муромову. Интересно, а в голове Ильи вся эта экзекуция выглядит как показ жениха Филом своей сестре? Может, он поэтому такой нервный? Впрочем, пусть он своей трясущейся ногой хоть землетрясение устроит – Карина беспристрастно была не в восторге от Ильи. На его и филовский союз ей было плевать, конечно же, но вот возвращаясь к теме землетрясений под столом... создавалось впечатление, что ещё немного и они тут все взлетят на ракете, Господи Боже. Марина же была абсолютно спокойна. Ожидая свои пирожные, она листала ленту в телефоне, периодически хихикая со смешных приколов, поворачивая телефон к Карине, чтобы та посмеялась тоже. Ну блин, тут же гриф гитары с подписью «лады»! С такого кто угодно хихикнет! Бедный перепуганный официант всё не решался сделать шаг. Во-первых, был понедельник. Во-вторых, только десять утра. Если первое можно оправдать тем, что ещё лето, второе встаёт поперёк. Да и честно – ужасающую атмосферу за столом ничего не оправдает. Аура такая, словно ребята сейчас буду обсуждать похороны. Причём, чтобы кого-то похоронить – нужно кого-то убить. Нет, бедолага стажёр точно не согласен быть посредником в игре на убийство за свои двадцать тысяч не-золотых! Он не врач, чтобы кого-то откачивать; не психолог, чтобы решать проблемы чужих людей и уж точно не юрист, если прямо сейчас кто-то из четверых подростков начнёт писать заявление, а потом достанет револьвер с одной пулей и будет передавать по кругу. Бекшот руллет знаете? Вон тот рыжий сто процентов заядлый... Но он, вообще, не совсем на пустом месте паниковал. Нет, конечно, никто не станет убивать друг друга за столом ни по причине азарта, ни по причине Илья-перестань-трясти-своей-ёбаной-ногой-под-столом-у-меня-сейчас-расплещется-кофе. Аура была подавляющая даже для самих посетителей – и для немногочисленных залётных и для четырёх конкретных. Если б кто спросил Карину, то она бы незамедлительно сказала, что всё из-за Ильи. Речь, конечно, про атмосферу, но, кажется, "почти дружеский" буллинг распространился с брата на его избранника. Просто Карина впервые столкнулась вживую с мыслью, что кто-то способен выбрать её кровного позорника. Наверное, на такой шаг пойдёт только ещё больший позорник. И шаг был реально сделан – той самой ногой, которую хотелось сейчас сломать, чтобы хоть на минуту остановить движение в этом кафе. Почему на минуту? Примерно через столько Илья вспомнит, что у него есть вторая. Но реальность была такова, что все четверо мало хотели бы тут вообще собираться в таком составе и что-то важное обсуждать. Даже Фил, который игнорировал дрыгающееся за ногой плечо Ильи, в голове прокручивал только то, что лучше бы он выбрал просто свалить от психованного предка, изредка навещая маму с передачками, типа, как на зоне. Илья не прекращал попытки разбудить Фила, но заведомо надеялся, что если тот не проснётся, то они все просто разойдутся и не надо будет ничего делать. Ну, вернее, как сказать… Если Фил не проснётся в принципе, то это, кажется, проблема похуже. Зато там точно будет понятно, что делать. И официант окажется прав, придётся реально обсуждать похороны. Худшего (или всё же чуда) не случилось, поэтому Фил с недовольным бормотанием раздуплил глаза, потянулся вверх, потянулся в сторону, потянулся за своим пирожным. Какой занятой. – Тогда начнём? – Марина не показывала своего предвкушения ранее, но всё ещё единственная за этим столом не понимала о чём речь, поэтому хотела быстрее со всем разобраться. Вообще-то обидно! Карина взглянула на Фила, который лениво пережёвывал торт, и только жестом махнул ей, мол, «давай ты». В противовес этой определённо живной реакции был Илья, который, казалось, ещё момент и взорвётся. Ну каким образом эти двое вообще могли сойтись, Господи? – Ладно, – выдохнула Карина. – По стечению весьма… необычных обстоятельств, отец велел привести на ужин в субботу своих партнёров. Марина переглянулась с Ильёй. – Своих партнёров, типа, другого пола, – разъяснил Фил, отпив из кружки с кофе. Он доверил выбор напитка Илье, но не учёл, что обитель кофеина будет горькой и невкусной, поэтому сморщился, вытягивая руку за сахарницей. В целом, если понять тот факт, что один глоток такого напитка превращает половину жидкости в человеке в терпкий кофе, то становилось понятно, от чего по муромовским судорогам можно писать новый трактат в раздел механики – ну, или что там изучает двигающиеся объекты. – Но у вас же нет таких? – Марина искренне недоумевающе похлопала глазками, пока Илья морально готовился к самому худшему. – У самих себя – нет. Но есть друг у друга, – Фил как-то слишком извернулся в высказываниях, высыпая половину сахарницы в стакан. – Я не понимаю. – Эти двое нас разменяют между друг другом, – пробурчал Илья. Фил с Кариной виновато переглянулись. Так-то он прав. Но звучало всё равно уж очень грустно. – Это только на субботу! – Карина замахала ручками. – И только перед отцом! – Фил даже проснулся от такого. Но Илья всё равно недовольно морщился. И вовсе не от горького кофе! Ему такой как раз по душе! Марина же очень озадаченно смотрела куда-то в окно. Даже если она бы и согласилась ради душевного спокойствия Карины, всё равно что-то внутри неприятно зудело. – План ужасный, – кивнула в итоге она. – Даже если и прокатит, то что вам потом делать? Устраивать это разводилово каждый раз на семейных ужинах? – Что ты, милая, – Карина положила ладошку на плечо девушки и чуть сжала. Она сама понимала, что это неправильно и плохо, но… – Потом мы скажем, что расстались. Вот и всё. – Вдвоём сразу? А как же тётя Оксана? – Марина грустно помешивала ложечкой в кружке. – Она же вас любит. Расстроится. Особенно если узнает, что это обман. А если не узнает, то расстроится, что вы потеряли своих партнёров… Оба сразу… Карина совсем потерялась и надеялась найти поддержку у Фила, но тот растерянно разглядывал стол. Даже глаза не поднял! Позорник, вообще-то, это его план! – Может, вы ей хоть расскажете правду? – Марина не теряла надежды на благоразумие. – В конце концов, она же вас любит! Примет! Или вы её не любите? – Любим, но... – Карина пыталась как-то оправдаться, но не успела. Кажется, та самая ракета реально начала поднимать всех в космос. – И из-за ваших проблем с отцом вы решаете пользоваться теми, кого называете «любимыми» для какого-то цирка? О, смотри мне в глаза, Черных, я на сто процентов уверен, что эту херню придумал ты, – Илья свёл брови на переносице, начиная высказывать свои претензии. Фил виновато исподлобья поднял щенячьи глаза, но почти сразу понял, что сейчас точно ничем не проймёт этот полный гнева взгляд. – Отвечай. Фил кивнул головой с еле слышным «да, я». – Ещё бы не ты! Просто несносный идиот! Серьёзно, думаешь, можно так легко использовать людей для решения своих проблем? Хочешь обмануть своего отца – обманывай его единолично! Каким ветром в твою пустую голову вообще надуло это огромное самомнение, что ты можешь принуждать чужих тебе людей, – он указал рукой на Марину, которая, вытаращив глаза на пару с Кариной, почти что чувствовала себя виноватой от этой тирады, – играть на публику влюблённых? На глазах у того, кто, может, действительно тебя любит? И мамы! Тётя Оксана переживает за твою абсолютно пустую черепную коробку, прикрывает твою задницу и всю жизнь носится, будто ты маленький, а ты даже не пытаешься вырасти! Ты хоть раз сделал что-то, не прибегая к помощи других людей? – Фил только приоткрыл рот, но тут же почувствовал как холодная ладонь перекрывает его источник звука, чуть сжимая пальцами щёки. Не больно, но под таким злобным шквалом эмоций не хотелось даже пытаться избавиться от помехи. – О, даже не смей вставлять свои пять копеек прямо сейчас! Ты знаешь, что ты виноват! Если вдруг ты забыл почему – твой идиотский план никому не нравится, но почему-то мы все здесь обязаны потакать ему, словно кому-то кроме тебя и… – он бросил взгляд на Карину, поморщился и вернулся к отчитыванию, – в общем! Никому это не нужно! Решайте свои пустые проблемы сами! Он поднялся, развернулся и вышел из больших дверей кафе. Вау. Это было ужасно. Карине стало почти жаль брата, но не успела она и слова вставить, как звоночек над дверью кафе снова оповестил о прибытии посетителя и спешные шаги становились к ним всё ближе. Илья сел обратно на своё место. – У меня условие, – сказал он сравнительно тихо. Сравнительно с предыдущим гневом – тихо. Сравнительно с теми двумя минутами, когда его не было за столиком – громко. Карина растерялась, хлопая глазами. Фил всё ещё как побитый щенок сидел, всунув голову в плечи. – Какое? – После субботы вы клянётесь больше не устраивать этот фарс. А ещё, – он повернулся всем корпусом к Филу и хлопнул по столу. Это не было сильным хлопком, но Фил дёрнулся, как от ядерного взрыва, – на следующей неделе переезжаешь ко мне. Илья сел в своё исходное положение, теперь уже с удовлетворённым лицом отпивая из кружки. Никто бы не смог пить эту дрянь с привкусом нефти так же довольно, как он в данный момент. Тихое «э» кажется, вылетело ото всех. Вот это развитие событий. – Правда? – голос Фила звучал так ясно, словно это не его сейчас отчитывали, как первоклассника, который нарисовал пенис на парте. – Давно мог бы сам проявить инициативу. Но теперь я знаю, что от тебя ничего дельного не дождёшься, а на простых обещаниях я не поверю, что повторно такой ситуации больше не сложится. В такие моменты Илья был похож на свою маму. Конечно, ни Черных, ни Спивак, ни Сафронова не видели, как Яна Муромова по утрам с самым расслабленным лицом пьёт самый отвратный кофе, после того как отчитала своего сына за всё, что только можно сюда подставить. И за то, что нельзя тоже. Одна из причин, по которой Илья полностью обособился – это то, что с его мамой очень трудно ужиться. С ним, наверное, тоже трудно ужиться. Гены. Можно было бы даже сказать, что с ними двумя настолько трудно ужиться, что Михаил Муромов не ужился настолько, что… Царствие ему небесное, короче. Но вот Илье ужиться с кем-нибудь хотелось. И не просто с кем-нибудь, а с кое-кем конкретным. С кое-кем, чья мама долгие годы является единственной подругой Яны Муромовой. Наверное, у Черных это тоже по генам передалось. Уживаться с Муромовыми. – Так это два условия, – Карина пока не поняла, хочет ли она мириться с тем, что её брата крадут у неё под носом или слава богу, но дискуссия из вредности. Напоминать о том, что Илья им, вообще-то, нужен, он не стал. Только красноречиво скосил взгляд на Фила, которого успели и опустить, и поднять, и перевернуть, и поставить. А он и рад. – Вердикт? – Согласны! – ещё бы ты, Фил, был не согласен. – Согласны, всё так и оставим! – Но я ещё не дала свой ответ, – вставила слово Марина. Ощутив на себе три разных взгляда – два скорбных и один солидарный – она немного смутилась. – Ладно, ладно, я тоже в деле. Я только... Она как-то грустно призадумалась, решаясь на что-то. Но у гениев мысли сходятся, у двух родных душ один мозг на двоих, а фраза "голова всегда должна работать" точно не девиз Фила Черных, но зато очень подходит его сестре. – Да, Марина, я согласна буду переехать к тебе тоже, – Карина ласково улыбнулась, а для всех за столом появилась цель не говорить себе сотни раз, что это всё не тотальная ошибка.

***

А всё это было тотальной ошибкой. Августовский Питер был холоден не только к простым прохожим и несчастной земле, которая не могла уже пить бесконечные капли дождя, так и к четырём несчастным с одним глупым планом на всех. По крайней мере, скинуть всю вину на отсутствие солнечных деньков было проще, чем сказать «план говно, отменяем». Ладно, вернее, они говорили это каждый божий день. – Это просто кошмар, ничего не выйдет, – первой сдалась Карина во вторник. Чтобы хорошо сыграть влюблённую пару нужно хотя бы немного узнать друг про друга. Ну… хотя бы что-то, кроме имени. Прошло около двадцати минут первого «свидания». Что успело так сильно задизморалить Карину? Ответ проще, чем есть – ничего. Илья не сказал ни слова, только сидел неловко, озирался по сторонам и заламывал пальцы. Карина никогда свои слова не заберёт: рыжие нёрды – это последнее, что только может быть в списке её вкусов. А бедные официанты в этом кафе, видимо, никогда не отдохнут от напряжения за столом. Тот самый несчастный стажёр пошёл писать заявление на увольнение, когда увидел знакомые лица, но без двух других человек. О нет. Он всё-таки замешан в игре на выживание. – Я именно это и говорил, – подал в ответ голос Илья. – У нас ничего не выйдет. Карина сморщилась. Она за этот вечер много морщилась. Илья не был ей противен, но объективно, если на свете больше не останется людей, кроме него… В общем, Карины тоже не останется. – Как вообще можно было сойтись с человеком, который однажды испортил причёску твоей маме букетом цветов, а потом рассказал матерную частушку и всё это на глазах сотни первоклассников? – Он и сам был первоклассник… – Это делает историю только хуже, Илья! Вы после этого у директора виделись каждые периодические пару недель из-за ссор и драк! Это стокгольмский синдром? У тебя нет вкуса? У тебя нет денег на психолога? Почему из всех людей именно Фил? Ты не любишь свою маму? – Эй! – Илья не знал, возмутиться тем, что под сомнения ставят вменяемость его парня или его любовь к маме. Но он даже не мог возразить, потому что он и сам долго задавал себе вопрос «почему из всех людей именно Фил», просто себе объяснить это было настолько сложно, что объяснить кому-то другому вообще возможным не представлялось. – Но это так! Сколько бедная тётя Яна настрадалась из-за этого недоумка, а ты теперь собираешься с ним съехаться? Я знаю, что любовь зла – полюбишь и Фила Черных, но… Илья… Как вообще это случилось? – Это… долгая история, – Илья теперь совсем сбился с настроя. – Он пару раз мутно предлагал, я отказывался… – Но ты определённо согласился в итоге! – Ну… – Просто… – она устало потёрла переносицу и вздохнула. – Просто давай обсудим основные моменты субботней встречи. Быстрее начнём – быстрее закончим. Илья легонько кивнул. Хорошо, что сестра Фила сообразительнее, чем её брат, и сразу приступает к делу. – Давай составим план, а потом обсудим окончательное решение, – Илья достал блокнот и ручку. Основательно подготовился, а раньше так нельзя было? – У меня… кое-какие дела сегодня. Постараемся закончить быстрее. – Хорошо, – кивнула Карина. – Во-первых, отчим точно захочет узнать о твоих сильных сторонах – известная родословная, большой заработок, какие-то достижения… – У меня окончена школа с красным аттестатом, – стыдливо пробормотал, похлопав глазками, Илья. Известная родословная? Большой заработок? Если он выполняет заказы на фрилансе и его сестра написала фанфик на тысячу лайков – это считается? – …может, придумаешь что-нибудь? – Карину не впечатлило. – Мы всё равно потом скажем, что разошлись. – Могу прийти со скрипкой и дать сольный концерт, – Илье не хотелось врать, учитывая, что Сергею всё равно придётся мириться с выбором своего ребёнка – только не Карины, а Фила. – Боюсь, его не впечатлишь музыкой. Особенно этюдом Шрадика или кузнечиком, – Карина прыснула со смеху. – Вообще-то! – Илья возмущённо поднялся с места и стал в разы громче и эмоциональнее, чем любое его слово до этого. – Я закончил музыкальную школу с отличием, у меня есть золотые медали от международных конкурсов! Да если я захочу, то меня хоть посреди года примут в консерваторию на бюджет! Карина похлопала глазками. Непонятно, радоваться или плакать – Илья больше не шепчет себе под нос, но всё ещё очень надоедливый. Теперь даже ещё больше. – Но вместо этого всё равно пошёл на геймдизайн, – заключила она. – Ну… – бойкий собеседник стушевался и стал прежним Ильёй, опускаясь обратно. – Я всё равно не хочу быть преподавателем. А творческая специальность, связанная с геймдевом – прикольно! Я же не бросаю скрипку. Ну и… смогу ходить на одни пары с Филом… – Да, если сможешь заставить его на них ходить, – усмехнулась Карина. Илья смущённо хихикнул ей в ответ. Есть коннект! – Со мной пойдёт, – кашлянул, делая такой переход обратно к теме. – Ладно, это придумается. Что там дальше? – Второй пункт, наверное, про твою семью. Даже если они не именитые. Что можешь сказать? – Могу сказать, что я потомок богатыря Ильи Муромца? – Ошибка новичка – шутки за столом. Попробуй ещё раз. – Ну… моя мама держит салон красоты? Твой отец, наверное, и так это знает. Судя по лицу Карины – не знает. – Нет? А про… брови Фила… Судя по лицу Карины – всё ещё не знает. Судя по лицу Ильи – он сказал лишнее. – Так, ну, – неловко посмеиваясь, пытался продолжить Илья, – заработок у меня тоже не похвалишься, но я тут что-нибудь придумаю… – Муромов, расскажи, что за история про… – Наверное, ещё мне стоит придумать нашу историю знакомства, да? Валентинки из первого класса, помнишь? – Илья, что там с… – И ещё я обязательно добавлю про тебя пару слов от себя! О, посмотри на время! Мне пора! Дела! Пока-пока! До субботы! Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу, как когда Илья понял, что никуда не двигается, а запястье крепко держит Карина. Нет, ей очень нужно было узнать историю! – Карина, правда, там ничего… – Всего первая встреча, а уже не можешь отпустить его? – знакомый голос заставил Карину раздражённо выдохнуть, а Илью тихо произнести слава богу. Спивак оглядела наряженного расфуфыренного брата и ответ сформировался сам. – Ладно, поняла я какие там дела, – она закатила глаза, с тихим «позорники» одними губами. Рука на чужом запястье разжалась. – До субботы. Фил случайно стал спасителем. Только, скорее, своей собственной репутации. История про брови Фила явно не сделает из Ильи хуже человека, а вот… В общем, Илья был уверен, что рассказ пригодится позже. Ну, как там говорят, не на первом свидании. – Как прошла встреча с Мариной? – где-то далеко за дверьми кафешки спрашивал Илья. Ответом ему стало непонятное пожимание плечами и тяжёлый вздох. – Мы придумали, что познакомились в музыкалке, когда я должен был быть её концертмейстером на фортепиано, – всё-таки с нежеланием начал Фил. – В реальности оно так и было бы, если б я не сбежал с фортепиано. И знаешь что? Ей поставили Карину. А дальше я выслушивал очень не-краткий экскурс по их развитию отношений. – И в какой момент удалось сбежать? – Илья посмеивался с кислой мины Фила. Почему-то казалось, что в этой семье и брат, и сестра были заинтересованы узнать смешные подробности личной жизни друг друга, чтобы потом удачно подлавливать и вызывать реакцию. Однако сейчас лицо Фила совсем не выражало никакой радости. – Где-то между второй совместной пьянкой и третьим поцелуем. Не помню. Не спрашивай. А твои дела как? Какой итог разговора с Кариной? – Теперь я почему-то хочу извиниться перед мамой, – абсолютно серьёзно сказал Илья. – О боже.

***

«Я люблю свою работу, я сюда приду в субботу» первый и единственный раз звучало как желание, как мечта, как мантра, как мольба и молитва. Как много что. Но именно сегодня никому не посчастливится выйти на заработки. Нервы мотать придётся дома. Ой как придётся. – Филипп, если ты прямо сейчас не погладишь этот галстук – я тебя им придушу! – фраза по содержанию своеобразно комичная, но сейчас ощущалась даже не просто как угроза, а как факт. Злой факт от Сергея Черных. И, к сожалению, очень вероятный в исполнении. Какое-то время даже кажется, что все претензии только к Филу, а Карина любимый ребёнок, но не стоит забывать, что в этой семье любимых детей нет. Просто Карина умеет подыскать момент, когда отдать под раздачу горячих рук Фила, а самой быстренько спрятаться. Спрятаться, чтобы её не загрызли до вечера. Хотя, толку мало. Она прячется и грызёт сама себя за идиотский план Фила с его идиотским бойфрендом, который по-идиотски не умеет придумывать не-идиотские истории. Переписываться с Ильёй одно мучение – он постоянно забывает ответить, то и дело пропадает из сети, и его ужасная неловкость передаётся даже цифровым путём. Филу же переписываться с Мариной было некогда – он третий раз переглаживает галстук, рубашку, брюки и надеется, что ебаный утюг прямо сейчас развалится у него в руках, чтобы не пришлось снова этим заниматься после каждого скачка настроения своего отца. А настроение у Сергея скакало ещё более лихо, чем резвый конь под седалищем самого Салавата Юлаева. «Я не умер, башкиры!» – писал тот в неволе. И примерно такое же Филу хотелось написать в диалог с любимым человеком, но он снова неровно прогладил стрелки на брюках, поэтому пока из вероятнейших возможностей запрограммировать утюг на робота-убийцу. Первым делом он убьёт всех в этом доме, а потом себя. Час перетекал в час, истерика в истерику, ссора в ссору, и за последние минут тридцать Фил уже дважды чуть не сбежал из дома, но раздался звонок в дверь. Финальная стелс миссия… Началась. – Я открою, – наперегонки Фил и Карина метнулись к двери, но холодный, подобно айсбергу, отец расколол эти два несчастных Титаника и все их надежды на счастливое будущее... – Нет. Ну… на нет и суда нет. Кроме суда федерального, на «нет» от такого айсберга нет и судна. Да, того самого, которое было Титаником пару минут назад. Сергей не был очень высоким. Да, он был выше жены на голову, но только потому что сама по себе Оксана была невысокой женщиной. Так что у родственников повелось шутить, что оба ребёнка Черных суммировали в себе рост родителей. Смешнее всего был стендап Карины, который тот устраивала каждый раз, когда очередной родственник забывал самый простой на свете факт – Спивак ничего общего не имеет с кровной родословной Черных. Хотя, наверное, не совсем смешно. Больше всё-таки грустно. И прямо сейчас за спиной этого не слишком высокого мужчины виднелись две светлые головы, которые только выглядывали из-за разных плеч, пытаясь одним своим видом сказать любимым по ту сторону двери «Здравствуй, свет очей моих, всё будет нормально, только не переживай, он не кусается! Ну, только проглатывает заживо, но!..» Помогало плохо. По крайней мере, Илье вообще не помогало. – Здравствуйте, – Илья уже минуту как не дышал. Ещё никогда не хотелось так сильно провалиться под землю. Вжился в роль бедной шлюпки во время шторма. – Добрый вечер, – Марина расслабленно слегка поклонилась. Она даже не смотрела на страшную скалу-синонима к слову агрессия перед ней. Её взгляд полными восхищения глазами был куда-то за спину, где Карина поправляла милое вечернее платье. Кругленькие глазки с круглыми стрелками редко прикрывались, а счастливый блеск не пропадал вовсе. Марина сама себе поражалась – как можно так долго разглядывать каждую маленькую детальку в человеке, которого и так видишь почти каждый день? Но картина стала в разы теплее, когда Карина, сидя в паре сантиметрах, мило улыбалась в ответ и что-то спрашивала своим мягким голосом, в перерывах элегантно делая глоток вина. Платье Карины ярко блистало и переливалось в свете гостинных огней. Поверх рукавов то и дело мелькали блики из гранённого фужера, где на одном из краёв остался небольшой след от тёмного блеска для губ. Марина не соврёт, если скажет, что не завидует. А Сергей был разочарован. В детях. В себе. В жизни как концепту в целом. – Тётя Оксана, – неловко начал Илья, чтобы скрасить неловкое молчание за столом, – мама просила передать, что не могла дозвониться днём и ещё раз поблагодарить за недавний вечер. – Да ничего такого, Илюш! – Оксана сидела напротив мужа в другом конце стола. Её тарелка была пуста, потому что мало кто знает, сколько она успела натаскать еды, пока весь день готовила всё, что было на роскошном столе. – Я перезвоню ей позже. Ты кушай, кушай, а то твоя мама всё переживает, что ешь мало на своей квартире! Операция по избавлению от неловкости не удалась – Илья смутился ещё больше. Зато Фил рядом хихикнул, жестом предлагая добавить Илье в тарелку ещё немного того салата с дальнего угла. Кому как не Филу знать, что Илья не доедает в своём королевском одиночестве. Оно и понятно – Муромов совершенно не умеет готовить. Птенец, которого всю жизнь мать носила в клюве, не сможет полететь, расправив крылья впервые в жизни. Так и тут. Нет, ну кашку сварить в пакетиках это можно, бутерброд и яичницу тоже, вечером пельмени. Но жить от гречки до гречки и только счастливо улыбаться, когда булгур в ларьке по акции – это страшно. Поэтому и есть Фил. Фил, который всю жизнь видел, как мама готовит, а потом и сам пару раз в кафе занимался такой подработкой. Не на шведский стол, конечно, но раз в неделю прийти к Илье и приготовить макароны по-флоцки, да какие-нибудь пироги в советской духовке – вот это жизнь. Только у всех хороших воспоминаний есть свойство быть перебитыми. – Кто твоя мать? – Сергей не церемонился. Более того, Илья вообще впервые услышал его голос за весь вечер – Сергей не поздоровался даже в пороге. – Она… ну… – Серёж, ну Яна Муромова! – на помощь как всегда пришла самая лучшая женщина на свете. – Моя подруга, что свой салон красоты держит! Ну, ты помнишь, когда Филюшка… – Мам! – Фил так резко дёрнулся, что Илья схватился за сердце. Сергей то ли не вспомнил, то ли наоборот. Тут ещё надо понять, от чего лицо его стало ещё мрачнее. – Мариночка, ты знаешь эту историю? – Оксана мило улыбалась девочке, которую уже потенциально записала в свои будущие… как там по семейному древу… невестка? Так-то она права, только не знает, что связана Марина будет с другим ребёнком. – Нет, она ещё не слышала, – сказала за всех Карина. Вот кто больше всего на свете хотел узнать, что там за история. Только Илья уловил её мимолётный хитрый взгляд, напоминающий, как недавно сам он от этой истории предательски сбежал. Предательски для Карины. Правда, Илья не понимал пока, с каких пор он её персональный рассказчик. – Да вы что! Там кино и немцы, – мужская часть Черных становилась всё мрачнее лицами, девушки хихикали в честь новой смешной истории, а Илья не определился, к какой касте он принадлежит. – Мам, может не… – но Фил не учёл, что мнение Филов за этим столом не учитывалось. – Филюшка в классе восьмом-девятом насмотрелся всяких трендов и решил, что ему свои бровки нужно посбривать. Ну это просто позорище было! Я в тот же день Яночке звоню, говорю, мол, караул! Подруга! Хоть вешайся с таким сыном! Она мне быстренько запись организовала на тот же день, ну мы прискакали скорее. А вы не замечали? У него ещё долго татуаж был, пока свои не отрасли. Да, а потом татуаж ещё не прижился и стал зеленеть. Прямо сейчас у Фила от недовольства было примерно такого же оттенка лицо, как брови когда-то тогда, пару лет назад. Хотя, долго он злиться не мог, особенно на маму – пара минут и даже как-то расцвёл. Это не было связано с тем, что девочки по другую сторону стола издавали звуки между истеричным гоготанием и сдержанным хихиканием, не стало причиной и то, что отец с мрачным лицом подливал себе в рюмку всё больше. Тут дело в другом – просто для них с Ильёй это некая история сближения. Карина уже как-то спросила про "историю любви". Так и маленькие дети спрашивают у родителей, как те познакомились. Для них эти истории становятся примером искреннего истинного чувства, в конце концов, это начало к их рождению. Поэтому Фил и Илья искренне были рады отсутствию возможности завести потомство, потому что было бы трудновато объяснять неокрепшему уму то, что его отцы познакомились, пока один наращивал брови, а второй по-скотски валялся от смеха рядом. Со стороны Ильи история особо не отличается – в тот день мама взяла его на работу, чтобы он приглядывался к девочкам, которые приходили в салон красоты. Илья намеревался честно весь день сидеть в мамином кабинете в углу и, конечно же, никак не контактировать с клиентками, но, сами понимаете, одноклассник без бровей — это одноклассник без бровей. И не клиентка, так что данное себе обещание Илья не нарушил! Тем вечером они оба ушли гулять, потому что Фил собирался поделиться, как его вообще занесла жизнь в такое положение. А ближе к тому времени, когда свои филовские брови уже отрасли, они поняли, что жизнь занесла в ещё большее интересное положение. Но эти подробности за столом были мало кому нужны, поэтому ограничились тем, что Илья только многозначительно хмыкнул, Фил хихикнул и с таким озорным взглядом покосился на Муромова, что тому пришлось напомнить – шаг влево, шаг вправо, расстрел! Сергей разочаровался ещё больше. – А кроме матери? – допрос с пристрастиями продолжился. – Кроме мамы… ну… – Илья совсем как-то сбился. Трудно, когда за тебя не отвечает Оксана Черных! – У меня есть… сестра Алина… и это… ну всё… Пока Илья думал, что тахикардия – это сейчас его главная проблема, беда в лице наглой ладони Фила под столом подкралась незаметно – теперь по ощущениям сердце не билось вообще. Хорошо, конечно, что на своих холодных пальцах ощущалось что-то тёплое, но, честно, Илья бы посидел в морозе ещё немного. Хотя бы пока тяжёлый взгляд Сергея не переставил буравить его. – А отец? – Отец? Это… ну… отец… – Илья почувствовал, когда та же самая рука Фила приободряющим жестом под всё тем же столом стиснула пальцы, но только не объяснишь же выстукивание азбукой Морзе по ладони, что сейчас не время! – Он… рано ушёл. Когда мне было рано… то есть… когда я был ламо мет… мало… лет мало… было… а ему не мало… ну… то есть… Господи боже иже еси твое на небеси. – Ушёл? – Сергей выгнул бровь. – Умер, – взгляд Ильи долго не задерживался на одном месте, но он честно пытался смотреть в глаза главе семейства. – Убили. Сергей нахмурился, но, кажется, пока что ему этого было достаточно. Вечер всё ещё обещал быть очень долгим. На самом деле Илья никогда не готов говорить об отце. Он приготовил целое эссе про маму, сестру, бабушку и даже прабабушку, но про отца он знал очень и очень мало. Говоря, к слову, о сестре. Хорошо, что Илья додумался оставить телефон на беззвучке – судя по количеству уведомлений со звуковыми сигналами, были бы вопросы. Не то чтобы Алина так уж сильно переживала за личную жизнь Ильи, но она уже давно знала все подробности. Даже слишком много подробностей. Вот дёрнул чёрт однажды Илью сказать ей, что у неё в фанфике неправдоподобно написана нц. Так Илья стал вечным соавтором всех работ. В их дуэте он был достоверными фактами, интересным сюжетом и прописанностью героев, пока Алина везла всё на графомании и «угадай, че выкину». А выкидывать она умела. Прямо сейчас она отправила Илье пятый десяток сообщений, а последним в уведомлениях было: «прошёл уже месяц как тебя не стало. мы с мамой всё ещё не можем смириться и не можем поверить, что отец твоего парня оказался таким злобным, что выкинул тебя в окно прямо за ужином…». Илья только мог что повторять в голове отче наш и надеяться, что карма однажды покарает его сестру. К Марине особых вопросов не было. Она и сама с радостью шла на любой диалог, постепенно сводя его к Карине. Честно, если на Илью Сергей смотрел с презрением, то на Марину в его взгляде было очевидное недоумение. Да и в целом, наверное, перманентное на вечер состояние – недоумение. – Я не понимаю, – не выдержал он и хмуро стал спрашивать. – Как вообще вы смогли сойтись с ними? Трудно было понять, к кому именно обращается Сергей. К своим детям, мол, «как из всех восьми миллиардов людей вы выбрали именно этих балбесов?» или всё же к гостям. Во втором случае вопрос всё равно оставался такой же. – Илья подкидывал мне валентинки, – Карина за этот вечер мало открывала рот, но по глазам напротив прочла – если сейчас Илья откроет рот, то это будет вероятный конец для всех. – В первом классе. А потом мы со временем встретились и так всё случилось. Она обворожительно улыбнулась, а Илья начинал вспоминать, откуда у её истории растут ноги. А ведь и правда такое было. Только валентинки были не его – Илью как казачка-засланчика заставляли относить записки. Оглядываясь на нынешнего Илью, трудно было бы представить, чтобы этот ребёнок в первом классе бегал в другие кабинеты, чтобы отдавать в руки маленькие письма, где было от наивных признаний в любви до детских оскорблений за ябедничество на уроке. Собственно говоря, из-за второго Илья и перестал этим заниматься. Слишком часто уж выходили недоразумения. Вместе с тем пугало то, какая у Карины была хорошая память, потому что сам Илья в жизни не вспомнил бы о своём первом рабочем опыте. Хотя, больше даже рабском, наверное. Солнце светит… и вот то что там дальше, да. – А мы в музыкальной школе! Фил подыгрывал мне на баяне, – Марина тоже была готова к такому вопросу. Правда, она не углублялась далеко в лор, просто придумала историю, но и так было неплохо. Даже почти правда. Реакция не заставила себя ждать – Сергея всё ещё ничего не впечатлило. Всё это ощущалось очень глупо. Нелепо. Неправильно. – Серёж, я думаю, время уже позднее, – Оксана через весь стол зевнула и улыбнулась. – Давай отведём гостей в подготовленные комнаты и сами пойдём отдыхать. Видимо, «отведём» это было «я отведу, а ты уходи бога ради спать». – Я надеюсь, все осознают важность порядка в этом доме, – на повышенных тонах решил напоследок запугнуть Сергей. Получилось очень хорошо, Илья схватился за сердце, а Марина дёрнулась. А жители дома уже явно бывалые. Илья всегда считал, что он невезучий. Вот просто до боли невезучий! Есть, конечно, всякие исследования, которые показывают, что, мол, на самом деле, чем больше мы верим в своё невезение, тем больше оно реально, однако трудно в самом деле перестать верить во что-то привычное. По той же причине трудно вытащить людей из секты – они верят. И Илья верит, только не в домашнего Бога, а в то, что он родился с двумя левыми ногами. Достаточно многое за жизнь случилось такого, чтобы сейчас он думал, что просто чудо дожить до своих лет. Но, как говорится: не везёт в смерти – повезёт в любви. И, наверное, можно сказать, что сработало. Никогда и ни с чем Илье не было проще, чем с Филом. Изначально до тупого простые отношения кошки и собаки превратились в двух лебедей-неразлучников. Или голубей. До людей пока ещё далековато, но эволюция не дремлет и на том спасибо. И глядя на этого светлого мальчика, что искренне радуется жёлтому ценнику на кириешки, а после выигранной катки в бравл старсе невинно крутится на месте с дизлайком, появляются вопросы, но не столько к эволюции, сколько, скорее, к генетике. Илья на биологии не спал, в отличие от кое-кого, и кое-какие задачи достаточно неплохо усвоил, чтобы суметь вычислить, какое потомство будет у помидорчика и огурчика. Поэтому он не верил во фразу «от осинки не бывает апельсинки» – у Сергея Черных всё ещё был сын Филипп, чьи ДНК совпадут на 99,9 процентов, а вот схожести будет не больше, чем у карася и стула. Выкусите, генетики. И прямо сейчас эта осинка грозно топает в свою спальню, пока обе его апельсинки корчат рожицы в след. Да, даже Карина. Пусть у этого яблока и была другая яблоня, но суть все уловили. Весь цирковой номер исчерпал себя, поэтому Оксана проводила гостей в две комнаты. Марина была через стену от Карины, а балкон обеих комнат был соединён. Вот кто реально родился с золотой ложкой во рту! А Илья, судя по всему, сам был больше ложкой, а не человеком. Иначе не объяснить, почему его комната оказалась с самой скрипучей дверью и прямиком напротив родительской спальни Черных. Блять. Ну как так-то. Вот так и стоит задуматься – а хорошо ли, когда твой избранник богатый, как нефтяной магнат, и живёт в роскошном ложе. Вот Илья не знает. Избранник тоже не знает. Учитывая, что и сотую долю этого состояния он не видел, так что рабочий класс есть даже в потомках у монархов. Под неразмеренные страдальческие мысли одного мальчишки наступила ночь – свет во всех комнатах уже был погашен, двери закрыты, а храп Сергея уже начинал сотрясать стёкла дома. В самом деле ночь. Марина дождалась самого лучшего сообщения от самой лучшей женщины, и, слабенько подтолкнув балконную дверь, через пару шагов уже могла не печатать сообщения, а лично говорить всё любимой в лицо. Или куда-то туда, куда упирались пухлые губы в тёплых объятиях. За окном у Ильи был только подоконник. И снова блять. Осторожно дурачок: «Да ладно, там крепко, тебя выдержит». Сам вот Фил ползти по карнизу не спешил! Он любезно предоставил план действий, больше похожий на список дел душевнобольного, и решил, что будет просто скидывать мемы в чат для поддержания настроя. Помогло. Настрой у Ильи поддерживался одинаково безрадостный. Для себя Илья отметил две вещи: во-первых, он больше никогда в жизни не будет так крупно врать. Вообще не врать вряд ли получится, но, по крайней мере, он теперь точно не будет кривить душой и сразу скажет «я гей», нежели будет притворяться, что кто-то там его девушка. Это то, что он ещё будет отмаливать, мол, мало ли Бог смилуется и больше никаких идиотских ситуаций! А во-вторых, рассказывать Алине он тоже больше ничего не будет. Прямо сейчас телефон разрывается от случайного набора букв капсом по одной строчке и периодически вменяемых матершинных слов, которые Илья разглядывает так, словно смотрит задачки из журналов для детей. Он выключает вибрацию на телефоне, когда открывает ставни окна, и примеряет, насколько долго придётся лететь, если вдруг Филовский план пойдёт крахом. А сам план, кстати, выглядит примерно так: 1. окно открыть 2. ногу выставить 3. вторую ногу выставить 4. дышать 5. топ 6. топ 7. топ маленькими шажками по окошку 8. дышать 9. на другое окошко соседней комнаты оп 10. вылезти домой 11. пойти в филовскую комнату ура победа Илья уже говорил, что это выглядит как список дел полоумного душевнобольного? Ещё раз скажет. Но, видимо, таким Илья и был долбоёбом. Потому что полез. Уже между пунктом 2 и 3 Илья уверовал как настоящий христианин. Уже между 5 и 6 поверил в Аллаха. Между 6 и 7 согласился на Будду. Когда пришло время перешагивать на другое окно, помолился ещё на всякий случай и макаронному монстру. И даже через отключенные уведомления он слышал, как умирает со смеху его сестра и какие несмешные мемы отправляет Фил. Им бы открыть свою кооперативную компанию с названием «доводим Илью до ручки». Ночной холодный ветер забирался под спальную одежду и заставлял лишний раз прийти в себя. Не то чтобы на высоте пары метров от земли была какая-то сонливость, но что-то нужно было подобрать для определения свежему воздуху, определённо менявшему общий план событий. Одна была радость – Илья ползёт к кухонному окну, а не через опасные комнаты. Но и ту радость было трудной таковой назвать по новой появившейся проблеме, которую Илья осознал, когда его нога аккуратно ступила на новую территорию. А кто ему изнутри откроет вход? Блять. Вот хоть сейчас вцепись и начни орать на весь периметр что-то типо «Фил ты долбоёб!!!», но есть такое ощущение, что никого этой новостью не удивить. Что ж, теперь весь план событий менял не только ветер, но и новая волна адреналина, с которой Илья самым прочным образом пытался примоститься на не самом прочном месте. Яркость у экрана была побольше, чем у всей жизни Ильи (по личным ощущениям), и всё оказалось так, как Илья и думал – Алина в истерике с Ильи, Фил с мемов. И ещё мама один раз написала, всё ли у него хорошо. Да, мам. Лучше не бывает. Правда жаль, что она не чувствует ментальные вибрации ответа сына, потому что буквально после первого гневного сообщения Ильи, диалог умирает. Умирает в бесконечной загрузке. Шутка про то, что Дурова мало петушили в тюрьме, застревает начинающейся истерикой где-то в горле и падает далеко вниз – ниже, чем сердце в груди и ниже, чем окно второго этажа, на котором всё ещё виснул Илья, смотря на входящий вызов от мамы. Блять. – Да, мам? – самый умный человек на земле. – Илюш! Ты так долго не брал трубку, я боялась, что что-то случилось! Не звонишь мне, не пишешь совсем. – Нет, мам, ты чего, что могло случиться? – да, Илья, совсем ничего не случилось. Главное не смотреть вниз. И не вспоминать, как кое-кто обещал, что больше не будет врать. – Ну ладно, ладно. У меня сегодня такое на работе случилось! – Яна ожидала, что сын начнёт распрашивать её во всех подробностях, однако всё же сохраняя образ заинтересованности поспешно добавила: – Ты сейчас там как? – Всё хорошо, мам, – кажется, что ещё одно слово, и Илья лично прыгнет с этого карниза. Какие там распросы о работе? Вот если б мама работала в больнице, чтобы если что сразу примчать к нему на скорой! Ну, или на крайний случай каскадёром, чтобы через телефон научить его выполнять трюки, а-ля лучшие дублёры Ди Каприо – Ко сну готовлюсь. Устал. – А, ну это да… Всё, лишь бы с матерью не разговаривать! – Мам… – «не хочу нагнетать, но я на высоте минимум двух метров, а особой выносливостью мои ноги не отличаются» – Всё! В жизни не дождёшься от тебя слова доброго! Иди спать, сыночек, может наутро хоть совесть проснётся! О боже. От одного шага Илью останавливало только то, что с двух метров никто не умирал, а со сломанными ногами его мама больше любить не станет. А, ну ещё щелчок открывающегося окна рядом. Фил подал руку и помог залезть. Не додумался, правда, убрать цветы, поэтому бедная гортензия оказалась перевёрнутой верх ногами. Минута молчания вышла совершенно комичной. Ещё более комичным было только то, как Фил со спокойной душой поднял перевернувшийся горшок и поставил на место, как ни в чём не бывало. Заговорить на опасной территории они не решались, но искренние радостные искорки мелькнули в глазах, лишённых всякого намёка на ум – ну, то есть Филовских – когда пальцы переплелись и ноги быстрым лёгким шагом последовали в комнату. Щелчок закрывающейся двери, мгновение осознания и крепкий поцелуй на кровати. Недлинный, скорее, просто для общей картины дешёвого романа. Потом, правда, Фил не выдержал и всё-таки начал заливаться смехом. Это напомнило Илье о том, что, вероятно, его сестра с минуты на минуту должна начать думать, что Илья всё-таки упал с окна и умер. Наверное, смех у неё должен был быть похожим на филовский. – Поверить не могу, что ты пополз через окно! Просто ужасная идея. – Это ты и предложил, гений! – Ну да, я предложил, – как-то рассудительно переменился Фил. – Отличная идея, вообще-то. Илья не знал, психовать ему или радоваться, что всё позади, но ему ничего решать и не надо было – когда лицо осыпают поцелуями трудно разговаривать. Да и не хочется. – Я волновался, – честно признался Фил в перерыве. – Ну, то есть, я знал, что ты не упадёшь просто так. И даже если упадёшь, то максимум заработаешь перелом. Не смотри на меня так осуждающе, я знаю, что это плохо! Но это максимум ущерба вообще-то! И вообще всё, не говори ничего, я, может, соскучился! За всё время отношений Илья привык к тому, что Фил достаточно тактильный. Это было странно, учитывая, что раньше его даже в дружеских объятиях было трудно заметить, а тут… не сказать, что это плохо, но первое время привыкнуть было сложно. Прилипчивость очень пугает на фоне очевидной неловкости начала отношений. Особенно когда начало отношений по какой-то причине считалось аж целым годом. Ну, так вышло для Ильи, что поделать. Сейчас не удивляло, как Фил пытается руками и ногами обвить в объятиях любимого человека. И этого самого любимого человека тоже не удивляла любая нежность. Но когда дверь в комнату начала открываться, ахуели конкретно все. Как утопающий за тростинку, Фил схватился за Илью, одновременно закрывая собой и прикрываясь сам. Ну, то есть, если в проходе окажется маньяк с дробовиком, то прилетит и тростинке, и утопающему. Илья за себя ничего говорить не будет, он тоже мало успел сообразить, только вцепившись покрепче. Вот как всегда. Как всегда. Блять. Раздался затвор камеры и короткая вспышка заставила обоих зажмуриться, прикрываясь руками. Свето-шумовая граната? Но писка не последовало. Только заливистый женский смех. И это точно не Карина с Мариной. – Уморительно! – Оксана хихикала, подсвечиваемая только своей крутой фотокамерой. Для большего эффекта, она щёлкнула затвором ещё раз, но теперь вместо удивлённо-испуганных лиц мальчишек, увидела лишь как Фил закрывает рукой объектив. – Мам! – он злобно пытался забрать камеру, пока Оксана ловко увернулась. – Что «мам», а? Тебя кто матери врать научил? – Оксана смеялась, отбегая в другой угол темноты и чуть не спотыкаясь о коробку с какими-то вещами. – Вот у тебя тут чёрт ногу сломит честно… – Да чего сразу врать-то? – Фил насупился, прикрывая дверь, чтобы, во-первых, конечно, обезопасить всех от возможного появления отца, а во-вторых, чтобы Оксана точно не могла убежать. – А с того! – она выключила камеру, пряча её за спиной. – Маринку-то он привёл знакомиться! Ты б ещё Яну попросил тебе подыграть! Не в обиду, Илюш, – Илья честно даже не понял какую обиду. Но он вообще, сказать честно, сейчас вообще ничего не понял. – Карина с ней ещё на выпускных фотографиях целуется, а ты решил, что я поверю, что рыжие волосы на твоей одежде – это шерсть кошечки с улицы? У тебя аллергия, балбес! – Оксана совсем залилась хохотом от того, как даже через темноту видит краснеющее лицо сына. – Мам! – Ладно отец, но я-то тебе что сделала? Пригрела, называется, змею на шее, а он мне ни словечка о том, что обхаживает сына моей лучшей подружки! – Мам!!! – Не мамкай! – Оксана напоследок цыкнула, насмешливо, но нежно продолжила. – Я не скажу отцу, выдыхай. Только перед Маринкой извинись! И перед Илюшей тоже! Не смотри так невинно на меня, я знаю, что такую хрень только ты придумать мог. Фил недовольно зыркнул на Илью, который только сейчас отошёл от первичного шёпота и издал что-то похожее на насмешливый хрюк после слов Оксаны. – Фото я удалять не буду, потом буду показывать… ну, внукам, получается, не буду, но кому-нибудь буду, – она усмехнулась своей же мысли, – Яночке. – Не надо!! – у Ильи от ужаса вся жизнь перед глазами пролетела. – Посмотрим на ваше поведение. Я вот сразу предупрежу – эта комната рядом с нашей с Серёжей, так что вы учтите, он пусть и храпит так, что окна дрожат, но если вдруг за стенкой будет скрип… – Мама!!! Фил стыдливо стал подталкивать маму к выходу из комнаты, пока Илья всё ещё был в экзистенциальном ужасе от того, что через пару дней от него окончательно откажется мама. – Просто предупредила! Я же знаю вас, подростков в пубертате… – Мама, ещё одно слово и я завтра сбегу из дома! – Ага, только попрощаться не забудь! – договаривала она уже за дверью, которая закрылась прямо перед ней. Так на фотоаппарате Оксаны Черных появилась маленькое воспоминание о самом абсурдном вечере в жизни. А Илье никакой фотоаппарат не требовался – он и так всё запомнит навсегда во всех красках. Господи помилуй. И вот прошла уж неделя, как бесконечные вещи Фила валяются в неразобранных коробках, которые Илья обещает сожрать, когда у них дойдёт до того, что они будут хуй без соли доедать. Надеется, правда, что не будут, но кто может знать. Он пока научился рассчитывать бюджет, порции еды и место на одного себя любимого, а тут реально кто-то, кто неиронично звался любимым на которого все эти блага в виде денег, еды и места тоже нужны. Хотя, Фил не был привередлив. Денег у него какое-то время хватало своих, кровно заработанных. Еду он тоже мог съёсть любую – Илья в этом убедился, когда плесневелых макарон с новой цивилизацией не оказалось ни в кастрюле, ни в помойке, а Фил подозрительно долго молчал за один день. И при всём этом он всё равно отказывался есть овощи! Сука! Этот человек был согласен на кошачий корм, если тот был по скидке, но отказывался даже от одной помидорки на ужин! Что касалось места? Видимо, понятия личное пространство этому человеку не завезли при рождении. Нет, Илья не был против тактильного контакта, просто не ожидал, что Филу только дай волю и он станет как липучка практически семь десятков процентов времени. Минусы? Хм... Оксана переезд детей восприняла как должное, прослезившись. Правда, больше от смеха, когда Фил уверял, что пятно у него на шее от того, что он с лестницы упал. Сергей, кстати, поверил. Но вот он переезд воспринимать отказывался. Ему, правда, толком и не сказал никто, потому что и так понятно, какую ждать реакцию. Но один день-два без детей это привычное, а когда уже целая неделя, а из комнат постепенно пропадают вещи… Только Марина и Илья могут знать, как сильно трясутся дети этого семейства, когда на телефон поступает звонок с незнакомого номера. Наверное, с таким же страхом Илья каждый раз берёт трубку от мамы, которой в любой момент могла рассказать лишнего Оксана. Но, в общем говоря, обещанный побег удался. Побег от семьи, отца, страхов, прошлых укладов и тайн. Теперь как бы не сложилось по жизни дальше – пока на кухне есть хотя бы один кусок хлеба, до зарплаты оставалось не девять дней (а восемь), а дома кто-то ждёт – ничего не было страшно. И в позднее утро, проверяя очередную порцию шуток от Алины в диалоге, Илья краем глаза заметил, что Фил с таким же успехом выбирает смешную картинку для Карины. Семью не выбирают. Это такой приговор, который станет либо раем, либо адом. Либо чистилищем. Либо куда там ссылаются последователи пастафарианства, в которое Илья себя успел вписать, лишь бы не сделать сальто с окна второго этажа. В общем, какой-то вывод да напрашивается. Фил честно пытался об этом задуматься, но лениво скинул телефон под подушку и по обычаю уткнулся Илье в плечо. Уже семь дней как лобызания перестали быть дозированными или «по расписанию». Наверное, если всё это было нужно только для того, чтобы в тёплой постели можно было обниматься по утрам, то, наверное, в самом деле не такой уж и плохой план. Даже Карина согласится. Уж она-то себе врать не будет – ей не нужен был вывод. Только Марина рядом и мир на душе. А лучше всех, конечно же, было Алине. Не каждый писатель может похвастаться плашкой "основано на реальных событиях", а вот она может! Получит свою внедозированную популярность и отправит Илье картинку «каждая семья несчастлива по-своему». Он со смайликом, закатывающим глаза, выключит телефон, а она со смехом будет надеяться на то, что и Илья с Филом и Марина с Кариной по жизни из всех проблем будут сталкиваться только с двумя. Кто из нас будет варить борщ? Зачем мы столько борща наварили?