Тёплые фотографии

Карла, если быть честной, не любила много чего, не только большую часть живых. Шум, толпы, пышные праздники, неудачные химические реакции и прочее смело могло идти вслед за самым первым. Однако, Эзоп не знала, что со временем ещё одна её нелюбимая вещь сможет породить раздражение к увлечению партнёра фотографиями. Изначально, только попав в поместье и сыграв в игру с Джозефом впервые, способность заключать людей в снимках Карле показалась интересной, даже не смотря на то, что именно этот навык принес ей с командой боль. Эзопе казалось, что их цели похожи, ведь они оба сохраняли людей в каком-либо состоянии. Потом, по мере повторяющихся игр, где выяснялось все больше нюансов и информации о Дезольнье, бальзамировщица стала относиться к фотографиям более равнодушно. После вступления в отношения увлечение партнёра вызывало даже некую радость за счет того, что он занимается любимым делом. Пока дело не дошло до запечатления своей собственной личности. Нет, Карла никогда не считала себя некрасивой или что-то вроде, ей просто не нравилась одна деталь в процессе фотографирования. Это была не длительная подготовка к самой съемке, успокоение трупов иногда занимало у неё намного больше времени. Стоять и не двигаться минимум пять минут тоже не составляло труда, ведь Эзоп ещё с детства привыкла практически не шевелясь наблюдать за отцом, что занимался усопшими по несколько часов. Вся проблема заключалась только во всплеске света в самом начале. Эта деталь раз за разом заставляла бальзамировщицу непроизвольно закрывать глаза, дергаясь всем телом, и этим самым портить снимок ещё на начальном этапе. Как и в этот раз. Сверкнула всё такая же яркая холодная вспышка, заставив Карлу сжаться на кресле, со всей силы зажмурив глаза и отвернув голову. Тут же послышались шаги Джозефа, отстукивающие каблуками торопливый ритм. — Mon amour, я понимаю, тебе сложно, но прошу, — встав рядом с возлюбленной, Дезольнье погладил Эзопу по щеке, заставив разомкнуть веки, — держи глаза открытыми, а также сиди спокойно. Это уже восьмой и все такой же неудачный вариант. Бальзамировщица удержала вздох, протерев глаза, которые всё ещё не отошли от пытки. Исход был одинаковым, что бы не пытался придумать фотограф и какие бы способы он не пробывал, что вызывало некое сочувствие к партнёру и сожаление о собственной слабости. — Может, все же прекратишь это? Из меня плохая фотомодель, — чуть погодя, взглянула в глаза мужчине Карла. Тот, кажется, неприятно удивился такому предложению. — Тебе не хочется быть запечатленной на снимке? — вышло явно чуть более обижено и эмоционально чем Джозеф хотел, поэтому он поспешил исправиться, — я, конечно, не против твоего решения, ma souris! Однако, думаю, если приложить усилия, из тебя выйдет отличная натурщица, — аккуратно попытался переубедить то ли себя, то ли свою девушку Дезольнье. Эзоп на этот раз вздохнула. — Ты уже испробовал все способы, но даже фотомир не сработал. Вряд ли с таким раскладом что-то выйдет. Тебе стоит прекратить мучить свой мозг и просто смириться, — поднявшись с кресла и шурша подолом не слишком пышного, но все же непривычного платья, бальзамировщица скрылась за ширмой. Фотограф молча перебирал мысли, пока наблюдал за очертанием фигуры своей возлюбленной, что сбрасывала с себя платье, берясь за обычные штаны и рубашку, а после, накинув пиджак, наконец вышла к нему. Джозеф тут же приобнял её, склонившись над ухом. — Прошу у тебя, mon amour, лишь ещё один шанс. Обещаю, я непременно найду способ сделать фотографию с тобой, только согласись, — слегка отчаянным тоном умолял Дезольнье. Девушка, зная как это много значит для него, с напряжением, но кивнула, давая свое разрешение. — Хорошо. После ты прекратишь испытывать нас обоих, — Дезольнье, услышав ответ, тут же расслабился и с улыбкой проводил свою возлюбленную до комнаты, дабы она смогла отдохнуть после такого изматывающего времяпровождения. Если до сегодняшнего дня Джозеф мало ценил навыки и способности пришедшие со статусом охотника, то теперь они вызвали благодарность тому, кто умудрился это сделать. Всё же использовать ночь на раздумья это лучше, чем пролежать её во сне, потратив время просто так. Но не всё может быть так хорошо, как есть. Не смотря на дополнительное свободное время, Дезольнье так и не смог придумать способ запечатлеть возлюбленную на фото. Все идеи были или уже испробованы, или отметались из-за нежелания. Ну не мог же он нарисовать Карле глаза поверх век как мёртвым? Пусть фотограф и не был слишком суеверным, но это ему казалось слишком плохой идеей, учитывая обстоятельства в которых они живут. Голова у него не могла болеть, но Джозеф всё же опустил её на стол, попытавшись отдохнуть от морально выматывающих мыслей. Он не знал, сколько времени провёл в такой позе, пока не услышал шаги нескольких людей, направляющихся, похоже, к нему в зал. Поднимать голову не хотелось, но воспитание с привитым ко всем минимальным уважением делали своё дело, так что Дезольнье сквозь сопротивление выпрямил спину, дабы поприветствовать вошедших. Это оказались Мичико и Сангрия. Фотограф мысленно выдохнул, ведь компания этих девушек, которые явно не будут трогать его лишний раз, намного приятнее чем тот же Берк. — Приветствую вас, dames, в столь ранний утренний час, — натянув улыбку, чуть поклонился Джозеф, пред этим взглянув на часы. Ровно шесть утра. Гейша поклонилась в ответ, также приветствуя мужчину, в то время как певица чуть прищурилась и внимательно осмотрела Дезольнье. — Выглядишь измотанным. У тебя что-то случилось? Неужели вновь поругался с бальзамировщицей? — Попала практически прямо в цель Сангрия. Фотограф даже дёрнулся от такого. — О, никак нет, с нашими отношениями все в порядке! Разве что у нас произошло недопонимание, но это мелочи. Благодарю за беспокойство, — удержав доброжелательность на лице, отмахнулся Джозеф. Расспрашивать его девушки бы не стали, по крайней мере не так подробно как Мэри. Но находиться под изучающими взглядами, что пытаются выявить обман, тоже удовольствие малое, поэтому Дезольнье поспешил сменить тему, — я бы хотел поинтересоваться, о чем вы в последнее время говорите между собой? Если это, конечно, не личное, — на деле ему было бы даже на руку, окажись это приватной темой, поскольку обычно именно такие вопросы ставили людей в неловкое положение, из-за чего они спешили ретироваться. Но на этот раз повезло не так сильно. — Выступления. Не смотря на разный менталитет и культуру, оказалось, нам есть что обсудить, — через веер улыбнулась Мичико. — О, надо же, удивительно! И какие именно сходства существуют? — таким же вежливым тоном продолжил разговор фотограф, хотя внутри он уже был мало доволен ситуацией. — Свет бывает отвратительным, иначе не скажешь, — ответила певица вместо гейши. — Не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, — чуть нахмурился Джозеф, — вроде того, что некоторые лампы могут не работать или быть слишком тусклыми? — Нет, дело касается холодного света. Он более яркий и режет глаза, из-за чего выступать становится сложнее, — покачала головой Сангрия. — Удобнее всего, когда свет тёплый. Особенно, если от множества фонарей. Атмосфера сразу становится более расслабленной и, можно сказать, романтичной, — мечтательно прикрыла глаза Мичико, видимо вспоминая свои выступления. В этот же момент у Дезольнье в голове щёлкнуло. — Теплый свет комфортнее и он не требует опускать веки, дабы защитить свои глаза от яркости. Я верно понял? — Конечно, так всегда было и будет, — одновременно кивнули женщины. — Благодарю вас, chers dames, за помощь! А теперь мне требуется удалиться, — откланявшись, едва не побежал фотограф в свою комнату под озадаченные взгляды. А вот и решение проблемы! Уже ближе к вечеру все было подготовлено. Особенно лампочка с тёплым светом, пусть она и с боем была одолжена у Луки на неизвестный срок. Карла зашла в комнату уже в платье, что никак не могло не порадовать Джозефа, но он все же удержал руки и объятья при себе, поприветствовав возлюбленную лишь традиционным поцелуем костяшек. — Выглядишь чудесно, — в голосе Дезольнье слышались счастливые нотки вперемешку с нетерпением, что заставило Эзоп приподнять уголки губ. Настолько возбужденным своего партнёра она ещё не видела. Со стороны это выглядит даже забавно. — Спасибо. Может, уже приступим? — кивнула в сторону кресла бальзамировщица. Фотограф тут же засуетился ещё больше и не по этикету, взяв свою возлюбленную за руку, едва ли не потащил по направлению к камере. Та слегка удивилась такому поведению. Видимо, Джозеф был слишком в восторге от выдуманной идеи, что забыл даже о всём вбитом в голову приличии. Усадив Карлу в нужную позу и подобрав ракурс, Дезольнье привычно выглянул из-за фотоаппарата с въевшейся в память фразой: — Замри и держи глаза открытыми! Эзоп уже морально подготовилась к очередному яркому всплеску и провалу, однако, вместо этого, свет оказался не таким слепящим. Пока мозг отходил от шока, а мысли пытались сформироваться в единое целое, фотограф отошел от своего инструмента. — Вышло чуть менее детально и чисто, но все же я смог запечатлеть тебя, ma souris! — Приблизившись, Джозеф протянул возлюбленной фотографию с гордой улыбкой. Карла аккуратно, будто не веря, взяла предложенный предмет в руки и оглядела. Действительно, точь-в-точь её лицо, тело, платье и обстановка позади. — Тебе нравиться? — едва ли не со светящимися глазами смотрел Дезольнье на Эзопу. Та улыбнулась и слегка кивнула. — Очень. Поставлю себе в косметичку, будет тёплым воспоминанием, — после этих слов фотограф не удержался и поцеловал бальзамировщицу, прижав к себе. Карла от такого жеста вздрогнула, но на поцелуй ответила. Чуть позже в голову пришла мысль о том, что нужно подготовиться к более крупной фотосессии, ибо Джозефа она знала отлично. Тот, раз попытка оказалось удачной, пока не сделает минимум десяток фотографий, не успокоится и в случае чего упокоить Дезольнье будет невозможно. А судя по блеску в глазах напротив, партнеру в голову пришла такая же идея, но он этот план откладывать уже не собирался. Что ж, это будет долгий вечер.