Chocoffée

Когда я очнулся, то ничего не увидел. Одна чернота – глубокая, безысходная, хоть глаз выколи. Я подумал, что умер. Что ж. Так оно и было. Вскоре зрение вернулось в норму и перед глазами предстала тьма с багровыми разводами. Это было небо. Небо места, в которое попадают все грешники. Это был Ад. Методом сопоставления связи между прошлыми событиями и настоящим, я выяснил, что это не сон, на утро после которого я проснусь с давящим грузом на сердце, которой тут же рассеется, стоит услышать по радио знакомый бархатистый голос, а я действительно умер. И тут возникал закономерный вопрос. А как именно? Несмотря на выявленную связь, в голове зияла дыра на месте, где должно было быть воспоминание о смерти. Он точно помнил, как после отказа одного очень алчного субъекта на целую неделю закрылся в квартире, игнорируя все звонки и настойчивый стук в дверь. Сука, ему было плевать, кто там и что там от него хотят, ему было совершенно не до этого. Он запивал своё горе виски, мартини, водкой – да всем, что нашёл в домашнем баре, стараясь унять боль в ноющем сердце и заткнуть ревущую душу. В общем, он быстро и выверенным способом спивался. Но к концу недели кое-что произошло... Вот оно. То самое воспоминание, разделившее его жизнь на.. «Жизнь»? Нет, не так. Воспоминание, что подвело к итогу его не слишком-то длинную жизнь. Меланхоличный взгляд, почему-то искрящий помехами, упёрся в небо. Было плевать, что происходит вокруг: в душе, чёрной и гнилой, нечестивой, что подтвердилось после смерти, зияла пустота. Плюс от смерти – она забирает всю боль. Вместе с жизнью. Разумная цена, я полагал... Для старушки-смерти. Хах. Ха-ха-ха-ха-ха! Да кого я обманывал? Жизнь является бесценной. Но она стала моей платой за свободу и тишину. И стоило об этом подумать... ..Как в голове чётко всплыло последнее воспоминание. Последнее в моей жизни.

***

Я часто вспоминал тебя. Твою несходящую улыбку, тёмные волосы, в которые так хотелось зарыться пальцами, багровый цвет твоего жилета и брюк, глаза, карие, с алым отливом, и яркий блеск, стоило заговорить о радио. Ты был таким... таким... экстравагантным, родным, необычным и уютным, и это несмотря на все твои замашки, безумный смех и жуткое выражение лица, иногда показывающееся наружу. Честно, ты мне нравился таким, каким ты был, хоть я и не отрицаю, что был болваном, не видящим картины целиком из-за своей влюблённости. Боль. Боль от грёбанного отказа, равносильного утрате, съедала живьём, не давая передышки. Я умирал, гнил физически и морально, самостоятельно сокращая года своей жизни. Дьявол, я никогда бы не подумал, что буду так страдать от чёртового расставания. Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ. Ну не мог же я так сильно влюбиться в сущего демона?! Как оказалось, мог, и ещё как. Потрескавшиеся губы в который раз коснулись горлышка бутылки. Это пройдёт, боль, идиотские чувства, нужно просто потерпеть. А алкоголь будет действовать, как хороший анестетик, оказывая неизмеримую помощь. Ха, смешно. Именно бутылки оказались моими лучшими друзьями... Апатия – штука незаметная, страшная. Впавший в неё индивид может уже никогда не вырваться к свету, оставаясь овощем без целей и желаний навсегда. Или на очень долго. Я надеялся, что силы воли мне хватит, чтобы вернуться в норму через пару дней. Я и так потратил впустую слишком много времени, последнее не ждёт, в мире телевидения наверняка произошло много событий. «Без него оно уже будет не таким», – нарциссическая, самовлюблённая мысль, от которой улыбка расцвела на посеревшем лице, а в давно покрасневших глазах показались огоньки. Да, я незаменим для киноиндустрии, без меня многое застопорится и погибнет, только-только успев расцвести. «Не везёт в любви, повезёт в карьере». Что ж, я надеялся найти подтверждение этой фразы. Внезапно до ванны, в которой он сидел вместе со своими «друзьями», долетел звонок. Поморщился, чувствуя, как болят виски. Кого там снова принесло? Руки стали откупоривать новую бутылку, когда проклятый звон повторился. Только теперь он был длиннее и настойчивей. Палец порезался о край, вызывая глухое шипение. Кто там такой наглый? К бесконечным звонкам на телефон Вокс привык, но в дверь ему звонили только двое: его босс и глава одной компании, которых он с чистой совестью и от души послал ещё в первый же день своего «запоя». Кто мог припереться на пятый день его самоуничижительный работы? Стоило проверить, однако Вокс даже не подозревал, что его ждёт за входной дверью, когда вставал и отталкивал от себя пустые бутылки. Те образовывали минное поле, которое ему предстояло пройти, с чем он не без труда, но справился. Напоследок пнув бутылку в прихожей, ведущий наконец выдохнул. Кем бы ни был человек за дверью, но он словно почуял его приближение, перестав ломать его несчастный звонок. Только теперь в сердце закрались первые подозрения. Но было уже слишком поздно, чтобы что-то изменить... Как считаете, что человек видит перед смертью? В действительности ли перед глазами проносится вся его жизнь или же видится что-то другое? Вокс увидел лишь дуло пистолета, когда раздался выстрел, а после – темнота. И боль в груди, где под рубашкой расплывалось красное пятно...

***

Меня убили. Убили в собственной квартире. За что? Я не знал, но ясно: было за что. Я не был добропорядочным человеком, меня с натяжкой можно было назвать «хорошим». И я... всегда знал, что если умру, то умру вот так, не своей смертью. Кто вообще в наше время умирает от старости? Тут хотя бы до сорока лет дожить... Мысли потекли в сторону, как совсем недавно кровь из простреленной груди. Вот, значит, как я умер... Какая глупая смерть. «Звезда телеэкранов была найдена мёртвой в собственной квартире» – так будут гласить заголовки завтрашних газет, так скажут в новостях. Благодаря моей смерти обогатятся многие... Раненая ухмылка тронула губы. Так или иначе, я выполнил своё желание...

Я навсегда остался в памяти мира.

***

Жизнь в Аду была прекрасной и ужасной одновременно, но Вокс со всем справился, в который раз доказывая силу своей воли – в души он перестал верить довольно давно. Прошло уже больше года после его убийства, и он уже нашёл себе неплохое местечко в одной крупной компании. Нужно было начинать с нуля. Мысли о несбывшихся мечтах и крахе на любовном фронте скорее досождали, чем вызывали горечь.

***

С дня его смерти прошло не одно десятилетие. За это время многое изменилось, но самое главное – он снискал славу: грешникам, заточённым здесь на веки вечные, пришлись по вкусу технологии и переход к постиндустриальному обществу. Память о человеческом прошлом стала медленно стираться, оставляя чётким лишь неисходящую улыбку и дорогой аромат древесного одеколона с примесью горького фундучного шоколада.

***

С его убийства прошло целое столетие. Вал недавно завалился к нему с бухлом и тортом с грязными пожеланиями «долгих, сука, лет» и поздравлениями. Глупо, но было приятно, особенно когда вечно серьёзная Вельветт вручила ему подарок. От них обоих. Ярко-розовая бабочка с флёром «Валентино» заняла почётное место на его шее. Об Аласторе он уже не вспоминал.

***

Вспомнить прошлое заставил один случай, который смело можно было считать второй по счёту линией, разделивший его жизнь на «до» и «после» (в первый раз это была смерть, после которой он попал в Ад). В одной простой кафешке, каких на кругу Гордыни миллион, он увидел знакомый багровый цвет. И ладно бы, прошёл бы мимо, не обратив особого внимания: мало ли, кто в Геенне ещё любит этот оттенок красного? Но когда он почувствовал запах старого знакомого блюда и раздалась известная ещё с той жизни незамысловатая мелодия, он замер, как вкопанный. Пиксельные глаза расширились на пол экрана. Тело напряглось само по себе. В голове зазвенела тишина. – Ну здравствуй, Вокс.