Границы Дозволенного

С их первой и крайней встречи в студии тет-а-тет прошло полторы недели. С шишкой на голове и зарождающейся простудой, ЕНТП умудрился выложиться на все сто процентов и отснять не три ролика, а пятнадцать. Они с ИНФП пихались, смеялись, кривлялись и потом по миллиону раз пересматривали то, что у них получилось. Мемодела, однако, впечатлила лишь меньшая часть ТикТоков и то, только после того, как ИНФП объяснила, что "это тренды такие". Полемист пускай и пообещал, что удалит весь "хлам", на самом деле оставил его в черновиках, чтобы они с ИНФП могли смотреть свои видео снова и снова. Интуитам удалось убедить начальство еще раз оставить им ключи на ночь. В этот раз объяснение граничило с абсурдом. У них "усложнились отношения". И им обязательно нужно — цитата — "как можно скорее наладить рабочий баланс" — цитата — "во благо их общего дела и, конечно же, охватов". Начальник и сам начал замечать, что Интуиты стали вести себя по-иному. Правда, не мог сказать, что их поведение его тревожило достаточно, чтобы снова доверять им студию. Однако ЕНТП и ИНФП как один твердили, что им было необходимо остаться наедине именно здесь. Мемодел им поверил. Опять доверил ключи ИНФП и уехал из студии. Отношения между Интуитами действительно стали сложнее. Они стали напряженнее. Снимать первые ТикТоки поначалу было неловко. Они жались, мялись, стеснялись друг друга касаться, потому что ясно чувствовали, как сильно в этом нуждаются. Но потом верх взял профессионализм. Они спрятали свои чувства, намотали сопли на кулаки и отсняли материал. Однако с тех пор, с тех самых пор, когда они осознали, что такое искренние прикосновения, они стали их искать. Они стали их провоцировать. ЕНТП абсолютно случайно задевал ИНФП, когда проходил мимо, она — как бы невзначай касалась его пальцев, когда брала рядом лежащий реквизит. Ее щеки горели, его руки – подрагивали. Они стали меньше разговаривать, но чаще переглядываться. Чаще и дольше. Они могли подолгу смотреть друг на друга, находясь в разных концах студии. ИНФП могла кокетливо крутить прядь волос на палец, ЕНТП — мог ей подмигнуть. Он знал, что это был беспроигрышный вариант выиграть "гляделки" — смущенная, ИНФП всегда отводила глаза после. Во время фотосессий ИНФП была с ним крайне нежна, ЕНТП — в меру груб. Она мягко касалась рукой его щеки, он — крепко держал ее за талию. Они все еще вынуждены были играть или свои старые роли, или передрузей и недопартнеров, потому что в прошлом ЕНТП возмутил пикантный мем, и ИНФП настояла на том, чтобы они подольше просуществовали в глазах аудитории как друзья. Теперь они жаждали перемены. Но ни за что бы не приняли ее от Мемодела. Она должна была прийти извне. Ночью. Наедине.

***

— Мне пришла в голову грандиозная идея. — с порога заявляет ЕНТП. Грандиозность выглядит, как пакет-майка, и звенит, как стеклянные бутылки. ИНФП сидит на небольшом кресле, подобрав под себя ноги. Одаривает полемистскую "идею" прищуром. Беззлобным, заинтригованным. — Сдача стеклотары? — спрашивает Посредница. Шутливый тон резонирует с наивно хлопающими ресницами. Не понять, насколько искренен вопрос. Полемист отвечает так же неоднозначно — утвердительно кивает, но фыркает. С трудом, без помощи рук, снимает ботинки у двери и пару раз чуть не накалывается затылком на крючок вешалки. Забавное зрелище. Он продолжает, зубами стягивая с рук толстые кожаные перчатки: — Я подумал, нам нужно подспорье. Проверенное поколениями. — Отличная вещь. — размышляя, соглашается ИНФП. — Гарантирует незабываемую поездку домой. ЕНТП снимает с себя куртку, вешает ту на самый крайний крючок, почти прячет за дверью. Остается стоять в черных джинсах и розовой рубашке. ИНФП узнает образ, как один из рабочих, и не может не улыбнуться – ей самой было лень переодеваться в повседневную одежду, она только заменила длинную юбку на свободные джинсы, резинкой обнимающие талию и щиколотки. Тем более, удели она внешнему виду больше внимания — скажем, надев вечернее платье или дерзко накрасившись — раскрыла бы все карты. ЕНТП подбирал одежду, руководствуясь тем же принципом, заключает ИНФП. Стандартная деловая встреча. Правда, Полемист решил надушиться чуть сильнее обычного. Как и ИНФП, впрочем. — Ты же не за рулем. — Не за рулем. — она кивает. — Знаешь, кому это на руку? Таксистам в районе неосвещенной лесополосы. — Кошмар. — сокрушается Аналитик неискренне. — Видимо, придется остаться здесь на ночь. ЕНТП делает вид, что самодовольная улыбка на его лицо наползает непрошено. И между делом отмечает, что предложение надолго остаться в офисе ИНФП встречает с готовностью. Даже с охотой. Присущей человеку, озабоченному чем угодно, но не работой. ИНФП подыгрывает и дергает бровью в ответ на слова Аналитика – "да ну, задержаться на целую ночь?". ЕНТП без слов отвечает — "представляешь, как выходит". Будто бы это не то, о чем они подумали сразу, когда босс пообещал им ключи от студии. Коллеги тогда только переглянулись. Единственным, о чем они договорились, стало время. Для всех П прозвучавшее вполне определенно: "Встретимся где-то в одиннадцать". Остальным пускай руководит случай. И две бутылки вина, которые Полемист достает из пакета. Неспешность ЕНТП, с которой он передвигается по помещению, говорит о том, что ехать домой он не торопится. Значит, они действительно задержатся. На ночь. Игра, которую они ведут с тех пор, как получили ключи, интригует. Но ничего не гарантирует. Она идет, если в их переглядываниях все это время был подтекст, а в перешептываниях – скрытый смысл. В намеках – двойное дно, во флирте – основание. ИНФП боится, что кто-то из них сорвется, не дожмет, соскочит.  Её трусость все еще при ней, как и при ЕНТП – привычка не доводить дела до конца. Кружить голову неоднозначностью и неопределенностью это весело. Невесело – самому в них запутаться, как в клубке. Оба считают прямой вопрос: "что все это значит?" проявлением узколобости, отсутствием такта. Как проходить игру по гайду в интернете, где за тебя найдут все предметы и разгадают головоломки. В точном ответе ни ИНФП, ни ЕНТП не заинтересованы, а вот в менее размытом — вполне. И чем томительней ожидание, тем больнее, тем страшнее, тем интереснее. Лучше. И игра продолжается.   ЕНТП ставит две бутылки красного вина на стол, который ничего крепче кофе "три в одном" не видел. — Где стаканчики? — он задумчиво стучит пальцами по столу и смотрит по сторонам, в поисках. Оборачивается и встречается взглядом с повернувшейся к нему лицом Посредницей. Она кладет на спинку кресла руки, на руки – голову и с сомнением переспрашивает: — …Стаканчики? ЕНТП поднимает руки на уровень груди. — Я стараюсь быть обходительным! Или типа того. Компенсирую манерами отсутствие закусок. Посредница медленно моргает. — …Закуски? — снова спрашивает она. — У нас ведь не корпоратив, а обычная деловая встреча. Полемист оценивающе смотрит на бутылки вина и прикрывает глаза в полуулыбке. — Да. Абсолютно типичная сверхурочка. ИНФП прячет нижнюю половину лица за руками и прикусывает губу. ЕНТП двумя пальцами подцепляет бутылку за горлышко и осторожно ту клонит  влево, вправо; кружит, как в вальсе. — Однажды на хате у друга не нашлось штопора, — Полемист оборачивается на Посредницу, чтобы убедиться, что он привлек её внимание таким интригующим началом. Знал бы он, что она все это время не сводила с него глаз. — Точнее, штопор-то был. Но дешевый, как… этот. — ЕНТП из того же пакета-майки достает красный пластмассовый инструмент и вздыхает, легко хлопает себя по лбу. — Тот штопор в пробке застрял. Намертво. А пробка — в горлышке, ни туда, ни сюда. — ЕНТП берется за новый штопор и старается действовать осторожно, чтобы не повторить истории нескольколетней давности. — Мы с другом к тому моменту выжрали ликер и хотели побаловаться шампанским. — он заведомо отмахивается от ИНФП. — Не спрашивай. Второй курс, пить только учились. И случилось такое западло! — Полемист приглядывается к сейчашнему штопору, убеждаясь, что западла не произошло и в этот раз. Все оказывается в порядке и он продолжает возиться с пробкой. — Кореш притащил на кухню ящик с инструментами, дал мне в руки молоток. Скомандовал бить по горлышку, над раковиной! И в одеяло завернулся, чтоб продолжить пьянку без осколочных ранений. А сам я, вроде, без футболки был. И качало меня — будь здоров! — чудом промазал молотком по пальцам! — Полемист поддается волнению, которое тогда ощутил, и тревожно усмехается. — К чертям собачьим снес я это горлышко, вместе с пробкой и штопором. И большей частью шампанского. Оно того, честно говоря, не стоило. Как газировка на вкус. — После ликера-то… - усмехается Посредница. Полемист и сам улыбается, поражаясь своему юношескому тугодумству. — Это я потом, когда вертолеты словил, зарекся градус повышать постепенно. Закрытие других сессий я обмывал попрофессиональнее. Лицо Полемиста омрачается недоброй задумчивостью, когда штопор в руке крутится во всех направлениях, но не вверх. Ткань рубашки на правой руке и груди натягивается, яснее обрамляя тело. Слегка шелестит, когда ЕНТП пытается круговыми движениями уговорить пробку покинуть горлышко. ИНФП следит за ним, подперев рукой подбородок. — Виртуоз и его ящик с инструментами приходят на работу раньше всех… — бормочет она, без претензий. — Свидетели? Смело. Совершенно не тот вывод, к которому вела ИНФП. Полемист намеренно трактует её слова неверно. Значит, их игра точно существует и, более того, продолжается. ЕНТП привычно с непоколебимым лицом говорить то и говорить так, чтобы изводить других. Однако в этот раз ему не хватает уверенности посмотреть в лицо ИНФП. Для себя он оправдывает это ненадобностью, в реальности – покрепче сжимает штопор вспотевшей ладошкой. — Можем попросить его погулять… — негромко предлагает ИНФП. Это нахальство заставляет внутренние органы устроить перестановку. Будто перемена интерьера способна и внешне ИНФП поменять — выдать её за кого-то другого.  За кого-то, кто мог бы подкрепить подобную фразу уверенным, стреляющим на поражение взглядом. И все-таки, это не про неё — следуя примеру Полемиста, коллега отводит глаза в сторону. Полемист отвлекается от своего занятия и смотрит на неё. Ему любопытно, насколько серьезно она говорит. ИНФП тоже это интересно и она не решается взглянуть на коллегу в ответ, пока не разъяснит это в первую очередь для себя. ЕНТП фыркает в усмешке — не оставлять же такое предложение без внимания — "погулять…" и делает очередное усилие. Пробка, нанизанная на штопор, с характерным звуком вылетает из горлышка. ИНФП ему мягко аплодирует. — Выходит, обойдемся без виртуозовых любопытных глаз, — даже как-то невесело заключает Полемист. — Если вторая пробка поддастся. ЕНТП с таким видом оборачивается к упомянутой бутылке, будто забыл, что и её купил. Поворачивается к Посреднице с тем же недоумением на лице. — Вторая? — теперь его черед переспрашивать. — Да ну. Коллега пожимает плечами, без слов отвечая: "кто знает…". Распить две бутылки вина и вместе с тем остаться в презентабельной кондиции кажутся Полемисту любопытным вызовом. Однако он отвечает: — Знаешь, вторая может и не понадобиться. ИНФП не обидно, что её предложение отвергнуто — слова ЕНТП приходятся ей по вкусу. Если, конечно, думают они об одном и том же. Наверное, пора бы перестать в этом сомневаться и полноценно расслабиться. Полемист решил скрасить их "сверхурочные тет-а-тет" алкоголем. Естественно они думают об одном и том же. Аналитик одаривает их студию скептическим, ревизорным взглядом. Вне рабочего дня ему удается заметить, как тут уныло и как сильно режет глаза слегка мигающий свет флюоресцентных ламп. ИНФП поднимается с кресла и кивает ему на пуфики, но коллега медлит. — Есть мысль получше. Мужчина передает бутылку Посреднице, подзывает ту идти за собой, в сторону личной комнатки Мемодела. В связке как раз имеется ключ, отпирающий дверь в покои босса и запасного оборудования. ЕНТП устраивает руки на стеклянной вставке в двери и приникает к той лицом. Как только замечает в комнате полное отсутствие пуфиков, начинает искать подходящий ключ. — Еще бы. Там диван. Кожа. Или кожзам. Не мешки с крупой, как тут. Первыми Аналитик пропускает в комнату бутылку и ИНФП, нащупывает рукой включатель. Щурится, готовый быть ослепленным холодным свечением, и слышно удивляется, когда комнату наполняет приглушенный теплый свет. Посредницу это тоже смущает – она задирает голову вверх, чтобы убедиться, что такое комфортное освещение действительно может существовать в офисах. Девушка оборачивается на ЕНТП и секунду-другую не может того узнать. Здоровый цвет на его лице наблюдать так непривычно, что оно кажется замыленным, мягким. Слегка выпирающие скулы уже не выглядят так, будто о них можно порезаться, и непохоже, что небольшая щетина на его лице может уколоть неприятно. Зрачки у него расширены больше обычного и в карей радужке буквально тонут, делая глаза огромными и темными. Сама ИНФП сейчас тоже напоминает зомби-трудоголика меньше обычного. Цвет зеленых волос обрел травяной, почти оливковый оттенок. Успокаивающий, комфортный. Синяки под глазами слились с тоном кожи и больше не пугают нездоровой синевой. Губы ИНФП Аналитику показались полнее. Вероятно, от того, каким вниманием он успел их напитать за последние пять секунд. Он спешит отвернуться. Здешний свет позволяет глазам расслабиться и открывает работникам вид на захламленную аппаратурой, сумками и пустыми чехлами от фотиков комнату. Территория расчищена полноценно только там, где им и нужно – у кожаного дивана кофейного цвета и небольшого журнального столика рядом. ЕНТП легким движением руки скидывает на пол папки с бумагами. — Упс. В любом другом случае ИНФП пожурила бы коллегу за нахальство и поспешила бы вернуть чужие вещи на место. Сейчас она улыбается его выходке и победоносно водружает бутылку на стол, в самый центр. Осторожно обходя пустые фастфудные стаканчики, разбросанные повсюду, ИНФП прокладывает путь к большущим окнам. Даже если бы вид отсюда открывался на калифорнийские пляжи или Тайм Сквэр, Посредница не думая зашторила бы окна, как и сейчас. Ей интересно разглядывать того, кто стоит у дивана. И тот, судя по отсутствию возмущений в адрес опущенных жалюзи, с ней солидарен. На город он насмотреться успеет. ИНФП присаживается на левую сторону дивана, ЕНТП же со своим приземлением медлит. Пока не решает выйти из комнаты. Он ничего не говорит, жестом просит ИНФП подождать и скрывается из виду на время. У Посредницы есть минутка, чтобы перевести дух. В последнее время Аналитик творил с её сознанием страшное, а теперь, замеченный в теплом свете, он пуще прежнего расшатал нормы морали. Картинки, рисуемые воображением ИНФП, становились такими яркими, что их можно было видеть открытыми глазами. Между тем, глубоко в студии удается расслышать, как в двери поворачивается ключ — ЕНТП закрывает входную дверь. Выключает свет в студии и неспешно возвращается в комнату к Посреднице. Тьма плавно сходит с его плеч, соскальзывает с лица, обнажает руки, уступает место свету. Обласканный темнотой, ЕНТП не выглядит угрожающе и грозно. Посредница не ощущает страха и тогда, когда он закрывает за собой дверь в комнату. Пальцы Аналитика шагают по защелке двери, пока не надавливают на один ее край достаточно сильно, чтобы дверь заперлась. Раздается щелчок. ИНФП делает бесшумный и краткий вдох, задерживает дыхание, пока ЕНТП не садится рядом. Одну ногу он опускает на диван и подгибает к себе, ИНФП на диване устраивается по-турецки. — Мы здесь для того, чтобы работа шла быстрее. — заявляет ЕНТП. — Никто никого не домогается. Правильно? — Правильно. — Можешь повторить чуть громче? ЕНТП делает вид, что поправляет в кармане джинс диктофон. ИНФП с готовностью прочищает горло, а после — шутливо отмахивается. — Никакого харассмента, газлайтинга, абьюзинга... — Каршэринга, нетворкинга, репостинга... — невпопад продолжает сыпать англицизмами Полемист. — Мы здесь по обоюдному согласию. — Все верно. — говорит Посредница чуть громче обычного, чтобы невидимый диктофон её расслышал. ЕНТП благодарно кладет руку на сердце. Считая, что они достаточно много времени уделили формальностям, Аналитик решает перейти к решению рабочих вопросов и переводит взгляд на непочатый вспомогательный элемент. Но решает пока им не пользоваться. — Итак! — он делает непонятный, но решительный жест руками, пытаясь обозначить суть проблемы. Не выходит. Посредница кивает, как будто ей все кристально ясно. ЕНТП задумчиво барабанит руками по бедрам, прикидывая, как подступиться к делу. На сцене театра все было легко — в твоем арсенале маска, образ, игра — хватай кого угодно за филейную часть и оправдывай высоким искусством. Здесь становится тяжелее прикидываться, что все несерьезно. — С чего начнем? — Полемист решает перебросить груз ответственности на Посредницу. Она ненадолго задумывается, склоняя голову в сторону. — Мы можем... определить границы. Чтобы знать, как не испортить друг другу настроение неправильным прикосновением, например. Это пригодится нам в работе. Акцент на "работе" посылает волну тепла по телу Аналитика. Он кивает — в работе, конечно. ИНФП кивает в ответ — в работе, где же еще? ЕНТП прокашливается. — То есть... Будем задавать друг другу вопросы, а-ля "нравится ли тебе, когда тебя лапают за зад?". — Да, вроде того. И нет, не нравится, — добавляет ИНФП с полуулыбкой. — По крайней мере, когда "лапают". Но давай начнем по порядку. — Посредница подпирает щеку рукой, уложенной на спинку дивана и осматривает ЕНТП с головы до ног. — Нравится ли тебе, когда касаются твоих волос? — Волос... — Полемист задумчиво хмурится и запускает пятерню в темные волосы у виска. Пальцы тонут в густых черных волосах и двигаются дальше к затылку. — Даже не знаю. Нормально, вроде? Ничего особенного. Посредница замечает, что Аналитик отвечает не совсем собранно, и уточняет, комфортно ли ЕНТП вести с ней такую беседу. Тот отмахивается, мол, с ним не нужно играть в то, что разыгрывается в современном мире с триггерами, паничками и индикаторами тона — если ему что-то не понравится, он скажет прямо. Он задает вопрос о волосах ИНФП. — Мне не нравится, когда меня гладят по волосам. — уверенно отвечает Посредница. — От корней до кончиков — нет, спасибо. Раньше у меня волосы были длиннее и моя одногруппница обожала их трогать и заплетать. Что она не любила делать — мыть перед этим руки! — ИНФП поеживается от воспоминаний и рефлекторно касается своих волос. ЕНТП усмехается. — Тебя, похоже, это сильно волновало. — Не то слово! — фыркает ИНФП и брезгливо морщит нос. Она вдруг распахивает глаза и уставляется на Полемиста. — Ничего страшного, что я болтаю? — Конечно нет. "Не гладить волосы" — запомнил. — он касается пальцем правого виска. ИНФП ему улыбается. — Но-о... мне нравится, когда касаются кожи головы. — ИНФП уводит одну руку за голову и касается области выше затылка. — Пару раз я ходила на такой массаж перед экзаменами. Очень расслабляет. Полемист засматривается на то, как чужие волосы поднимаются и опускаются под движениями пальцев, и чуть было не упускает момент, чтобы вовремя отреагировать — снова тронуть свой висок и добавить: — "Выучиться на массажиста" — понял. Посредница игриво морщит нос и усаживается поудобнее. — Теперь ты спрашивай. — Ну... давай лицо. Ему немного обидно, что про волосы спросил не он сам. Он постоянно замечал, как и когда их касалась ИНФП и рассчитывал, что сможет узнать побольше, если возьмет инициативу в свои руки. Однако сейчас у него появилось отличное основание повнимательнее вглядеться в лицо коллеги. Вмазаться в него взглядом на полной скорости, разлететься по щекам, носу и лбу и ждать, когда ИНФП в раздумиях будет касаться своего лица. Она прикладывает палец к губам и задумчиво тянет "м-м-м", вжимает тот в уголок рта. На её пальце остается небольшой след от блеска для губ. ЕНТП вытирает ладонь о штанину. — Нормально, — кивает Посредница. — Если чистыми руками. — Мне тоже нормально. Если не пытаются глаза выколоть или язык вырвать. — Буду иметь это в виду. — важно кивает ИНФП. Её взгляд мягко скользит по лицу Аналитика, от линии волос к бровям и глазам, цепляется за скулы. Разглядывает небольшой нос и тонкие губы и переходит к вдруг выступившим ясно проглядывающимся желвакам. Уж не нервничает ли он? — Что насчет шеи? Такой разговор — отличный повод без стеснения разглядывать друг друга. — Вот мы и дошли до первых эрогенных зон, — шутливо отвечает ЕНТП и снова, по привычке, касается названной части тела. Мозг ИНФП делает выводы быстрее, чем она успевает среагировать: первое — эрогенная зона, второе — не одна. Посредница делает вид, что её внезапно опошлевший мозг никакого подобного отчета только что не выдал. — Мне нравится, — заключает Полемист, как следуя обгладив собственную шею рукой. — Только если ты не будешь пытаться вдавить мне кадык в горло. Все эти шутки — отчаянная попытка Полемиста не переходить на серьезные тона. Он пытается отсрочить момент. Разум подвел на моменте с эрогенной зоной — не удержался. Остается только надеяться, что ИНФП восприняла это, как шутку. Но взяла на карандаш. Девушка кивает — пока ЕНТП можно трогать за волосы, лицо и шею. Более, чем достаточно. — Плечи и руки следующие на очереди. — говорит Аналитик. ИНФП обнимает себя за плечи и ведет руками к кистям. Гладит собственные пальцы в некоторой задумчивости и выносит вердикт: "нравится". Прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не представлять, как её ладоней могут касаться чужие губы. Однажды такая поза понадобилась им для очередного фото и ИНФП чуть не обомлела прямо там. Камера (к её счастью) снова начала выделываться и ЕНТП пришлось дольше положенного приникать к чужим ладоням ртом. — Ты в порядке? — Да. — ИНФП приходит в себя и заправляет прядь волос за ухо. — Задумалась. ЕНТП кивает и тоже отвечает, что ничего не имеет против прикосновений к своим рукам. Следующий предмет их обсуждения — грудь. Несколько стесняясь, ИНФП говорит, что трогать её можно, но только в крайних случаях. Видимо, на день рождения и во время цунами. ЕНТП не принципиально, когда за его грудь ухватятся — еще не выпивший, он подсаживается к ИНФП поближе и выпячивает грудь колесом — трогай, сколько влезет. ИНФП смеется, заносит руку, но не касается тела Полемиста. Говорит, что сделает это на работе. Дразнит — в понимании Аналитика. ЕНТП сжимает челюсти и отсаживается обратно. Тело начинает ныть, изнывать, а мозг отчаянно орет, чтобы то держало себя под контролем. Не хватало еще раньше времени заявить о своей заинтересованности ИНФП. Дипломатка не следует примеру ЕНТП и вслух не заявляет, что живот — который они обсуждают следующим — её особенная зона. Она продолжает кусать себя за щеки и губы в попытке не представлять лишнего. Полемист сквозь рубашку тычет себе в напряженный живот пальцем. ИНФП угадывает, что кубиков пресса у него нет, но это не делает его тело менее крепким. Или привлекательным. Мысленная пощечина. Оба не против прикосновений. — Ну вот, опять, — лыбится Полемист, когда речь заходит о спинах. ИНФП знает, о чем он — его очередное особенное место. Мысленная заметка. — Знаешь, наверное, я даже не против ногтей, — он задумчиво чешет щеку. ЕНТП — что удивительно — хватает такта вслух не вспоминать бывшую, поэтому ИНФП только смотрит на свои недлинные ногти и усмехается: — Что это за фотосессия может быть, интересно... Аналитик тоже улыбается, но без тени веселья. Контролировать себя становится все сложнее и упоминание работы начинает слегка раздражать. Ему не хочется представлять, как на них смотрит Мемодел. Как он может разглядывать его спину, в которую впиваются чужие ногти. ЕНТП откашливается и пытается найти позу удобнее. Черт возьми. Его спина и её ногти. Он ненароком смотрит на руки ИНФП и прикидывает, как больно они смогут ему сделать, насколько глубокими останутся царапины. Аналитик тяжело сглатывает. Котелок уже не варит и ЕНТП забывает, какую часть тела они должны обсуждать следующей. Природному любопытству — единственному — еще интересно послушать про попу и ноги. Животному желанию стало все равно еще на волосах и лице. Ему стало все равно уже очень, очень давно. Про зад он отвечает что-то нетерпеливое — "да, да, нормально", про ноги — тоже. ИНФП же, напротив, действует нарочито медленно: действительно задумывается, какими ощущениями отозвались бы прикосновения к её телу в этих местах. Она ведет руками от бедер к голеням и у щиколоток зацепляет джинсы так, что показывается кожа. ЕНТП прикусывает язык. Он чувствует себя оголодавшей собакой, которую дразнят куском сырого мяса. — Кажется, это все, — слышит он голос Посредницы и делает усилие, чтобы вернуться в реальный мир. Отвечает несобранным кивком и только. — Интересная беседа, — невозмутимо подытоживает она. — Надеюсь, это действительно поможет нам в работе. — Д-да, — Полемист даже теряется, когда собственный голос его подводит. Челюсти были так напряжены, что едва ли открылись в ответе. Он поднимает глаза на Посредницу и сталкивается с её изучающим взглядом. Она пытается выяснить, до сих пор ли они думают об одном и том же. В этот раз ЕНТП хватает сил скосить под дурочка. Он встает с дивана, медленно потягивается и, обернувшись через плечо к Посреднице, зевает: — Ну что, по домам? Он проходится от дивана до двери и снова оборачивается на ИНФП. Взгляд у той растерянный, поза — напряженная, никак не может определиться, то ли сидеть на месте, то ли следом встать. ЕНТП даже хватает наглости непонятливо похлопать глазами и кивнуть на дверь, подгоняя Дипломатку покинуть помещение. И ровно в тот момент, когда она уже готова подняться с дивана, рука ЕНТП с замка скользит к выключателю.

Свет меркнет.

ИНФП ощущает, как прогибается рядом диван, когда ЕНТП возвращается на свое место. Как скрипит мебель, когда он решает придвинуться чуть ближе. ЕНТП слышит, как шуршит джинса под ладонями девушки. Жаль, что одного звука ему мало, чтобы определить, куда ведут руки — вниз, к коленкам, или вверх к... Он чувствует легкий, едва уловимый ветерок на кончиках своих пальцев, уложенных на коленях — ИНФП выдохнула через нос. Выключенный свет — пусть и скрывает за собой то, что ЕНТП готов рассматривать всю ночь — делает ему одолжение. Без него было бы сложнее скрыть от ИНФП то место, куда от головы прилила вся кровь. Сердце бьётся во всем теле — в ушах, в горле, в груди и в животе. Тудук-тудук-тудук. ИНФП боится сделать слышимый вдох, поэтому поверхностно дышит носом, а ее дыхание на своих пальцах ощущает Полемист. Оно быстрое и тревожное, как у загнанного в угол животного. На секунду ЕНТП посещает мысль, что он ее неправильно понял. Но только на секунду. Весь вечер она отвечала на его флирт, подначивала и дразнила, а когда пришло время отвечать за свои слова она вдруг хочет дать заднюю. Сам Полемист сейчас уговаривает себя не соскочить. Довести дело до конца. Он тоже неровно дышит. Даже не образно говоря. И не знает, как подступиться. Он слышит скрип кожи — ИНФП двигается на диване, но ЕНТП не видно, в каком направлении. Вдруг он ощущает прикосновение ее джинсы к своей. ИНФП подсела поближе. Словоохотливому ЕНТП больших усилий стоит не открыть рот сейчас и не брякнуть что-то не к месту от нервяков. ИНФП — не потерять сознание от неловкой молчанки. Тудук-тудук-тудук. Пора бы их теории перерасти в практику. ЕНТП пальцами нащупывает коленки ИНФП, кладет на них руки и медленно ведет ими по бедрам до тех мест, докуда может дотянуться, не подаваясь далеко вперед. Он слышит, как Посредница делает хиленький вдох. — Нравится? — шепотом, с издевкой, интересуется Аналитик. — М-мгм, — неуверенно отвечает ИНФП. Хочется включить свет и посмотреть на коллегу сейчас, смущенную и от того красную. Но ЕНТП остается на месте и не просто убирает руки, а сначала ведет ими обратно к коленям, лишний раз соприкасаясь с Посредническим телом. Он слегка сжимает ее бедра, а до коленок добирается одними кончиками пальцев. ЕНТП надеется, что ИНФП поняла его намек и готова продолжить прелюдию. Она не разочаровывает: уже через десять секунд напряженного молчания она робким движением находит в темноте руки Аналитика и осторожно касается его ладоней. Они большие и горячие. Посредница невесомо ведет пальцами по предплечьям, отчего по коже Аналитика бегут мурашки. Она останавливается на локтях и идет выше — к плечам, шелестя тканью рубашки. Оглаживает крепкие плечи, пальцами добираясь и до лопаток. — Нравится? — Да. "Даже очень" — хочется договорить на самом деле. "Даже больше, чем я думал" — хочется добавить. Такая игра ИНФП по душе, она игриво убирает руки с Полемистских плеч и ждет дальнейших прикосновений; гадает, куда они придутся. Как давно он думал об этом? Кажется, еще до того, как они успели поссориться. Еще до того, как Мемодел решил сделать из них любовничков. Эта мысль пришла к нему одинокой ночью и запомнилась лучше любого порнофильма. Он не думал о чем-то серьезном, слишком откровенном, он подумал об одном: каково было бы коснуться ее вот так, вне работы, наедине. И не смог отпустить эту идею с тех пор. Та их ночь, проведенная здесь, оставляла после себя приятное ощущение тепла в груди, но эта ночь — распаляла огонь в области ниже. Полемист кладет руку ИНФП на колено и придвигается ещё ближе. Он не видит, но чувствует, что лицо ИНФП в зоне досягаемости, и прикоснуться к нему хочется сильно. Он медленно выставляет левую руку вперёд и ведёт ей выше. Сначала натыкается на волосы и потом, следуя дальше, касается подбородка. Он чувствует, как ИНФП задерживает дыхание, и сам задерживает его. Он касается пальцами ее щеки и устраивает на ней ладонь. Она не возражает, если касаться чистыми руками — всплывает в голове воспоминание. Ее кожа мягкая и горячая. Тудук-тудук-тудук. — Нравится? ИНФП не отвечает. Не отвечает несколько секунд, которые тянутся, кажется, часами. Под своей ладонью ЕНТП чувствует, как коллега смыкает и размыкает челюсти. — Да... От того, как она отвечает, Полемист жмурится и благодарит всех Богов на свете, что в комнате темно. Он прикусывает губу и напрягается всем телом, чтобы не потерять контроль прямо сейчас. Он придвигается ещё ближе, вытягивает шею и, судя по тому, как быстро натыкается своим носом на Посреднический нос — ИНФП тоже подаётся ему навстречу. "Мы как два слепых котенка" — думает про себя ЕНТП, но молчит. Эта мысль заставляет его на секунду улыбнуться. Он слегка наклоняет голову и закрывает глаза. Целоваться с открытыми глазами странно даже в абсолютном мраке. Его губы касаются Посреднических губ. В грудь ударяет импульс жгучего тепла, разливающегося по всему телу. Наконец-то. Наконец-то. Лёгкий поцелуй длится секунды три, и ИНФП отстраняется первой, нервно выдыхая Полемисту в лицо. На его губах остаётся ее блеск, и ЕНТП проходится по нему языком. Сердце бьется об ребра и норовит выскочить из груди. В теле жарко, голова — полна пустых мыслей. Много, много мыслей абсолютно ни о чем, будто поцелуй стер память и остался единственной незабываемой вещью. Он словно поцеловался с самой темнотой. И губы ее — мягкие и желанные. В этот раз Аналитик медлит с вопросом: "нравится?". Прикидывает, насколько тот будет уместен после такого. Пока он думает, к его уже влажным губам припадают губы Посредницы. Тело ликует — взаимность! — а рот пытается скоординировать собственные движения. Посредница целуется с мраком. Никогда бы не подумала, что он может быть таким очаровательным. ИНФП ощущает, как ЕНТП мягко сминает ее губы во втором поцелуе. Его ладонь все ещё на ее щеке и она чувствует, как подрагивают его пальцы. Она накрывает его ладонь своей, вместе с тем наклоняя и голову. Сердце бешено стучит в горле, и ИНФП снова отстраняется первой из-за нехватки воздуха. Она слишком волнуется и никак не может собраться. В знак извинений за свою растерянность она подаётся вперёд и целует Полемиста первой. Третий поцелуй превращается в четвертый, пятый и шестой — в череду маленьких извиняющихся поцелуев, плавно скользящих по губам от блеска и слюны. Аналитик едва успевает отвечать на каждый из них. Посредница осторожно касается лица коллеги обеими руками и поглаживает пальцами его щеки, Полемист — перемещает вторую руку с коленки к Посреднической талии, вскоре устраивая другую руку на боку. ИНФП садится на колени и смена позы позволяет ЕНТП придвинуться ещё ближе, вплотную. Он решает действовать более серьезно и в очередной из поцелуев приоткрывает рот; ИНФП интуитивно следует его примеру. Их языки робко касаются друг друга, и в этот момент ЕНТП ощущает, как сносит крышу. Он спешно возвращает обе руки к Посредническому лицу, заводит их за уши и впивается в кожу головы. ИНФП стонет в поцелуй, и ЕНТП снова жмурится так, что перед глазами начинают мелькать белые вспышки. Он не знал, что она — ее голос — может вот так. Аналитик отстраняется, касается своим горячим лбом холодного от пота лба Посредницы и, все еще держа ту за затылок, шепчет: — Нравится? Посредница дышит ему прямо в лицо, чужая слюна холодит собственные губы. — Да... да... Полемист больно прикусывает язык, чтобы не выругаться. Он хочет больше не задавать вопросов, чтобы не слышать эти ответы. Он хочет интересоваться миллион раз, чтобы Посредница с ним говорила. Голова кипит, извилины путаются в узелочки, а мозг плавится и остатки ума выходят вместе с испариной. Сейчас способно действовать только тело. Посреднические полустоны заставляют его действовать настырнее — он углубляет поцелуй, своим языком кружа вокруг чужого. Под напором Аналитика Посредница пытается сохранить новый отысканный темп: она перемещает свои руки к волосам ЕНТП и запускает в них пальцы, помня, что Полемисту эти прикосновения не покажутся неприятными. Они крепко держатся друг за друга, продолжая сопеть в глубокие, долгие поцелуи. Они забыли о вине ещё до того, как выключился свет — забыли о нем, как только поставили на стол. Оно оказывается им совсем не нужно, они чувствуют себя достаточно опьяневшими и без алкоголя. Бутылка стоит где-то там, в стороне, и молча наблюдает за страстью, вырвавшейся наружу спустя такое долгое время. Ясная пульсация ударяется в пояса джинс. Это уже давно не об их дружбе, не о конфликте, не о безобидном любопытстве. Это — желание. Отголосок вместе проведенных дней и мечта одиноких ночей. Они отстраняются, чтобы вдохнуть, и открывают глаза, чтобы увидеть друг друга. Но по правилам их же игры — не могут. Темнота — их подспорье и их же третье колесо. Без нее ничего не случилось бы. ИНФП гладит ЕНТП по затылку, он — сжимает ее волосы у корней. Если бы людская фантазия не ограничилась губами как единственным местом для поцелуев, они бы ещё долго друг от друга не отцепились. ИНФП берет инициативу в свои руки и опускается голову ниже, к шее, прекрасно помня, что это за место, и с предвкушением ожидая реакции ЕНТП. Горячее дыхание обдает кожу и Полемист прикусывает щеку. Сначала ИНФП целует его под нижнюю челюсть и только потом перемещается к шее. Она ведёт носом параллельно кадыку и, остановившись на середине, нежно целует мокрыми и припухшими губами. Полемист шумно выдыхает и зажмуривает глаза. Девушка неспешно покрывает его шею мелкими беспорядочными поцелуями и старается следить за реакцией как может, опираясь в основном на слух и ощущения, улавливаемые подушечками пальцев. Она губами нащупывает пульсирующую артерию и прижимается к ней в очередном поцелуе. У Полемиста вся та кровь, не успевшая прилить к паху, стучит в висках. Он глубоко дышит и слегка запрокидывает голову, предоставляя ИНФП бо́льшую площадь для работы. — Тебе нравится? — тихо интересуется она. ЕНТП не сразу находится с ответом — не знает: мычать, стонать, говорить или растечься лужей. — Да... — с придыханием отвечает мужчина и прикрывает глаза. ИНФП улыбается, на секунду возвращается к губам Полемиста, а потом — снова припадает к его шее. С затылка она перемещает руки на грудь и поддергивает пальцем верхнюю пуговицу. ЕНТП понимает ее без слов и, осторожно убрав руки с головы девушки, возвращает их к себе, чтобы расстегнуть рубашку. Грудью Посредница прижимается к его груди, и с рубашкой приходится повозиться — руки так и норовят отпустить дурацкие пуговицы и ухватиться за то, что идеально поместится в ладони. Когда с рубашкой покончено, она отлетает на подлокотник позади Аналитика, а сам он решает отблагодарить Посредницу за внимание к своей шее вниманием к её. Он двигается осторожно, потому что любое прикосновение уже отдается болью в паху. Долго он так не протянет. Кажется, говоря друг с другом, у них не нашлось бы мест на теле, которые они хотели бы друг от друга скрыть. Прикосновение к себе — неважно, в каком месте — сейчас было их самым большим желанием, самой большой нуждой, самой искренней мечтой. Больше. Больше. ЕНТП прижимает коллегу к себе и шумно вдыхает запах ее духов, цветочный и лёгкий, не такой резкий, как у него самого. Голова кружится и в эту центрифугу на бешеном ходу залетает безумная идея. Полемист пару раз целует ИНФП в мышцу на шее, а потом жадно впивается позади нее. Он крепко сжимает руки на Посреднической спине и начинает всасывать чужую кожу. ИНФП торопеет на секунду, а потом, чувствуя укол боли, впивается ногтями в оголенную мужскую спину. ЕНТП рычит ей в шею, а сама ИНФП стонет и всхлипывает, продолжая оставлять на спине коллеги жгучие красные полосы. Оставив один засос, Полемист в извиняющемся жесте проводит по нему языком и целует поврежденную кожу. Однако на этом не останавливается и пристраивает ещё один засос по соседству, чем выбивает из Посредницы томное-томное "ЕНТП...". — Нравится? — улыбаясь ей в шею, спрашивает Полемист. Вместо ответа ИНФП, как кошка, впивается ногтями ему в спину. Девушка, кажется, в таком экстазе, что надолго забудет, как отвечать словами. — Это не ответ. — ЕНТП носом зарывается ей в ключицу и выжидает. Посредница поджимает губы и мычит, прежде чем ответить: — Да... Тогда ЕНТП принимается зацеловывать область у ключицы. Руки он прячет под чужим свитером и когда ведёт ими по животу ИНФП, чувствует, какая крупная дрожь ту вдруг пробивает. Он делает это ещё раз, чтобы подтвердить свою догадку, и в этот раз ИНФП жалобно скулит и то ли отстраняется, то ли подаётся навстречу — в темноте не понять. Полемист хватается за низ свитера и помогает Посреднице от него избавиться, тот летит на пол. В темноте слышно только их дыхание. В темноте ощутим жар. В темноте ничего не видно, но Интуитам это не мешает дорисовать образы друг друга в голове. Полемист прижимает к себе Посредницу, когда они оба стоят на коленях. Они снова припадают друг к другу губами, пока её руки скользят по его груди, а его — кружатся рядом с ее бюстгальтером. Он заводит руки за спину коллеги, раз — и лифчик бесшумно падает на диван. ЕНТП улыбается в поцелуй: — Сейчас крайний случай? На что ИНФП только закатывает глаза, берет ЕНТП за руки и кладет их себе чуть выше талии. Было бы слишком смело с ее стороны положить чужие руки себе на грудь сразу, но ЕНТП в любом случае намек понимает и быстро перемещает их к заветным местам. Соски такие твердые, что почти царапают Полемисту ладошки, а небольшая грудь — как он и предсказывал — идеально помещается в ладони. Ни один из них не может похвастаться идеальной физической формой — нет ни кубиков на животе, ни большой груди, ни подкаченной задницы — и тем не менее сейчас их тела кажутся друг другу идеальными и такими желанными, что хочется впиться в них зубами. ЕНТП осторожно опускает ИНФП на диван и нависает над нею, молится, чтобы в темноте она не заехала коленками по причинному месту. Она кладет ему руку на щеку и он приникает к той губами. Помнит лицо ИНФП во время одной из фотосессий, где он делал то же самое, и решает повторить в надежде, что ей это понравится. Она отвечает ему тихим "м-м-м". Значит, все правильно. Аналитик слегка отодвигается назад и наклоняется к бёдрам ИНФП. Он двигается корпусом вперёд, губами касается резинки джинс, а потом прикасается ртом к животу Посредницы. Та от неожиданности выгибается в спине и упирается телом ЕНТП прямо в губы. Он двигается дальше, неспешными поцелуями покрывая голое тело, отчего коллега извивается и стонет под ним. Ее живот становится напряжённей, а руки пытаются ухватиться за Полемистские плечи. — Тебе нравится? — шепчет мужчина. Посредница мычит и тяжело дышит: — П-пожалуйста... Полемисту хочется уже расстегнуть штаны и ослабить давление на член — каменному, с каменным лицом на такие звуки реагировать не получается. — Это не ответ, ИНФП. — издевается Аналитик и чертит языком небольшой круг на ее коже. Он слышит, как скрипит кожа дивана, когда ИНФП бешено впивается в подушку рукой. — Да. Да, да, да, да. — в беспамятстве тараторит коллега. — Пожалуйста... продолжай. ЕНТП послушно поднимается дальше, исследуя в темноте чужое тело. Он языком и губами чертит узоры, оставляет мокрые следы; от пупка двигается к солнечному сплетению, от того — к ребрам, выступающим через тонкую кожу. Когда он поднимается к груди, то слышит, как ИНФП закрывает себе рот ладонью и приглушённо в ту стонет. Ее тело начинает мелко подрагивать под ЕНТП, будто она давится смехом или плачем. Чтобы отсрочить разрядку, Посредница нащупывает лицо Аналитика и тянет того к себе. Снова целует, уже неаккуратно, почти злобно, словно говоря: "посмотри, что ты со мной делаешь!". ЕНТП же расслабленно и самодовольно исследует ее рот все тем же непокорным языком и как ни в чем не бывало поглаживает ключицу большим пальцем. Он же спрашивал, нравится ли ей — взятки гладки. ИНФП осторожно забрасывает ему ноги на поясницу и мягко давит вниз, на себя. Полемист покорно и плавно опускается, соприкасаясь пахом с областью между Посреднических бедер. Член начинает пульсировать активнее, и ЕНТП поджимает губы, стонет сквозь сжатые зубы. Посредница вторит ему и сжимает руками скрипучие подушки дивана. Мужчина опускается на локти, чтобы не придавить собой Посредницу, и пару раз двигается вперёд, трётся своими джинсами об джинсы ИНФП. Она кладет ему руки на плечи, перемещает к затылку и подаётся вперёд, чтобы поцеловать в миллионный раз. Поцелуй кажется совсем уже обессиленным, умоляющим не то остановить эту пытку, не то продолжить с этим удовольствием. Больше он так не может. ЕНТП аккуратно отстраняется от Посредницы, выпрямляется и подрагивающими от волнения руками касается бляшки ремня. Это самая долгая прелюдия в его жизни, пора кончать. С ней, с прелюдией. ИНФП призывно выгибает тело навстречу Полемисту, когда вдруг оба слышат шум позади. Они оборачиваются на звук и замирают, как олени. Прислушиваются — не показалось ли. Нет. Кто-то есть в коридоре. ЕНТП соскакивает с Посредницы, она вылезает из под него, нащупывает на полу свой свитер и прикрывает им обласканное ещё недавно тело. Полемист медленно встаёт с дивана, на носках подходит к двери, а потом резко подаётся в сторону. — ИНФП, сюда. — шепчет он совсем тихо. Девушка идёт на его голос, стараясь как можно меньше задевать ногами мусор. Она наступает на пару фастфудных стаканчиков и крышки тех предательски громко скрипят. — Тсс. Руки Полемиста нащупывают свитер Посредницы и вместе с ней тянут его на себя, прижимая к стенке. Через секунду в главном офисе зажигается свет и ИНФП становится видно очертания головы Полемиста перед собой. Они стоят полуголые, затаив дыхание, и ждут, когда чужак уйдет. Кто это? Мемодел? Он не должен был появляться здесь так поздно... Шаги раздаются где-то совсем рядом и на отброшенный на пол свет ложится чья-то тень — кто-то приникает лицом к стеклянной вставке и всматривается внутрь. — Черт. — шипит ЕНТП, когда замечает свою рубашку, оставленную на подлокотнике. Он надеется, что она сойдёт за Мемоделовскую и у кого бы то ни было не возникнет лишних вопросов. Человек дёргает ручку двери, отчего ИНФП испуганно жмется к Аналитику. Заперто. Человек уходит обратно в главный офис, тяжёлые шаги отдаляются. — Что происходит? — спрашивает Посредница тихо-тихо. — Не уверен, — растерянно отвечает Полемист и осторожно двигается к двери. Он заглядывает через вставку в офис сначала на секунду, а потом, убедившись, что на него никто не смотрит, задерживает взгляд на человеке внутри. — Это Виртуоз! Виртуоз стоит, нависнув над компьютером Мемодела, и вводит пароль, добытый неясно каким путем. На столе, рядом с его рукой, флешка, которую он спешит вставить в компьютер. ЕНТП только и видно, как с флешки тот открывает множество изображений, картинок тридцать, и копирует их в одну из папок начальника. — Что он делает? — спрашивает Посредница, так и оставшись стоять на своем месте. — Мне кажется... Он что-то редактирует. — Редактирует? Так поздно? Полемисту даже не приходится смотреть дальше, чтобы понять, чем именно занят ИСТП. — Он подстраивает мемы под себя... — догадывается Аналитик. Слежка ведётся ещё каких-то полминуты, флешка вскоре вынимается из компьютера, устройство выключается и Виртуоз спешит удалиться. Он поправляет кожанку на могучих плечах и это последнее, что ЕНТП видит, прежде чем гаснет экран компьютера. Внутреннее чувство подсказывает Полемисту отойти от двери и он отступает ровно в тот момент, когда Виртуоз снова заглядывает внутрь. Сердце у ЕНТП колотится, как бешенное. ИСТП что-то неразборчиво бурчит и, судя по звуку шагов, — уходит. Закрывает за собой дверь так же — на ключ. Повисает напряжённая тишина. — Два вопроса: — говорит ЕНТП. — Зачем он это делает? Откуда у него ключи? Аналитик выглядит озадаченным. Ему, звезде, и в голову не приходило, что кто-то может нуждаться в большем количестве фотографий. Это, однако, все ещё не отвечает на вопрос, откуда у ИСТП ключи, Мемоделовы были у ИНФП. Хотя, зная, какой он мастер на все руки, не исключено, что он успел каким-то образом сделать копию. — У меня тоже есть вопрос, — шепотом говорит Посредница и медленно подходит к ЕНТП. В комнате снова царит мрак и Посредница двигается осторожно, чтобы не споткнуться и не налететь на Аналитика. — Какой? — заинтересовано спрашивает ЕНТП. — Рассказать ли об этом Мемоделу? Его подбородка касаются тонкие пальцы, губ — губы Посредницы. В штанах снова мгновенно распаляется огонь. Она быстро чмокает его — "глупый" — и отвечает: — Нет. Другой вопрос. Мы продолжим?